Апелляционное определение № 33-2148/2026 от 22 апреля 2026 г.

УИД 69RS0036-01-2025-006888-02

Дело № 2-2653/2025 судья Почаева А.Н.

(№ 33-2148/2026)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

23 апреля 2026 года г. Тверь

Судебная коллегия по гражданским делам Тверского областного суда в составе председательствующего судьи Кубаревой Т.В.,

судей Климовой К.В., Солдатовой Ю.Ю.

при секретаре судебного заседания Алиевой Л.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании

по докладу судьи Кубаревой Т.В.

дело по апелляционной жалобе федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации на решение Заволжского районного суда города Твери от 24 декабря 2025 года, которым с учетом определения об исправлении описки от 24 февраля 2026 года постановлено:

«исковые требования ФИО1 ФИО17, ФИО1 ФИО18, ФИО1 ФИО19 удовлетворить частично.

Взыскать с федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт Воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации (ИНН №) в пользу ФИО1 ФИО20 (паспорт гражданина РФ <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>.

Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО1 ФИО21 (паспорт гражданина РФ <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>.

Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО1 ФИО22 (паспорт гражданина РФ <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>.

При недостаточности имущества Федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации, на которое в соответствии с абзацем первым пункта 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам Федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт Воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации (ИНН №) перед ФИО1 ФИО23, ФИО1 ФИО24, ФИО1 ФИО25 в части возмещения компенсации морального вреда возложить на собственника имущества – Министерство обороны Российской Федерации (ИНН <***>).

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 ФИО26, ФИО1 ФИО27, ФИО1 ФИО28 к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Центральный научно-исследовательский институт воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации, Министерству обороны Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Взыскать с федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт Воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации (ИНН <данные изъяты>) государственную пошлину в бюджет муниципального образования Тверской области городской округ г. Тверь в размере 9000 рублей».

Судебная коллегия

установила:

ФИО2, ФИО3, ФИО3 обратились в суд с иском к федеральному государственному бюджетному учреждению «Центральный научно-исследовательский институт Воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации (далее ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России) о взыскании по <данные изъяты> каждому в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате гибели ДД.ММ.ГГГГ на работе ФИО4 в результате пожара в здании ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, расположенном по адресу: <адрес>.

В обоснование заявленных требований указано, что ФИО2 состояла в браке со ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ, в котором родились двое детей, ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

ДД.ММ.ГГГГ во время пожара ФИО4 находился на своем рабочем месте и погиб, исполняя свои трудовые обязанности в интересах работодателя ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России.

Причиной смерти ФИО4 стало отравление окисью углерода (угарным газом). Работодатель надлежащие условия труда не обеспечил, работники ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России допустили нарушения требований правил пожарной безопасности, что повлекло причинение вреда здоровью и смерть ФИО4

Между бездействием и ненадлежащим исполнением обязанностей работниками ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, наступлением последствий в виде смерти ФИО4 и нарушением личных неимущественных прав истцов, выразившихся в лишении жизни супруга ФИО2 и отца ФИО3 и ФИО3, имеется причинная связь.

Смертью ФИО4 истцам причинены нравственные и моральные страдания.

Определением суда в порядке статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле для дачи заключения привлечен прокурор Заволжского района города Твери.

Определениями суда, занесенными в протоколы судебных заседаний от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, к участию в деле в качестве соответчика привлечено Минобороны России, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены ФИО5, ФИО6

Истцы ФИО2, ФИО3, ФИО3, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, просили рассмотреть дело в их отсутствие.

Представитель истцов ФИО2, ФИО3, ФИО3 по доверенности ФИО7 в судебном заседании поддержала заявленные требования, просила их удовлетворить.

Представитель ответчика ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России по доверенности ФИО8 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, просила отказать в иске по доводам письменных возражений.

Представитель ответчика Минобороны России, надлежащим образом извещенного о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, ФИО6, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились.

Судом постановлено приведенное выше решение.

В апелляционной жалобе ответчика ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России предлагается отменить решение суда полностью, и принять по делу новое решение.

В обоснование апелляционной жалобы указано, что факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда и определения ее размера.

Ни один из истцов лично не явился в судебное заседание, не дал пояснений относительно характера и тяжести физических или нравственных страданий. Исковое заявление и иные процессуальные документы, представленные в материалы дела, не содержат личных подписей истцов, не предоставлялись ни семейные фотографии, ни какие-либо пояснения непосредственно от истцов, подтверждающие характер родственных связей.

Разрешая заявленный истцами спор о взыскании компенсации морального вреда, причиненного истцу гибелью ФИО4, суд первой инстанции ограничился лишь формальным приведением нормативных положений, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению и ссылкой на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, закрепленные в названных нормативных положениях.

В жалобе указывается на то, что вина ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, как причинителя вреда, не установлена.

Судом первой инстанции не приведены доводы, в чем проявилась незаконность действий ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, повлекших за собой смерть ФИО4

ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России как учреждение в лице учредителя Минобороны России, привлечено в рамках уголовного дела № в качестве потерпевшего.

Приговором Заволжского районного суда г. Твери от ДД.ММ.ГГГГ по делу № установлено, что ответчик ФИО5 проявил преступную небрежность, а именно несоблюдение пожарной безопасности, которые находятся в причинной связи с возникновением пожара в здании ФГБУ «ЦНИИ ВКС».

При этом в качестве причины возгорания в материалах уголовного дела каких-либо действий либо бездействия со стороны ФГБУ «ЦНИИ ВКС» не установлено.

По мнению апеллянта, тот факт, что в ФГБУ «ЦНИИ ВКС» имелись нарушения правил пожарной безопасности, сам по себе не означает, что именно ФГБУ «ЦНИИ ВКС» должен отвечать за вызванные пожаром убытки по вине иного лица, с которым он не совершал никаких совместных действий, являющихся причиной пожара.

Причиной возникновения пожара в ФГБУ «ЦНИИ ВКС» являются действия ФИО5, а не выявленные нарушения пожарной безопасности или охраны труда.

Суд первой инстанции в решении ссылается на заключение комиссионной пожарно-технической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому быстрому распространению пожара по зданию способствовало: отсутствие противопожарных преград между корпусами; наличие горючей отделки, как в коридорах, так и в кабинетах; наличие деревянных пустотных перекрытий; наличие каналов общеобменной вентиляции, проходящей по всему зданию, как в горизонтальном, так и вертикальном направлениях; наличие не заделанных отверстий и щелей в местах прокладки трубопроводов, кабелей. При этом указанная экспертиза проводилась по фактически разрушенному и демонтированному зданию, уничтоженной документации, исходя из чего, ряд выводов экспертизы носит вероятностный характер.

В жалобе указывается на то, что работодатель может нести ответственность только в случае, если возникновение несчастного случая произошло вследствие несоблюдения им законодательства о труде и об охране труда. Со стороны ФГБУ «ЦНИИ ВКС» отсутствовали какие-либо незаконные действия, повлекшие за собой смерть ФИО4

Апеллянт полагает, что суд не установил оснований для компенсации морального вреда в столь значительной сумме. Взыскание заявленной суммы компенсации морального вреда приведет к необоснованному обогащению истцов за счет ответчика.

Кроме того, при вынесении решения судом не учтена непростая геополитическая и финансовая ситуация.

Прокурором Заволжского района города Твери принесены возражения на апелляционную жалобу, в которых критикуются доводы жалобы, и указывается на законность принятого по делу судебного акта.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции явились: представитель истцов ФИО2, ФИО3, ФИО3 по доверенности ФИО7, представитель ответчика ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России по доверенности ФИО8, прокурор Исакова Т.А.

Остальные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела в апелляционном порядке, не явились, об отложении дела не ходатайствовали, в связи с чем на основании статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия находит возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Проверив материалы дела, выслушав пояснения представителя ответчика ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России ФИО8, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, представителя истцов ФИО2, ФИО3, ФИО3 по доверенности ФИО7, возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Исаковой Т.А., полагавшей решение суда законным и обоснованным, изучив доводы апелляционной жалобы, возражения на апелляционную жалобу, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью» разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу 2 части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда.

Частью 1 статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В соответствии с абзацем 2 части 2 статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

Согласно абзацу 2 части 1 статьи 216 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным 59 главой Гражданского кодекса Российской Федерации, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во исполнение им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм законодательства о праве на компенсацию морального вреда, члены семьи погибшего работника имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой родственника.

Судом первой инстанции установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в здании ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, расположенном по адресу: <адрес>, произошел пожар в кабинете на втором этаже и распространился по другим корпусам здания, соединенным переходами. В ходе пожара произошло обрушение конструкций.

В результате пожара погиб ФИО4 – сотрудник ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, который в момент происшествия находился при исполнении трудовых обязанностей.

Приговором Заволжского районного суда города Твери от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации.

Указанным приговором установлено, что ДД.ММ.ГГГГ около 10 часов 10 минут ФИО5, являясь начальником отдела военно-научной информации ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, находясь в здании ЦНИИ по адресу: <адрес>, а именно в своем служебном кабинете №, расположенном на втором этаже западного крыла корпуса № ЦНИИ, решил приготовить чай и в нарушение подпункта «и» пункта 35 Правил противопожарного режима, предписывающих запрет оставлять без присмотра включенными в электрическую сеть электронагревательные приборы, подключил в электрическую сеть электронагревательный прибор в виде чайника, после чего около 10 часов 20 минут покинул свой служебный кабинет, оставив электронагревательный прибор без присмотра.

После этого, через промежуток времени до 40-45 минут в данном помещении возник пожар в результате воспламенения сгораемых материалов (пластикового корпуса, изоляции электрошнура, деревянной столешницы и других предметов вещной обстановки служебного кабинета №), при контакте с горячим тэном, оставленного ФИО5 включенным в электрическую сеть электронагревательного прибора, после выкипания в нем воды.

Таким образом, действия ФИО5, проявившего преступную небрежность, а именно не соблюдение им пожарной безопасности, которые находятся в причинной связи с возникновением пожара в здании ЦНИИ, повлекли по неосторожности смерть 23 человек, в том числе ФИО4, смерть которого наступила в результате отравления окисью углерода (угарным газом).

Согласно выводам, изложенным в заключении эксперта нормативной пожарно-технической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, пожарная безопасность в ЦНИИ соответствовала требованиям нормативных правовых актов Российской Федерации не в полном объеме. Следствием нарушений организации пожарной безопасности начальником ЦНИИ ФИО6 явились нарушения требований пожарной безопасности как режимного, так и технического характера, способствующие развитию пожара и приведшие к последствиям, указанным в постановлении о назначении экспертизы: отсутствие в здании системы оповещения и управления эвакуацией людей при пожаре; частичное (не в полном объеме) оборудование помещений автоматической пожарной сигнализацией (отсутствие пожарного извещателя в кабинете № главного корпуса ЦНИИ, в котором произошел пожар); наличие на ряде эвакуационных выходов металлических решеток, закрытых на навесные замки, а также закрытые на замки часть запасных эвакуационных выходов; самовольное снятие предусмотренных проектной документацией дверей в коридорах и холлах; отсутствие доводчиков дверей на лестничных клетках; загромождение мебелью и захламление путей эвакуации различными материалами и предметами; отсутствие систем вытяжной противодымной вентиляции для удаления продуктов горения при пожаре в коридорах без естественного проветривания длиной более 15 метров; самовольно устроенные на путях эвакуации кладовые помещения; отсутствие свободного подъезда пожарной техники к зданию (забор по периметру здания и припаркованные к зданию автомобили).

Возникновению пожара в кабинете № здания № ЦНИИ предшествовали действия ФИО5, запрет на выполнение которых сформулирован в подпунктах «г», «и» пункта 35 Правил противопожарного режима, которые находятся в причинной связи с возникновением пожара. Последующему развитию пожара способствовало, в том числе отсутствие систем противопожарной защиты в здании, наличие которых регламентировано положениями Федерального закона от 22 июля 2008 года № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности».

В действиях (бездействиях) начальника ЦНИИ ФИО6 имеются нарушения требований пожарной безопасности, которые находятся в причинной связи с интенсивным развитием пожара в ЦНИИ.

Согласно заключению комиссионной пожарно-технической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, наиболее вероятной причиной пожара послужило воспламенение сгораемых материалов (пластикового корпуса, изоляции электрошнура, деревянной столешницы других предметов вещной обстановки) при контакте с горячим тэном после выкипания воды в кружке-кипятильнике. Возникновению пожара способствовали следующие обстоятельства: оставление включенного в сеть электронагревательного прибора без присмотра; размещение прибора на сгораемом основании журнального столика; отсутствие в кабинете извещателя автоматической пожарной сигнализации. Очаг пожара находился в кабинете № левого крыла главного корпуса ЦНИИ, в его дальнем левом от входа углу, в месте расположения журнального столика. Продолжительность пожара составила порядка 20,5 часов. Быстрому распространению пожара по зданию способствовало: отсутствие противопожарных преград между корпусами; наличие горючей отделки, как в коридорах, так и в кабинетах; наличие деревянных пустотных перекрытий; наличие каналов общеобменной вентиляции, проходящей по всему зданию, как в горизонтальном, так и вертикальном направлениях; наличие не заделанных отверстий и щелей в местах прокладки трубопроводов, кабелей. Путями распространения пожара в кабинете № послужила сгораемая поверхность внутренней отделки, мебели и межэтажного перекрытия, вентканал, а также взломанный дверной проем. Впоследствии горение распространялось по сгораемой отделке общего коридора, деревянным дверям кабинетов, по пустотам перекрытия и вентканалу, через незаполненные дверные проемы в переходе 3-го этажа из главного корпуса в 5-й корпус и далее 4-й корпус, через отверстия для прохождения коммуникаций и трасс кабелей, а также с наружной стороны с этажа на этаж через вскрывшиеся оконные проемы под воздействием факельного горения. Под временем наступления опасных факторов пожара понимается блокирование путей эвакуации опасными факторами пожара, которое определялось как время достижения опасными факторами пожара критических значений на высоте 1,7 м от пола. В соответствии с результатами моделирования наиболее вероятного сценария развития пожара время полного блокирования путей эвакуации на этажах главного корпуса с момента вскрытия двери в помещении очага пожара составило: 1 этаж - 515 с; 2 этаж - 165 с; 3 этаж - 540 с; 4 этаж - 155 с.

Разрешая спор, оценив представленные сторонами доказательства, исходя из установленных обстоятельств, суд первой инстанции, руководствуясь вышеприведенными нормами, пришел к выводу о том, что гибель ФИО4 наступила непосредственно при исполнении им трудовых обязанностей; несчастный случай, повлекший смерть работника, связан с производством; работодатель не обеспечил в соответствии с требованиями законодательства безопасные условия труда; в связи со смертью ФИО4 истцы, у которых с погибшим были теплые, близкие отношения, испытывают большие нравственные страдания и в данном случае ответственность за причиненный моральный вред должна быть возложена на работодателя ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении и толковании норм материального права, регулирующих возникшие между сторонами отношения, и соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Совокупность имеющихся в материалах дела доказательств (акт о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ №, вступивший в законную силу приговор суда от ДД.ММ.ГГГГ, в котором приведены, в том числе, выводы нормативной пожарно-технической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, комиссионной пожарно-технической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №) подтверждает, что пожар, в результате которого погиб ФИО4, явился следствием как поведения ФИО5, который ДД.ММ.ГГГГ выполнял трудовые обязанности в интересах ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, работал под контролем и руководством указанного лица, при выполнении трудовой функции пользовался бытовым прибором, так и в результате действий (бездействия) начальника ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России ФИО6, выразившихся в нарушении правил пожарной безопасности.

То обстоятельство, что смерть ФИО4, наступившая в период исполнения им своих трудовых обязанностей, находится в причинно-следственной связи с виновными действиями сотрудников ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, что работодатель не обеспечил безопасность своего работника при эксплуатации здания, подтверждается совокупностью имеющихся в материалах дела доказательств.

С учетом изложенного, судебная коллегия отклоняет доводы апелляционной жалобы ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России о том, что со стороны ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России отсутствовали какие-либо незаконные действия, повлекшие за собой смерть ФИО4

Указание в жалобе на то, что не установлена вина работодателя в гибели ФИО4, не имеет юридического значения при разрешении настоящего спора, поскольку обязанность возместить причиненный вред в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве возложена на работодателя.

Основания для освобождения ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России от обязанности по возмещению морального вреда, причиненного истцам вследствие гибели ФИО4 в результате несчастного случая на производстве, с учетом установленных фактических обстоятельств и действующего правового регулирования отсутствуют.

Доводы жалобы о том, что факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда и определения ее размера, судебная коллегия находит необоснованными.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из нормативных положений Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику, другому лицу, являющемуся членом семьи по иным основаниям (в частности, опека, попечительство).

К родственникам относятся лица, состоящие в родстве. Круг лиц, относящихся к близким родственникам, определен статьей 14 (абзац 3) Семейного кодекса Российской Федерации, которой предусмотрено, что близкими родственниками являются родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители и дети, дедушки, бабушки и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры. Все иные лица, за исключением близких родственников, состоящие в родстве, относятся к иным родственникам.

Из приведенных правовых норм и вышеизложенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что близкий родственник, как правило, во всех случаях испытывает нравственные страдания, вызванные смертью (утратой) близкого родного человека.

При этом под нравственными страданиями согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» понимаются страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, беспомощности, переживания в связи с утратой родственников и другие негативные эмоции).

Вред истцам ФИО2, ФИО3 и ФИО3 причинен в связи с утратой близкого родственника – мужа и отца, факт нравственных страданий, которые переносят жена и дети в связи со смертью мужа и отца, учитывая характер отношений, возникающих между указанными лицами, является очевидным и в силу статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не нуждается в доказывании. Жена и сыновья испытывают, и будут испытывать отрицательные эмоциональные страдания, возникшие и не проходящие после травмирующих их психику событий, связанных с обстоятельствами смерти их мужа и отца, чувством невосполнимой потери, состояние дискомфорта, душевных страданий и боли. В силу близких отношений и привязанности к погибшему, истцам причинены глубокие нравственные страдания в виде глубочайших переживаний, полученного стресса, чувства потери и глубокого несчастья.

По убеждению судебной коллегии, гибель близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, которое влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, нарушает неимущественное право на семейные связи, необходимость защиты которых следует из статьи 38 Конституции Российской Федерации, объявляющей семью находящейся под защитой государства.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о возложении на работодателя погибшего ФИО4 – ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России обязанности по компенсации морального вреда, поскольку именно работодатель обязан обеспечить и создать безопасные условия для работы, а в случае причинения вреда работнику вследствие несчастного случая на производстве – возместить причиненный вред.

Отсутствие личных подписей истцов в исковом заявлении и иных процессуальных документах, представленных в материалы дела, а также семейных фотографий и пояснений непосредственно от истцов, подтверждающих характер родственных связей, о неправильности выводов суда первой инстанции не свидетельствуют.

Как указано в исковом заявлении, гибель мужа и отца повлекла для истцов нравственные страдания в виде испытываемого чувства горечи от потери близкого человека, что правильно оценено судом как свидетельство внутреннего психологического дискомфорта, нарушение психического благополучия, испытываемого по настоящее время.

Таким образом, стороной истцов указано на конкретные фактические обстоятельства перенесенных ими нравственных страданий в связи с утратой близкого родственника - их мужа и отца.

Право истцов вести свои дела лично либо через представителя предусмотрено частью 1 статьи 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, участие в гражданском судопроизводстве является правом, а не обязанностью стороны процесса.

В данном случае, истцы реализовали свое право на участие в судебном заседании посредством выдачи доверенности представителю ФИО7, которая подписала исковое заявление и представленные в материалы дела письменные пояснения, а также принимала участие в судебных заседаниях и, пользуясь предоставленными ей законом и выданной доверенностью правами в соответствии со статьей 54 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на совершение от имени представляемых всех процессуальных действий, в том числе давала объяснения по существу заявленных требований, отвечала на поставленные вопросы, представляла доказательства, участвовала в их исследовании.

Также судебная коллегия не усматривает оснований для изменения определенного судом к взысканию в пользу истцов размера компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу каждого истца <данные изъяты>, суд принял во внимание, что истцы (супруга и сыновья) вследствие гибели ФИО4, с которым у истцов были близкие, теплые отношения, безусловно испытывали нравственные страдания и связанные с ними переживания, поскольку смерть близкого человека невосполнимая утрата, нарушено их неимущественное право на родственные и семейные связи; учел конкретные обстоятельства произошедшего несчастного случая на производстве, характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, связанных с потерей мужа и отца, длительности и тяжести психотравмирующей ситуации, степень вины ФГБУ «ЦНИИ ВКС» Минобороны России, требования разумности и справедливости, соблюдения баланса интересов сторон.

Компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, - компенсировать потерпевшему перенесенные им физические и (или) нравственные страдания.

Определение размера компенсации морального вреда является оценочной категорией, включающей в себя совокупность всех обстоятельств. Такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего.

По настоящему делу размер компенсации морального вреда, определенный судом первой инстанции, отвечает признакам справедливости и разумности.

Денежная компенсация в размере <данные изъяты>, по мнению судебной коллегии, будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав каждого истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

При определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции принято во внимание поведение работодателя после трагедии, выразившееся в оказании семье погибшего ФИО4 материальной помощи на сумму <данные изъяты>, возмещении расходов на погребение погибшего.

То обстоятельство, что ответчик является бюджетным учреждением и выполняет специальные задачи в области обороны страны, не может ущемлять право истцов на соразмерную компенсацию перенесенных ими нравственных страданий и переживаний в связи с утратой близкого им человека.

Несостоятельными являются и доводы жалобы о том, что взыскание заявленной суммы компенсации морального вреда приведет к необоснованному обогащению истцов за счет ответчика, поскольку право граждан на обращение в суд в защиту своих прав, в том числе и личных неимущественных, закреплено в части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации и части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного оснований для изменения решения суда в части определения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истцов, судебная коллегия не усматривает.

Судом при рассмотрении дела правильно установлены юридически значимые обстоятельства, доказательствам дана надлежащая оценка, закон применен правильно, процессуальных нарушений, влекущих безусловную отмену принятого по делу решения, судом первой инстанции не допущено.

При таких обстоятельствах правовых оснований для отмены либо изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

Решение Заволжского районного суда города Твери от 24 декабря 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу федерального государственного бюджетного учреждения «Центральный научно-исследовательский институт воздушно-космических сил» Министерства обороны Российской Федерации – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение составлено 04 мая 2026 года.

Председательствующий

Судьи

Т.В. Кубарева

К.В. Климова

Ю.Ю. Солдатова