Приговор № 22-909/2025 от 29 октября 2025 г. по делу № 1-3-28/2024

Судья Антонова А.В. Дело <№>

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

30 октября 2025 г. г. Саранск

Верховный Суд Республики Мордовия в составе:

председательствующего - судьи Кандрина Д.И.,

с участием:

прокурора отдела Уголовно-судебного управления прокуратуры Республики Мордовия ФИО1 и старшего прокурора отдела Уголовно-судебного управления прокуратуры Республики Мордовия Похилько П.В., прокурора Чамзинского района Республики Мордовия Максимова Г.С.,

осужденного П.С.И., его защитника – адвоката Ходукина В.Ф.,

осужденного Н.П.П., его защитника – адвоката Сайфулова М.И.,

при секретаре Кривёнышевой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам

адвоката Ходукина В.Ф. в интересах осужденного П.С.И., а также самого осужденного П.С.И.,

адвоката Старикова И.И. в интересах осужденного Н.П.П.

на приговор Краснослободского районного суда Республики Мордовия от 20 декабря 2024 года в отношении П.С.И. и Н.П.П.,

у с т а н о в и л :

приговором Краснослободского районного суда Республики Мордовия от 20 декабря 2024 г.:

П.С.И., родившийся <дата> в <адрес>, гражданин Российской Федерации, зарегистрированный и проживающий в <адрес>, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы, замененных в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ на 2 года принудительных работ с удержанием в доход государства 10 % из заработной платы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком 2 года;

Н.П.П., родившийся <дата> в <адрес><адрес>, гражданин Российской Федерации, зарегистрированный и проживающий в <адрес><адрес>, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, замененных в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ на 1 год 6 месяцев принудительных работ с удержанием в доход государства 10 % из заработной платы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком 1 год.

Срок отбывания наказания в виде принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия каждого из осужденных в исправительный центр.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, П.С.И. и Н.П.П. распространено на всё время отбывания принудительных работ, его срок постановлено исчислять с момента отбытия принудительных работ.

Разрешены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Приговором суда П.С.И. и Н.П.П. осуждены за то, что управляя <дата> автомобилями на <адрес>, подъезд к <адрес>» на территории <адрес><адрес>, совершили нарушение правил дорожного движения, допустили столкновение управляемых ими автомобилей, в результате чего пассажиру С.А.В. были причинены телесные повреждения, повлекшие по неосторожности его смерть,

Описание преступления, за которое осуждены П.С.И. и Н.П.П. подробно изложено в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Ходукин В.Ф. в интересах П.С.И. приговор суда считает незаконным, несправедливым и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона.

Полагает, что в приговоре описание действий П.С.И. не соответствует фактическим обстоятельствам, установленным в ходе экспертных исследований полному механизму ДТП, протоколам осмотров места происшествия и транспортных средств, которым суд не дал должной оценки в их совокупности и в совокупности с показаниями П.С.И.

Указывает, что позиция П.С.И. относительно обстоятельств ДТП была неизменной в ходе предварительного и судебного следствий, согласно которой при движении по скользкой дороге его автомобиль занесло на полосу встречного движения; в целях предупреждения других участников движения об изменении направления движения его автомобиля, он включил указатель левого поворота, и чтобы освободить полосу встречного движения увел автомобиль с проезжей части на левую по ходу его движения обочину; когда автомобиль уже находился на обочине в стадии торможения, параллельно проезжей части дороги, и не представлял опасности для движения других автомобилей, с ним столкнулся автомобиль «Ауди» под управлением Н.П.П.; в результате столкновения и дальнейшего переворачивания его автомобиля пассажир С.А.В. от полученных травм скончался.

Обращает внимание, что экспертным заключением от 09.03.2023 №№ 2277/5-1; 2278/5-1, 2279/5-1 установлено, что место столкновения автомобилей расположено на правой по направлению движения в сторону с. <адрес> обочине, на расстоянии 1 м от края проезжей части; между автомобилями было встречное, скользящее столкновение, при котором автомобиль «Ауди» своей правой передней угловой частью контактировал с правой боковой частью автомобиля «Мазда», и в этот момент продольные оси автомобилей могли располагаться относительно друг друга под углом, близким к 180 градусам; при прямолинейном движении автомобиля «Ауди» по своей полосе движения и своевременном выполнении Н.П.П. требований абз. 2 п. 10.1 ПДД столкновение автомобилей исключалось.

Отмечает, что согласно экспертному заключению от 08.12.2023 № 2025/5-1 в момент столкновения автомобиль «Мазда» полностью находился за пределами полосы движения автомобиля «Ауди», на расстоянии 1 м от него, и на момент столкновения успел полностью покинуть полосу движения автомобиля «Ауди».

Считает, что суд не принял во внимание то, что опасная дорожная ситуация для П.С.И. и для других участников дорожного движения возникла в тот момент, когда его автомобиль занесло на полосу встречного движения. При этом он в соответствии с абз. 1 п. 1.5 и абз. 2 п. 10.1 ПДД принял меры по снижению скорости своего автомобиля и по устранению помех другим участниками движения, для чего вывел свой автомобиль на обочину. В связи с этим полагает, что когда автомобиль П.С.И. оказался на обочине, опасная дорожная ситуация полностью миновала. Однако в этот момент двигавшийся во встречном направлении водитель Н.П.П. в условиях недостаточной видимости, создаваемой завихрениями из снежной пелены, образовавшейся за двигавшимися во встречном ему направлении большегрузными автомобилями, не принял мер к снижению скорости, а, увидев автомобиль «Мазда», совершил неоправданный маневр вправо, в результате которого и произошло столкновение автомобилей.

Считает, что именно маневром вправо, совершенным Н.П.П., создана аварийная ситуация, при которой предотвращение ДТП было невозможно.

Полагает, что причинно-следственная связь между действиями П.С.И. и наступившими последствиями могла иметь место лишь тогда, когда принятие Н.П.П. допустимых мер по предотвращению опасной дорожно-транспортной ситуации не могло привести к предотвращению происшествия. Полагает, что действия П.С.И. не находятся в прямой причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями, в связи с чем в его действиях отсутствует состав преступления.

Просит приговор суда отменить, вынести в отношении П.С.И. оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный П.С.И. считает приговор незаконным, необоснованным, не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Указывает, что приговор основан на показаниях свидетелей У.А.В. и А.Т.А., которые являются недостоверными, поскольку ими описывалось движение не принадлежащего ему (осужденному) автомобиля, что доказывает о его непричастности к инкриминируемому деянию.

Приводит доводы о том, что после того, как его автомобиль находился на обочине в режиме торможения, проехало несколько автомобилей, и прошло значительное время до столкновения автомобиля «Ауди» под управлением Н.П.П. с его автомобилем, что подтверждается свидетельскими показаниями и выводами экспертов.

Утверждает, что его автомобиль не являлся препятствием на дороге, а согласно выводам судебных экспертиз Н.П.П. предпринял маневр вправо, неоправданный с технической точки зрения, и при прямолинейном движении автомобиля последнего по своей полосе движения ДТП исключалось.

Считает, что указанная Н.П.П. скорость движения его автомобиля в 70 км/ч была на самом деле выше, что подтверждается показаниями свидетеля М.К.О. о временном промежутке между отъездом Н.П.П. и ДТП, а также совокупностью косвенных доказательств о повреждениях, нанесенных автомобилем «Ауди» автомобилю «Мазда», силой кинетической энергии, переданной от автомобиля «Ауди» автомобилю «Мазда», ощущениями, испытанными им в процессе переворачивания автомобиля.

Утверждает, что настоящей причиной ДТП является превышение водителем Н.П.П. скорости движения в условиях недостаточной видимости, считая, что безопасной скоростью его автомобиля в пределах видимости должна была быть в 15 км/час. Полагает, что Н.П.П. не убедился в отсутствии у него помехи справа и выехал на обочину, занятую автомобилем «Мазда», где и столкнулся с ним.

Отмечает, что он правила дорожного движения не нарушал, а после действия непреодолимой силы в условиях крайней необходимости был вынужден остановить автомобиль на левой обочине по ходу своего движения для осмотра и выявления возможных причин произошедшего заноса. Его машина, обозначенная световыми сигналами, находилась на обочине в 1 м от края проезжей части, не являлась препятствием для движения других автомобилей по дороге.

Просит приговор суда в отношении него отменить, его оправдать за отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Стариков И.И. в интересах осужденного Н.П.П. считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым, постановленным с нарушением уголовно-процессуального закона, основанным на неправильном применении уголовного закона.

Приводит показания Н.П.П. об описании обстоятельств ДТП.

Считает, что представленные стороной обвинения доказательства свидетельствуют о недоказанности вины Н.П.П.

Полагает, что выводы экспертов являются предположительными, противоречивыми, основанными на первичных показаниях свидетеля Н.П.П., полученных без участия защитника, с нарушением его права на защиту, и не подтвержденных им в суде.

Ссылаясь на ст. 235 УПК РФ, полагает, что ходатайства о признании недопустимыми и исключении из числа доказательств показаний Н.П.П. в качестве свидетеля, о направлении уголовного дела прокурору для проверки факта нахождения за рулем автомобиля «Мазда» не П.С.И., а другого лица судом рассмотрены с нарушением требований закона.

Утверждает, что суд необоснованно отказал в его ходатайстве о проведении повторной комиссионной автотехнической экспертизы. Считает, что исследовательская часть заключения экспертов от 06.09.2023 № 1475 противоречит выводам других заключений экспертов, на основании которых суд ошибочно признал виновным в совершении дорожно-транспортного происшествия Н.П.П.

Приводит доводы о том, что при скорости движения управляемого Н.П.П. автомобиля в 70 км/час его тормозной путь составил бы 75,5 м, в связи с чем он не имел технической возможности остановить свой автомобиль с расстояния 15-20 м.

Считает, что суд не дал оценки выводам заключения эксперта № 1475 и привел противоречивые утверждения о расположении места столкновения транспортных средств. В частности, соглашаясь с экспертом, суд указал, что точнее определить расположение места столкновения транспортных средств относительно границ проезжей части не представляется возможным, так как в зимнее время не имеет смысла искать границы дорожного полотна, скрытого под слоем снега или льда, и в этом случае необходимо объективно оценивать реально сложившиеся условия движения, уплотненное (наезженное) покрытие; однако далее утверждает, что место столкновения автомобилей расположено на правой по направлению движения в сторону <адрес> обочине, на расстоянии 1 м от края проезжей части.

Полагает, что место столкновения автомобилей расположено в 1 м от видимого края проезжей части и 0,5 м от края проезжей части, то есть на полосе движения автомобиля «Ауди» под управлением Н.П.П.

Обращает внимание, что суд первой инстанции при новом рассмотрении дела не выполнил указания судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Мордовия, которой предыдущий приговор по данному делу был отменен в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

Полагает, что провозглашение судом только вводной и резолютивной части приговора является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора.

Просит приговор суда отменить, уголовное дело в отношении Н.П.П. направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Максимов Г.С. указывает, что суд, верно установив существенные обстоятельства уголовного дела, дал правильную правовую оценку деяниям П.С.И. и Н.П.П. и назначил каждому из них соответствующее требованиям уголовного закона наказание. Просит приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции осужденный Н.П.П. и его защитник адвокат Сайфулова М.И. доводы апелляционной жалобы адвоката Старикова И.И. поддержали, просили приговор отменить, постановить в отношении Н.П.П. оправдательный приговор.

Осужденный П.С.И. и его защитник адвокат Ходукин В.Ф. доводы своих апелляционных жалоб поддержали, просили приговор в отношении П.С.И. отменить и оправдать его по предъявленному обвинению.

Государственные обвинители Максимов Г.С. и Похилько П.В. просили приговор в отношении Н.П.П. и П.П.П. изменить, снизив каждому из них размер удержаний из заработной платы осужденных при отбытии наказания в виде принудительных работ, до 5 процентов.

Суд, заслушав пояснения сторон, изучив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, проверив материалы уголовного дела, приходит к следующему.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть должен быть постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно положениям ч. 1 ст. 17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Согласно разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29.11.2016 «О судебном приговоре» сведения, содержащиеся в доказательствах, могут быть положены в основу приговора лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст. ст. 87, 88 УПК РФ.

Из ч. 1 ст. 87 УК РФ следует, что проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

В соответствии ч. 1 ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

В описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пунктов 3 и 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Судом первой инстанции вышеуказанные требования уголовно-процессуального закона при постановлении приговора в отношении Н.П.П. и П.С.И. в полной мере не соблюдены.

Суд первой инстанции, принимая решение о доказанности преступного деяния и о виновности П.С.И. и Н.П.П. в его совершении, пришёл к выводу об установлении следующих обстоятельств дела.

Примерно в 11:10 час. <дата> П.С.И., управляя автомобилем «Мазда Атенза» двигался в направлении <адрес> по <адрес>», проходящей по <адрес><адрес>, по мокрому, частично покрытому снегом асфальтовому покрытию. В салоне автомобиля находились пассажиры П.К.С. (на переднем пассажирском сиденье) и С.А.В. (на заднем сиденье).

В это время П.С.И., не учтя дорожные и метеорологические условия и избрав скорость, не обеспечивающую возможность постоянного контроля над автомобилем, стал совершать обгон движущегося впереди него в попутном направлении транспортного средства и выехал на встречную сторону проезжей части, где потерял контроль над управлением автомобиля и допустил его перемещение по проезжей части в стадии бокового заноса в сторону левой по ходу его движения обочины, создав тем самым помеху движущемуся навстречу автомобилю «Ауди 100 2.3Е» под управлением Н.П.П., который по этому же участку дороги двигался в направлении <адрес> навстречу автомобилю «Мазда» под управлением П.С.И.

Н.П.П., обнаружив автомобиль «Мазда», выехавший на его полосу движения и перемещающийся по проезжей части в стадии заноса в сторону правой по ходу его (Н.П.П.) движения обочины, несмотря на возникшую опасность, не принял своевременных мер к снижению скорости вплоть до остановки управляемого им автомобиля, а совершил не обеспечивающий безопасность его движения маневр вправо, который с технической точки зрения оказался неоправданным, так как при прямолинейном движении автомобиля «Ауди» по своей полосе движения и без применения торможения, он имел техническую возможность предотвратить столкновение с автомобилем «Мазда», а в случае применения Н.П.П. торможения и прямолинейном движении (без маневра вправо), такая возможность у него была тем более.

В результате этого на занесенной снегом части дороги в области правого края проезжей части и правой обочины по ходу движения автомобиля «Ауди», по которой движение транспортных средств на момент ДТП фактически не осуществлялось, под углом близким к 180°, произошло столкновение между указанными автомобилями.

В результате нарушения П.С.И. требований абз. 1 п. 1.5 и п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, а Н.П.П. – требований абз. 1 п. 8.1 и абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ пассажиру автомобиля «Мазда» С.А.В. были причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть.

Таким образом, суд первой инстанции посчитал доказанным, что столкновение автомобилей произошло на части дороги, по которой движение транспортных средств на момент ДТП фактически не осуществлялось, и оно было обусловлено в том числе нарушениями Правил дорожного движения со стороны водителя Н.П.П., выразившимися в непринятии им мер по снижению скорости управляемого автомобиля и в совершении небезопасного маневра вправо.

Указанные выводы суда, в связи с которыми действия Н.П.П. квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат исследованным доказательствам.

В суде первой инстанции осужденный Н.П.П. утверждал, что на момент столкновения он следовал по своей полосе движения, ближе к правому её краю, а встречный автомобиль «Мазда» под управлением П.С.И. он заметил на расстоянии 15-20 м, что не позволило ему принять своевременных мер к торможению управляемого им автомобиля, маневр вправо в сторону обочины не совершал.

Суд первой инстанции посчитал несостоятельными указанные доводы Н.П.П., приведя в обоснование выводов о виновности последнего заключение экспертов от 08.12.2023 № 2025/5-1, согласно которому на момент столкновения автомобиль «Мазда» всеми своими габаритами находился полностью за пределами полосы движения автомобиля «Ауди», на расстоянии порядка 1 м от неё, т.е. в момент столкновения автомобиль «Мазда» успел полностью покинуть полосу движения автомобиля «Ауди»; при прямолинейном (без маневра вправо) движении автомобиля «Ауди» по своей полосе движения и без применения торможения водитель Н.П.П. имел техническую возможность предотвратить столкновение с автомобилем «Мазда», а в случае применения им торможения и прямолинейном движении такая возможность у него была тем более (т. 3 л.д. 189).

В то же время, установив, что Н.П.П. с момента возникновения опасности не предпринял своевременных мер к снижению скорости управляемого им автомобиля путём торможения на своей полосе движения, суд в приговоре привёл в качестве доказательства и заключение эксперта от 06.09.2023 № 1475/5-1 (т. 3 л.д. 36), которым признана состоятельной версия осужденного о том, что с момента возникновения опасности он не успел применить торможение, поскольку за время реакции водителя на опасность автомобиль преодолеет расстояние 23,3 м, то есть больше чем до опасного объекта.

В приговоре не дано оценки указанному экспертному заключению на предмет сомнений в виновности Н.П.П. в совершении преступления.

Кроме того, суд первой инстанции посчитал установленным, что место столкновения транспортных средств располагалось на занесённой снегом части дороги, в области правого края проезжей части и правой обочины по ходу движения автомобиля «Ауди» под управлением Н.П.П., по которой движение транспортных средств на момент ДТП фактически не осуществлялось. Эти выводы основаны на заключении эксперта от 19.04.2023 № 527/5-1, 528/5-1 (т. 1 л.д. 208).

Одновременно с этим в основу приговора суд положил заключение экспертов от 09.03.2023 № 2277/5-1, 2278/5-1, 2279/5-1 (т. 1 л.д. 50), согласно которому место столкновения автомобилей находилось на правой по направлению движения в сторону с. <адрес> обочине, на расстоянии 1 м от края проезжей части.

При этом суд первой инстанции не дал оценки тому обстоятельству, что Н.П.П. не вменялось нарушение п. 9.9 ПДД РФ, требования которого запрещают движение по обочинам.

Каждое из вышеуказанных экспертных заключений суд признал соответствующими требованиям ст. 204 УПК РФ допустимыми доказательствами по делу, посчитав их выводы непротиворечивыми.

Кроме того, указав о том, что выводы судебных экспертиз являются понятными и непротиворечивыми, суд в приговоре оставил без внимания наличие противоречий в заключениях экспертов от 08.12.2023 № 2025-5/1 и от 06.09.2023 № 1475-5/1 относительно возможности у Н.П.П. избежать столкновения при прямолинейном движении по своей полосе движения, в то же время при отсутствии у него технической возможности среагировать на возникшую опасность для движения.

Согласно п. 1.5 ПДД РФ участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, а в соответствии с п. 8.1 Правил нарушением признается выполнение водителем не любого маневра, а только такого, которым создается опасность для движения, а также помеха другим участникам дорожного движения.

Установив, что в действиях Н.П.П. имеется нарушение п. 8.1 ПДД РФ, суд первой инстанции не привел суждений о том, была ли создана действиями Н.П.П. опасность для движения, а также помеха другим участникам дорожного движения, при этом нарушение п. 1.5 ПДД РФ ему органом предварительного следствия не вменялось.

Установление приведенных выше обстоятельств и их надлежащая оценка могли существенно повлиять на исход дела.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что в основу вывода о виновности Н.П.П. суд первой инстанции взял его показания в качестве свидетеля на предварительном следствии (т. 1 на л.д. 90, 161), оглашённые на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, согласно которым Н.П.П., увидев в 15-20 м от себя встречный автомобиль «Мазда» повернул руль вправо, после чего произошло столкновение с этим автомобилем.

Отказывая в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании указанных протоколов допроса недопустимыми доказательствами, суд указал, что Н.П.П. разъяснялось право отказаться свидетельствовать против самого себя и что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний, о праве являться на допрос с адвокатом.

Однако суд не учёл, что по смыслу ст. 276 УПК РФ оглашаются лишь показания подсудимого, данные им в качестве подозреваемого или обвиняемого на предварительном следствии по предъявленному ему обвинению, а не показания, данные этим же лицом в качестве свидетеля.

Показания Н.П.П. в качестве свидетеля в ходе предварительного следствия были даны в отсутствие защитника, при допросе ему не разъяснялись положения ст. 47 УПК РФ. Данные показания в судебном заседании Н.П.П. не подтвердил.

Неподтверждение подсудимым показаний, данных им в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника в силу п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ влечет признание их недопустимым доказательством вне зависимости от причин, по которым подсудимый их не подтвердил.

Таким образом, суд первой инстанции в нарушение указанной нормы УПК РФ необоснованно использовал показания Н.П.П. на предварительном следствии, как доказательства виновности осужденных.

Судом первой инстанции допущено неточное изложение в приговоре исследованных доказательств.

Так, приводя содержание протокола осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 8) в приговоре отображено, что место столкновения транспортных средств соответствует осыпи фрагментов деталей транспортных средств, расположенных преимущественно на части дороги, по которой движение транспортных средств на момент происшествия фактически не осуществлялось.

Однако, как следует из содержания протокола осмотра, запись о том, что движение по указанному участку дороги фактически не осуществлялось, в нём отсутствует.

Кроме того, в приговоре приведены показания свидетеля У.А.В. о том, что он увидел ещё один автомобиль, который частично находился в кювете, за пределами дороги. В то же время, как следует из протокола судебного заседания, указанные показания свидетелем не давались.

В соответствии с п. 1 и п. 2 ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены приговора в апелляционном порядке является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом; существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Согласно ст. 389.16 УПК РФ, приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

Согласно ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Согласно 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

Вышеприведённые нарушения требований УПК РФ, допущенные судом при рассмотрении уголовного дела, могут быть устранены только путём отмены приговора суда первой инстанции с вынесением нового апелляционного приговора с оценкой исследованных доказательств.

При этом, учитывая конкретные обстоятельства предъявленного П.С.И. и Н.П.П. обвинения, связанного с установлением их обоюдной вины в дорожно-транспортном происшествии, приговор суда подлежит отмене в отношении каждого из осужденных.

В связи с отменой приговора суда первой инстанции по вышеприведенным основаниям доводам апелляционных жалоб адвокатов Ходукина В.Ф. и Старикова И.И., осужденного П.С.И., будет дана оценка с учётом установленных судом апелляционной инстанции фактических обстоятельств дела.

Законность проведения районным судом стадий судебного разбирательства сторонами не оспаривается.

С согласия сторон суд апелляционной инстанции рассмотрел дело без проверки доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции.

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает возможным постановить по делу новый обвинительный приговор в отношении П.С.И., а также оправдательный приговор в отношении Н.П.П., без возвращения уголовного дела на повторное судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Старикова И.И., оснований для возвращения уголовного дела прокурору не имеется.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в том числе, в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесение иного решения на основе данного заключения.

При решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в ст. 237 УПК РФ, под допущенными при составлении обвинительного заключения нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в ст. ст. 220, 225 УПК РФ положений, которые служат препятствием для принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

Оснований полагать, что обвинительное заключение и постановления о привлечении в качестве обвиняемых П.С.И. и Н.П.П. составлены с нарушением требований УПК РФ, не имеется. Указанные процессуальные документы в полной мере соответствуют требованиям статей 73, 171, 220 УПК РФ. В них указано время, место и иные обстоятельства деяний, которые вменяются П.С.И. и Н.П.П.; приведены формулировки предъявленного обвинения с указанием части и статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за вменяемое им преступление; приведены ссылки на конкретные Правила дорожного движения, которые по версии стороны обвинения нарушены каждым из обвиняемых; следователем приведен перечень доказательств в подтверждение обвинения с кратким изложением их содержания.

Обвинительное заключение не препятствует судебному рассмотрению уголовного дела и постановлению приговора.

Заявленные в суде апелляционной инстанции доводы осужденного П.С.И. о личной заинтересованности следователя ФИО2 в расследовании уголовного дела, являются субъективным мнением самого осужденного и какими-либо достоверными доказательствами не подтверждаются. Отказ следователя в удовлетворении ходатайств стороны защиты о назначении судебных экспертиз и проведении следственных действий сам по себе не является основанием для отвода следователя и возвращения уголовного дела прокурору.

Доводы осужденного П.С.И. о том, что следователь ФИО2 сфальсифицировал доказательства, какими-либо объективными данными не подтверждаются. Из материалов дела не следует, чтобы следователь вносил в протоколы следственных действий, в том числе в показания свидетеля У.А.В., о чем указывает П.С.И., сведения, искажающие их смысл.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности постановления нового приговора, в основу которого могут быть положены доказательства, исследованные судом первой инстанции.

Судом апелляционной инстанции установлено, что П.С.И., являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, при следующих обстоятельствах:

примерно в 11:10 час. <дата> водитель П.С.И., управляя автомобилем «Мазда Атенза» (государственный регистрационный знак <№>), двигался в направлении <адрес> по <адрес>, подъезд к <адрес>», проходящей по территории <адрес> Республики Мордовия. В салоне данного автомобиля кроме П.С.И. находились пассажиры П.К.С. (на переднем пассажирском сиденье) и С.А.В. (на заднем сиденье).

Двигаясь на управляемом им автомобиле со скоростью примерно 70 км/час, П.С.И. стал совершать маневр обгона, движущегося впереди него в попутном направлении транспортного средства, при этом проявил преступную небрежность и невнимательность, в нарушение абз. 1 п. 1.5, п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 № 1090, согласно которым:

участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда (пункт 1.5 абзац 1),

водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (пункт 10.1),

не учитывая дорожные и метеорологические условия, избрав скорость, не обеспечивающую возможность постоянного контроля над автомобилем, выехал на встречную сторону проезжей части, где потерял контроль над управлением своего автомобиля и допустил его перемещение по проезжей части в стадии бокового заноса в сторону левой по ходу его движения обочины. Своими действиями водитель П.С.И. создал опасную дорожно-транспортную ситуацию и помеху движущемуся навстречу автомобилю «Ауди 100 2.3 Е» (государственный регистрационный знак <№>) под управлением Н.П.П.

В это же время водитель Н.П.П., управляя автомобилем «Ауди», двигался со скоростью примерно 70 км/ч в направлении <адрес> по этому же участку дороги, по правой полосе движения ближе к правому краю проезжей части, навстречу автомобилю «Мазда» под управлением П.С.И.

Водитель Н.П.П., обнаружив на расстоянии 15-20 м от него выехавший на его полосу движения и перемещающийся по проезжей части в стадии бокового заноса в сторону правой по ходу его движения обочины, автомобиль «Мазда» под управлением П.С.И., продолжая двигаться в прямолинейном направлении по своей полосе движения, не имел технической возможности принять меры к снижению скорости управляемого им автомобиля вплоть до его остановки и избежать столкновение с автомобилем «Мазда».

В результате допущенных водителем П.С.И. нарушений указанных требований Правил дорожного движения Российской Федерации на данном участке дороги в области правого края проезжей части, по ходу движения автомобиля «Ауди» под управлением Н.П.П. и на полосе движения этого автомобиля произошло столкновение между двумя вышеуказанными автомобилями. В результате этого пассажиру автомобиля «Мазда» С.А.В. причинены телесные повреждения: открытый перелом костей черепа с частичным разрушением твердой, мягкой мозговых оболочек головного мозга; вещества головного мозга; кровоизлияния в мягкие ткани головы со стороны их внутренней поверхности в лобных, теменных, височных и затылочных областях; под мягкую оболочку головного мозга; в ткань головного мозга; в желудочки головного мозга; в области ушибов внутренних органов; в области переломов; в плевральных полостях; ушиб ткани легких; перелом ребер по различным анатомическим линиям, с повреждением пристеночной плевры; кровоподтеки, ссадины лица, с причинением в своей совокупности тяжкого вреда здоровью по опасности для жизни.

Смерть С.А.В. наступила от тупой сочетанной травмы тела, о чем свидетельствуют: морфологически - открытый перелом костей черепа с частичным разрушением твердой, мягкой мозговых оболочек головного мозга; вещества головного мозга; кровоизлияния в мягкие ткани головы со стороны их внутренней поверхности в лобных, теменных, височных и затылочных областях; под мягкую оболочку головного мозга; в ткань головного мозга; в желудочки головного мозга; в области ушибов внутренних органов; в области переломов; в плевральных полостях; ушиб ткани легких; перелом ребер по различным анатомическим линиям, с повреждением пристеночной плевры; кровоподтеки, ссадины лица; гистологически: очаговые кровоизлияния в твердой мозговой оболочке, очагово-диффузные кровоизлияния в мягкой мозговой оболочке с минимальными реактивными изменениями; мелкоочаговое кровоизлияние в ткани головного мозга без реактивных клеточных изменений; единичные, диапедезные, околососудистые кровоизлияния, выраженный отек.

Допущенные водителем П.С.И. нарушения вышеуказанных пунктов Правил дорожного движения Российской Федерации находятся в прямой причинно-следственной связи с совершенным им дорожно-транспортным происшествием и причинением смерти по неосторожности С.А.В.

В суде первой инстанции П.С.И. вину в нарушении Правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека, не признал. Из показаний П.С.И. следует, что около 11 час. <дата> он, управляя автомобилем «Мазда», внутри которого на переднем пассажирском сиденье находился его сын П.К.С., а на заднем сиденье - С.А.В., двигались по дороге. Когда он двигался со скоростью примерно 70 км/ч в колонне попутных автомобилей, в частности за автомобилем с прямоугольным прицепом, в какой-то момент его машину занесло. Впередиидущую машину он не обгонял. Он принял решение не пытаться вернуть машину на свою полосу, после чего его машина оказалась на обочине, и он стал её притормаживать. ФИО3 располагалась на обочине, до края проезжей части оставалось больше метра, она двигалась прямолинейно. В какой-то момент он увидел свет фар движущегося в его сторону автомобиля, который поменял направление и стал двигаться в его сторону. Произошло касательное столкновение автомобилей, отчего его автомобиль перевернулся и оказался в кювете. В результате ДТП С.А.В. погиб.

В суде апелляционной инстанции П.С.И. дал в целом аналогичные показания. Дополнительно показал, что при движении по обочине он прижимался максимально ближе к левому краю. Поскольку двигавшиеся в попутном направлении грузовые автомобили создавали нулевую видимость из-за пелены плотного снега, автомобиль Н.П.П. он практически не видел, а с расстояния примерно в 150 м увидел только его фары. При столкновении удар пришёлся в переднюю часть автомобиля. Дорожная обстановка после ДТП не поменялась: шел снег, был сильный боковой ветер по ходу его движения справа налево, дорожной разметки видно не было, дорога от снега не была очищена, обочина была в снегу. Какая у него была скорость в момент столкновения, как долго он двигался по обочине и какое расстояние проехал по обочине, ответить не может.

В суде первой инстанции подсудимый Н.П.П. вину по предъявленному ему обвинению не признал. Из его показаний следует, что <дата> он, управляя автомобилем «Ауди» двигался со скоростью 60-70 км/ч со стороны <адрес> в сторону <адрес>. По встречной полосе двигались большегрузные машины, поднимающие снежное завихрение. Он сбавил скорость примерно до 40-50 км/ч. Въехав в это завихрение, на расстоянии примерно 15 м на проезжей части на своей полосе движения он увидел движущийся ему навстречу автомобиль, который столкнулся с его автомобилем. Он не успел среагировать на этот автомобиль и применить торможение. Маневра вправо и влево он не совершал. Столкновение произошло на его полосе движения, удар пришёлся в правую сторону его автомобиля. При этом автомобиль «Мазда» в этот момент располагался большей частью на обочине со стороны его полосы движения. После удара его автомобиль съехал передней частью в кювет, задней частью оставаясь на обочине, а автомобиль «Мазда» располагался в 40-50 м от него, в кювете. Он Правила дорожного движения не нарушал.

Из показаний Н.П.П. в суде апелляционной инстанции следует, что на момент ДТП на дороге была видна дорожная разметка, дорога была свободна от снега. Перед столкновением он двигался по своей полосе, ближе к правой части, к обочине. От управления автомобилем он не отвлекался. В момент столкновения его автомобиль располагался на проезжей части прямо, а автомобиль П.С.И. – боком под углом. После столкновения и до начала осмотра места происшествия дорожная обстановка изменилась: пошел снег, который завалил дорожное полотно. После ДТП он сразу же позвонил своей супруге М.К.О. и сообщил ей о произошедшем. Примерно через 10 минут она приехала на место происшествия. На свой телефон она сделала фотографии этого места.

Проанализировав собранные по делу доказательства в их совокупности, исследованные судом первой инстанции, а также показания свидетелей У.А.В., М.К.О., ФИО4, допрошенных в суде апелляционной инстанции, суд приходит к выводу о доказанности вины П.С.И. в нарушении им, как лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Одновременно с этим суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии в действиях Н.П.П. состава инкриминируемого ему преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Так, из показаний потерпевшего С.А.А. в суде первой инстанции следует, что <дата> его отец С.А.В. в качестве пассажира ехал на автомобиле «Мазда» под управлением П.С.И. Примерно в 12 час. ему позвонил П.С.И. и сообщил, что С.А.В. погиб в ДТП, в котором этот автомобиль вынесло на встречную полосу, на обочину, потом столкнулся с другим автомобилем и перевернулся в кювет. П.С.И. пояснил, что он виновен в ДТП. Летом 2024 г. П.С.И. сказал, что он развалит дело и его всё равно оправдают.

Из показаний в суде первой инстанции свидетеля П.К.С. (пассажира автомобиля «Мазда») следует, что данным автомобилем управлял его отец П.С.И. В районе <адрес> их автомобиль двигался за фурой с прямоугольным прицепом, со скоростью примерно 60-70 км/ч. В какой-то момент их автомобиль потерял управление и его стало заносить правой задней частью вперед. Отец, желая стабилизировать автомобиль, за несколько секунд пересёк полосу встречного движения, на обочине которой выправил автомобиль, и здесь же стал останавливаться, двигаясь прямолинейно. До видимого, накатанного края проезжей части было более метра. Затем видимость упала до нуля из-за завихрений из снега от попутно проходящих фур, и через несколько секунд он почувствовал удар в правую сторону автомобиля, который сместился в кювет и несколько раз перевернулся. Момент удара он не видел. Столкновение произошло на обочине встречной для них полосы.

Из показаний свидетеля У.А.В. в суде первой инстанции следует, что <дата> он с женой на своём автомобиле ехал из <адрес> в <адрес>. Он двигался со скоростью примерно 80-90 км/ч. По пути его обогнал автомобиль с длинной бочкой, а следом за ним - легковой автомобиль-иномарка с номерным знаком 74-го региона. Затем двигавшаяся перед ним примерно в 150-200 м указанная иномарка включила сигнал левого поворота, желая совершить обгон автомобиля. При этом видимость была плохая («за фурами метет, обочина в снегу, слева мертвая зона, ничего не видно, ветер дул в левую сторону»). Не смотря на это, данный автомобиль пошёл на обгон, но увидев встречную машину, вернулся обратно за автомобиль с бочкой. Затем водитель иномарки опять включил сигнал левого поворота и пошёл на обгон, несмотря на отсутствие видимости из-за завихрений снега от фуры. Буквально через секунды он увидел, что эта машина поворачивается на асфальте («крутилась на асфальте, на дороге») и от неё летят детали. Момент удара он не видел. Проезжая эту машину по обочине с правой стороны, он в кювете увидел другую – встречную - машину (не иномарку, которая пошла на обгон). Эта машина стояла передней частью к дороге.

В суде апелляционной инстанции свидетель У.А.В. дал в целом аналогичные показания. При этом уточнил, что во время движения видимость была хорошая, только за большегрузными автомобилями было плохо видно. Асфальт был сырой, но гололеда не было. Дорожную разметку было видно: сплошные линии по бокам проезжей части и прерывистую – посередине проезжей части. Во время движения он двигался за фурой, после чего его обогнал большегрузный автомобиль с цистерной («бочкой», без прицепа), а затем – иномарка с номерным знаком 174-го региона. Перед ним и иномаркой, а также за ним, никаких автомобилей не было.

Из показаний в суде первой инстанции свидетеля А.Т.А. (пассажир в автомобиле У.А.В.) следует, что она видела как автомобиль с «челябинскими номерами», который их обогнал, в последующем «крутился на встречной полосе» и от него отлетали детали. Немного проехав, она увидела в кювете ещё один автомобиль, который стоял передней частью к дороге.

Согласно сообщению МКУ «Единая дежурно-диспетчерская служба» Старошайговского муниципального района Республики Мордовия» (т. 1 л.д. 130) от Н.П.П. в 11:22 час. <дата> по системе «112» поступило сообщение о том, что на трассе <адрес> около <адрес> произошло ДТП с участием двух автомобилей, имеется один погибший.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ РМ «Старошайговская районная больница» (т. 1 л.д. 136-137) при прибытии в 11:38 час. <дата> бригады СМП на <адрес> ею оказаны реанимационные мероприятия С.А.В., который находился на заднем сиденье автомобиля, смерть которого констатирована в 12:08 час.

Согласно протоколу осмотра с 12:30 час. до 15:45 час. <дата> осмотрено место ДТП, расположенное на <адрес> подъезд к <адрес>», на территории <адрес><адрес>.

Осмотр проводился в направлении от <адрес> в сторону <адрес>, в условиях снегопада.

Протоколом зафиксировано, что асфальтовое покрытие мокрое, частично покрытое снегом, обработано песком, без дефектов. Сведений о нанесенной дорожной разметке протокол не содержит. Ширина проезжей части - 7,2 м; левая обочина покрыта снегом, её ширина - 5,2 м.

Признаки, указывающие на место столкновения: части транспортного средства (пластиковые детали) отделившиеся при ударе, находятся в месте удара.

Согласно схеме к протоколу ширина левой обочины по ходу движения автомобиля «Ауди» (правой – при условии осмотра от <адрес> в сторону <адрес>) - 2,8 м. На схеме отображен край проезжей части, видимый край проезжей части и правая обочина. Ширина от правой обочины до края проезжей части – 3,7 м, ширина от края проезжей части до видимого края проезжей части – 1,5 м. Место столкновения автомобилей обозначено на правой, по направлению движения в сторону <адрес>, части дороги на расстоянии 1 м от видимого края проезжей части.

Протоколом зафиксировано, что автомобиль «Ауди», государственный регистрационный знак <№>, расположен в кювете, его задняя часть находится на обочине. На схеме к протоколу отображено, что автомобиль двигался со стороны <адрес>, передняя часть автомобиля направлена в сторону от дороги.

Автомобиль «Мазда», государственный регистрационный знак <№>, расположен в левом кювете. На схеме к протоколу отображено, что автомобиль двигался в сторону <адрес>, передняя часть автомобиля направлена в сторону дороги.

Протоколом зафиксированы координаты расположения автомобилей относительно места удара, которое привязано к указателю «147 км» и к видимому краю проезжей части.

В протоколе отображены имеющиеся у автомобилей механические повреждения. Отмечено, что погибшим является С.А.В. <данные изъяты> года рождения (т. 1 л.д. 8).

Согласно протоколу осмотра (т. 2 л.д. 237) это же место ДТП осмотрено <дата>. Протоколом зафиксировано отсутствие ям и выбоин на асфальтовом покрытии; наличие горизонтальной дорожной разметки 1.2.1 (сплошная полоса, обозначающая край проезжей части), 1.5 (прерывистая полоса, разделяющая транспортные потоки противоположных направлений).

Ширина проезжей части, ограниченной разметкой 1.2.1, составляет 7,35 м;

ширина правой обочины, покрытой асфальтом от разметки 1.2.1 – 0,96 м, ширина правой обочины, покрытой щебнем, – 2,4 м, что всего составляет 3,36 м;

ширина левой обочины, покрытой асфальтом от разметки 1.2.1 – 0,64 м, ширина левой обочины, покрытой щебнем, – 2,2 м, что всего составляет 2,84 м;

общая ширина дороги, покрытой асфальтом, – 9,2 м.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (т. 1 л.д. 71) при исследовании трупа С.А.В. обнаружены: открытый перелом костей черепа с частичным разрушением твердой, мягкой мозговых оболочек головного мозга; вещества головного мозга; кровоизлияния в мягкие ткани головы со стороны их внутренней поверхности в лобных, теменных, височных и затылочных областях; под мягкую оболочку головного мозга; в ткань головного мозга; в желудочки головного мозга; в области ушибов внутренних органов; в области переломов; в плевральных полостях; ушиб ткани легких; перелом ребер по различным анатомическим линиям, с повреждением пристеночной плевры; кровоподтеки, ссадины лица с причинением в своей совокупности тяжкого вреда здоровью по признаку как опасные для жизни. Смерть С.А.В. наступила от тупой сочетанной травмы тела, о чем свидетельствуют: морфологически - открытый перелом костей черепа с частичным разрушением твердой, мягкой мозговых оболочек головного мозга; вещества головного мозга; кровоизлияния в мягкие ткани головы со стороны их внутренней поверхности в лобных, теменных, височных и затылочных областях; под мягкую оболочку головного мозга; в ткань головного мозга; в желудочки головного мозга; в области ушибов внутренних органов; в области переломов; в плевральных полостях; ушиб ткани легких; перелом ребер по различным анатомическим линиям, с повреждением пристеночной плевры; кровоподтеки, ссадины лица; гистологически: очаговые кровоизлияния в твердой мозговой оболочке, очагово-диффузные кровоизлияния в мягкой мозговой оболочке с минимальными реактивными изменениями; мелкоочаговое кровоизлияние в ткани головного мозга без реактивных клеточных изменений; единичные, диапедезные, околососудистые кровоизлияния, выраженный отек. Учитывая характер, локализацию телесных повреждений на трупе С.А.В., образование их в результате дорожно-транспортного происшествия не исключается.

Паспортом транспортного средства (т. 1 л.д. 168) удостоверено, что автомобиль «Ауди 100 2.3 Е» (государственный регистрационный знак <№>, цвет – «белый серый») принадлежит на праве собственности Н.П.П., а свидетельством о регистрации транспортного средства (т. 2 л.д. 43) удостоверена принадлежность автомобиля «Мазда Атенза» (государственный регистрационный знак <№>, цвет – «зеленый») П.С.И.

Протоколом осмотра (т. 1 л.д. 103) автомобили «Мазда» и «Ауди» осмотрены. Установлено, что на автомобиле «Мазда» колеса имеют повреждения; переднее ветровое стекло имеет сквозное отверстие и трещины по всей его поверхности; стекла на правых дверях и левой задней двери разбиты. Из фототаблицы следует, что основные повреждения автомобиля сосредоточены на правой его части (повреждены крыло, капот, передняя и задняя двери).

При осмотре автомобиля «Ауди» установлено, что правое переднее колесо полностью разрушено, остальные три колеса локальных повреждений не имеют. Из фототаблицы следует, что основные повреждения автомобиля сосредоточены на правой его части (повреждены передняя часть, включая фару, крыло, капот, передняя дверь).

Согласно заключению комплексной транспортно-трасологической и автотехнической судебной экспертизы от 09.03.2023 № 2277/5-1, 2278/5-1, 2279/5-1 (т. 1 л.д. 50):

водитель автомобиля «Мазда Атенза» П.С.И. должен был действовать в соответствии с требованиями абз. 1 п. 1.5 и п. 10.1 ПДД РФ и в его действиях усматриваются несоответствия требованиям данных пунктов Правил;

помеха для движения была создана действиями водителя автомобиля «Мазда» П.С.И., несоответствующими требованиям п. 10.1 ПДД РФ, и предотвращение им столкновения с автомобилем «Ауди», с точки зрения обеспечения безопасности движения, зависело от своевременного выполнения этих требований, а не от технических возможностей автомобиля «Мазда»;

между автомобилями имело место встречное, скользящее столкновение, в первоначальный момент которого автомобиль «Ауди» своей правой передней угловой частью контактировал с правой боковой частью автомобиля «Мазда»; в момент взаимодействия продольные оси автомобилей могли располагаться относительно друг друга под углом близким к 180°.

Согласно заключению дополнительной автотехнической судебной экспертизы от 19.04.2023 № 527/5-1, 528/5-1 (т. 1 л.д. 207):

в действиях водителя автомобиля «Мазда» П.С.И. усматриваются несоответствия требованиям абз. 1 п. 1.5 и п. 10.1 ПДД РФ;

остановочный путь автомобиля «Ауди» в данных дорожных условиях, при скорости движения 70 км/ч, составит 75,5 м. Водитель автомобиля «Ауди» Н.П.П. не имел технической возможности остановить свой автомобиль на расстоянии 15-20 м, тем более, что автомобиль «Мазда» двигался навстречу, сокращая данное расстояние между транспортными средствами;

помеха для движения была создана действиями водителя автомобиля «Мазда» П.С.И., несоответствующими требованиям п. 10.1 ПДД РФ, следовательно, предотвращение им столкновения с автомобилем «Ауди», с точки зрения обеспечения безопасности движения, зависело от своевременного выполнения этих требований, а не от технических возможностей автомобиля «Мазда».

Согласно заключению дополнительной автотехнической судебной экспертизы от 06.09.2023 № 1475/5-1 (т. 3 л.д. 37):

с технической точки зрения, при рассматриваемых обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия не исключается, что его причиной могли являться действия водителя автомобиля «Мазда» П.С.И., несоответствующие требованиям абз. 1 п. 1.5 и п. 10.1 ПДД РФ;

версия водителя Н.П.П., что он не успел применить торможение, а только лишь повернул рулевое колесо вправо, с технической точки зрения, состоятельна, поскольку только за время реакции водителя на возникшую опасность, автомобиль преодолеет расстояние 23,3 м, которое больше заявленного Н.П.П.

Согласно исследовательской части заключения ответить в категоричной форме на вопросы о том, что явилось непосредственной причиной ДТП с технической точки зрения, действия кого из водителей в данной дорожно-транспортной ситуации явились причиной ДТП, какая из версий водителей данной ситуации является наиболее состоятельной с технической точки зрения, не представляется возможным, так как оценка состоятельности показаний конкретных лиц не входит в компетенцию эксперта-автотехника, поскольку эти показания носят субъективный характер, а в постановлении о назначении экспертизы в качестве исходных данных не заданы конкретные (фактические) действия водителей непосредственно перед ДТП.

Оценив приведённые доказательства с точки зрения относимости, допустимости и достоверности суд приходит к выводу о доказанности факта нарушения П.С.И. требований Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть С.А.В., а также об отсутствии в действиях Н.П.П. состава указанного преступления.

Вышеуказанные доказательства, в приведённой их части, у суда не вызывают сомнений в своей относимости по установлению обстоятельств совершенного П.С.И. преступления, и являются источниками информации по доказыванию его совершения. Эти же доказательства содержат сведения об отсутствии в действиях Н.П.П. нарушений Правил дорожного движения.

Суд не усматривает оснований для признания вышеприведённых доказательств недопустимыми.

Протоколы осмотров места дорожно-транспортного происшествия соответствуют требованиям ст.ст. 164, 166, 177, 180 УПК РФ.

Сведений о нарушении требований УПК РФ и Федерального закона «О государственной экспертной деятельности в Российской Федерации» при производстве судебных экспертиз не имеется. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; выводы экспертов в приведённых в апелляционном приговоре вышеуказанных частях являются обоснованными; в заключениях содержатся ссылки на используемую при их производстве научную литературу; приведена исследовательская часть.

В заключениях в соответствии ст. 204 УПК РФ и ст. 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» содержатся: дата, время и место производства судебной экспертизы; основания производства судебной экспертизы; должностное лицо, назначившее судебную экспертизу; сведения об экспертном учреждении, а также фамилия, имя и отчество экспертов, их образование, специальность, стаж работы, занимаемая должность; сведения о предупреждении экспертов об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; вопросы, поставленные перед экспертами; объекты исследований и материалы, представленные для производства судебных экспертиз; содержание и результаты исследований с указанием применённых методик; выводы по поставленным перед экспертами вопросам и их обоснование.

Заключения автотехнических экспертиз даны государственными судебными экспертами ФБУ «Мордовская лаборатория судебной экспертизы» ФИО5 и ФИО6, каждый из которых обладает высшим техническим образованием. Эксперт ФИО5 имеет квалификацию государственного судебного эксперта по специальностям 13.1 «Исследование обстоятельств ДТП» (стаж работы по этой специальности с 1998 г.), 13.2 «Исследование технического состояния транспортных средств» (стаж работы по этой специальности с 2003 г.), 13.3 «Исследование следов на ТС и месте ДТП» (стаж работы по этой специальности с 2006 г.), дополнительное образование по данным специальностям. Эксперт ФИО6 имеет квалификацию государственного судебного эксперта по специальностям 13.1 «Исследование обстоятельств ДТП» (стаж работы по этой специальности с 2017 г.), дополнительное образование по этой специальности. Разрешение поставленных перед экспертами вопросов полностью входило в их компетенцию.

Субъективное несогласие стороны защиты с выводами экспертов в приведённых вышеуказанных частях, не является основанием для их отводов и исключения экспертных заключений из числа допустимых доказательств на основании ч. 1 ст. 75 УПК РФ. Оснований полагать, что эксперты заинтересованы в исходе настоящего уголовного дела, на них оказано давление (воздействие) с целью дачи ложного заключения, не имеется. Таких доказательств суду не представлено.

Оценивая вышеуказанные экспертные заключения, суд учитывает, что они сами по себе не имеют заранее установленной силы, не обладают преимуществом перед другими доказательствами. В связи с этим суд оценивает их именно в совокупности с иными вышеприведёнными доказательствами.

При таких обстоятельствах, проверив доказательства с точки зрения их допустимости, суд приходит к выводу о получении каждого из них в соответствии с требованиями УПК РФ. В связи с этим приведённые в апелляционном приговоре доказательства допускаются судом к оценке с точки зрения их достоверности.

Одновременно с этим суд апелляционной инстанции признаёт исследованные судом первой инстанции протоколы допросов Н.П.П. (от 15.12.2022 в т. 1 л.д. 90 и от 03.04.2023 в т. 1 л.д. 160) недопустимыми доказательствами.

Согласно этим протоколам Н.П.П. допрашивался в качестве свидетеля, будучи предупрежденным по ст. 307 УК РФ за отказ от дачи показаний, в отсутствии защитника, и ему не разъяснялись положения ст. 47 УПК РФ. Приведённые в протоколах допросов показания Н.П.П. в судебном заседании не подтвердил.

При таких обстоятельствах, на основании п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, согласно которой показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтверждённые подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым доказательствам, показания Н.П.П. на предварительном следствии, изложенные в указанных протоколах допросов, суд признаёт недопустимыми доказательствами.

Разрешая вопрос о достоверности доказательств, суд приходит к следующим выводам.

Показания осужденного П.С.И., данные им в суде первой и апелляционной инстанции, о своей невиновности в совершении преступления, суд считает недостоверными, как опровергаемые совокупностью исследованных доказательств.

Доводы П.С.И. о том, что он не выполнял маневр обгона попутного транспортного средства, что после выноса управляемого им автомобиля на левую по ходу его движения обочину, по которой он продолжил движение и после этого не допускал выезда на полосу встречного движения, и не создавал тем самым опасность для движения Н.П.П., суд считает несостоятельными.

Так, из показаний осужденного Н.П.П., данных в суде первой и апелляционной инстанции, следует, что автомобиль «Мазда» под управлением П.С.И. он увидел именно на своей полосе движения, который двигался боком, на незначительном от него расстоянии, не позволившим ему применить торможение.

Показания Н.П.П. в этой части полностью согласуются с заключениями судебных автотехнических экспертиз в вышеприведённых своих частях, согласно которым именно П.С.И., нарушив требования абз. 1 п. 1.5 и п. 10.1 ПДД РФ, создал помеху для движения водителю Н.П.П., который не имел технической возможности остановить свой автомобиль с момента обнаружения им опасности для движения.

Показания Н.П.П. также согласуются с показаниями свидетеля У.А.В., из которых следует, что изначально выезд автомобиля под управлением П.С.И. на полосу встречного движения был обусловлен не заносом транспортного средства, а в связи с выполнением им обгона попутного автомобиля. О том, что автомобиль под управлением П.С.И. совершал маневр обгона, свидетельствуют показания У.А.В. о том, что осужденный предварительно делал попытку обогнать попутный автомобиль, вернулся на свою полосу, и затем снова пошёл на обгон, включив левый указатель поворота.

Из показаний свидетеля У.А.В. также следует, что последствия столкновения автомобилей («автомобиль крутило на асфальте», «от него летели детали») он наблюдал «буквально через несколько секунд» после начала выполнения П.С.И. манёвра обгона, что опровергает версию последнего о длительности движения управляемого им автомобиля по обочине перед столкновением с автомобилем Н.П.П.

Оснований не доверять показаниям свидетеля У.А.В. и в целом аналогичным показаниям свидетеля А.Т.А. у суда не имеется, поскольку они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания согласуются друг с другом и другими доказательствами, ими даны подробные показания об обстоятельствах, очевидцами которых они являлись.

Оснований полагать о том, что указанные свидетели дают заведомо ложные показания, заинтересованы в исходе уголовного дела, они оговаривают осужденного П.С.И. и, напротив, пытаются освободить Н.П.П. от ответственности, не имеется. Суду апелляционной инстанции свидетель У.А.В. пояснил, что с осужденными он в родственных, дружеских или неприязненных отношениях не состоит.

Оценивая показания свидетелей У.А.В. и А.Т.А., суд приходит к выводу об ошибочности указания ими о том, что на дороге крутился обогнавший их автомобиль с «челябинскими» номерами», и что в кювете они увидели другой автомобиль, с которым тот столкнулся, и который был направлен передней частью в сторону дороги.

Так, из протокола осмотра места происшествия следует, что находящийся в кювете направленный передней частью в сторону дороги автомобиль - это автомобиль «Мазда», которым управлял П.С.И., а находящийся частично на обочине и частично в кювете направленный передней частью в сторону от дороги автомобиль - это автомобиль «Ауди», которым управлял Н.П.П.

Из показаний Н.П.П. в суде апелляционной инстанции следует, что после столкновения его автомобиль «Ауди» развернуло на дороге и от него отлетели детали.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что свидетели У.А.В. и А.Т.А. фактически наблюдали, как на дороге развернуло именно автомобиль «Ауди» под управлением Н.П.П., а в кювете они увидели автомобиль «Мазда» под управлением П.С.И.

Суд считает, что на правильность восприятия свидетелями У.А.В. и А.Т.А. обстановки повлияло то, что они следовали за автомобилем «Мазда», который выехал на полосу встречного движения, обгоняя попутный большегрузный автомобиль, создававшего снежные завихрения и тем самым ограничивая обзор вперед; автомобиль «Мазда» скрылся в снежной пелене; произошедшее событие было скоротечно и оно развивалось с участием транспортных средств, находившихся в движении, при том, что свидетель У.А.В. должен был контролировать управление своего автомобиля; произошедшее событие носило неординарный характер, несвойственный нормальной дорожной обстановке.

Однако указанная ошибка в показаниях свидетелей У.А.В. и А.Т.А. не является основанием признавать их недостоверными в остальной части, в том числе по описанию непосредственно наблюдаемого ими характера движения автомобиля «Мазда» до того, как он стал совершать обгон и в начале этого маневра.

При этом суд отмечает, что показания свидетелей У.А.В. и А.Т.А. опровергают показания П.С.И. о том, что за ним иные транспортные средства не следовали.

Показания осужденного П.С.И. и свидетеля П.К.С. о том, что место столкновения автомобилей находилось на обочине, по которой двигался автомобиль «Мазда», не создававший опасности для движения автомобилю «Ауди», суд считает недостоверными.

Сторона защиты в обоснование указанных доводов ссылается на проведённые по делу судебные автотехнические экспертизы.

Действительно, из выводов судебной экспертизы от 09.03.2023 № 2277/5-1, 2278/5-1, 2279/5-1 (т. 1 л.д. 50) следует, что в действиях водителя автомобиля «Ауди» Н.П.П. усматриваются несоответствия требованиям абз. 1 п. 8.1 и абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ, который при прямолинейном (без манёвра вправо) движении автомобиля по своей полосе движения и своевременном выполнении требований абз. 2 п. 10 ПДД РФ располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «Мазда». Манёвр вправо, предпринятый водителем Н.П.П., с технической точки зрения, оказался неоправданным. Место столкновения автомобилей расположено на правой, по направлению движения в сторону с. <адрес>, обочине, на расстоянии 1 м от края проезжей части.

Согласно заключению судебной экспертизы от 19.04.2023 № 527/5-1, 528/5-1 (т. 1 л.д. 207) в действиях водителя автомобиля «Ауди» Н.П.П. усматриваются несоответствия требованиям абз. 1 п. 8.1 и абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ. Место столкновения автомобилей «Мазда» и «Ауди» расположено на занесённой снегом части дороги, в области правого края проезжей части и правой обочины, по ходу движения автомобиля «Ауди», по которой движение транспортных средств на момент происшествия фактически не осуществлялось.

Согласно заключению судебной экспертизы от 06.09.2023 № 1475/5-1 (т. 3 л.д. 37) с технической точки зрения не исключается, что причиной ДТП могли являться, как действия водителя автомобиля «Мазда» П.С.И., несоответствующие требованиям п. 1.5 абз. 1 и п. 10.1 ПДД РФ, так и действия водителя автомобиля «Ауди» Н.П.П., несоответствующие требованиям абз. 1 п. 8.1 и абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ.

Согласно заключению судебной экспертизы от 08.12.2023 № 2025/5-1 (т. 3 л.д. 220) при прямолинейном (без манёвра вправо) движении автомобиля «Ауди» по своей полосе движения и без применения торможения, водитель Н.П.П. имел техническую возможность предотвратить столкновение с автомобилем «Мазда», а в случае применения водителем Н.П.П. торможения и прямолинейном движении (без манёвра вправо), такая возможность у него была тем более. При этом, в исследовательской части заключения указано, что место столкновения автомобилей располагалось на правой по ходу движения в сторону <адрес> обочине дороги и с учётом характера контакта транспортных средств на момент столкновения автомобиль «Мазда» всеми своими габаритами находился полностью за пределами полосы движения автомобиля «Ауди», на расстоянии порядка 1 м от неё, т.е. в момент столкновения автомобиль «Мазда» успел полностью покинуть полосу движения автомобиля «Ауди».

Из показаний допрошенного в суде апелляционной инстанции эксперта ФИО5 следует, что место столкновения транспортных средств им было установлено по обстановке, зафиксированной на схеме происшествия. Определить конкретное место столкновения транспортных средств не представляется возможным. Исходя из концентрации осыпи осколков расположенных на правой стороне дороги по ходу движения автомобиля «Ауди», место столкновения произошло на правой стороне дороги, в районе правого края проезжей части и правой обочины.

В заключении от 09.03.2023 место столкновения им определено на правой по направлению движения в сторону <адрес> обочине на расстоянии 1 м от края проезжей части. Им принималось во внимание, что ширина проезжей части, по которой фактически осуществлялось движение транспортных средств, составляет 7,2 м, а всё, что было запорошено снегом правее - является обочиной. В эти 7,2 м он не включал расстояние в 1,5 м между линиями «видимый край проезжей части» и «край проезжей части», по которому движение не осуществлялось. Дорожные условия устанавливаются в ходе проведения осмотра и даются эксперту как исходные данные. В данном случае указано, что ширина проезжей части уменьшена из-за того, что она заснежена, и движение там не осуществлялось. Участок, выделенный линиями «видимый край проезжей части» и «край проезжей части», следует трактовать как обочину.

Если принимать этот невидимый край проезжей части дороги, то место удара находится на расстоянии 1 м от видимого края при общей ширине 7,2 м, то, соответственно, место столкновения располагалось на проезжей части.

Вывод о том, что при движении по своей полосе Н.П.П. мог бы избежать столкновения, он делал с учётом показаний последнего о том, что тот успел повернуть вправо, не успев применить торможение. Он принял во внимание, что место столкновения произошло не на полосе движения данного автомобиля, а на краю проезжей части, что указывает на совершение Н.П.П. маневра вправо.

При производстве дополнительной экспертизы ему были предоставлены фотографии места происшествия, на основании которых он сделал вывод, что место столкновения находилось в области правого края проезжей части и правой обочины.

Исходя из фотографий и из осыпи обломков, нельзя утверждать, что место столкновения находилось исключительно на проезжей части или же исключительно на обочине.

Установить, каково было расположение транспортных средств относительно проезжей части в момент столкновения и как они располагались, нельзя. Правила дорожного движения не запрещают движение транспортных средств по проезжей части дороги, которая занесена снегом.

Время реакции водителя на опасность – в данном случае 1,2 с – это время, за которое он способен понять, что для него возникает опасность, после чего он начинает действовать. Однако поворот руля может быть выполнен быстрее, чем применено торможение.

Однако указанные выводы экспертных заключений суд признает недостоверными по следующим основаниям.

Согласно Правилам дорожного движения Российской Федерации под обочиной понимается элемент дороги, примыкающий непосредственно к проезжей части, отличающийся типом покрытия или выделенный с помощью разметки 1.2, используемый для движения, остановки и стоянки в соответствии с Правилами, а под проезжей частью понимается элемент дороги, предназначенный для движения безрельсовых транспортных средств (п. 1.2);

вне населенных пунктов водители транспортных средств должны вести их по возможности ближе к правому краю проезжей части (п. 9.4).

Согласно п. 1.2 Приложения 2 к Правилам дорожного движения горизонтальная дорожная разметка в виде сплошной линии обозначает край проезжей части или границы участков проезжей части, на которые въезд запрещён.

Согласно заключениям судебных экспертиз от 09.03.2023 № 2277/5-1, 2278/5-1, 2279/5-1 и от 08.12.2023 № 2025/5-1 место столкновения автомобилей указано на правой, по направлению движения в сторону <адрес>, обочине, на расстоянии 1 м от края проезжей части.

Однако из схемы к протоколу осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 25) следует, что на ней обозначены (при направлении движения от <адрес>): правая обочина шириной 2,8 м, проезжая часть шириной 7,2 м, левая обочина шириной 3,7 м. Обозначена линия «видимый край проезжей части», расстояние от которой до линии «край проезжей части» составляет 1,5 м. Место удара обозначено на расстоянии 1 м вправо от линии «видимый край проезжей части» в сторону линии «края проезжей части», до которой остается 0,5 м (1,5 м – 1,0 м).

Запись в протоколе осмотра (т. 1 л.д. 9 на об.) о том, что ширина левой обочины по направлению движения от <адрес> составляет 5,2 м, суд считает несоответствующей действительности. Указанное значение получалось бы при сложении приведённых в схеме величин: ширины левой обочины в 3,7 м и расстояния между краем проезжей части и видимым её краем в 1,5 м.

В то же время согласно протоколу (т. 2 л.д. 237), которым место происшествия и дорога осматривались при отсутствии снега, ширина правой обочины составляет 3,36 м (при направлении движения от <адрес>), то есть близко к значению, зафиксированному в вышеуказанной схеме.

Из показаний следователя ФИО4, допрошенной в качестве свидетеля в суде апелляционной инстанции, следует, что обозначенной на схеме линией «край проезжей части» фактически является сплошная линия дорожной разметки, обозначающая границу обочины и проезжей части. Эту разметку она обнаружила, расчистив от снега дорожное полотно при проведении осмотра. На момент осмотра эта линия была скрыта под снегом. Обозначенная на схеме линия «видимый край проезжей части» - это граница между свободной от снега проезжей частью и частью дороги, занесённой снегом. На место столкновения ей указал Н.П.П. В этом месте находились обломки деталей от машины и небольшое углубление. Оно располагалось на проезжей части до вышеуказанной дорожной разметки. Кроме того, ширина проезжей части составляла 7,2 м, и в это значение включено расстояние в 1,5 м – между линией «видимый край проезжей части» и линией «край проезжей части».

В суде первой инстанции и в суде апелляционной инстанции Н.П.П. утверждал, что перед столкновением он двигался по своей полосе движения ближе к правому краю проезжей части. Указанные показания полностью согласуются с показаниями следователя ФИО4 и схемой к протоколу осмотра места происшествия, из совокупного анализа которых фактически следует, что место столкновения располагалось не на обочине, обозначенной разметкой 1.2, а на проезжей части на расстоянии 0,5 м влево от обочины.

Согласно заключению судебной экспертизы от 19.04.2023 № 527/5-1, 528/5-1 (т. 1 л.д. 207) место столкновения автомобилей определено на занесённой снегом части дороги, в области правого края проезжей части и правой обочины, по ходу движения автомобиля «Ауди», по которой движение транспортных средств на момент происшествия фактически не осуществлялось.

Как следует из исследовательской части заключения, вывод о том, что в месте столкновения движение транспортных средств фактически не осуществлялось, эксперт обосновал фотоматериалами к протоколу осмотра места происшествия, указав, что в зимнее время нет смысла искать границы дорожного полотна, скрытого под слоем снега или льда, в этом случае необходимо объективно оценить реально сложившиеся условия движения, уплотненное (наезженное) покрытие. Эксперт указал, что ширина проезжей части, по которой фактически осуществлялось дорожное движение транспортных средств на момент происшествия (наезженная часть дороги) составляет 7,2 м.

Однако указанные выводы противоречат материалам дела.

Так, в суде первой инстанции осужденный Н.П.П. на вопрос о том, какая была погода, пояснил, что «полосы были видны; из-под фур был лёгкий снежок; всё видно было; проезжая часть дороги не была покрыта снегом».

В суде апелляционной инстанции Н.П.П. также пояснил, что проезжая часть дороги была свободна от снега, дорожная разметка была видна. После столкновения и до момента осмотра дорожная обстановка изменилась: пошел сильный снег, который к моменту осмотра места происшествия завалил дорожное полотно. После столкновения и до приезда следственной группы место столкновения объезжали автомобили. До приезда следователя на место происшествия приезжали сотрудники скорой медицинской помощи и МЧС.

Из показаний следователя ФИО4 следует, что во время осмотра места происшествия шёл снег.

Согласно протоколу осмотра места происшествия его осмотр осуществлялся в условиях снегопада.

Свидетель У.А.В. в суде первой инстанции на вопрос о том, была ли дорога покрыта снегом, пояснил, что «нет, снега не было. Чуть-чуть снег ночью напорошил, но можно сказать его не было», а также показал, что обочина была в снегу.

В суде апелляционной инстанции свидетель У.А.В. показал, что дорожная разметка на дороге в момент столкновения была видна.

Свидетель А.Т.А. пояснила, что погода была плохая, метель, буран, видимость была плохая.

Из показаний свидетеля У.А.В. и самого осужденного П.С.И. в суде первой инстанции следует, что при движении дул сильный ветер справа налево по ходу их движения.

Согласно показаниям свидетеля П.К.С. после аварии было много проезжающих машин.

Из показаний свидетеля М.К.О. в суде первой инстанции следует, что в двенадцатом часу дня <дата> ей позвонил ее муж Н.П.П. и сообщил, что попал в ДТП. Примерно через 10-20 минут она приехала на место ДТП. Автомобиль Н.П.П. стоял частично на обочине, передней частью в кювете, другой автомобиль «Мазда» находился в кювете. По просьбе супруга она на свой мобильный телефон сделала фото места ДТП.

Из показаний свидетеля М.К.О. в суде апелляционной инстанции следует, что когда она прибыла на место ДТП, дорога была нормальная, дорожную разметку было видно, асфальт был чистым. Прибывшие машины скорой помощи, дорожной службы, МЧС, стояли на стороне дороге, где произошло ДТП, располагались они между столкнувшимися автомобилями. После того, как она прибыла на место ДТП, пошёл снег. Когда она делала фотоснимки, снега ещё не было.

Согласно представленным в суде первой инстанции стороной защиты Н.П.П. фотографиям, сделанными свидетелем М.К.О. (т. 9 л.д. 115-124), на них запечатлена дорога и место ДТП. На фотографиях (л.д. 118, 120, 122) отчетливо видно наличие прерывистой линии дорожной разметки, отграничивающей встречные полосы движения, а также наличие сплошной белой линии дорожной разметки, отграничивающей правую обочину по ходу движения автомобиля «Ауди» от проезжей части. Из содержания фотографий следует, что проезжая часть свободная от снега на всей ее ширине. Время создания фотографии – <дата> в 11:33 час.

Представленные суду апелляционной инстанции свидетелем М.К.О. фотографии являются аналогичными по своему содержанию вышеприведённым фотографиям. При этом, на фотографии с изображением автомашины «Ауди» следует, что она, а также находящиеся рядом с ней обломки деталей не покрыты снегом.

Оснований сомневаться в достоверности указанных фотографий у суда не имеется, поскольку при сопоставлении их с фототаблицей к протоколу осмотра места происшествия в т. 1 л.д. 16-24 выявлено сходство места, которое фотографировалось.

Однако из фотографий к протоколу осмотра места происшествия следует, что проезжая часть дороги заметена снегом, равно как и обочины, дорожная разметка не просматривается, автомобили, а также обломки деталей покрыты снегом.

С учётом приведённых доказательств суд приходит к выводу о том, что на достоверность экспертных заключений о нарушении Н.П.П. Правил дорожного движения, совершения им манёвра вправо, нахождении места столкновения на обочине, на части дороги, по которой движение транспортных средств в момент ДТП фактически не осуществлялось, повлияло то, что эксперт при расчётах ошибочно принимал во внимание ширину проезжей части в 7,2 м, без включения в неё расстояния в 1,5 м между линиями «видимый край проезжей части» и «край проезжей части» и считая, что обозначенная на схеме линия «видимый край проезжей части» относится к фактической обочине.

Кроме того, эксперты проводили исследования по фотоматериалам, которые отражали место ДТП в момент производства осмотра места происшествия, обстановка на котором с момента столкновения транспортных средств изменилась.

При этом, согласно установленным судом обстоятельствам столкновение транспортных средств произошло примерно в 11:10 час., тогда как осмотр места происшествия был начат в 12:30 час., то есть спустя почти полтора часа, за который выпавший снег скрыл дорожную разметку и изменил состояние дорожного покрытия.

В частности об этом свидетельствуют не только вышеприведённые показания свидетелей и фотографии, сделанные свидетелем М.К.О., но и приложенные к протоколу осмотра места происшествия фотографии автомобилей и трупа потерпевшего, на которых, а также внутри салона автомобилей находится слой снега.

Более того, место столкновения автомобилей объезжали проезжающие автомашины, что также в условиях снегопада повлияло на то, что в этом месте дорожная разметка была скрыта под снегом.

Суд отмечает, что именно следователь, назначая дополнительную судебную автотехническую экспертизу и ставя перед экспертом вопрос о месте столкновения транспортных средств, допустил утверждение о том, что край проезжей части был покрыт снегом и по нему не осуществлялось движение на расстоянии 1 м от её края (т. 1 л.д. 203).

Таким образом, какими-либо достоверными доказательствами версия стороны обвинения о том, что в месте столкновения транспортных средств движение автомобилей фактически не осуществлялось, не подтверждается.

Напротив, совокупность вышеприведённых доказательств свидетельствует о том, что на момент ДТП проезжая часть дороги между линиями горизонтальной дорожной разметки, обозначающей границы обочин, была свободная от снега на всей её ширине.

Показания свидетеля А.Т.А. о плохой видимости дороги и метели, сами по себе не свидетельствуют о том, что проезжая часть дорога была полностью покрыта снегом в момент ДТП.

Суд считает несостоятельными доводы стороны защиты П.С.И. о том, что о месте столкновения на обочине свидетельствуют представленные свидетелем М.К.О. фотографии, на которых видно, что крупные обломки располагаются исключительно на обочине.

В данном случае, из показаний эксперта ФИО5 следует, что крупные обломки могут перемещаться в зависимости от столкновения по неизвестной траектории, а мелкие обычно падают там, где произошло столкновение.

Доводы стороны обвинения и осужденного П.С.И. о том, что причиной ДТП явилось выполнение Н.П.П. манёвра вправо, создавшего опасность для движения автомобиля «Мазда», суд считает несостоятельными, как не подтверждённые совокупностью достоверных доказательств.

В судебном заседании осужденный Н.П.П. это обстоятельство категорически отрицал, утверждая о прямолинейном характере движения управляемого им автомобиля.

В качестве доказательств судом первой инстанции суду представлены вышеприведённые экспертные заключения.

Согласно заключению судебной экспертизы от 19.04.2023 № 527/5-1, 528/5-1 выводы в этой части основаны на версии столкновения автомобилей на обочине, а также на показаниях Н.П.П., данных им в качестве свидетеля.

В дальнейшем выводы указанного экспертного заключения были использованы при производстве дополнительных судебных экспертиз от 19.04.2023 № 527/5-1, 528/5-1, от 06.09.2023 № 1475/5-1, от 08.12.2023 № 2025/5-1.

Однако из установленных судом апелляционной инстанции фактических обстоятельств дела следует, что столкновение автомобилей произошло в пределах полосы движения Н.П.П. без смещения управляемого им автомобиля на обочину, а используемые экспертом при исследовании показания Н.П.П., допрошенного в качестве свидетеля, признаны настоящим апелляционным приговором недопустимыми доказательствами.

Таким образом, выводы судебных автотехнических экспертиз в указанной части не могут являться основанием считать, что причиной ДТП явилось совершение Н.П.П. манёвра вправо и выезд его автомобиля на обочину.

С учётом изложенного, суд приходит к выводу о том, что место столкновения автомобилей находилось на проезжей части дороги на полосе движения автомобиля «Ауди» под управлением Н.П.П., ближе к правому её краю; оно было свободно от снега, в этом месте проезжей части движение автомобилей было разрешено Правилами дорожного движения.

При этом суд отмечает, что Н.П.П. не вменялось нарушение п. 9.9 Правил дорожного движения, запрещающего движение по обочинам.

Доводы осужденного П.С.И. и свидетеля П.К.С. о том, что дорога была заснеженной, перед столкновением автомобиль «Мазда» двигался исключительно по обочине, и от правого края автомашины до края проезжей части оставалось не менее 1 м, вовремя его движения по обочине в попутном направлении проехало несколько машин, суд считает несостоятельными, как опровергаемые вышеприведёнными обстоятельствами, установленными судом апелляционной инстанции, в том числе показаниями свидетелей У.А.В. и А.Т.А.

Показания свидетеля П.К.С., которые являются аналогичными показаниям осужденного П.С.И., опровергаются вышеприведёнными доказательствами и даны им, как считает суд, в целях помочь своему отцу избежать уголовной ответственности за содеянное, и обусловлены добропорядочными отношениями с ним.

Несмотря на то, что свидетель М.К.О. является супругой Н.П.П., суд не усматривает оснований считать её показания недостоверными, поскольку они согласуются не только с показаниями свидетеля У.А.В., но и письменными материалами дела.

Доводы осужденного П.С.И. о том, что скорость движения автомобиля под управлением Н.П.П. была значительно выше 70 км/ч, носят предположительный характер и какими-либо объективными данными не подтверждаются.

Доводы стороны защиты Н.П.П. о том, что за рулём автомобиля «Мазда» находился не П.С.И., а другое лицо, объективными доказательствами не подтверждаются. Напротив, из показаний П.К.С. и П.С.И. следует, что именно последний управлял указанным автомобилем, который ему и принадлежит на праве собственности.

Ссылка Н.П.П. в обоснование данного довода на пояснения женщины, личность которой не установлена, не может служить достаточным основанием для возврата дела прокурору.

Из показаний допрошенного в суде первой инстанции свидетеля К.А.В. следует, что <дата> он двигался на автомобиле УАЗ по направлению <адрес>. Перед ним на расстоянии 15 м ехали автомобиль «Мазда» и большегрузный автомобиль. Не доезжая до <адрес>, автомобиль «Мазда» выехал на полосу встречного движения для обгона большегрузного автомобиля, однако столкнулся с другим автомобилем. Примерно через 20 м от места столкновения он остановился и сначала направился к автомобилю «Ауди». Он подошёл к водителю Н.П.П. и поинтересовался, нуждается ли он в помощи. Потом он направился к автомобилю «Мазда», который находился в кювете примерно в 15-20 м от дороги. Из этого автомобиля через левую пассажирскую дверь выбрался мужчина постарше, а из-за руля - молодой человек.

Однако показания свидетеля К.А.В. вызывают у суда сомнения в своей достоверности.

Так, из последовательных показаний свидетеля У.А.В., который впервые был допрошен 20.12.2022, то есть спустя 11 дней после ДТП, следует, что именно он двигался за автомобилем «Мазда»; а других автомобилей между ним и автомобилем «Мазда» не было.

В суде апелляционной инстанции У.А.В. также подтвердил, что именно он двигался за автомобилем 74-го региона. Его показания подтверждаются показаниями свидетеля А.Т.А.

В то же время свидетель К.А.В. был допрошен впервые лишь в судебном заседании суда апелляционной инстанции в октябре 2024 года (т. 8 л.д. 169, 174), то есть спустя почти два года после произошедшего. При этом в своих показаниях свидетель пояснял о наличии гололеда на дороге, что противоречит сведениям протокола осмотра места происшествия и показаниям свидетелей, в том числе У.А.В.

В суде апелляционной инстанции осужденный Н.П.П. пояснил, что после столкновения автомобилей к нему никто не походил, и он ни с кем не разговаривал.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не принимает показания свидетеля К.А.В. относительно установления обстоятельства преступления, и считает, что они не могут свидетельствовать о том, что за рулём автомобиля «Мазда» находился не П.С.И., а иное лицо.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для принятия в основу настоящего апелляционного приговора представленного стороной защиты Н.П.П. в суде апелляционной инстанции акта экспертного исследования от 05.03.2025 специалиста – самозанятого гражданина РФ эксперта-автотехника ФИО7, а также его показания в суде, согласно которым в сложившейся дорожно-транспортной ситуации в действиях водителя автомобиля «Ауди» Н.П.П. несоответствий требованиям Правил дорожного движения не имелось, опасность движению была создана действиями водителя «Мазда» П.С.И., не соответствующими требованиям п. п. 1.5 ч. 1; 8.1 ч. 1; 10.1; 11.1; 11.4 ч. 5 Правил дорожного движения, и предотвращение им столкновения с автомобилем «Ауди» под управлением Н.П.П. зависело от своевременного выполнения этих требований, а не технических возможностей автомобиля «Мазда»; место столкновения расположено на стороне дороги и полосе движения автомобиля «Ауди», на проезжей части, на расстоянии 0,5 м от правой обочины, при этом автомобиль «Ауди» находился полностью на своей правой полосе движения, а автомобиль «Мазда» находился на стороне дороги, предназначенной для встречного движения, правой боковой частью на встречной полосе, а левой стороной автомобиля на левой обочине дороги; столкновение произошло правой боковой частью автомобиля «Мазда» с передним правым углом автомобиля «Ауди» под углом в пределах 160°.

В соответствии с ч. 1 ст. 17 УПК РФ во взаимосвязи с положениями ст.ст. 87 и 88 УПК РФ оценка доказательств, в том числе заключений экспертов, с точки зрения их достоверности и допустимости относится к исключительной компетенции суда.

В силу положений ст.ст. 58 и 80 УПК РФ в компетенцию специалиста подготовка рецензий и оценок доказательствам по уголовному делу, в том числе заключению эксперта, не входит.

Согласно ч. 3 ст. 80 УПК РФ, заключение специалиста - это представленное в письменном виде суждение по вопросам, постановленным перед специалистом сторонами. Заключение специалиста не может заменить заключение эксперта. Специалист, в отличие от эксперта, исследования не проводит, и в письменном заключении дает только свои суждения. Его заключение хотя и содержит суждение по вопросам, имеющим значение для уголовного дела, но доказательственной силы, присущей заключению эксперта, не обладает.

Специалист не может быть допрошен по вопросам, касающимся оценки допустимости и достоверности какого-либо из доказательств, которые относятся к исключительной компетенции суда.

В данном случае при подготовке акта экспертного исследования специалист ФИО7 в том числе оценивал заключения проведенных по делу судебных автотехнических экспертиз, что следует из исследовательской части данного акта, и давал им свою оценку, что в свою очередь находится в компетенции суда.

Также суд отмечает, что исследование специалистом проведено по представленным стороной защиты копиям материалов уголовного дела, в акте отсутствуют сведения о разъяснении специалисту в соответствии со ст. 58 УПК РФ прав и ответственности, выводы специалиста носят характер правовой оценки.

По смыслу закона уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает в случаях, когда у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

Согласно разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учётом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить (п. 7).

Суд считает установленным, что П.С.И., совершая маневр обгона двигавшегося впереди него транспортного средства, избрав скорость движения, не соответствующую дорожным и метеорологическим условиям, выехал на встречную сторону проезжей части, где потерял контроль над управлением своего автомобиля и допустил его перемещение по проезжей части в стадии бокового заноса, создав тем самым опасность для движения водителю Н.П.П., управлявшего автомобилем «Ауди» и двигавшегося по своей полосе движения.

Суд приходит к выводу о том, что именно нарушение П.С.И. требований абз. 1 п. 1.5 и п. 10.1 Правил дорожного движения явилось причиной столкновения указанных автомобилей, в результате которого погиб С.А.В.

В то же время водитель Н.П.П., управляя автомобилем «Ауди», двигался по проезжей части, по своей полосе движения, в соответствии с требованиями Правил дорожного движения, и опасности для движения водителю П.С.И. не создавал. При этом Н.П.П. ввиду незначительного расстояния, с которого обнаружил создающий опасность для его движения автомобиль «Мазда», не имел технической возможности избежать с ним столкновение.

Заявленные осужденным П.С.И. доводы о том, что Н.П.П. избрал повышенную скорость при управлении своим автомобилем ввиду ограниченной видимости от завихрений снега, создающих встречным большегрузным автомобилем, являются несостоятельными, поскольку помеха для движения последнему была создана именно действиями водителя П.С.И., несоответствующими требованиям п. 10.1 ПДД РФ. В то же время движение водителя Н.П.П. по своей полосе никоим образом не создавало опасности для движения водителю П.С.И., который обязан был контролировать управление своего автомобиля с учётом погодных и дорожных условий, чего им обеспечено не было.

Доводы П.С.И. о длительности нахождения автомобиля под его управлением на встречной полосе движения, что позволяло Н.П.П. своевременно обнаружить опасность, опровергаются показаниями свидетеля У.А.В., которые в полной мере согласуются с показаниями Н.П.П. о неожиданности для него выехавшего ему навстречу автомобиля.

Возможность избежать столкновения автомобилей изначально заключалась в соблюдении водителем автомобиля «Мазда» под управлением П.С.И. во время движения требований п. 1.5 и п. 10.1 Правил дорожного движения, выполнение которых исключило бы возникновение опасности для водителя автомобиля «Ауди».

Утверждение Н.П.П. о том, что выехавший на его полосу движения автомобиль под управлением П.С.И. он заметил лишь с расстояния 15-20 м, стороной обвинения не опровергнут. При этом указанный довод согласуется с показаниями свидетеля У.А.В. о том, что с момента выезда автомобиля «Мазда» на полосу встречного движения он сразу же увидел последствия столкновения с другим автомобилем.

При таких обстоятельствах, проверив и оценив совокупность исследованных доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности суд приходит к выводу о достаточности доказательств стороны обвинения о доказанности того, что при установленных апелляционным приговором фактических обстоятельствах нарушения Правил дорожного движения были допущены водителем автомобиля «Мазда» П.С.И., которые находятся в прямой причинной связи со столкновением с автомобилем «Ауди» под управлением Н.П.П., что повлекло причинение телесных повреждений С.А.В., повлекших его смерть.

В связи с этим действия П.С.И. подлежат квалификации по ч. 3 ст. 264 УК РФ и он признается виновным в совершении преступления при обстоятельствах, установленных судом апелляционной инстанции.

Одновременно с этим суд приходит к выводу об отсутствии прямой причинной связи между действиями Н.П.П. по управлению им автомобилем «Ауди» и наступившими последствиями в виде смерти С.А.В., что указывает на отсутствие в его действиях признаков преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

При таких обстоятельствах Н.П.П. по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, подлежит оправданию на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 и п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления.

Поскольку Н.П.П. подлежит оправданию, он в соответствии со ст. 134 УПК РФ имеет право на реабилитацию, а также право на возмещение имущественного и морального вреда в порядке, предусмотренном ст.ст. 135-136 УПК РФ.

Оснований считать, что в момент совершения преступления и на момент рассмотрения судом уголовного дела, П.С.И. находился в состоянии невменяемости, не имеется, поскольку он вёл себя адекватно, был ориентирован во времени, пространстве и собственной личности, расстройств психики не имеет, у психиатра не наблюдается.

Правовых оснований для освобождения П.С.И. от наказания не имеется.

При назначении наказания, суд в целях восстановления социальной справедливости, исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений учитывает характер и степень общественной опасности совершенного П.С.И. преступления, данные о его личности, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначаемого наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

П.С.И. по месту постоянного проживания характеризуется положительно, на иждивении кого-либо не имеет. К административной ответственности за нарушение общественного порядка не привлекался. На момент совершения преступления был трудоустроен регулировщиком радиоэлектронной аппаратуры и приборов 6 разряда отдела наладочных работ и сервиса АО «Челябинский радиозавод «Полет», где характеризовался положительно. Является ветераном труда. На учёте у нарколога не состоит, имеет хронические заболевания.

Обстоятельствами, смягчающими наказание П.С.И. суд наряду с указанными данными характеризующими личность признаёт:

в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ - совершение действий, направленных на оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, а также действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного преступлением (оказал финансовую помощь по погребению С.А.В., оплатив погребальные принадлежности и транспортные расходы);

в соответствии ч. 2 ст. 61 УК РФ - положительные характеристики с места жительства и работы; наличие хронических заболеваний; отсутствие судимостей.

Обстоятельств, отягчающих наказание П.С.И., не установлено.

Учитывая фактические обстоятельства совершенного П.С.И. преступления, степень его общественной опасности, несмотря на наличие совокупности смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих, суд не находит безусловных оснований для изменения категории совершенного им преступления со средней тяжести на небольшой тяжести.

Учитывая всю совокупность изложенных обстоятельств; конкретный характер совершенного преступления, степень общественной опасности преступления, несмотря на положительные характеристики личности П.С.И., суд назначает ему наказание в виде лишения свободы, с учётом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 64 УК РФ, не установлено.

Оснований для применения положений ст. 73 УК РФ не имеется, так как условное осуждение не обеспечит исправление П.С.И., восстановление социальной справедливости, предупреждение совершения новых преступлений и не достигнет целей наказания.

Вместе с тем, с учётом, личности П.С.И., наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, совершения им впервые неосторожного преступления, суд приходит к выводу о возможности исправления П.С.И. без реального отбывания лишения свободы, и считает возможным на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить ему назначаемое наказание в виде лишения свободы принудительными работами с установлением размера удержаний из заработной платы осужденного в доход государства в размере 5 процентов.

Препятствий для назначения П.С.И. принудительных работ, предусмотренных ч. 7 ст. 53.1 УК РФ, не установлено.

Одновременно с этим суд назначает П.С.И. дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Следование П.С.И. к месту отбывания наказания - в исправительный центр – следует определить как самостоятельное, за счёт государства.

Срок отбытия наказания в виде принудительных работ подлежит исчислению со дня прибытия осуждённого в исправительный центр.

В срок принудительных работ, подлежащих отбытию П.С.И., следует зачесть отбытый им срок наказания в виде принудительных работ в порядке исполнения приговора Краснослободского районного суда Республики Мордовия от 20.12.2024 по настоящему делу, то есть с 14.05.2025 (т. 13 л.д. 84) по 24.09.2025.

Разрешая вопросы по гражданскому иску родственников погибшего С.А.В. – жены С.О.А., сыновей С.А.А. и С.А.А. о взыскании в пользу каждого из них в солидарном порядке с П.С.И. и Н.П.П. компенсации морального вреда по 1 млн. руб., суд приходит к следующему.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным п. 1 настоящей статьи.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем.

Согласно приказу и.о. генерального директора АО «Челябинский радиозавод «Полет» № 583 от 18.11.2022, приказа генерального директора АО «Челябинский радиозавод «Полет» № 1103 от 30.11.2022 П.С.И. направлен в командировку в г. Рязань с <дата> по <дата> с использованием личного автомобиля «Мазда Атенза», государственный регистрационный знак <№>. Судом установлено, что П.С.И. действовал по заданию работодателя на основании трудового договора и, возвращаясь из командировки, стал участником дорожно-транспортного происшествия при установленных апелляционным приговором обстоятельствах.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о невозможности рассмотрения гражданского иска С. без привлечения к участию в деле в качестве гражданского ответчика АО «Челябинский радиозавод «Полет», в связи с чем за истцами признается право на удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда, причиненного преступлением в порядке гражданского судопроизводства.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.23, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

приговор Краснослободского районного суда Республики Мордовия от 20 декабря 2024 года в отношении П.С.И. и Н.П.П. отменить.

Постановить в отношении Н.П.П. оправдательный приговор:

Н.П.П. по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, оправдать на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 и п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления;

признать за Н.П.П. право на реабилитацию.

Постановить в отношении П.С.И. обвинительный приговор:

П.С.И. признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года;

в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменить принудительными работами на срок 2 (два) года с удержанием в доход государства 5 % из заработной платы осужденного;

назначить П.С.И. дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года.

Срок отбытия П.С.И. наказания в виде принудительных работ исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

В срок принудительных работ, подлежащих отбытию П.С.И., зачесть отбытый им в порядке исполнения приговора Краснослободского районного суда Республики Мордовия от 20 декабря 2024 года срок наказания в виде принудительных работ - с 14 мая 2025 года по 24 сентября 2025 года.

Определить порядок следования П.С.И. к месту отбывания наказания в исправительный центр - самостоятельно, за счет государства.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами П.С.И. распространять на все время отбывания принудительных работ, но при этом его срок исчислять с момента отбытия принудительных работ.

Территориальному органу уголовно-исполнительной системы по месту жительства осужденного П.С.И. к принудительным работам не позднее 10 суток со дня получения копии апелляционного приговора вручить осужденному предписание о направлении к месту отбывания наказания в виде принудительных работ.

Разъяснить осужденному П.С.И., что в случае уклонения от отбывания принудительных работ либо признания осужденного злостным нарушителем порядка и условий отбывания принудительных работ, неотбытая часть наказания заменяется лишением свободы из расчета один день лишения свободы за один день принудительных работ.

В случае уклонения осужденного к принудительным работам от получения предписания о направлении к месту отбывания наказания (в том числе в случае неявки за получением предписания), или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок осужденный объявляется в розыск территориальным органом уголовно-исполнительной системы и подлежит задержанию на срок до 48 часов. Данный срок может быть продлен судом до 30 суток.

Признать за гражданскими истцами С.А.А., С.О.А., С.А.А., право на удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Оставить исковое заявление С.А.А., С.О.А., С.А.А. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, без рассмотрения, разъяснить им право на предъявление иска в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством.

Вещественные доказательства:

автомобиль «Мазда Атенза» государственный регистрационный знак <№>, 2003 года выпуска - передать законному владельцу П.С.И.,

автомобиль марки «АУДИ 100 2.3 Е» государственный регистрационный знак <№>, 1993 года выпуска – передать законному владельцу Н.П.П.

Кассационная жалоба (представление) на апелляционный приговор могут быть поданы в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения копии итогового решения, по правилам, установленным Главой 47.1 УПК РФ.

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) могут быть поданы непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный П.С.И. и оправданный Н.П.П. вправе заявить ходатайство о своем участии и участии адвоката в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Д.И. Кандрин