Решение № 2-3451/2025 2-525/2026 2-525/2026(2-3451/2025;)~М-3045/2025 М-3045/2025 от 25 марта 2026 г. по делу № 2-3451/2025

Копия

№ 2-525/2026 (2-3451/2025)

УИД 56RS0030-01-2025-005348-27


РЕШЕНИЕ ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 марта 2026 года г. Оренбург

Промышленный районный суд г. Оренбурга в составе: председательствующего судьи Шабановой К.Н.,

при секретаре Рашевской А.И.,

с участием представителя истца ФИО1, действующей на основании доверенности, представителя ответчика ФИО2, действующего на основании доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с вышеназванным иском, указав в обоснование требований что он являлся собственником 1/2 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>. На земельном участке по вышеуказанному адресу расположен жилой дом. Первоначальная площадь указанного дома составляла 43,8 кв.м., в связи с реконструкцией и строительством ответчика общая площадь дома была увеличена и составляет 157,1 кв.м.

ФИО3 указал, что 14 ноября 2019 года между ним и ответчиком был заключён договор изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом, удостоверенный нотариусом города Оренбурга ФИО6 Заключая вышеуказанную сделку, он понимал, что изменение долей в жилом доме происходит потому, что реконструкция жилого дома произведена за счёт денежных средств его племянника. В этот же день у нотариуса был заключён договор дарения долей земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>.

В настоящее время ФИО4 и члены его семьи проживают в другом регионе, связь с ответчиком оборвалась. Состоянием его здоровья ФИО4 не интересуется. Летом 2025 года ФИО3 перенёс инсульт, всю заботу о нём на себя взяла его дочь ФИО5, которой он неоднократно говорил, что ей в наследство останется 1/2 доля земельного участка.

Ссылаясь на то, что намерения дарить доли земельного участка он не имел, сделка была совершена под влиянием обмана, полагал, что имеются основания для признания договора дарения 2/6 доли в праве общей долевой собственности земельного участка недействительным, в связи с чем просит суд:

- признать договор дарения от 14 ноября 2019 года 2/6 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>, недействительным и применить последствия недействительности сделки;

- прекратить право собственности ФИО4 на 2/6 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>;

- прекратить запись о регистрации права общей долевой собственности ФИО4 на 5/6 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>; восстановить регистрационную запись на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес> на 1/2 долю в праве общей долевой собственности, принадлежащую ФИО4;

- восстановить регистрационную запись на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес> на 1/2 долю в праве общей долевой собственности, принадлежащую ФИО4;

- восстановить регистрационную запись на земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес> на 1/2 долю в праве общей долевой собственности, принадлежащую ФИО3;

- обязать ФИО4 установить систему водоотведения и снегозадерживающие устройства на крыше части жилого дома с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>, принадлежащего ему на праве собственности.

Определением судьи от 26 января 2026 года исковые требования ФИО3 о возложении обязанности на ФИО4 установить систему водоотведения и снегозадерживающие устройства выделены в отдельное производство.

Впоследствии истец изменил основание исковых требований в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ссылаясь на наличие заблуждения при заключении оспариваемой сделки, указал, что вскоре после заключения договора дарения, ФИО4 разместил объявление о продаже 5/6 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, что свидетельствует о том, что у него был умысел на склонение ФИО3 к заключению договора дарения.

В судебное заседание истец ФИО3 не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом, в письменном заявлении просил рассмотреть гражданское дело в своё отсутствие.

Представитель истца ФИО1, действующая на основании нотариально удостоверенной доверенности от 3 декабря 2025 года, в судебном заседании исковые требования с учётом изменения оснований поддержала. Полагала, что договор дарения долей в праве общей долевой собственности на земельный участок является недействительным, полагала, что сделка совершена под влиянием обмана и заблуждения в отношении природы сделки. Ссылалась на наличие у ФИО3 намерения заключить сделку исключительно в отношении жилого дома и отсутствие у ФИО3 волеизъявления на заключение договора дарения. Просила исковые требования удовлетворить.

В судебное заседание ответчик ФИО4 не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО2, действующий на основании нотариально удостоверенной доверенности от 29 декабря 2025 года, в судебном заседании исковые требования не признал по основаниям, изложенным в письменном отзыве. Указал, что истцу, бесспорно, было известно о заключении договора дарения, проект договора подготавливался нотариусом с учётом выраженного волеизъявления. Просил суд применить последствия пропуска срока на обращение с исковым заявлением, в удовлетворении исковых требований отказать.

В судебное заседание третье лицо нотариус г. Оренбурга ФИО6 не явилась, в представленном письменном отзыве просила рассмотреть дело в её отсутствие, отказать в удовлетворении исковых требований.

Представитель третьего лица ФИО7, действующая на основании доверенности от 4 марта 2026 года, в судебном заседании пояснила, что является помощником нотариуса ФИО6, 14 ноября 2019 года она присутствовала при заключении договора изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом, а также договора дарения долей земельного участка. ФИО3 пояснил нотариусу, что ФИО4 приходится ему племянником, указал, что поскольку они являются родственниками, договор заключается на безвозмездной основе. Неприязненных отношений между ними не было, напротив, сославшись на родственные отношения, он указал, что ему не требуется заключение договора на финансовой основе. Каких-либо признаков, что ФИО3 не понимал значение своих действий, наличие у него заболеваний не имелось. Таких сомнений у нотариуса не возникло. О безвозмездности договора дарения нотариусом также разъяснялось до изготовления проекта договора и до его подписания. При этом с каждой стороной нотариус беседовала по отдельности. Просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Суд, руководствуясь положениями части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определил рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав участников процесса, исследовав имеющиеся в деле доказательства, проверив обоснованность доводов, изложенных в исковом заявлении, суд приходит к следующему.

В силу пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

По смыслу положений пункта 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему (подпункт 1 пункта 2 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 153 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана, совершении сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статьи 177, 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу части 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

На основании пункта 3 статьи 574 договор дарения недвижимого имущества, заключенный между гражданами, подлежит нотариальному удостоверению.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО3 и ФИО4 принадлежали на праве общей долевой собственности по 1/2 доли за каждым: жилой дом с кадастровым номером № и земельный участок с кадастровым номером №, расположенные по адресу: <адрес>.

Право собственности на 1/2 долю жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>, возникла у ФИО3 на основании свидетельства о праве на наследство по закону, выданного Третьей Оренбургской государственной нотариальной конторой, 7 апреля 1993 года, реестровый №, и свидетельства о праве на наследство по закону, выданного нотариусом города Оренбурга ФИО8, 31 октября 2005 года, реестровый №.

Право собственности на 1/2 долю жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>, зарегистрировано за ФИО4 на основании договора дарения доли жилого дома от 21 июня 2006 года, заключённого ответчиком с ФИО9

Земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>, принадлежит ФИО3 и ФИО4 на праве общей долевой собственности по 1/2 доли за каждым на основании Распоряжения №-р, выданного Департаментом градостроительства и земельных отношений администрации города Оренбурга от 24 марта 2015 года, договора купли-продажи земельного участка № от 16 апреля 2015 года.

14 ноября 2019 года между ФИО3 и ФИО4 заключён договор изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом, расположенным по адресу: <адрес>, назначение: жилой дом, количество этажей, в том числе подземных этажей: 1-3, год завершения строительства: 2014, общей площадью 157,1 кв.м., кадастровый №, в следующем порядке: ФИО3 принадлежит 1/6 доля, ФИО4 – 5/6 доли. Договор удостоверен нотариусом города Оренбурга ФИО6, 14 ноября 2019 год, зарегистрировано в реестре за №

14 ноября 2019 года между ФИО3 (Даритель) и ФИО4 (Одаряемый) заключён договор дарения доли земельного участка, а именно 2/6 доли в праве общей долевой собственности земельного участка, местоположение которого установлено относительно ориентира в границах участка. Ориентир жилой дом. Почтовый адрес ориентира: <адрес>.

Договор удостоверен нотариусом города Оренбурга ФИО6, 14 ноября 2019 года, зарегистрировано в реестре за №.

Право собственности за ФИО4 на 5/6 доли спорного объекта недвижимого имущества и за ФИО3 на 1/6 долю зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним в установленном законом порядке.

Ссылаясь на наличие волеизъявления только на заключение договора изменений долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом и отсутствие намерения дарить доли земельного участка, в связи с чем данная сделка была заключена под влиянием обмана и заблуждения относительно её природы, истец обратился с настоящим иском в суд.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

По смыслу закона условием признания сделки недействительной является доказанность нарушений прав и законных интересов заинтересованного лица вследствие заключения сделки с нарушениями, а выбранный способ защиты приведет к восстановлению нарушенного права или защите законного интереса.

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Пунктом 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п. (подпункт 1); сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные (подпункт 2); сторона заблуждается в отношении природы сделки (подпункт 3); сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой (подпункт 4); сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подпункт 5).

Согласно разъяснениям, данным Конституционным Судом Российской Федерации, статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает ориентиры, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной, а также последствия признания такой сделки недействительной, обеспечивает защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена (определения от 22 апреля 2014 года № 751-О, 28 марта 2017 года № 606-О, 28 февраля 2019 года № 338-О, 31 мая 2022 года № 1313-О и др.).

По смыслу приведенных выше положений недействительной может быть признана сделка, совершенная стороной, находящейся под влиянием заблуждения, существенного на столько, что, если бы она знала о действительном положении дел, то не совершила бы ее, разумно и объективно оценивая ситуацию, в частности о существенности заблуждения может свидетельствовать заблуждение в отношении природы сделки (подпункт 3 пункта 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации) и обстоятельства, которое сторона упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подпункт 5 пункта 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случае заблуждения относительно обстоятельств, из которых сторона исходит при заключении сделки, воля стороны, направленная на совершение сделки, формируется на основании неправильных представлений о тех или иных обстоятельствах, а заблуждение может выражаться в незнании каких-либо обстоятельств или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.

Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Таким образом, для признания сделки недействительной на основании подпунктом 5 пункта 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации следует установить: упоминает ли сторона сделки в принятой форме волеизъявления существенное обстоятельство, в отношении которого, как выяснилось позже, она заблуждалась; было ли очевидно в момент заключения сделки другой стороне, что ее контрагент заблуждается в отношении указанного обстоятельства. По условиям данного правила сторона не просто заблуждается в отношении каких-либо обстоятельств, но и упоминает об этих обстоятельствах в своем волеизъявлении, из наличия которых она с очевидностью для всех участников сделки и для суда исходит.

В пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Из содержания положений статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лица, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Обязательным условием сделки, как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений, является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.

Применительно к положениям статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, правовой целью вступления одаряемого в правоотношения, складывающиеся по договору дарения, является принятие дара с оформлением владения, поскольку наступающий вследствие исполнения дарителем такой сделки правовой результат (возникновения права владения) влечет для одаряемого возникновение имущественных прав и обязанностей. В свою очередь даритель, заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества без законного ожидания какого-либо встречного предоставления от одаряемого (правовая цель). При этом предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого.

Судом установлено и не оспаривается сторонами, что истец является родным дядей ответчика ФИО4 В связи с реконструкцией, произведённой ответчиком, фактически жилой дом, расположенный по адресу: <адрес> имеет одну смежную стену и два разных входа. В настоящее время ответчик с семьёй проживает в другом городе, по указанному адресу проживает истец. Договор изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом был заключён в связи с реконструкцией и строительством ФИО4 жилого дома.

В этот же день, 14 ноября 2019 года между сторонами был заключён договор дарения доли земельного участка, в соответствии с которым стороны гарантировали друг другу, что они не ограничены в дееспособности и по состоянию своего здоровья могут самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять свои обязанности, что они не страдают заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельств его заключения, а также у них отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершать данную сделку на крайне невыгодных условиях.

Содержание статей 131, 166-171, 173-179, 209, 223, 288, 292 и 572 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариусом сторонам разъяснено и понятно. По устному заявлению сторон содержание статей, их смысл, а также наступление возможных неблагоприятных правовых последствий им понятно (пункт 9 договора).

При этом доводы представителя истца о том, что ФИО3 является малограмотным, в подтверждение чего представлены копия свидетельства о восьмилетнем образовании, копия трудовой книжки, согласно которой истец работал в должностях: помощника киномеханика, слесаря, шофёра судом отклоняются, поскольку условия заключения договора дарения были разъяснены нотариусом, данный договор зачитывался нотариусом вслух.

При этом наличие указания в названии договора дарения доли земельного участка, выделенного жирным шрифтом, не подразумевает его двусмысленное толкование.

Сторонами не оспаривалось, что в день заключения договоров, его экземпляры были отданы, в том числе ФИО3, которые хранятся у него с даты заключения договора и вплоть до обращения с настоящим иском в суд. Наличие двух договоров с разным наименованием свидетельствует о возможности их отличия и не требует каких-либо специальных познаний.

По ходатайству представителя истца судом были допрошены свидетели.

Свидетель ФИО10 суду пояснила, что она является дочерью истца. В спорном доме проживали её отец и ответчик с семьёй. Впоследствии ФИО4 перестроил дом и отделил его перегородкой. В 2019 году со слов отца ей стало известно, что они с ФИО4 оформили документы у нотариуса, какие именно она не интересовалась, поскольку отец жил самостоятельно и они с ФИО4 являются родственниками. В 2025 году отцу стало плохо, пока он был на реабилитации, она сделал ремонт и нашла в доме договор дарения доли земельного участка. В этот период приехал ФИО4 и сказал, что дом нужно продавать. Ключи от дома Ивана были у отца, он следил за котлом. Каких-либо заболеваний в период заключения сделки у отца не было, он только иногда жаловался на «давление». Отношения между сторонами были прохладными.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО11 суду показала, что с ФИО3 она давно дружит. Знала, что земля была в пользовании ФИО3, на кого она оформлена не знала. Сказала, что дочь о совершении сделки узнала из интернета, также со слов дочери ФИО3, ФИО4 пояснил ей, что отцу больше ничего не принадлежит. О том, что стороны ходили к нотариусу, ей не было известно, ФИО3 ей не рассказывал.

Из представленных стороной истца выписных эпикризов лечебных учреждений следует, что ФИО3 7 июня 2025 года выставлен диагноз: <данные изъяты>

При этом в судебном заседании представитель истца, а также свидетель ФИО10 пояснили, что до указанной даты (7 июня 2025 года) у ФИО3, в том числе на дату заключения сделки (14 ноября 2019 года) серьёзных заболеваний не имелось, в лечебные учреждения он не обращался, иногда жаловался на «давление». При этом проживал один, самостоятельно занимался хозяйством и сажал огород.

Оценивая показания свидетелей, суд относится к ним критически, поскольку свидетель ФИО10 давала не последовательные показания, изначально указав, что отец в 2019 году сообщил ей о том, что они с Иваном всё оформили, а впоследствии на вопрос представителя истца пояснила, что он сообщил ей об оформлении дома. Свидетелю ФИО11 о наличии заключаемых сделок у нотариуса не было известно, о том в каком порядке и в каких долях был оформлен земельный участок, она также не смогла пояснить, ссылалась на то, что дочь истца о наличии сделки узнала из интернета.

Кроме того, из искового заявления следует, что истец неоднократно говорил своей дочери - свидетелю ФИО10 о том, что ей в наследство останется 1/2 доля земельного участка, что может свидетельствовать о наличии её заинтересованности в споре.

Доводы истца, изложенные в исковом заявлении об отсутствии помощи со стороны ответчика после инсульта, перенесённого им в 2025 году, не свидетельствует о незаконности сделки, заключённой более чем за 5 лет до установления соответствующего диагноза. Кроме того, судом установлено, что фактически ответчик с семьёй проживает в <адрес>, при этом оказание ФИО3 соответствующей помощи и заботы в настоящее время дочерью также не влечёт оснований для признания договора дарения доли земельного участка недействительным.

Из отзыва на исковое заявление нотариуса г. Оренбург ФИО6 следует, что 14 ноября 2019 года ею были удостоверены договор дарения доли земельного участка и договор изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом, заключённые между ФИО3 и ФИО4 Перед датой подписания данных договоров (не раньше двух-трёх дней до приёма) к ней обратились ФИО3 и ФИО4 для получения консультации, изъявления воли на сделки, и сдачу документов на подготовку соответствующих документов. ФИО3 сообщил, что они добровольно, осознанно и без принуждения третьих лиц пришли к устному соглашению на заключение договора, в котором будут изменены доли в жилом доме и о порядке пользования жилым домом, то есть определить доли каждого не только по закону, но и по фактическому использованию жилым домом. Указанное желание стороны выразили как устно, так и в письменном заявлении. Также стороны выразили волю на определение долей земельного участка. Так как такого соглашения действующим законодательством не предусмотрено, нотариусом было разъяснено право заключить договор купли-продажи доли земельного участка или договор дарения доли земельного участка. На что ФИО3 пояснил, что они родственники и он не просит от племянника денег. Каждый договор стороны подписывали по отдельности, о чём имеется отметка о времени. Первым был подписан именно договор дарения доли земельного участка. 20 ноября 2019 года переход права на долю земельного участка был зарегистрирован в Управлении государственной регистрации, кадастра и картографии по Оренбургской области, о чём стороны были извещены по телефону. 21 ноября 2019 года к нотариусу пришёл ФИО3 и получил выписки из ЕГРН, где ему ещё раз наглядно по выписке был показан правообладатель и размер доли земельного участка.

Оценивая представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к выводу о том, что ФИО3 совершил ряд последовательных действий, свидетельствующих о направленности его воли на заключение сделки, а именно лично подписал договор дарения, получил самостоятельно выписку из ЕГРН. Фактически договоры, удостоверенные нотариусом, а также выписки из ЕГРН были получены истцом на руки и хранились у него дома.

В пункте 1 договора дарения доли земельного участка стороны прямо предусмотрели, что даритель безвозмездно передал одаряемому в собственность безвозмездно, а одаряемый принял в дар спорное имущество, что исключает какое-либо иное истолкование приведенных условий, свидетельствующее о том, что истец заблуждался относительного того, что совершенная сделка направлена не на отчуждение имущества с прекращением его права собственности (природы сделки).

Поскольку договор дарения предполагает переход права собственности на недвижимое имущество к одаряемому, и материалы дела содержат доказательства, свидетельствующие о волеизъявлении истца на переход права собственности к ответчику, суд в данной связи отмечает волю сторон именно на наступление предусмотренных данным договором правовых последствий.

Суд приходит к выводу, что ФИО3, самостоятельно решая вопрос о заключении договора на изложенных в нем условиях, имел достоверное представление о сути сделки и её последствиях, в связи с чем, дал своё добровольное согласие на заключение договора, собственноручно его подписав.

Достоверных и допустимых доказательств того, что воля истца не соответствовала его волеизъявлению, и имело место умышленное введение истца в заблуждение ответчиком, а также наличие со стороны ответчика обмана в материалы дела не представлено, равно как не представлено и иных доказательств, подтверждающих наличие обстоятельств, свидетельствующих о недействительности сделки.

Ссылка представителя истца на умысел ответчика при заключении оспариваемого договора, выразившийся в намерении ФИО4 продать дом судом отклоняется, поскольку после заключения договора дарения доли земельного участка ответчик стал собственником 5/6 доли в праве общей долевой собственности на спорный земельный участок, что фактически соответствует размеру доли на жилой дом, которая была определена договором изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом. При этом наличие волеизъявления на заключение договора изменения долей в жилом доме и о порядке пользования жилым домом не оспаривалось стороной истца.

В этой связи суд имущественные права ФИО3 нарушенными по мотиву совершения дарения под влиянием обмана или заблуждения не признает.

Также ответчиком заявлено ходатайство о применении последствий пропуска срока исковой давности.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15).

Пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен годичный срок исковой давности о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности, начало течения которого в данном случае определяется с того момента, когда лицо узнало или должно было узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 2009 года № 600-О-О и от 29 мая 2012 года № 894-О).

В соответствии с положениями статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В рамках настоящего гражданского дела истцу достоверно стало известно о своем нарушенном праве в день заключения договора дарения доли земельного участка у нотариуса – 14 ноября 2019 года, при этом с исковым заявлением в суд он обратился 23 декабря 2025 года, то есть с пропуском срока исковой давности, что является самостоятельным основанием отказа истцу в иске.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения исковых требований о признании договора дарения доли земельным участком недействительным, применении последствий недействительности сделки суд не усматривает.

Руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки – отказать.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Промышленный районный суд г. Оренбурга в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья подпись К.Н. Шабанова

Решение суда в окончательной форме принято 26 марта 2025 года