Апелляционное постановление № 22-572/2026 22К-572/2026 от 4 марта 2026 г.

Судья Зиганшин Д.К. Дело № 22-572/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск 5 марта 2026 года

Томский областной суд в составе

председательствующего судьи Вельтмандера А.Т.,

при секретаре помощнике судьи М.,

с участием прокурора Кокорчука М.В.,

обвиняемых И., Х.,

защитников обвиняемых – адвокатов Герцена А.И., Сорокина Д.А.,

рассмотрел в судебном заседании материалы дела по апелляционным жалобам адвокатов Сорокина Д.А. и Герцена А.И. на постановление Октябрьского районного суда г. Томска от 11 февраля 2026 года, которым в отношении

Х.,

/__/, несудимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ,

продлен срок содержания под стражей на 28 суток, а всего до 2 месяцев 27 суток, то есть до 19 марта 2026 года.

И.,

/__/, не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ,

продлен срок содержания под стражей на 1 месяц, а всего до 3 месяцев, то есть до 19 марта 2026 года.

Изучив материалы дела, заслушав выступление обвиняемых, их защитников – адвокатов, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора, полагавшего необходимым апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

19 декабря 2025 года первым отделом по расследованию особо важных дел СУ СК России по Томской области возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ в отношении И. и иных неустановленных лиц по факту получения взятки в крупном размере за незаконные действия. В тот же день в порядке ст.ст.91,92 УПК РФ был задержан И., 20 декабря 2025 года ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, он допрошен в качестве подозреваемого и обвиняемого, ему избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

20 декабря 2025 года в порядке ст.ст.91,92 УПК РФ был задержан Х., в тот же день ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, он допрошен в качестве обвиняемого, ему избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Срок предварительного следствия продлен до 19 марта 2026 года.

Следователь обратился в суд первой инстанции с ходатайством о продлении меры пресечения каждому из обвиняемых до 19 марта 2026 года, указав, что срок содержания под стражей обвиняемых истекает 19.02.2026, однако, завершить расследование к этому сроку не представляется возможным, поскольку необходимо истребовать из ОРЧ СБ УМВД России по Томской области ответ на поручение о производстве оперативно-розыскных мероприятий, предъявить И. и Х. обвинение в окончательной редакции, выполнить требования ст. 217 УПК РФ, а именно, ознакомить обвиняемых и их защитников с материалами уголовного дела, составить обвинительное заключение и в порядке ч. 6 ст. 220 УПК РФ (с учетом требований постановления Конституционного суда Российской Федерации от 22.03.2005 № 4-п о направлении уголовных дел в отношении обвиняемых, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, с обвинительным заключением прокурору не позднее 24 суток до истечения срока содержания обвиняемого под стражей) направить уголовное дело прокурору для утверждения обвинительного заключения, выполнить иные следственные и процессуальные действия, направленные на окончание расследования. В обоснование невозможности изменения избранной меры пресечения на более мягкую следователь указывает, что И. и Х. обвиняются в совершении умышленного должностного преступления коррупционной направленности, относящееся к категории тяжких, отличающегося исключительной степенью общественной опасности, за завершение которого уголовным законом предусмотрено максимальное наказание свыше 3 лет лишения свободы. В связи с изложенным следствие полагает, что обвиняемые с целью избежать привлечения к уголовной ответственности за совершенное преступление, опасаясь возможности назначения наказания в виде реального лишения свободы на длительный срок, могут скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на лиц, чьи показания изобличают их вину в совершении инкриминируемого деяния, в том числе, используя специальные познания, приобретенные ими за время службы, иным образом воспрепятствовать установлению истины по делу.

Постановлением Октябрьского районного суда г. Томска от 11 февраля 2026 года ходатайство следователя было удовлетворено, срок содержания И. под стражей продлен на 28 суток, а всего до 2 месяцев 27 суток, то есть до 19 марта 2026 года, срок содержания Х. под стражей продлен на 1 месяц, а всего до 3 месяцев, то есть до 19 марта 2026 года.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого Х. – адвокат Сорокин Д.А. указывает, что решение суда первой инстанции является незаконным, необоснованным, и подлежащем отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, вынесено с нарушением требований ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Считает, что суд первой инстанции формально отнесся к рассмотрению ходатайства следователя о продлении подзащитному меры пресечения в виде заключения под стражу, устранился от исследования обоснованности приведенных в ходатайстве доводов и без надлежащей проверки продлил срок содержания под стражей. Ссылаясь на положения ч. 1 ст. 110 УПК РФ, ст. 99 УПК РФ о том, что при решении вопроса о продлении меры пресечения суду надлежит устанавливать конкретные обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей, для чего при рассмотрении соответствующего ходатайства необходимо исследовать иные значимые обстоятельства, указывает, что названые положения закона при продлении Х. срока содержания под стражей судом первой инстанции в полной мере соблюдены не были. Суд первой инстанции указал на наличие у органов следствия достаточных оснований для осуществления в отношении Х. уголовного преследования, что подтверждается показаниями подозреваемого И., свидетелей и иными материалами дела, указывающими на причастность Х. к совершению инкриминируемого ему преступления, а также на отсутствие нарушений норм уголовно-процессуального законодательства при задержании Х. и предъявления ему обвинения, а также пришел к выводу о том, что оснований для изменения меры пресечения на более мягкую не усматривается, т.к. имеются основания полагать, что Х., опасаясь возможного наказания, может скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на лиц, чьи показания имеют значение для расследования уголовного дела. Вместе с тем, вышеизложенные доводы суда первой инстанции не в полной мере соответствуют фактическим обстоятельствам и не отражают объективную ситуацию по делу. Указывает, что ни один из участников уголовного судопроизводства, из числа лиц, непосредственно причастных к расследуемым событиям, не знаком с Х. и, соответственно, не может давать какие-либо показания, изобличающие его в совершении взятки, никакое изменение показаний данных свидетелей не может повлечь за собой изменение доказательств в отношении его подзащитного, в связи с чем строить предположения о возможности оказания Х. давления на указанных лиц бессмысленно. За 2 месяца, прошедших с момента возбуждения уголовного дела, следователем не было допрошено ни 1 человека, который бы сообщил ему о том, что он опасается возможности оказания на него давления со стороны Х., либо уже о каком-то свершившемся факте давления на него подзащитным или иными третьими лицами в его интересах, сам по себе факт знакомства Х. с кем-то из свидетелей не может свидетельствовать о возможности оказания на них давления. Отмечает, что характеристика личности Х. является абсолютно положительной и не дает никаких правовых оснований для формирования соответствующих выводов. Так, Х. с /__/ года служит в /__/, зарекомендовал себя как ответственный, дисциплинированный и вежливый сотрудник. /__/, более /__/ лет он проживает совместно со своей гражданской женой, воспитывает одного несовершеннолетнего ребенка. Следователем не было представлено никаких доказательств, которые хотя бы косвенно можно было бы расценить как предполагаемую возможность того, что Х. способен, при избрании ему иной меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, совершить действия направленные на оказание воздействия на свидетелей. Оспаривая обоснованность подозрения Х. в причастности к преступлению, в подтверждение чего следователем в ходатайстве была сделана отсылка к показаниям подозреваемого И., показаниям свидетелей Р. и Р., а также результатам оперативно-розыскной деятельности, указывает на беспочвенность и необоснованность ссылки на вышеназванные доказательства. Так, показания подозреваемого И. были получены под принуждением и давлением, о чем им подано заявление, в связи с чем они не могут использоваться в качестве доказательства. Кроме того, согласно показаниям И., никаких денежных средств Х. в действительности он не передавал, ни в какой сговор с ним не входил, совершил данное преступление из личной заинтересованности, Х. оговорил в связи с тем, что на него было оказано физическое давление. Из показаний Р. не следует, что она лично либо кто-то от ее имени передавал Х. какие-либо денежные средства в качестве взятки за оказание помощи в сдаче экзамена, она не может изобличать его подзащитного в совершении данного преступления. Равно как не может это сделать и ее супруг - Р., чьи показания следователем и вовсе не были представлены в суд для подтверждения своей позиции о наличии обоснованности подозрения в отношении Х. в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 290 УК РФ. Суд первой инстанции указанные доводы стороны защиты фактически полностью проигнорировал, не дав им никакой правовой оценки. Более того, в своем решении суд первой инстанции указал в данной части недостоверную информацию о том, что им были исследованы показания Р., протокол допроса Р. в суд следователем не предоставлялся и судом не исследовался, что подтверждается протоколом судебного заседания, а также материалами, представленными следователем в суд. Полагает, что показания подозреваемого И., явившиеся единственным основанием для задержания Х., являются ложными и недопустимыми, следователем не представлено в суд иных доказательств, подтверждающих обоснованность подозрения или обвинения его подзащитного в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 290 УК РФ. Несмотря на установленные обстоятельства суд первой инстанции указанные доводы защиты также полностью проигнорировал, не дав им никакой правовой оценки. Оценивая доводы, изложенные в ходатайстве о предполагаемой возможности скрыться Х. от следствия, защита обращает внимание на то обстоятельство, что подобного рода утверждения в соответствии с разъяснениями Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года должны базироваться хотя бы на каких-то косвенных доказательствах. Сам следователь в своем ходатайстве указал, что подзащитный имеет постоянное место жительство, трудоустроен, не судим, никогда не привлекался к административной ответственности, социально-адаптирован, на протяжении длительного периода времени является /__/. Х. не имеет никаких финансовых активов, которыми бы он мог воспользоваться при условии попытки скрыться от следствия. Он не связан с криминалом, а является добропорядочным гражданином, /__/. В представленных суду материалах нет никаких доказательств того, что его подзащитный является лицом, которое могло бы бросить своего ребенка, гражданскую жену, работу, все свое имущество и остаток жизни прятаться от правоохранительных органов. При задержании Х. никуда не стал скрываться, не оказал никакого сопротивления, даже с учетом необоснованного применения к нему физической силы, что также свидетельствует об отсутствии у лица намерений скрываться от суда или от следствия. В части позиции суда первой инстанции об отсутствии нарушений норм уголовно-процессуального законодательства при задержании Х. защита обращает внимание на то, что в соответствии с протоколом задержания подозреваемого Х., он был задержан следователем И. 20 декабря 2025 года в 01 час 35 минут в помещении следственного управления Следственного комитета РФ по Томской области по адресу: <...>. Сам протокол составлен следователем в городе Томске 20 декабря 2025 года в 2 часа 05 минут, в данном протоколе Х. сделана рукописная запись в разделе замечания к протоколу, согласно которой фактически он был задержан сотрудниками полиции, то есть органом дознания 19.12.2025 в 14 часов 15 минут. 11 февраля 2026 года Х. в своих пояснениях также сообщил суду первой инстанции о том, что фактическое его задержание было произведено 19 декабря 2025 года в 14 часов 15 минут. Вместе с тем, суд самоустранился от проверки данных обстоятельств, не дав им надлежащей правовой оценки. Настаивает, что следователем И. при составлении протокола задержания подозреваемого Х. были грубо нарушены требования уголовно-процессуального закона, отражены ложные сведения о дате, времени и месте задержания его подзащитного. Кроме того, вышеназванный протокол был составлен должностным лицом более чем через 5 часов после доставления Х. к следователю, в то время как в соответствии с требованиями части 1 статьи 92 УПК РФ для составления данного процессуального документа установлен не подлежащий изменению императивный временной период в 3 часа. Также в протоколе не указаны мотивы задержания подозреваемого, в то время, как отражение указанных обстоятельств является обязательным требованием названной уголовно-правовой нормы. При составлении протокола задержания следователь И. не выяснил у Х. желает ли он воспользоваться правом, предоставленным ему пунктом третьим части четвертой статьи 46 УПК РФ, а именно воспользоваться помощью защитника, не взирая на то, что фактическое время задержания Х. произошло еще 19.12.2025 в 14 часов 15 минут (п.п. а, п. 3 ч. 3 ст. 49 УПК РФ), то есть за 12 часов до составления протокола задержания. Данными действиями следователя И. было нарушено право Х. на защиту. В отсутствии сотового телефона, будучи принудительно ограниченным в общении и свободе перемещения подзащитный объективно не имел возможности связаться со своим адвокатом и получить необходимую защиту, право на которую ему гарантировано Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, а также уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Таким образом, как фактическое задержание, так и составление протокола задержания подозреваемого производились без участия адвоката, в условиях отсутствия необходимой правовой защиты Х., что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену решения. Кроме того, суд первой инстанции допустил нарушение принципов уголовного процесса, гарантированных Конституцией РФ и Уголовно-процессуальным кодексом РФ. Так, суд не вправе при принятии решения основываться исключительно на голословных утверждениях стороны обвинения, особенно если отсутствуют конкретные материалы дела, обладающие достаточной степенью доказанности. Это прямо противоречит принципу презумпции невиновности, закреплённому в статье 49 Конституции РФ и статье 14 УПК РФ. Таким образом, с учетом приведенных выше обстоятельств и допущенных существенных нарушений норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, повлиявших на исход дела, полагает, что имеются все основания для отмены обжалуемого решения. Защита настаивает на том, что мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении Х. является чрезмерно строгой и не соответствует требованиям справедливости и разумности, установленным законом. Избрание в отношении его подзащитного меры пресечения в виде домашнего ареста или запрета определенных действий, в полной мере позволит обеспечить нормальный ход расследования уголовного дела. Просит отменить постановление Октябрьского районного суда г. Томска от 11.02.2026 о продлении Х. срока содержания под стражей, как необоснованное и незаконное, вынести новое решение об отказе в удовлетворении ходатайства следователя, избрав в отношении обвиняемого Х. более мягкую меру пресечения.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого И. адвокат Герцен А.И. указывает, что постановление от 11.02.2026 является незаконным, необоснованным и принятым в нарушение действующих процессуальных норм в силу отсутствия в нем надлежащего обоснования продления срока содержания под стражей, а также невозможности изменения избранной меры пресечения на иную, более мягкую в виде домашнего ареста, либо запрета определенных действий. Полагает, что основания для продления меры пресечения в виде заключения под стражу не подтверждены материалами дела, положения ст.97 УПК РФ при принятии решения о продлении срока содержания под стражей обвиняемому И. не учтены, более того, обстоятельства, послужившие основанием для продления меры пресечения, не только не подтверждаются материалами дела, но и в ряде случаев прямо им противоречат. По мнению суда, намерение И. скрыться от органов следствия подтверждается исключительно тяжестью инкриминируемого ему деяния, при этом того, какие именно обстоятельства свидетельствуют о возможности скрыться от следствия и суда и какие доказательства это подтверждают, следователем не приведено. Наоборот, в ходе судебного заседания приведены доказательства, свидетельствующие о невозможности И. скрыться от следствия и суда, а именно то, что И. имеет постоянное место жительства, проживает по месту своей регистрации, имеет прочные социальные связи, женат, на его иждивении находятся малолетний ребенок и супруга, которая в настоящее время не работает и без И. семья остается без какого- либо источника дохода. Кроме этого, И. даны следствию полные признательные показания, что свидетельствует о том, что он никаким образом не намерен препятствовать процессу расследования уголовного дела. При данных обстоятельствах И. не имеет ни намерения, ни возможности скрыться от следствия и суда. Исследуя довод следствия о том, что И. может оказать давление на свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, судом не было учтено, что непосредственные свидетели и участники инкриминируемого И. преступления подробно допрошены в день его задержания, а также в первые дни после этого, дали полные показания об обстоятельствах произошедшего. Считает необоснованным довод о возможности оказания давления в связи с тем, что за период работы И. приобрел широкий круг общения в правоохранительных органах и органах исполнительной власти. Также отмечает, что в представленных материалах отсутствуют протоколы следственных действий, либо заявления, свидетельствующие о том, что кто-либо из участников уголовного судопроизводства опасается давления со стороны И. либо всего круга его общения, с целью их склонения к даче ложных показаний. Оспаривая наличие у И. намерения воспрепятствовать производству по делу, указывает, что И. в ходе допроса от 06.02.2026 дал показания о месте нахождения оставшейся части денежных средств, полученных им от Р., дал полные признательные показания, сообщил информацию о месте нахождения предметов, имеющих доказательственное значение для уголовного дела. Также следует отметить, что в своем постановлении о продлении срока содержания обвиняемых под стражей суд ссылается на доказательства, не исследованные в ходе судебного заседания - на протокол допроса свидетеля Р. Полагает, что из всех доводов, которые были приведены следователем в судебном заседании, только тяжесть предъявленного обвинения доказана в данном судебном заседании, при этом, с учетом правовой позиции, изложенной в абзаце 3 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» на первоначальных этапах производства по уголовному делу тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок могут служить основанием для заключения подозреваемого или обвиняемого под стражу ввиду того, что он может скрыться от дознания, предварительного следствия. Тем не менее в дальнейшем одни только эти обстоятельства не могут признаваться достаточными для продления срока действия данной меры пресечения. Однако, суд не учел при вынесении решения вышеуказанного разъяснения Верховного Суда РФ. Кроме того, судом не мотивировано, что изменение в отношении И. меры пресечения на домашний арест не может обеспечить достижения целей, стоящих перед этой мерой пресечения (в частности, не позволить ему скрыться от органов предварительного расследования или суда, а также иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу). Так, домашний арест выполняет аналогичную функцию, предоставляя суду возможность наложить на обвиняемого необходимые запреты, обеспечив баланс интересов правосудия и прав человека, который несмотря на обвинение в преступлении, всё-таки считается невиновным, пока нет об этом вступившего в законную силу приговора суда. При применении данной меры пресечения используются электронные средства контроля передвижения, местонахождения обвиняемых, ограничивается круг общения при этом сохраняется возможность проходить лечение в связи с имеющимися у обвиняемого заболеваниями.

Просит постановление Октябрьского районного суда г. Томска от 11.02.2026 о продлении обвиняемому И. срока содержания под стражей отменить, изменить меру пресечения в отношении И. на иную, не связанную с заключением под стражу (в виде домашнего ареста).

В возражениях на апелляционные жалобы адвокатов прокурор отдела по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции ФИО1 указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит оставить постановление без изменения, жалобы защитников – без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции, выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражения, приходит к следующему.

Исходя из Конституции Российской Федерации, ее статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), право на свободу воплощает наиболее значимое социальное благо, которое исходя из признания государством достоинства личности предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии, создает условия как для всестороннего развития человека, так и для демократического устройства общества. Именно поэтому, предусматривая повышенный уровень гарантий права каждого на свободу и личную неприкосновенность, Конституция Российской Федерации допускает возможность ограничения данного права лишь в той мере, в какой это необходимо в определенных ею целях, и лишь в установленном законом порядке (статья 55, часть 3).

Закрепление в законе возможности ограничения свободы и личной неприкосновенности является, таким образом, результатом законодательного разрешения коллизии между правом каждого на свободу и обязанностью государства обеспечить посредством правосудия защиту значимых для общества ценностей. Его сущностные черты предопределяются непосредственно Конституцией Российской Федерации, устанавливающей, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22, часть 2).

Согласно постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2005 г. № 4-П меры пресечения, в том числе заключение под стражу, могут применяться лишь при наличии оснований, соответствующих указанным в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целям только в этом случае их применение будет отвечать конституционному смыслу данного вида мер уголовно-процессуального принуждения.

Согласно ст. 97 УПК РФ суд вправе избрать обвиняемому меру пресечения, если имеются основания полагать, что тот может скрыться от следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В соответствии со ст.99 УПК РФ при избрании в отношении обвиняемого меры пресечения и определения ее вида, должны учитываться тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

В соответствии со статьёй 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести с применением насилия либо с угрозой его применения, тяжкого или особо тяжкого преступления, если иное не предусмотрено частями первой.1, первой.2 и второй настоящей статьи, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

В соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК РФ, в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня в порядке, установленном частью третьей статьи 108 УПК РФ, на срок до 6 месяцев.

Согласно ч. 1 ст. 110 УПК РФ, мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97 и 99 УК РФ.

Принимая решение о продлении в отношении И., Х. меры пресечения в виде заключения под стражу, суд учел данные положения уголовно-процессуального закона и мотивировал свои выводы, обоснованно указав в постановлении о наличии оснований для продления меры пресечения.

Как усматривается из представленных материалов, при рассмотрении ходатайства органа предварительного следствия, суд первой инстанции тщательно исследовал имеющиеся в его распоряжении документы, выслушал участников процесса, учел все известные данные о личности каждого обвиняемого, имеющие значение для решения вопроса о мере пресечения, и обоснованно удовлетворил ходатайство следователя.

Представленными суду материалами подтверждена обоснованность подозрения в причастности И., Х. к деянию, в совершении которого каждый из них обвиняется, что усматривается из исследованных судом первой инстанции материалов.

При этом суд первой инстанции при решении вопроса о мере пресечения правильно не входил в обсуждение вопросов о доказанности вины обвиняемых и правильности квалификации их действий, поскольку они не являются предметом судебной проверки на досудебной стадии производства по уголовному делу. Не входит в обсуждение этих вопросов и суд апелляционной инстанции.

Вопросы, связанные с допустимостью доказательств (в том числе показаний И.), их сопоставлением и оценкой по существу (при несогласии стороны защиты с некоторыми из них) также не осуществляются на этапе решения вопроса о мере пресечения, в связи с этим все доводы стороны защиты в этой части на законность и обоснованность принятого решения не влияют. Сторона защиты ссылаясь на проверку подозрения в причастности И., Х., фактически предлагает произвести оценку представленным доказательствам.

Ходатайство о продлении срока содержания под стражей подано уполномоченным должностным лицом, нарушений уголовно-процессуального закона допущено не было.

Доводы апелляционной жалобы о нарушении сроков задержания Х. обоснованными признать нельзя. Согласно протоколу задержания, Х. был задержан 20 декабря 2025 года в 1 час 35 минут. В соответствии с ч. 1 ст. 92 УПК РФ, срок составления протокола исчисляется после доставления подозреваемого к следователю. Поэтому ссылку защиты о том, что фактически Х. был задержан 19 декабря 2025 года в 14 часов 15 минут, чем нарушено его право на защиту, в данном случае нельзя признать обоснованной. Сообщение о задержании Х. было немедленно направлено прокурору, о задержании уведомлена его сожительница. Таким образом, задержание Х. произведено при наличии оснований, предусмотренных ст. 91 УПК РФ, с соблюдением порядка задержания.

Вопреки доводам защитников, необходимость продления в отношении И. и Х. меры пресечения в виде заключения под стражу и невозможность избрания в отношении обвиняемых иной меры пресечения в постановлении мотивированы, все предусмотренные законом обстоятельства судом первой инстанции были учтены, изложенные в постановлении выводы суд апелляционной инстанции считает обоснованными.

Суд учел данные о личности обвиняемого И., который имеет малолетнего ребенка, женат, не судим, имеет постоянное место жительства и регистрации, трудоустроен, положительно характеризуется, /__/. Судом также учтено состояние здоровья обвиняемого и его близких родственников.

В отношении Х. суд учел данные о его личности, который в браке не состоит, состоит в фактических семейных отношениях, не судим, имеет постоянное место жительства и регистрации, трудоустроен, положительно характеризуется по месту службы, /__/, имеет ребенка. Суд также учел состояние здоровья обвиняемого.

Вместе с тем, Х. и И. обвиняются в совершении особо тяжкого должностного преступления против государственной власти, занимают должности в /__/.

Выводы суда об обоснованности ходатайства следователя подтверждены объективными обстоятельствами, поскольку в отношении обвиняемых имеются предусмотренные ст. 97 УПК Российской Федерации основания для избрания данной меры пресечения, о чем указано в судебном решении: обвиняемые, опасаясь возможного наказания в виде реального лишения свободы, могут скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на лиц, чьи показания имеют значение для расследования уголовного дела, так как им известны данные указанных лиц.

При этом не обязательно, чтобы было установлено намерение обвиняемых на совершение данных действий, достаточно наличия обстоятельств, свидетельствующих о такой возможности, а данные обстоятельства имеются в представленных следователем материалах.

Решение принято судом в пределах своей компетенции, а предусмотренные законом процедура рассмотрения вопроса о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, вынесения по данному поводу решения и сроки рассмотрения ходатайства следственного органа соблюдены.

Сведений о том, что по состоянию здоровья обвиняемые не могут содержаться в условиях следственного изолятора, в материалах дела не содержится.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену обжалуемого постановления, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ, основанием изменения судебного решения в апелляционном порядке наряду с другими является существенное нарушение уголовно-процессуального закона, которое повлияло на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Поскольку суд первой инстанции не исследовал в судебном заседании показания свидетеля Р., однако сослался на них в постановлении как на доказательства, свидетельствующие об обоснованности подозрения в причастности Х. и И. к совершению инкриминируемого преступления, что является нарушением требований ст. 240 УПК РФ, то ссылка на показания свидетеля Р. подлежит исключению из описательно-мотивировочной части постановления суда.

В остальной части постановление суда соответствует ст. 7 УПК РФ и является законным, обоснованным и мотивированным.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Октябрьского районного суда г. Томска от 11 февраля 2026 года в отношении Х., И. изменить, исключить указание из описательно-мотивировочной части постановления ссылку на показания свидетеля Р.

В остальной части постановление оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Сорокина Д.А. и Герцена А.И. оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Судья Вельтмандер А.Т.