Решение № 2-475/2020 2-475/2020~М-34/2020 М-34/2020 от 13 января 2020 г. по делу № 2-475/2020

03RS0014-01-2020-000047-78

2-475/2020


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

11 марта 2020 года город Октябрьский

Республика Башкортостан

Октябрьский городской суд Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Сайфуллина И.Ф.,

при секретаре Романовой А.В.,

с участием старшего помощника прокурора Хафизовой А.К.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с названным иском, в обоснование которого указала, что 27.07.2015 следственными органами в отношении неё было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее по тексту УК РФ), а 16.10.2015 предъявлено обвинение в совершении такого преступления и избрана мера пресечения в виде подписки не выезде и надлежащем поведении.

После утверждения прокурором обвинительного заключения (31.10.2015), уголовное дело было передано в Октябрьский городской суд Республики Башкортостан, который 11.04.2016 постановил обвинительный приговор, лишив её свободы на 2 года условно.

Верховный Суд Республики Башкортостан, отменив 07.06.2016 названный приговор, возвратил уголовное дело прокурору города для устранения недостатков, препятствующих его рассмотрению судом.

26.12.2016 следственными органами возбужденное уголовное дело прекращено в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

В силу того, что прекращение уголовного преследования по данному основанию предоставляет ей право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, просит, учитывая характер перенесенных её нравственных страданий в связи таким преследованием, влияние такого преследования на её жизнь, жизнь близких ей людей, просит взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в возмещение морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, 3 000 000 руб. и в возмещение расходов, связанных с оплатой юридической помощи в ходе уголовного преследования, 32 000 руб.

Определением суда от 11.03.2020 производство по делу в части компенсации убытков, связанных с оплатой ФИО1 юридической помощи, полученной ею в ходе уголовного преследования, прекращено в порядке ст. 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку такие требования, подлежат рассмотрению в ином судебном порядке, то есть в порядке уголовного судопроизводства.

ФИО1 и её представитель ФИО2 в судебном заседании заявленные требования, ссылаясь на доказанность несения нравственных страданий в результате незаконного уголовного преследования, поддержали, просили их удовлетворить по доводам иска.

Министерство финансов Российской Федерации извещалось о месте и времени судебного разбирательства, однако явку своего представителя не обеспечило, правом на участие не воспользовалось, ранее представило возражения, в которых просило в удовлетворении заявленных требований отказать.

Представитель Министерства внутренних дел Российской Федерации ФИО3, ссылаясь на доводы представленного возражения и недоказанность ряда обстоятельств, указанных в обоснование несения нравственных страданий, просила в удовлетворении иска отказать.

Прокуратура Республики Башкортостан, обеспечив участие старшего помощника прокурора города Октябрьский Хафизову А.К., оценив все обстоятельства дела, полагала, что заявленные требования о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению в размере 500 000 руб.

По смыслу ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах лицо само определяет объем своих прав и обязанностей в гражданском процессе, и, определив свои права, реализует их по своему усмотрению. Распоряжение своими правами по усмотрению лица является одним из основополагающих принципов судопроизводства.

В силу ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГПК РФ) лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. В соответствии со ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ), не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Добросовестное пользование процессуальными правами отнесено к условиям реализации одного из основных принципов гражданского процесса - принципа состязательности и равноправия сторон.

Из материалов гражданского дела следует, что предприняты все необходимые меры для своевременного извещения Министерства финансов Российской Федерации, указанное свидетельствует о реализации последним своих прав в гражданском процессе в объеме самостоятельно определенном для себя, в этой связи суд в порядке ст. 167 ГПК РФ определил, рассмотреть дело в отсутствие не явившейся стороны.

Выслушав участвующих по делу лиц, оценив материалы дела в пределах заявленных исковых требований и представленных доказательств, суд, обозрев материалы уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, приходит к следующему выводу.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами охраняемых законом прав обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, компенсацию причинённого ущерба (ст. 52) и государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (ст. 45, ч. 1 ст. 46).

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда корреспондируют положения Всеобщей декларации прав человека 1948 г. (ст. 8), Международного пакта и гражданских и политических правах 1966 г. (пп. «а» п. 3 ст. 2, п. 5 ст. 9, п. 6 ст. 14), Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (п. 5 ст. 5) и Протокола № 7 к данной Конвенции (ст. 3), закрепляющие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или осуждения за уголовное преследование, на компенсацию, если вынесенный ему приговор был впоследствии отменен или ему было даровано помилование на том основании, что какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство убедительно доказывает наличие судебной ошибки.

Согласно положениям ст.ст. 133, 136 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту УПК РФ), право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор. Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии с ч.1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ст.1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

В силу ч.1 ст.242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации, для исполнения судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц, в том числе в результате издания государственными органами Российской Федерации актов, не соответствующих закону или иному нормативному правовому акту, а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет казны Российской Федерации (за исключением судебных актов о взыскании денежных средств в порядке субсидиарной ответственности главных распорядителей средств федерального бюджета), судебных актов о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок за счет средств федерального бюджета документы, указанные в п. 2 ст. 242.1 Кодекса, направляются для исполнения в Министерство финансов Российской Федерации.

Статьей 1100 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Статьей 1101 ГК РФ установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Из абз. 2 ст. 151 ГК РФ следует, что при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Изучением материалов дела, в том числе уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, установлено, что 27.07.2015 заместителем начальника следственного отдела отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по городу Октябрьскому ФИО4 в отношении ФИО1 по признакам названного преступления возбуждено уголовное дело.

05.09.2015 заместителем начальника следственного отдела в отношении ФИО1, как подозреваемой, избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

В тот же день подозреваемая, начиная с 12 час. 00 мин. до 14 час. 00 мин., была допрошена заместителем начальника следственного отдела.

07.09.2015, 02.09.2015 с участием ФИО1 проведена очная ставка.

26.09.2015 время проведения срока предварительного следствия продлено на 1 месяц.

15.10.2015 заместителем начальника следственного отдела принято решение о проведении обыска (выемки) у ФИО1, который в тот же день произведен, диск, содержащий запись камер видеонаблюдения, добровольно выдан.

Постановлением заместителя начальника следственного отдела от 16.10.2015 ФИО1 привлечена по делу в качестве обвиняемой.

19.10.2015 ФИО1 в указанном процессуальном статусе и в отношении неё избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

26.10.2015 ФИО1 и её защитник уведомлены об окончании следственных действий, а 27.10.2015 они ознакомлены с материалами уголовного дела.

31.10.2015 прокурор города, утвердив обвинительно заключение по обвинению ФИО1, направил его в Октябрьский городской суд Республики Башкортостан.

04.12.2015 суд, в отсутствие оснований для проведения предварительного слушания, назначил судебное заседание по уголовному делу в общем порядке на 16.12.2015, которое не состоялось.

Начиная с 14.01.2016 по 11.04.2016 проходило слушание по делу, по которому состоялось 7 судебных заседаний.

11.04.2016 суд вынес приговор, которым признал ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, и назначил ей наказание в виде 2 лет лишения свободы условно.

07.06.2016 суд апелляционной инстанции (апелляционное определение Верховного Суда Республики Башкортостан от 07.06.2016) названный приговор Октябрьского городского суда Республики Башкортостан отменил, а уголовное дело в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ возвратил прокурору города для устранения препятствий его рассмотрения судом.

16.06.2016 исполняющий обязанности прокурора города Хамидуллин Р.Ф. своим постановлением возвратил исполняющему обязанности начальника следственного отдела отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по городу Октябрьскому ФИО4 уголовное дело для производства дополнительного расследования и устранения выявленных недостатков.

Постановлением начальника следственного отдела отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по городу Октябрьскому ФИО4 от 15.08.2016 расследование дело поручено следователю отдела ФИО5, для чего установлен срок дополнительного следствия, равный 1 месяцу.

15.09.2016 в виду того, что местонахождение ФИО1 установить невозможно, следователем отдела приостановлено предварительное следствие.

17.09.2016 начальник следственного отдела отменил названное постановление.

30.09.2016 судом на основании постановления следователя отдела от 30.09.2016 сроком на 2 месяца наложен арест на имущество ФИО1, а именно: ? долю земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>.

17.10.2015 начальником следственного отдела уголовное дело передано заместителю начальника отдела ФИО6

20.10.2016 на основании постановления заместителя начальника отдела ФИО6 от 18.10.2016 срок предварительного следствия продлен до 20.11.2016.21.10.2016 начальником следственного отдела уголовное дело вновь передано следователю отдела ФИО5

20.11.2016 в виду того, что местонахождение ФИО1 установить невозможно, следователем отдела приостановлено предварительное следствие.

10.12.2016 начальник следственного отдела отменил названное постановление и установил срок дополнительного следствия, равный 1 месяцу.

26.12.2016 заместитель начальника отдела вынес постановление, которым на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием состава преступления)) прекратил уголовное дело и преследование в отношении ФИО1, признав за ней право на реабилитацию.

В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и пунктами 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 Кодекса.

Право на реабилитацию, как следует из ч. 1 ст. 133 УПК РФ, включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Следует при этом учесть позицию Европейского Суда по правам человека, который в своей практике исходит из того, что пункт 2 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющий принцип презумпции невиновности, распространяется на судопроизводство по возмещению ущерба, если получение компенсации обусловливается именно незаконностью привлечения к уголовной ответственности или заключения под стражу, что подтверждено вступившим в силу оправдательным решением.

Данное положение основано на общем правиле, согласно которому после вступившего в силу оправдания даже подозрения, затрагивающие невиновность обвиняемого, являются неприемлемыми (Постановления от 21.03.2000 по делу «Рушити (Rushiti) против Австрии», от 11.02.2003 по делу «Хаммерн (Hammern) против Норвегии» и от 29.06.2006 по делу «Пантелеенко (Panteleyenko) против Украины»).

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что прекращение уголовного преследования ФИО1 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и признание за ней права на реабилитацию, во всяком случае, указывает на незаконность уголовного преследования, при котором, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 02.03.2010 № 5-П, каждый человек испытывает нравственные и физические страдания, а потому является основанием для возмещения ей государством причиненного таким преследованием морального вреда.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53), гарантируя реализацию данного права обязанностью государства обеспечивать полную, эффективную и справедливую защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2), компенсацию ущерба, причиненного злоупотреблениями властью, и доступ потерпевших от таких нарушений к правосудию (статья 52). Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи 5 и статья 3 Протокола № 7 к Конвенции) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подпункт "а" пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9 и пункт 6 статьи 14), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или судебной ошибки, на компенсацию и обязанность государства обеспечить эффективные средства правовой защиты нарушенных прав (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17.01.2017 № 61-О).

Как разъяснено в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты> и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с п. 105 Постановления Европейского Суда по правам человека от 24.07.2003 № 46133/99, № 48183/99, некоторые формы морального вреда, включая эмоциональное расстройство по своей природе не всегда могут быть предметом конкретного законодательства. Однако это не препятствует присуждению судом компенсации, если он считает разумным допустить, что заявителю причинен вред, требующий финансовой компенсации. Причинение морального вреда при этом не доказывается документами, а исходит из разумного предположения, что истцу причинен моральный вред незаконными действиями ответчика.

Страдание - это эмоциональное состояние человека, обусловленное негативными переживаниями, возникающими под действием травмирующих его психику событий и влияющими на его настроение, самочувствие и, само собой разумеется, здоровье. Страдания, как правило, сопровождаются стрессом, чувством тревоги, страха, горя, стыда, поэтому наличие этих признаков подтверждает пережитые человеком страдания и может служить доказательством причинения ему нравственного или физического вреда.

На основании изложенного суд делает вывод, что сам по себе факт незаконного уголовного преследования ФИО1 уже свидетельствует о причиненных ей нравственных страданиях, а потому в дополнительных доказательствах не нуждается, о чем в своем Постановлении № 5-П 02.03.2010 указал Конституционный Суд Российской Федерации.

Поскольку компенсация морального вреда не предполагает возможности его точного выражения в определенной денежной сумме, а должна лишь отвечать признакам справедливого и разумного вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания (ст. 1101 ГК РФ), то суд, определяя размер денежной компенсации морального вреда, подлежащей выплате ФИО1, исходит из предполагаемого объема наступивших для неё последствий, связанных с незаконным уголовным преследованием.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, необходимо учитывать иные заслуживающие внимания обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Таким образом, с учетом характера заявленных истцом требований и в силу норм гражданского процессуального законодательства об относимости и допустимости доказательств (ст. 59, 60 ГПК РФ), ей надлежало представить достоверные доказательства, обосновывающие размер заявленной ею к взысканию денежной компенсации морального вреда, наличия причинно-следственной связи между имевшим место незаконным уголовным преследованием и наступившими последствиями, на которые он ссылается в обоснование своих требований.

Как следует из материалов дела, уголовное преследование в отношении ФИО1 осуществлялось полтора года, в условиях, когда на её иждивении находилось двое детей.

В ходе судебного разбирательства дети (С.Р.Р. и С. Э.Р.) пояснили, что мама в этот период находилась в подавленном состоянии и при этом не говорила им о причинах такого состояния.

Сестра ФИО1 Ш. Л.Р., указав в своих объяснениях на то, что сестра в период уголовного преследования находилась в подавленном состоянии, также рассказала о сформировавшемся из-за сложившейся обстановки конфликте в семье, которая обвиняла истицу в их вовлечение в ситуацию, формирующую отрицательное общественное мнение в месте, где они живут.

У суда нет оснований не доверять данным объяснениям, поскольку по смыслу указаний Конституционного Суда Российской Федерации (Постановление от 2.03.2010 № 5-П) подобного рода последствия уголовного преследования является само собой разумеющимся.

ФИО1 в период её уголовного преследования осуществляла трудовую деятельность в качестве менеджера общества с ограниченной ответственностью «ВНИИГИС ЗТК», при этом, в отсутствие доказательств иного, избранная в отношении неё мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ни как не повлияла на реализацию трудовых прав. В этой связи не могут быть приняты во внимание и указания стороны истца на то, что в виду уголовного преследования она была переведена на менее оплачиваемую работу.

Нельзя принять во внимание и то, что уголовное преследование стало причиной членовредительства дочери, поскольку такое случилось, когда уже было известно о прекращении уголовного преследования ФИО1

Не могут быть приняты во внимание и указания ФИО1 на то, что причиной прохождения сыном - С.Р.Р. службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, а обучение дочери - С. Э.Р. в интернате, поскольку в соответствие Конституции Российской Федерации Защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации, а выбор способа получения образования и образовательного учреждения волеизъявления законного представителя ребенка.

Истец также указала, что в результате избранной в отношении неё меры пресечения она не смогла побывать на похоронах своих родителей, между тем данная мера в соответствие со ст. 102 УПК РФ не препятствовало выезду истицы к месту захоронения родителей с разрешения дознавателя, следователя или суда, доказательств в отказе предоставления такого разрешения суду не представлено.

В тоже время следует отметить, что сама по себе названная мера пресечения, вне зависимости от намерений лица покинуть место жительства, ограничивает свободу передвижения, поскольку накладывает на него ограничения на выезд и обязательство испрашивать разрешение о необходимости выезда.

Нельзя не отметить и того факта, что изначально ФИО1 судом признавалась виновной в совершении вменяемого ей преступления и приговаривалась к наказанию, которое хоть и не связано с реальным лишением свободы, но такое обстоятельство не могло не повлиять на состояние истца, его честь и достоинство, степень и глубину переживаний.

Судом не могут быть оставлены без внимания, данные о состоянии здоровья ФИО1, из которых видно, что последняя как в период её уголовного преследования, так и после него посещала невролога, в связи с чем получала соответствующее лечение.

Указанное, вопреки возражениям стороны ответчика, не может не свидетельствовать о влиянии уголовного преследования на состояние здоровья истицы, поскольку по смыслу указаний Конституционного Суда Российской Федерации, отраженных 02.03.2010 в Постановлении № 5-П, поскольку утрата здоровья в результате такого преследования презюмируется.

То есть при незаконном уголовном преследовании, как предполагается, каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания, и это является общеизвестным фактом, не требующим доказывания в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ.

Названное также согласуется с правовой позицией, отраженной в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.03.2019 № 78-КГ18-82.

Таким образом, определяя размер подлежащей взысканию компенсации, суд с учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени нравственных страданий, которые претерпела ФИО1 в период её уголовного преследования, в том числе осуждения, её личности, требований разумности и справедливости, объема и тяжести предъявленного обвинения, по которому уголовное преследование прекращено по реабилитирующим основаниям, приходит к выводу о том, что причиненные истцу незаконным уголовным преследованием нравственные страдания подлежат возмещению Министерством финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в размере 550 000 руб.

Руководствуясь ст.ст. 12, 193-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 в возмещение морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, 550 000 руб.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Башкортостан через Октябрьский городской суд Республики Башкортостан в течение одного месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Судья И.Ф. Сайфуллин