Решение № 2-898/2020 2-898/2020~М-785/2020 М-785/2020 от 29 октября 2020 г. по делу № 2-898/2020

Дело №2-898/2020


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

30 октября 2020 года город Валуйки

Валуйский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Анохиной В.Ю.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Галыгиной Е.С.,

с участием истца ФИО1 и его представителя по доверенности ФИО2, ответчика ФИО3 и ее представителя по доверенности ФИО6,

в отсутствие представителя третьего лица Межмуниципального отела по Валуйскому и Волоконовскому району Управления Росреестра,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным,

установил:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском, в обоснование которого указал, что 10.07.2019 года между ним и его дочерью ФИО3 состоялась сделка дарения жилого дома по адресу: <адрес>; договор дарения зарегистрирован в Управлении Росреестра по Белгородской области. В момент заключения договора он был введен в заблуждение ФИО3 относительно природы совершаемой сделки и в силу юридической неграмотности, возраста и плохого зрения полагал, что подписал завещание, а не договор дарения.

Ссылаясь на указанные обстоятельства и тот факт, что отчужденный им по договору жилой дом является его единственным жильем, а также оспаривая свою подпись в договоре дарения, ФИО1 просил признать недействительным договор дарения жилого дома по адресу: <адрес>, заключенный 10.07.2019 года между ним и ФИО3; прекратить право собственности ФИО3 на указанный жилой дом.

От ответчика поступило возражение на иск с просьбой отказать в его удовлетворении, поскольку ФИО1 распорядился своим имуществом именно путем заключения договора дарения и понимал, какую сделку совершает, а конфликтная ситуация, возникшая между сторонами, не может являться основанием для признания договора ничтожной сделкой. Заявила о пропуске ФИО1 годичного срока исковой давности.

Истец и его представитель в судебном заседании иск поддержали. Истец суду пояснил, что он никогда не говорил, что хочет подарить принадлежащий ему дом ФИО3, речь шла о том, что жилой дом перейдет его старшей дочери после его смерти, то есть о завещании. У него есть младшая дочь ФИО5, которая сейчас проживает с ним и ухаживает за ним, но на момент заключения договора дарения младшая дочь с ним не жила, а со старшей у него были хорошие отношения, она помогала ему, ухаживала за ним, возила к врачу. Материально его старшая дочь намного более обеспечена, чем младшая, и он надеялся, что ФИО3 будет ухаживать за ним до его смерти. Поэтому, чтобы отблагодарить ФИО3, он хотел составить на нее завещание. В июле 2019 года его зять ФИО8 повез его к юристу в БТИ, которая напечатала какой-то документ на компьютере, а он потом подписал. Всеми вопросами занимался зять, а он просто сидел и ждал. Очков у него пока нет, но зрение плохое, читать ему очень трудно, перенес два инсульта и в настоящее время он оформляет группу инвалидности. Ни о каком договоре дарения речь не шла, он был уверен, что юрист составляет завещание, ему ничего не разъяснялось, а он сам ничего не читал, потому что у него плохое зрение и он доверял зятю. После составления документов у юриста зять ему ничего не отдавал, все документы остались у него. Ходил ли он в МФЦ и подписывал ли что-то еще, он не помнит, но договора дарения у него было. Он был уверен, что составил завещание. Но впоследствии после подписания договора отношения между ним и ответчиком сильно ухудшились, она грозила ему, что отдаст его в дом престарелых, а дом продаст, толкала и била его, хотела отключить ему газ, перестала интересоваться его здоровьем и возить к врачам. Он обращался в полицию по данным фактам, но это ни к чему не привело. Весной 2020 года к нему вернулась младшая дочь, и с указанного времени уход за ним осуществляет она, а не ответчик. Именно от младшей дочери ФИО5 в мае 2020 года он узнал о том, что подарил дом ответчику. ФИО5 показала ему договор, который получила вместе с иском ФИО3 о выселении ее и ее дочери из жилого дома. В спорном жилом доме он проживает с 1977 года, сам его строил и с тех пор никуда не выезжал. После заключения договора дарения он продолжал проживать в доме.

Представитель истца пояснила, что действия ФИО1 не выражали его действительную волю, так как он не планировал дарить дом, а полагал, что подписывает завещание. Завещание существенно отличается от дарения, так как завещание можно отменить в любой момент. ФИО3 воспользовалась доверием ФИО1 и ввела его в заблуждение относительно природы совершаемой им сделки. Истец имеет ряд заболеваний, перенес два инсульта, плохо видит. ФИО3 обещала истцу не только моральную поддержку, но и материальную помощь, что и побудило истца составить на нее завещание. Подписывая, как он думал, завещание, ФИО1 добросовестно надеялся, что ФИО3 будет оказывать ему пожизненную поддержку. В момент оформления сделки младшая дочь ФИО5 не проживала с отцом, и он вынужден был довериться старшей дочери и ее мужу. Значения своих действий и их последствия истец не понимал в силу преклонного возраста и состояния здоровья. О том, что он подписал договор дарения, а не завещание, и о том, что собственником дома является не он, а ФИО3, ФИО1 узнал в мае 2020 года из искового заявления ФИО3 о снятии с регистрационного учета его младшей дочери ФИО9 и его внучки ФИО21. Таким образом, срок исковой давности истцом не пропущен.

Ответчик и ее представитель иск не признали, поддержав доводы представленных ранее возражений. Ответчик пояснила, что ее отец заговорил о том, что хочет подарить ей дом в конце июня 2019 года. В 2015 и 2016 годах отец перенес два инсульта, она ухаживала за ним, покупала лекарства. В 2018 году он стал злоупотреблять спиртными напитками, выпивал вместе с ее младшей сестрой ФИО5, поэтому между ними стали возникать конфликты. Младшая сестра отказалась ухаживать за истцом, хотя жила во флигеле дома. В марте 2019 года сестра ушла жить отдельно, но в конце июня вернулась выпившая, воровала у отца деньги, срезала ему котел. Отец стал жаловаться ей на младшую сестру и предложил ей переделать дом на нее, чтобы сестре ничего не досталось, и чтоб можно было ее выписать из дома. Договор дарения истец ездил составлять к юристу в БТИ с ее мужем, она при этом не присутствовала. Но на следующий день они с отцом вместе на такси приехали в МФЦ и сдали договор на регистрацию. Сотрудник МФЦ озвучивала, что это договор дарения, весь договор не читала, его последствия не разъясняла, но истец понимал, что они сдают на регистрацию именно договор дарения. Получали уже зарегистрированный договор дарения они вместе: она получила свой экземпляр, истец – свой. В январе 2020 года отец снова начал пить. На учете у нарколога он не состоит только благодаря ей, потому что она этого не допустила.

Представитель ответчика пояснил, что истец выражал волеизъявление на заключение именно договора дарения с ответчиком, потому что переживал, что из-за противоправных действий его младшей дочери ФИО4 коллекторы заберут у него дом. При дарении Татьяна Михайловна могла взять на себя все обязательства по дому и защитить его от ФИО4. Ему пришлось продать автомобиль Газель, чтобы погасить кредиты ФИО4, так как банки начали с него требовать долги. Выписать ФИО22 из дома – тоже была инициатива истца, а ФИО4 отец был не нужен до тех пор, как ФИО3 не предъявила к ней и ее дочери иск о прекращении права пользования жилым домом. ФИО5 оказывала влияние на отца, потому что именно со времени вынесения судом решения о прекращении ее права пользования жилым домом ФИО1 подал иск о взыскании алиментов с ФИО3 При этом алименты истец хотел взыскать только со старшей дочери. В это же время ФИО1 подал в суд настоящий иск о признании договора дарения недействительным. В настоящее время ФИО4 признана виновной в совершении кражи в крупном размере, и ответчик опасается, что ФИО4 может вновь ввести истца в бедственное положение либо вовсе оставить его без жилья. При составлении договора и его регистрации истец понимал, что заключает договор дарения, а не завещание. Специалисты МФЦ перед подписанием заявления о переходе права собственности объясняют последствия совершения сделки, дают прочитать заявления, могут бесплатно проконсультировать, если человеку что-то непонятно. Однако истец не заявлял, что ему что-то непонятно и не воспользовался помощью бесплатного юриста. Ссылка истца на плохое зрение несостоятельна ввиду того, что он даже не носит очки. О том, что истец знал о том, что собственником дома является ответчик, свидетельствуют также квитанции на оплату ЖКУ, в которых указана фамилия ФИО3 и которые приходят по месту проживания истца в спорный жилой дом. Истец получал квитанции и передавал ответчику, которая и оплачивала их как собственник. Срок исковой давности в данном случае начал исчисляться с момента подписания договора дарения и истек на момент подачи иска в суд.

Представитель третьего лица Межмуниципального отела по Валуйскому и Волоконовскому району Управления Росреестра по Белгородской области в судебное заседание не явился, причин неявки суду не сообщил, возражений на иск не представил. О дате и времени рассмотрения дела уведомлялся сообщением по разноске (л.д. 138, 144).

В соответствии со ст. ст. 113, 116, 167 ГПК РФ, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя третьего лица.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно чт. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (ч. 1).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (ч. 2).

На основании ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (ч. 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ч. 2).

Согласно ст. 178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (ч. 1).

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (ч. 2).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса (ч. 6).

Судом установлено, что 10.07.2019 года между ФИО1 и ФИО3 заключен письменный договор дарения жилого дома по адресу: <адрес> (л.д. 6-7).

22.07.2019 года Управлением Росреестра по Белгородской области зарегистрирован переход права собственности на вышеуказанное недвижимое имущество от ФИО1 к ФИО3, что подтверждается выпиской из ЕГРН (л.д. 8-11), материалами регистрационного дела (л.д. 66-79).

Границы земельного участка по адресу: <адрес> не установлены, право собственности на него не зарегистрировано (л.д. 92-95).

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является пенсионером, что следует из пенсионного удостоверения (л.д. 13); объектов недвижимости в собственности не имеет (л.д. 96).

Согласно свидетельствам о рождении и браке, ответчик ФИО3 приходится дочерью ФИО1 (л.д. 42, 43).

При подаче иска ФИО1 заявлял, что не пописывал оспариваемый договор дарения, вследствие чего по его ходатайству судом была назначена судебная почерковедческая экспертиза документов.

Согласно заключению эксперта <данные изъяты> № от 28.09.2020 года, подпись в договоре дарения выполнена ФИО1 (л.д. 110-130).

В соответствии с позицией истца, он намеревался распорядиться принадлежащим ему жилым домом по адресу: <адрес> только после его смерти, полагая, что это можно сделать в форме завещания. Он не выражал желания подарить ответчику дом, потому что хотел, чтобы до его смерти он был хозяином дома, а хотел составить завещание взамен на то, что ответчик будет осуществлять за ним уход и помогать ему материально, поскольку у нее, в отличие от его младшей дочери ФИО5, есть такая финансовая возможность. ФИО3 обещала, что будет о нем заботиться, возила его по врачам, и он поверил, что она будет о нем заботиться до его смерти, хотел отблагодарить ее за помощь.

Ответчик опровергла данные доводы истца, настаивая на том, что мотивом распорядиться жилым домом для истца стало неправомерное поведение его младшей дочери ФИО5 и ее образ жизни, а также желание истца лишить младшую дочь прав на жилой дом.

Истец в судебном заседании не подтвердил доводы ответчика о наличии между ним и его младшей дочерью ФИО5 неприязненных отношений либо каких-то конфликтов. Опрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО9 также указанные доводы опровергла, пояснив, что с отцом она не проживала с марта 2019 года по май 2020 года, потому что они с отцом ругались на бытовой почве. Один раз было такое, что она сняла с карты отца без спроса денежные средства, но серьезных конфликтов между ними не было. О том, что отец подарил дом ее старшей сестре, она узнала в мае 2020 года, когда получила иск ФИО3 о прекращении права пользования жилым домом. К данному исковому заявлению была приложена копия договора дарения. Она принесла и показала эту копию отцу, а потом отдала ее представителю отца ФИО2 Отец был очень удивлен и сказал, что не мог подарить дом, что хотел завещать его, а не дарить. В настоящее время она с дочерью живет во флигеле во дворе жилого дома, потому что старшая сестра закрыла доступ в комнаты жилого дома, в которых она могла бы жить. Она осуществляет уход за отцом, старшая сестра им не занимается. Ни она, ни ее отец спиртными напитками не злоупотребляют, выпивают, как все, по праздникам.

В судебном заседании сторона ответчика характеризовала младшую дочь истца ФИО9 исключительно отрицательно, настаивая на том, что она ведет аморальный образ жизни, склонна к совершению преступлений, имеет долги, злоупотребляет спиртными напитками, и что именно она настраивает истца против ответчика, имея свой интерес в исходе дела.

Опрошенные по ходатайству ответчика свидетели ФИО10 и ФИО8 подтвердили доводы ответчика о том, что младшая дочь истца ФИО5 срезала котел в его доме, снимала деньги с его счетов, и ФИО1 боялся, что дом у него заберут за долги ФИО5, поэтому решил подарить его старшей дочери.

Ни ответчик, ни сама свидетель ФИО9 не отрицала, что между ними сложились неприязненные конфликтные отношения из-за отца. В мае 2020 года ФИО3 обратилась в суд с иском о прекращении права ФИО9 и ее несовершеннолетней дочери пользования жилым помещением по адресу: <адрес> (л.д. 152-153).

Представленная ответчиком расписка ФИО9 о возврате 35 000 рублей, снятых с лицевого счета ФИО1 (л.д. 161), была составлена 14.09.2018 года, то есть за 10 месяцев до заключения договора дарения. ФИО9 в судебном заседании не отрицала, что снимала денежные средства отца, что само по себе не характеризует ее личность с отрицательной стороны.

Требования о погашении задолженности по кредитному договору (л.д. 162, 163) были сформированы в отношении кредита, оформленного 16.11.2015 года и никак не характеризуют личность ФИО9 применительно к настоящему делу.

Ссылка представителя ответчика на то, что истец был вынужден продать автомобиль, чтобы погасить кредитные обязательства ФИО9, а также на то, что ФИО9 ввела истца в бедственное положение, опровергнута истцом и своего подтверждения в ходе рассмотрения дела не нашла.

Приговор Валуйского районного суда, вынесенный 10.09.2020 года в отношении ФИО9 по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (л.д. 164-167) действительно характеризует ФИО9 с отрицательной стороны в общем, но данное преступление было совершено не в отношении ФИО1 либо других членов ее семьи и отношения к рассматриваемому спору не имеет, поскольку не свидетельствует о наличии какой-либо угрозы ее проживания в спорном жилом доме для истца.

Суду была представлена общественная характеристика старшего УУП ОУУП и ПДН ОМВД России по Валуйскому городскому округу ФИО11 на ФИО1 (л.д. 168), согласно которой ФИО1 по месту жительства характеризуется отрицательно, поскольку привлекался к административной ответственности, злоупотребляет спиртными напитками, ведет аморальный образ жизни, проживает за счет пенсии.

Суд не может принять в качестве доказательства по делу данную характеристику истца, поскольку отраженная в ней информация о привлечении истца к административной ответственности и ведении им аморального образа жизни материалами дела не подтверждена, а ссылка на злоупотребление им спиртными напитками опровергается справкой ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» (л.д. 174) и показаниями свидетелей ФИО12 и ФИО13 Пункт характеристики о том, что истец проживает за счет пенсии, вызывает недоумение относительно того, за какой иной счет должен проживать пенсионер, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Характеристика не содержит даты ее составления, что также не позволяет суду сделать вывод о временном промежутке, к которому она относится.

Содержание общественной характеристики на ФИО9 (л.д. 169) вызывает у суда аналогичные сомнения ввиду отсутствия в ней даты составления и опровержения изложенных в ней доводов о злоупотреблении ФИО9 спиртными напитками справкой ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» (л.д. 175).

Суд отмечает, что характеристика личности свидетеля не входит в предмет доказывания по настоящему делу. Свидетель ФИО9 была предупреждена судом об ответственности за дачу ложных показаний и у суда нет оснований ставить под сомнение данные ею показания, поскольку они согласуются с позицией истца и показаниями свидетелей ФИО12 и ФИО13

При этом свидетель ФИО12 приходится родной сестрой истцу, свидетель ФИО9 – дочерью истцу и родной сестрой ответчику, свидетель ФИО10 – тетей ответчику, свидетель ФИО8 – супругом ответчику, вследствие чего оснований принимать показания одних свидетелей и не принимать показания других у суда не имеется.

Однако свидетель ФИО13 родственником сторонам не приходится, проживает по соседству с истцом и в исходе дела не заинтересован. Указанный свидетель также опроверг доводы ответчика о неприязненных отношениях между истцом и ФИО9 и о злоупотреблении истцом спиртными напитками, пояснив, что ФИО9 ухаживает за ФИО1, а ФИО3 относится к нему плохо.

Предположения ответчика о том, что из-за ФИО9 истец может лишиться своего имущества, в том числе остаться без жилья, безосновательны. ФИО9 не является собственником жилого дома и не может им самостоятельно распоряжаться.

В свою очередь, ссылка ответчика на то, что истец хотел подарить дом ответчику для того, чтобы выписать из него ФИО9, нелогична ввиду того, что истец мог самостоятельно подать в суд подобный иск как собственник жилого дома в случае наличия у него такого волеизъявления.

С учетом изложенного, оснований полагать, что мотивом распорядиться принадлежащим ему жилым домом для истца явилось желание лишить на него прав младшую дочь ФИО9 ввиду ее аморального образа жизни, у суда не имеется.

Доводы истца о применении к нему физической силы ответчиком в ходе рассмотрения дела подтверждены не были. Истец 15.06.2020 года обращался в ОМВД по Валуйскому городскому округу с заявлением по факту причинения ему телесных повреждений ФИО3, однако в возбуждении уголовного дела ему было отказано (л.д. 40-41).

Вместе с тем, проанализировав представленные доказательства в их совокупности, судья приходит к выводу, что договор дарения жилого дома от 10.07.2019 года был заключен истцом под влиянием заблуждения относительно природы сделки, исходя из следующего.

О том, что истец выражал свою волю именно на заключение договора дарения жилого дома, с уверенностью утверждали в судебном заседании только ответчик и ее супруг ФИО8, которые явно заинтересованы в исходе дела.

Свидетели ФИО9, ФИО12 и ФИО13 пояснили, что истец никогда не говорил им, что хочет подарить дом ФИО3, делая акцент на том, чтобы дом перешел в собственность ответчика после его смерти, то есть путем завещания.

Опрошенная же со стороны ответчика свидетель ФИО10 при даче показаний в части слов истца о намерении распорядиться домом пояснила, что ФИО1 говорил ей летом 2019 года, что «подпишет дом Татьяне и будет оформлять», а весной 2020 года сказал, что «оформил».

Сам истец в судебном заседании использовал похожие выражения, свидетельствующие о его юридической неграмотности и неспособности различать название сделок по их правовой природе, вследствие чего суд приходит к выводу, что единственным намерением истца было оформить такую сделку, по которой дом перейдет в собственность ответчика после его смерти. Ввиду возраста истца, состояния его здоровья и явной юридической неграмотности истец действительно мог не понимать и не осознавать, каким образом нужно оформить его волеизъявление и что для этого нужно сделать, доверившись в этом вопросе близким людям – старшей дочери и зятю. После заключения сделки истец, не имеющий иной недвижимости в собственности, никуда не выезжал, продолжая проживать в жилом доме, ответчик требований о выселении ему не предъявляла, что также свидетельствует о том, что оснований полагать, что он распорядился своим имуществом путем дарения, а не завещания, у истца не было.

Согласно показаниям свидетеля ФИО14, она составляла сторонам договор дарения 10.07.2019 года, указанный договор является шаблонным. В ее обязанности как юриста БТИ входит при составлении проекта договора разъяснять сторонам, какой документ она составляет и правовые последствия сделки. Как правило, она всегда разъясняет это людям, но в случае в ФИО1 не может пояснить, разъясняла ли ему что-либо, потому что не помнит его и момент составления договора дарения. Завещания она не составляет, так как не является нотариусом.

Свидетель Свидетель №1 пояснила, что она принимала договор дарения от 10.07.2019 года в МФЦ на государственную регистрацию. В ее обязанности не входит разъяснение сторонам сделки ее последствий, так как к ней приходят уже с готовыми договорами. ФИО1 и ФИО3 она не помнит, поэтому по данной конкретной ситуации ничего пояснить не может.

Свидетель Свидетель №2 пояснила, что в МФЦ есть юрист, который может дать бесплатную консультацию по вопросам оформления сделок. На регистрацию одной сделки специалисту МФЦ отводится 30 минут, и за это время ему нужно проверить все документы, составить заявления, время ограничено, и в компетенцию специалиста не входит разъяснение сторонам сделки ее последствий. Но иногда специалист может разъяснить, если видит, что человек не понимает.

У суда нет оснований ставить под сомнение показания свидетелей ФИО14, Свидетель №1 и Свидетель №2, поскольку они родственниками сторонам не приходятся, в исходе дела не заинтересованы, а данные ими показания стали им известны по роду их деятельности.

При этом показания указанных свидетелей носят общий характер, не подтверждают и не опровергают позицию сторон, поскольку свидетели ФИО17 и Свидетель №1 не смогли вспомнить истца и суть беседы с ним, а свидетель Свидетель №2 не присутствовала ни при составлении договора, ни при сдаче его на регистрацию.

Согласно показаниям свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №2, стороны договора приходят в МФЦ уже с готовыми экземплярами договора, специалисты МФЦ формируют заявления, в которых сторонам нужно только поставить подпись, что подтверждается материалами регистрационного дела на жилой дом (л.д. 68-69, 70-71, 77-78).

Ссылку представителя ответчика о том, что истец не воспользовался бесплатной юридической помощью в МФЦ при сдаче договора на регистрацию и о неприменении к нему давления со стороны ответчика при подписании документов суд во внимание не принимает. Истец в ходе рассмотрения дела не заявлял, что нуждался в разъяснении ему действий сотрудников МФЦ либо что на него оказывалось давление при подписании документов. Истец пояснял, что доверял ФИО3 и ее мужу и позволил им оформлять всё самостоятельно.

Представленные истцом доказательства являются относимыми, допустимыми, не вызывают у суда сомнений в их достоверности и в совокупности полностью подтверждают обстоятельства, на которых основаны исковые требования.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание возраст истца, состояние его здоровья в момент заключения договора и его юридическую неграмотность, суд признает, что, совершая спорную сделку, истец заблуждался относительно ее природы, имея намерение составить завещание, по которому жилой дом перешел бы в собственность ответчика только после его смерти, надеясь получить взамен от ответчика моральную поддержку и материальную помощь.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о наличии оснований для признания недействительным договора дарения жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>, заключенного 10.07.2019 года между ФИО1 и ФИО3, вследствие чего на основании ч. 2 ст. 167 ГК РФ указанный объект недвижимости должен быть возвращен в собственность истца.

Доводы ответчика и ее представителя о пропуске истцом годичного срока исковой давности по требованию о признании сделки недействительной не соответствуют обстоятельствам дела по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как установлено судом, истец заблуждался относительно природы совершаемой им сделки и не знал, что подписал договор дарения. Ни свидетель ФИО17, составлявшая договор, ни свидетели Свидетель №1 и Свидетель №2, принимавшие и выдававшие договор при регистрации, не смогли подтвердить, что ФИО18 при совершении указанных действий разъяснялась природа совершаемой им сделки.

Свидетель ФИО13, не являющийся родственником сторонам и проживающий по соседству с истцом, пояснил, что ФИО1 никогда не говорил, что собирается подарить дом старшей дочери, выражая желание распорядиться им только после своей смерти путем завещания.

Кроме того, ответчиком и свидетелями подтверждалось, что истец перенес два инсульта, жаловался на зрение. Наличие у истца гипертонической болезни с поражением сердца и сосудов головного мозга, а также офтальмологического заболевания, в том числе на момент заключения договора, подтверждается справками ОГБУЗ «Валуйская ЦРБ» (л.д. 150, 151, 176), вследствие чего доводы представителя ответчика о том, что истец не носит очки, не могут быть приняты во внимание, поскольку изложенное не опровергает доводов истца о его плохом зрении. Как пояснил истец в судебном заедании, в настоящее время он оформляет группу инвалидности.

Истец в судебном заседании пояснил, что после составления договора юристом БТИ его зять ФИО8 никакие документы ему не отдавал, договора у него не было ни до его подписания, ни после. В МФЦ он забирать договор также не ходил, и ответчик ему договор не отдавала.

Ответчик отрицала, что у истца не было договора дарения, пояснив, что они вместе ходили в МФЦ и забирали договор с регистрации: она свой экземпляр, он – свой.

Вместе с тем, указанные доводы ответчика опровергаются материалам регистрационного дела на спорный жилой дом, согласно которым 25.07.2019 года после государственной регистрации договора дарения выписку из ЕГРН и сам договор получила только ФИО3, обязавшись передать аналогичные документы дарителю лично, о чем имеется соответствующая запись с подписью ответчика (л.д. 67). Свидетели Свидетель №1 и Свидетель №2 пояснили, что данная запись свидетельствует именно о том, что ФИО1 на получение договора дарения после его государственной регистрации не являлся и договор в МФЦ не получал, за него его экземпляр договора получила вторая стороны сделки – одаряемая ФИО3 Ранее такая практика выдачи документов существовала, а в настоящее время каждой стороне сделки документы вручаются только лично.

Из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.05.2002 года также косвенно следует, что договор дарения ответчик истцу не передавала и что в мае 2020 года ФИО1 высказывал несогласие с заключенной сделкой, поясняя, что узнал о заключении договора именно в мае 2020 года (л.д. 37-38).

В силу изложенного, у суда нет оснований ставить под сомнение позицию истца о том, что договора дарения у него не было и он не знал о его существовании до мая 2020 года, когда младшая дочь ФИО9 показал ему исковое заявление ФИО3 о прекращении права пользования жилым домом (л.д. 152-153). В приложении к данному иску указан договор дарения. Иск датирован 06.05.2020 года. Указанная дата ответчиком не оспаривалась.

Ссылка представителя ответчика на то, что в поданном в суд иске ФИО1 к ФИО3 о взыскании алиментов он сам указал, что подарил дом ФИО3, не имеет значения, поскольку данный иск подписан истцом 24.07.2020 года, когда, согласно доводам истца, он уже знал о состоявшейся сделке (л.д. 154-155).

То обстоятельство, что ФИО3 заключила договор от своего имени на установку в доме натяжных потолков (л.д. 170), не влечет вывода о том, что истец знал, что не он собственник жилого дома. Указанный договор представлен стороной ответчика и находился у нее. Кроме того, учитывая близкие родственные отношения сторон, подобные действия ФИО3 по благоустройству жилого дома не вызывают подозрений.

К аналогичному выводу суд приходит и в отношении квитанций и справки по оплате ЖКУ (л.д. 171, 172, 173). Кроме того, суду представлены квитанции за август и сентябрь 2020 года, то есть время, когда истец, согласно его доводам, уже знал о сделке. Доказательств того, что лицевой счет был переоформлен на ФИО3 до мая 2020 года, суду не представлено.

Таким образом, о заключении между ним и ответчиком договора дарения и о нарушении своего права истец узнал в мае 2020 года; в суд с настоящим иском ФИО1 обратился 06.08.2020 года, то есть в пределах годичного срока исковой давности.

С учетом изложенного, иск ФИО1 подлежит удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>, заключенный 10.07.2019 года между ФИО1 и ФИО3, возвратив указанный объект недвижимости в собственность ФИО1.

Настоящее решение является основанием для государственной регистрации прекращения права собственности ФИО3 и восстановления записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 на жилой дом, общей площадью 38 кв.м, с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Белгородский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Валуйский районный суд Белгородской области.

Судья:

<данные изъяты>

Судья: