Решение № 2-3129/2017 2-3129/2017~М-2342/2017 М-2342/2017 от 3 августа 2017 г. по делу № 2-3129/2017

Копия Дело №2-3129/17


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

04 августа 2017 года город Казань РТ

Ново - Савиновский районный суд города Казани РТ в составе:

председательствующего судьи Р.С. Муллагулова,

с участием помощника прокурора Р.А. Гатауллина,

при секретаре судебного заседания В.В. Зариповой,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к государственному автономному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. акад. ФИО5 Министерства здравоохранения Республики Татарстан» о компенсации морального вреда, в результате причинения о вреда здоровью,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. акад. ФИО5 Министерства здравоохранения Республики Татарстан» о компенсации морального вреда, в результате причинения о вреда здоровью. В обоснование иска истец указала, что --.--.---- г. в результате пыток при оказании психиатрической помощи ее здоровью причинен ущерб, ее личности моральный вред. С 2007 года истца наблюдают врачи – психиатры, она состоит на диспансерном учете с того же времени, с диагнозом «Шизофрения», в связи с чем, ей присвоена вторая группа инвалидности. Истец неоднократно проходила стационарное лечение в ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. акад. ФИО5 Министерства здравоохранения Республики Татарстан» и всегда находила там помощь и понимание. --.--.---- г., при поступлении ее к ответчику она была избита персоналам ответчика (медицинская сестра и санитары). Побои причинялись ей в качестве наказания за непослушание. Следовательно, побои являются пытками, если привести, что пытка – целенаправленное причинение мучений как физического, так и психического характера с целью получения информации, наказания либо получения патологического удовлетворения. --.--.---- г. медицинский персонал бил истца руками и ногами. Следы побоев представляли множественные синяки (24 штуки) и вывих локтевого сустава. Медицинский персонал доставил истца в ГАУЗ «Городская клиническая больница №7» г. Казани для вправления вывиха. Согласно выписке из ГКБ №7 медперсонал РКПБ заявил, что истец упала и вывихнула руку при поступлении в РКПБ. Между тем, в заключении судебно – медицинской экспертизы, проведенной --.--.---- г., на досудебной стадии уголовного процесса, установлено, что кроме вывиха имеются 24 травмы от действий тупым предметом, которые образовались на истце 2-6 суток назад. В заключении судебно – медицинской экспертизы, проведенной --.--.---- г., установлено, что для ответа на вопрос о возможности получения травм от падения эксперту необходимы дополнительные данные. Однако истец настаивает, что 24 синяка и вывих руки истцом получены в результате рукоприкладства медицинского персонала РКПБ, а не в результате падения с высоты своего роста. Истец обратилась в прокуратуру и ОП №12 «Гвардейский» с жалобами на действия медицинских работников РКПБ. Однако ОП №12 «Гвардейский» отказал в возбуждении уголовного дела, так как выяснилось, что в момент госпитализации в РКПБ истец вела себя агрессивно, то есть в их понимании и с их слов «сама напросилась» на применение кулаков. Между тем, истец страдает крайне тяжелым заболеванием, и рецидив ее здоровья заставил ее оказать сопротивление госпитализации. Однако она была безоружна и в ситуации количественного превосходства медицинского персонала. Следовательно, реальной угрозы истец не представляла, истец никого не поранила. Врачи РКПБ в силу своей профессии и длительности их обучения в медицинских вузах должны обладать такими специальными познаниями в области психиатрии, которые позволяют им обходиться с агрессивными пациентами без рукоприкладства и без связывания. Истец является инвалидом, работниками РКПБ истцу причинены физические страдания в виде болевых ощущений при получении 24 травм мягких тканей и одного вывиха в локтевом суставе правой руки, ограничении подвижности в результате наложения гипсовой лонгеты, неоднократной репозиции, что привело к наложению металлических спиц. На основании изложенного, истец обратилась в суд и просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере ---.

Протокольным определением суда от 06 июня 2016 года к участию в деле в качестве соответчика было привлечено ГАУЗ «Городская клиническая больница №7» города Казани.

Определением Ново – Савиновского районного суда г. Казани от 31 июля 2017 года принят отказ истца от требований к ГАУЗ «Городская клиническая больница №7» города Казани, производство по делу в данной части прекращено.

Истец и ее представитель в судебном заседании исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика с иском не согласилась по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление.

Прокурор в заключении полагал, что основания для удовлетворения исковых требований отсутствуют.

Представитель третьего лица в судебном заседании вопрос об удовлетворении исковых требований оставила на усмотрения суда

Выслушав объяснения участвующих в деле лиц, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, суд, соглашаясь с заключением прокурора, полагает отказать в удовлетворении заявленных исковых требований.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 ГК РФ. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию; в иных случаях, предусмотренных законом.

Из разъяснений содержащихся в п. 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная --- и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной ---, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом. Например, когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию (ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 20.12.1994 г. N 10 определил предмет доказывания по спорам, связанным с компенсацией морального вреда, указав, что суду «необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя вреда, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора».

В рамках настоящего дела на ответчика возложена обязанность, обосновать законность своих действий, истцу представить обоснование размера компенсации.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Правовые, организационные и экономические принципы оказания психиатрической помощи в Российской Федерации установлены Федеральным законом от 02.07.1992 г. N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

В ходе рассмотрения дела судом из представленной в материалы дела медицинской документации и пояснений истца, представителя истца, представителя ответчика и третьего лица, установлены следующие обстоятельства.

--.--.---- г. в 23 часа 00 минут ФИО1 была доставлена в приемный покой ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. акад. ФИО10 Министерства здравоохранения Республики Татарстан» в сопровождении супруга и брата. Согласно медицинской документации, в приемный покой поступила босая, одета в юбку, верхняя часть груди прикрыта простыней. ---

Согласно п. «а» статьи 29 Федерального закона от 02.07.1992 г. N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия либо без согласия одного из родителей или иного законного представителя до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает его непосредственную опасность для себя или окружающих.

Из отказного материала ОП №12 «Гвардейский» УМВД России по г. Казани №-- усматривается, в частности, из объяснения ФИО2, что --.--.---- г. в Лаишевском районе СНТ «Бытовик» садовый домик №-- примерно в 19 часов 30 минут у истца случился нервный срыв, связи с чем, ее доставили в РКПБ. Во время доставления у истца были телесные повреждения в виде ---. --.--.---- г., приехав в РКПБ, ФИО2 сообщили, что его супругу с телесными повреждениями в виде --- госпитализировали в ГАУЗ ГКБ №7, где ей наложили гипс и еще телесные повреждения ---. Из разговора с истцом он узнал, что данные телесные повреждения получены в РКПБ.

Из заключения эксперта №-- следует, что у ФИО1 обнаружены телесные повреждения в виде: ---. У ФИО1 обнаружено не менее 24-х мест приложения травмирующей силы. Характер и локализация телесных повреждений исключают возможность их одномоментного образования при однократном падении на плоскость из положения стоя на ней.

Из заключения эксперта №-- следует, что в соответствии с представленной медицинской документацией гр. ФИО1, выставлен диагноз ---». Оценка степени тяжести причиненного вреда здоровью и ответы на поставленные вопросы будут даны после предоставления амбулаторной карты из поликлиники по месту жительства, содержащие записи врачей – специалистов, отражающих патологические состояния до момента травмы и обеспечения явки ФИО1 на осмотр.

Указанные заключения №16 ГАУЗ «Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ РТ» в полной мере соответствует требованиям, предъявляемым к заключению экспертизы, является полным и мотивированным, основанным на объективных данных, содержит подробное описание проведенного исследования. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в заключении отсутствуют какие-либо противоречия или неясности. В этой связи, заключение суд признает достоверным и объективным доказательством, соответствующим процессуальному закону.

Оснований не доверять заключению эксперта, у суда не имеется, поскольку, сторонами не заявлено ходатайство о проведении новой или дополнительной экспертизы, выводы, изложенные в экспертном заключении, не оспорены.

Из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от --.--.---- г. следует, что опрошенная ФИО6 пояснила, что она исполняет обязанности заведующей 8 женского отделения РКПБ. --.--.---- г. в отделение поступила ФИО1, которая находилась в крайне возбужденном состоянии, была беспокойна, вела себя крайне агрессивне, представляла опасность для себя и окружающих. В соответствии с «положением о психиатрической помощи» к ФИО1 была применена «мягкая фиксация» при помощи широких бинтов за запястье и лодыжки к кровати. В дальнейшем через некоторое время после фиксации при проведении медицинских манипуляций, а именно постановки инъекции у ФИО1 было обнаружено телесное повреждение в виде вывиха правого локтевого сустава. ФИО6 пояснила, что данное телесное повреждение ФИО1 причинила себе сама, вырываясь и освобождаясь от фиксации. Из объяснения врача психиатра ФИО7 следует, что ФИО1 поступила в приемный покой примерно в 22 часа 15 минут. При поступлении были сделаны записи в историю болезни. Согласно меддокументации, в период обострения заболевания ФИО1 становится подозрительной и агрессивной по отношению к родным и окружающим, может применить физическую силу: в 2004 году избила сноху, в сентябре 2007 года напала на брата, порвала на нем одежду, исцарапала ему лицо; в 2011 году в день госпитализации обвинила друга семьи в лживости, выгнала его из дома, разбросала все вещи. Со слов мужа, поддерживающее лечение принимает регулярно – кветиапин в дозировке 10 мг в сутки, участкового психиатра посещала около месяц назад. Психическое состояние изменилось накануне дня поступления, тогда они все в месте находились на даче. Утром --.--.---- г. ФИО1 сбежала с дачи, была найдена родными – братом и мужем в лесном массиве, около дачного поселка к вечеру этого дня. При встрече с родными пациентка кричала, пыталась убежать, была полностью раздетой, босой, с грязными ногами и в синяках, пыталась ударить родных, на вопросы продуктивных ответов не выдавала. Со слов мужа, тогда они вызвали полицию, полиция же вызвала бригаду скорой помощи ЦРБ Лаишевского района. Родственники сопровождали пациентку до приемного покоя РКПБ, приехали на машине скорой помощи в сопровождении медработников. Со слов мужа, во время поездки пациентка активно сопротивлялась, пыталась убежать, поэтому родные всю дорогу ее удерживали. Оценивая психическое состояние пациентки как опасное для себя и окружающих, ФИО7 позвонила в 1 мужское отделение и попросила персонал отделения помочь сопроводить возбужденную ФИО1 до 8 женского отделения. ФИО7 видела, что затем в смотровую приемного покоя, где находилась ФИО1, ее родственники, медицинский персонал зашел медбрат или санитар из 1 мужского отделения, одетый в медицинскую одежду. ФИО1 увели из смотровой через дверь 1 мужского отделения в сторону 8 женского отделения. В ее сопровождении, насколько помнит ФИО7, принимали участие санитарка, медицинский брат из 1 мужского отделения, медицинская сестра из 8 женского отделения. ФИО7 осталась в приемном покое ждать окончательный вариант заполненной истории болезни. Закончив заполнять историю болезни, она отдала ее медсестре 8 женского отделения, после чего медсестра ушла. Оставшись в приемном покое, она стала заполнять журнал о телесных повреждениях, куда были внесены данные о подлежащих осмотру телесных повреждениях поступившей ФИО1, о чем сообщили в службу «02», что принял ФИО11. Затем ФИО7 вспомнила, что не внесла эти данные в историю болезни (о том кто принял) поэтому пошла в 8 женское отделение. Придя в 8 женское отделение увидела, что ФИО1 была возбуждена, агрессивна, она пыталась ударить медсестру, издавала лающие воющие звуки, плевалась, выкрикивала: «я солнечная собака», на обращенную речь не реагировала. Учитывая психомоторное возбуждение пациентки, представляющее опасность для себя и окружающих, ФИО7 сделала назначение о временной фиксации (ограничение в движениях в пределах кровати) мягкими повязками в 23 часа 10 минут. Затем она вернулась в приемный покой, где ожидала скорая помощь с поступившей пациенткой. Из объяснения медсестры ФИО8 следует, что в 22 часа 25 минут --.--.---- г. поступил вызов из приемного отделения, по телефону их пригласили за вновь поступившей пациенткой, попросив взять с собой одежду. В 22 часа 35 минут она и санитарка ФИО7 были в приемном отделении, при этом санитарка ФИО7 осталась на входе в смотровую комнату, а ФИО8 прошла ближе к двери в комнату дежурного врача. Входить в нее не стала, так как ее площадь невелика. Там находился дежурный врач ФИО7, мед сестра приемного отделения, а на кушетке напротив – женщина между двумя мужчинами, державшими ее с обеих сторон за руки в области плеч и локтевого сустава. Вновь поступившие больные должны проходить процедуру осмотра сотрудниками приемного отделения, а затем и персоналом отделения, принимающего его. С этой целью, узнав предварительно фамилию пациентки, ФИО8 окликнула ее, но реакции никакой не последовало. ФИО8 вынуждена была обратиться с просьбой к мужчинам, державшим ФИО1, вывести пациентку. Они это сделали, по – прежнему держа ее за руки. При этом пациентка ФИО1 всячески оказывала физическое сопротивление: пыталась высвободить руки, изворачивалась, выгибалась, упиралась ногами за дверные косяки, плевалась в разные стороны. Когда она была выведена, подошла и медсестра приемного отделения. Окинув беглым взглядом пациентку, она заметила ее крайне неряшливый вид: волосы взлохмачены и спутаны, из одежды на ней была только длинная цветная юбка, а грудь покрывала одноразовая пеленка, длинные ногти на руках со следами грязи под ними, босые и грязные стопы. Она находилась в чрезмерно возбужденном состоянии, проявляла агрессию к окружающим (пыталась поцарапать или укусить), более направленную на одного из сопровождающих ее мужчин (позже она узнала, что это ее муж). Тщательный осмотр ФИО8 провести не удалось, так как к больной ближе подойти не представилось возможным ввиду ее возбужденного состояния, а также по причине агрессивного поведения ее мужа, который был груб, фамильярен. Повысив голос и глядя на нее с презрением и угрожающе, он требовал в срочном порядке найти обувь, обвинил медперсонал в том, что они своими «медленными действиями» его задерживают, а в машине у него осталась без присмотра собака. На объяснения, сделанные в спокойном тоне, он реагировал с еще большим раздражением, стал угрожать, что так этого не оставит, с его слов поставит в известность главного врача и напишет жалобу в Минздрав, добьется увольнения. Санитарка ФИО7 принесла обувь. Только после того, как подошла дежурный врач приемного отделения ФИО7 и потребовала разъяренного мужчину «взять себя в руки» и успокоиться, он перестал ругаться, но остался недовольным. В отношении своей супруги заботы и внимания он не проявлял, отворачивался от нее, грубовато одергивал, не предпринимал попыток поговорить с ней и успокоить. При беглом осмотре пациентки ФИО8 только успела зафиксировать наличие множественных гематом желтовато – зеленого цвета различного размера на верхних и нижних конечностях, ссадину с коричневой коркой на губах. Необходимо было одеть пациентку, что она и предложила сделать. Ее родственники, преодолевая активное сопротивление и держа за руки с обоих сторон, усадили на кушетку смотровой комнаты. На месте пациентка не удерживалась, вскакивала, изворачивалась, все время взгляд ее был направлен на мужа, на уговоры ФИО8 и второго сопровождающего ее мужчины не реагировала. ФИО8 подала халат, а сопровождающие надели его сами. ФИО8 с санитаркой ФИО12 пытались одеть обувь, но не смогли, так как пациентка пиналась, сцепляла ноги вместе и если все – таки удавалось одеть обувь, ФИО1 ее скидывала. Дежурным врачом ФИО7 были вызваны сотрудники другого отделения с целью препровождения пациентки в 8 женское отделение. Затем подошли сотрудники другого отделения. Как уводили пациентку и ушли ее родственники ФИО8 не видела, поскольку дежурный врач попросил ее задержаться и дождаться историю болезни ФИО1 Вернувшись в отделение она увидела, что ФИО1 находится в 1 палате на кровати в двигательно-возбужденном состоянии (она не удерживалась на месте, стремилась бежать в сторону окна) в связи с чем, удерживалась сотрудниками другого отделения, также присутствовали санитарки ФИО7 и ФИО8 и медсестра ФИО9. При этом, все старались быть максимально осторожными, действовали согласно требованиям инструкции о применении физического стеснения при психомоторном возбуждении психически больного человека. ФИО8 подошла к кровати. Оказавшись справа от пациентки, слегка склонившись над ней, хотела попробовать придержать ее в области бедра, поскольку она сильно изворачивалась. ФИО1 издавала громкие чередующиеся звуки, напоминающие вой и лай, выкрикивала периодически единственную фразу: «Я солнечная собака», голова ее все время была повернута в сторону окна. По очереди медперсонал пытались привлечь ее внимание, называя ее по имени, задавая вопросы. На речь она никак не реагировала, глаза были открыты, но взгляд застывший и «отсутствующий». Вызвали дежурного врача ФИО7 и по ее назначению провели фиксацию, на время введения препарата. После ухода дежурного врача и сотрудников другого отделения, медперсонал вынужден находится вчетвером у постели ФИО1, удерживая ее, так как она изворачивалась, плевалась, пыталась развязаться и ударить их, исцарапать. На ощупь кожные покровы ФИО1 были теплее обычного, ей измерили температур (оказалось 37 градусов), после измерения артериального давления ФИО1 порвала резиновую основу тонометра, дернула ФИО8 с силой за кисть правой руки, в результате она почувствовала резкую боль и была вынуждена ограничить движение. В 23 часа 40 минут ФИО8 и медсестрой ФИО13 была замечена деформация в области правого локтевого сустава. ФИО1 жалоб не предъявляла, осмотру активно сопротивлялась (дергала рукой и плевала, пытаясь попасть в лицо). ФИО8 позвонила ответственному дежурному врачу ФИО3, в 23 часа 45 минут им был проведен осмотр и больная бала направлена на обследование в травмпункт. Так как ФИО1 была в возбужденном состоянии, для помощи в сопровождении ФИО3 были вызваны медбрат 1 мужского отделения и санитар 20 мужского отделения. Ими были приняты меры к физическому стеснению (ФИО1 они уложили на носилки и спиралевидно фиксировали тканевыми «вязками») согласно инструкции, так как ФИО1 была возбуждена отказывалась идти самостоятельно, оказывая физическое сопротивление, плевалась, пиналась, царапалась, представляла угрозу для себя и медперсоналу. Укрыв покрывалом, транспортировали ФИО1 к машине. Дежурный врач травмпункта, проведя рентгенологическое исследование направил в ГАУЗ ГКБ №7, куда они приехали в районе 00 часов 30 минут. На каталке ФИО1 они доставили к кабинету дежурного врача травматолога. На вопросы врача ФИО1 не отвечала, после долгих уговоров дала согласие на проведение процедуры. По направлению дежурного врача было проведено рентгенологическое исследование. К тому времени у пациентки двигательное возбуждение прошло, но она отказывалась ходить самостоятельно, по собственному желанию оставалась на носилках. При проведении процедуры вправления вывиха ФИО8 присутствовала и врачу было доложено о сделанных ранее инъекциях аминазина, в связи с чем, во избежание отрицательных последствий он не стал проводить дополнительную анестезию. ФИО1 была предупреждена об этом и согласилась. После было проведено контрольное рентгенологическое обследование, на основании которого врач сделал заключение и дал дальнейшие рекомендации в письменной форме. Так как появилась возможность речевого контакта, для заполнения необходимой документации выяснили паспортные данные, а на вопрос о месте работы ФИО1 сообщила, что не работает. Помимо этого, она обвинила врача, проводившего процедуру, в неправильности его действий, угрожала: мой муж врач и он так этого не оставит, вы все будете уволены». Возвращаться обратно она не желала, требовала другого врача для «исправления ошибок» врача, проводившего вправление, пыталась снять наложенную лангету, дергая за ее края, дергала и размахивала рукой. Но поддавшись на уговоры ФИО8 вернуться, ФИО1 согласилась, пожелав остаться на носилках. Вернувшись в отделение в 02 часа 30 минут доложили ответственному доктору по телефону. ФИО1 была уложена в приготовленную ранее постель, остаток ночи ФИО8 находилась рядом. Опрошенная ФИО4 пояснила, что об обстоятельствах госпитализации ФИО1 в РКПБ пояснить ничего не может, в приемном отделении на момент ее госпитализации не работала. Знает ФИО1 давно, по долгу службы, из общения ранее поясняет, что ФИО1 в момент обострения заболевания агрессивна, на контакт не идет, в дальнейшем при получении лечения успокаивается. ФИО5 – работник ССМП в устной беседе пояснил, что находился в приемном отделении РКПБ, доставил больного. В это же время в приемное отделение привели, как позднее выяснилось ФИО1 она была возбуждена, без одежды, со следами побоев, в сопровождении мужа и еще одного мужчины. Заместителем главного врача РКПБ по медицинской части ФИО6 была проведена служебная проверка по факту травмы ФИО1 по результатам служебной проверки нарушений действующего законодательства не выявлено, медперсонал РКПБ действовал в соответствии с должностными инструкциями. В ходе дополнительной проверки ФИО5 от объяснений отказался, так как по факту получения побоев ФИО1, ему ничего неизвестно. Приобщить заключение СМЭ не представляется возможным, так как ФИО1 в МИМЭ не явилась, без ее участия проведение СМЭ невозможно. В ходе дополнительной проверки ФИО5 пояснил, что --.--.---- г. он находился на дежурстве на ССМП, в ходе которого он привез пациента в приемный покой ГАУЗ РКПБ МЗ РТ. В приемном покое ФИО5 увидел своего однокурсника ФИО2, который сказал ему, что привез свою жену, так как у нее произошел нервный срыв. ФИО1 находилась на тот момент в приемном покое, вела себя возбужденно, пыталась вскочить, громко разговаривала. ФИО2 со своим братом стояли около ФИО1 и удерживали ее за руки и за плечи. ФИО5 с ФИО1 не общался, каких – либо видимых телесных повреждений у нее не видел. После этого ФИО5 госпитализировал доставленного пациента, и убыл на дежурство. При таких обстоятельствах оснований для возбуждения уголовного дела по ст. 116 УК РФ не имеется, в связи с отсутствием фактов грубого нарушения общественного порядка, хулиганского мотива, поскольку, в связи с психическим состоянием, телесные повреждения ФИО1, могла причинить себе сама. На основании изложенного, отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ по основаниям п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием события преступления.

В силу 30 Федерального закона от 02.07.1992 г. N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» меры обеспечения безопасности при оказании психиатрической помощи: Психиатрическая помощь в стационарных условиях оказывается с наименьшими ограничениями, обеспечивающими безопасность госпитализированного лица и других лиц, при соблюдении медицинскими работниками его прав и законных интересов; Меры физического стеснения и изоляции при недобровольной госпитализации и пребывании в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, применяются только в тех случаях, формах и на тот период времени, когда, по мнению врача-психиатра, иными методами невозможно предотвратить действия госпитализированного лица, представляющие непосредственную опасность для него или других лиц, и осуществляются при постоянном контроле медицинских работников. О формах и времени применения мер физического стеснения или изоляции делается запись в медицинской документации.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 17.07.2014 г. N 1806-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки С.Н.Н. на нарушение ее конституционных прав рядом положений Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и Гражданского процессуального кодекса РФ», госпитализация в психиатрическое учреждение в недобровольном порядке - один из видов психиатрической помощи, применение которой возможно только по указанным медико-социальным показаниям, обуславливающим необходимость применения такой меры.

В силу критериев госпитализации в недобровольном порядке, вытекающих из положений указанного Закона, предполагается, что реагирование на психическое состояние лица и его поведение должно носить незамедлительный характер. Иное, как и отказ от госпитализации до судебного решения, ставило бы под угрозу права и законные интересы либо самого госпитализируемого, либо окружающих его лиц.

Суд, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом результатов медицинских экспертиз №-- и №--, которыми не установлено причинения вреда здоровью ФИО1, анализа сведений, содержащихся в медицинской карте, свидетельствующих о том, что уже при поступлении в стационар истец имела на теле кровоподтеки, локализации повреждений, отсутствием объективных данных, позволяющих установить причинение вреда здоровью сотрудниками ответчика, а также с учетом действий персонала ответчика в соответствии с требованиями Федерального закона от 02.07.1992 г. N 3185-1 при осуществлении мер физического стеснения, приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований истца.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 56,60,67,98,103, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к государственному автономному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. акад. ФИО10 Министерства здравоохранения Республики Татарстан» о компенсации морального вреда, в результате причинения о вреда здоровью – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано сторонами в Верховный Суд Республики Татарстан в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: подпись.

Копия верна.

Судья Р.С. Муллагулов