Апелляционное определение № 33-342/2026 от 24 февраля 2026 г.

Судья Турклиева Ф.М. Дело № 33-342/2026

УИД-09RS0001-01-2024-006012-52


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Черкесск 25 февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего – Адзиновой А.Э.,

судей – Боташевой А.Р., Болатчиевой М.Х.,

при секретаре судебного заседания – Кочкарове А.Б.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 24 ноября 2025 года по гражданскому делу №2-810/2025 по иску ФИО2 к ФИО1 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в наследственную массу.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР – Боташевой А.Р., объяснения представителей истца ФИО2 и третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО3 – ФИО4 и ФИО5, представителя ответчика ФИО1 – ФИО6, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО1, в котором с учетом заявления в порядке ст.39 ГПК РФ просил:

- признать договор дарения от 24 марта 2023 года, заключенный между <ФИО>2 и ФИО1, в отношении 3/4 доли в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, недействительной (ничтожной) сделкой;

- применить последствия недействительности ничтожной сделки, аннулировав запись о регистрации права собственности ФИО1 на 3/4 доли в указанной квартире и включить данную долю в наследственную массу, открывшуюся после смерти <ФИО>2.

В обоснование иска и дополнений к нему указано, что истец является сыном <ФИО>2, <дата> года рождения, которой на праве общедолевой собственности принадлежала 3/4 доли квартиры, расположенной по адресу: <адрес>. <дата> на основании договора дарения, удостоверенного временно исполняющим обязанности нотариуса Черкесского нотариального округа <ФИО>23 - <ФИО>20, <ФИО>2 подарила, а ФИО1 принял в дар, принадлежащие на праве собственности дарителю 3/4 доли в праве общедолевой собственности указанной квартиры. Договор является недействительным, поскольку заключен лицом, которое на момент заключения сделки не могло отдавать отчет своим действиям. В силу возраста мать утратила бытовые навыки, нуждалась в присмотре, у неё были провалы в памяти, а спорная квартира являлась для нее единственным жильём. В Черкесском городском суде КЧР на рассмотрении находилось гражданское дело №2-503/2024 по его заявлению о признании <ФИО>2 недееспособной, по которому <дата> вынесено решение об отказе в его удовлетворении. Данный отказ был основан на заключении судебно-психиатрической экспертизы от <дата>, в рамках которой установлено, что <ФИО>2 являлась дееспособной. Между тем, в рамках обжалования указанного решения в суде апелляционной инстанции была назначена повторная судебно-психиатрическая экспертиза, но она не была проведена по причине болезни <ФИО>2, которая <дата> умерла. В связи с чем, производство по делу было прекращено. Между тем, доказательством того, что <ФИО>2 не могла давать отчет своим действиям, могут являться протоколы судебных заседаний, в рамках указанного гражданского дела, из которых следует (со слов самой <ФИО>2), что спорную долю в квартире она никому не дарила, ее воля была направлена на то, чтобы прописать своего брата ФИО1 в указанной квартире.

В дополнениях к исковому заявлению истец ссылается, что заключением посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от <дата> установлено, что на момент совершения оспариваемой сделки (март 2023г.) <ФИО>2 страдала психическим расстройством - <данные изъяты>. Данный диагноз свидетельствует о наличии стойких нарушений высших мозговых функций. Ключевым выводом экспертизы является то, что эксперты не могут дать окончательную оценку степени выраженности расстройства и его влияния на способность к волеизъявлению в юридически значимый период из-за недостаточности медицинской документации и противоречивости свидетельских показаний. В судебной практике подобная неопределенность не может трактоваться в пользу стороны, настаивающей на дееспособности. Расшифровки диалогов (аудиозаписи диалогов <ФИО>2 в августе 2024г.), в которых <ФИО>2 не помнит о факте дарения квартиры, высказывает небеспочвенные подозрения о хищении паспорта и пенсии, а также прямо указывает на корыстные мотивы брата (у него глаз на квартиру»), объективно свидетельствуют о глубокой спутанности сознания и утрате критического восприятия действительности. Хотя записи сделаны спустя время после сделки, они, в совокупности с диагнозом <данные изъяты>, позволяют сделать вывод о высокой вероятности наличия аналогичного состояния и в марте 2023 года. Свидетели (жена истца, жена внука) (показания свидетелей и собственные показания <ФИО>2 в суде <дата> последовательно описывали прогрессирующее ухудшение психического состояния <ФИО>2 в 2023-2024г.г.: провалы в памяти, неспособность узнавать родственников, утрату элементарных бытовых навыков. Собственные показания <ФИО>2 в суде демонстрируют полное отсутствие понимания сути и правовых последствий сделки дарения: она путает дарение с пропиской, не помнит визита к нотариусу, не может внятно объяснить мотивы безвозмездной передачи единственного жилья. Экспертиза от <дата>, признавшая <ФИО>2 дееспособной, проводилась спустя почти год после сделки и не отражает ее состояние на март 2023 года. Последующая посмертная экспертиза 2025 года, основанная на более широком круге материалов, выявила серьезный диагноз, ставящий под сомнение выводы предыдущего исследования. Показания самой <ФИО>2 в суде о том, что экспертиза в феврале 2024 года в отношении нее не проводилась, также подрывают достоверность этого доказательства. Утверждения ответчика о «выгодности» сделки в связи с уходом за <ФИО>2 не имеют правового значения для оценки ее способности понимать значение безвозмездного отчуждения имущества. Мотив сделки не заменяет собой необходимость наличия дееспособности.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, о нем уведомлен, направил в суд своих представителей – <ФИО>22 и <ФИО>19, поддержавших исковые требования.

Ответчик ФИО1 в судебное заседание не явился, о нем уведомлен, направил в суд своего представителя <ФИО>21, которая иск не признала, возражала против его удовлетворения. Согласно ее устным и письменным доводам ФИО1, <дата> года рождения, и <ФИО>2, <дата> года рождения, приходятся друг другу родными братом и сестрой. <ФИО>2, являясь собственником недвижимого имущества по своему усмотрению, самостоятельно распорядилась своим имуществом, подарив свою долю ФИО1, заключив <дата> договор дарения, удостоверенный нотариально. На момент его заключения <ФИО>2 психическим заболеванием не страдала, на учете в психоневрологическом диспансере не состояла, к врачу - психиатру не обращалась. Согласно данному договору дарения (п.5) <ФИО>2 гарантирует, что договор заключается не вследствии стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и не является кабальной сделкой. Поводом для заключения договора дарения стало одинокое проживание <ФИО>2, оставшейся без заботы со стороны сына ФИО2 и внучки <ФИО>4, так как сын с лета 2022 года не навещал мать, не интересовался ее здоровьем, а внучка в сентябре 2022 года уехала в <адрес> для поступления на учебу. В связи с этим обстоятельством забота об <ФИО>2 легла на жену ФИО1 - <ФИО>3-Мурзовну. Между <ФИО>2 и ФИО1 была договоренность о том, что брат со своей женой будут о ней заботиться и в случае ее смерти похоронят и организуют поминки, а доля в квартире будет являться материальной компенсацией за их услуги. Сделка была выгодна <ФИО>2, она не утратила право проживать в квартире, пользоваться ею, в тоже время она не оплачивала коммунальные услуги. Вопрос о дееспособности <ФИО>2 возник в декабре 2023 года, когда последняя отказалась от подселения к ней в квартиру жены внука с детьми (вдовы старшего сына ФИО2). После чего в декабре 2023 года ФИО2 обратился в Черкесский городской суд КЧР о признании своей матери недееспособной, утверждая, что она страдает деменцией. В отношении нее проведена судебно-психиатрическая экспертиза, не подтвердившая ее недееспособность. В марте 2024 года ФИО2 обратился в Черкесский городской суд КЧР с иском к своей матери <ФИО>2 и ФИО1 о признании сделки дарения доли недвижимости недействительной в силу ничтожности, считая, что его мать нарушила его права и законные интересы, заключая сделку. <дата> иск оставлен без рассмотрения. До самой своей смерти, то есть до <дата><ФИО>2 продолжала самостоятельно проживать в двухкомнатной квартире без оказания помощи со стороны сына, самостоятельно ухаживала за собой, делала покупки продуктов. Кроме ФИО1 и <ФИО>3-М. <ФИО>2 из родственников никто не навещал, ни сестра, ни племянница, ни внуки, ни сын. Она без сопровождения близких гуляла по городу, хорошо ориентировалась на местности. Во время рассмотрения апелляционной жалобы ФИО2 в Верховном Суде КЧР она самостоятельно сдала в канцелярию заявление о рассмотрении жалобы в ее отсутствие и самостоятельно приходила в судебные заседания. За ней не были замечены неадекватные действия. ФИО2 считал, что его мать социально адаптирована, не нуждается в посторонней помощи, в частности, в его помощи, но одновременно не имеет права самостоятельно распоряжаться своим имуществом. Таким образом, истец еще при жизни своей матери претендовал на ее жилье. Истцом суду не представлены доказательства того, что при заключении договора дарения <ФИО>2 в силу своего возраста и/или состояния здоровья находилась в беспомощном состоянии, не могла понимать значения своих действий и руководить ими.

В качестве представителя третьего лица <ФИО>4 - <ФИО>19 также просила иск удовлетворить.

Третьи лица <ФИО>4, нотариусы Черкесского нотариального округа <ФИО>24 и <ФИО>23, врио нотариуса Черкесского нотариального округа <ФИО>23 - <ФИО>20, Управление Росреестра по КЧР в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, о нем надлежаще извещены, от нотариуса поступило заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

При таком положении, суд, руководствуясь ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Решением Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от <дата> иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе <ФИО>12 просит решение суда первой инстанции отменить и принять по делу новое решение об отказе в иске. В обоснование указывает, что противоречия в показаниях сторон и свидетелей в части того, что <ФИО>2 не в полной мере осознавала характер совершаемых ею действий, влекущих заключение кабальной сделки, судом не были устранены. Истец не представил доказательства того, что сделка была совершена под влиянием обмана, насилия, угрозы, следствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных условиях для <ФИО>2, чем ответчик воспользовался. Кроме того, в деле нет доказательств того, что <ФИО>2 в силу преклонного возраста обладала плохой памятью, обращалась к врачу в связи с этим. Апеллянт полагает, что нотариус при заключении сделки засвидетельствовал дееспособность сторон сделки, при этом <ФИО>2 собственноручно писала и подавала возражения по делу, следовательно, она в состоянии была осознавать последствия совершаемых ею действий. Однако, суд не дал оценку данным обстоятельствам по делу.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу истец просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения.

Ответчик <ФИО>12, будучи извещенным о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие, направил в суд своего представителя <ФИО>13, поддержавшую его апелляционную жалобу.

Истец ФИО2 и третье лицо <ФИО>4, будучи извещенными о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явились, направили в суд представителей – <ФИО>22 и <ФИО>19, просивших отказать в удовлетворении апелляционной жалобы ответчика.

Третьи лица - нотариусы Черкесского нотариального округа <ФИО>24 и <ФИО>23, врио нотариуса Черкесского нотариального округа <ФИО>23 - <ФИО>20, Управление Росреестра по КЧР в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, о нем надлежаще извещены, от и.о.нотариуса <ФИО>24 поступило заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Судебная коллегия, учитывая, что все участники процесса извещены о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом, находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц на основании ст.167, ч.1 ст.327 ГПК РФ.

Изучив материалы дела, выслушав представителей сторон и третьего лица, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно п.1 ст.572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно ст.1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя (ст.1142 ГК РФ).

В соответствии с п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно п.1 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствии, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно п.2 ст.167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость.

Согласно разъяснениям, приведенным в п.13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года №11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст.177 ГК РФ).

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у лица в момент написания завещания и составления договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В п.7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Как следует из материалов дела и правильно установлено судом первой инстанции, <ФИО>2 являлась собственником 3/4 доли в праве на двухкомнатную квартиру, расположенную по адресу: <адрес>; сособственником 1/4 доли является ее внучка <ФИО>4.

<дата> на основании договора дарения, удостоверенного временно исполняющего обязанности нотариуса Черкесского нотариального округа <ФИО>23 - <ФИО>20, <ФИО>2 подарила, а ФИО1 принял в дар принадлежащие на праве собственности дарителю 3/4 доли в праве общедолевой собственности указанной квартиры.

<дата> ФИО2 (сын дарителя) обратился в Черкесский городской суд КЧР с заявлением о признании своей матери - <ФИО>2 недееспособной. Решением суда от <дата> по делу №... в удовлетворении его заявления отказано. Решение было обжаловано заявителем в апелляционном порядке, и в период нахождения дела в производстве суда апелляционной инстанции - <дата><ФИО>2 умерла. В связи с чем, определением судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда КЧР от <дата> решение Черкесского городского суда от <дата> отменено, производство по апелляционной жалобе в связи со смертью <ФИО>2 прекращено.

При этом в рамках рассмотрения дела о признании гражданина недееспособным была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы РГБ ЛПУ «Республиканская психиатрическая больница» от <дата> №..., проведенной в рамках рассмотрения дела №..., <ФИО>2 обнаруживает признаки <данные изъяты>. Имеющиеся психические нарушения выражены не столь значительно и не лишают её способности понимать значение своих действий и руководить ими, по своему психическому состоянию в настоящее время <ФИО>2 может понимать характер и значение гражданского судопроизводства и своего процессуального положения, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, может правильно понимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, принимать участие в судебных заседаниях, <ФИО>2 не нуждается в постоянном постороннем уходе.

В рамках обжалования указанного решения Черкесского городского суда КЧР от <дата>, определением судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда КЧР от <дата> была назначена повторная судебно-психиатрическая экспертиза в связи с возможным наличием признаков ограниченной дееспособности <ФИО>2, а также в связи с недостатками заключения судебно-психиатрической экспертизы от <дата> №...; проведение повторной экспертизы поручено ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №...», но подэкспертная <ФИО>2 на повторную экспертизу не явилась в связи с болезнью, а впоследствии умерла. В связи с чем, экспертиза проведена не была.

<дата> ФИО2 (сын дарителя) обратился в Черкесский городской суд КЧР с иском к ФИО1 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, который в соответствии с определением суда от <дата> по гражданскому делу №... оставлен без рассмотрения.

<дата> ФИО2 обратился к нотариусу Черкесского нотариального округа <ФИО>24 с заявлением о принятии наследства после смерти матери - <ФИО>2, умершей <дата>; к имуществу наследодателя заведено наследственное дело №....

<ФИО>2 на учете у врача-психиатра не состояла; по данным медицинской документации РГБУЗ «Карачаево-Черкесский многопрофильный медицинский центр» она страдала хронической ишемией головного мозга.

Поскольку юридически значимыми обстоятельствами по настоящему делу являются, в том числе, наличие или отсутствие психического расстройства у <ФИО>2 на момент совершения оспариваемой сделки, степень его тяжести, а для их установления необходимы специальные познания в области психиатрии, по делу определением суда по ходатайству истца назначена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №...».

В соответствии с заключением судебной экспертизы №... от <дата> установлено, что <ФИО>2 страдала психическим расстройством в форме органического расстройства личности в связи с сосудистыми заболеваниями (F07). Однако, указать степень выраженности указанного психического расстройства и ответить на экспертные вопросы не представляется возможным из-за недостаточных сведений медицинской документации и разноречивости свидетельских показаний.

Между тем допрошенные в судебном заседании посредством видеоконференц-связи эксперты <ФИО>14 и <ФИО>15 суду показали, что материалы дела были достаточны для проведения экспертизы, в целом сведения медицинской документации недостаточны, а свидетельские показания и объяснения сторон разноречивы, ввиду чего степень выраженности указанного психического расстройства <ФИО>2 на момент совершения сделки не удалось определить. Если степень выраженности органического расстройства личности на момент совершения сделки была значительна, то она не могла осознавать значения сделки. Поставленный ей диагноз «<данные изъяты>» соответствует органическому расстройству личности, но неизвестно, насколько расстройство было выражено и лечилась ли <ФИО>2

Сторонами заключение экспертизы не оспорено, о назначении повторной или дополнительной экспертизы ходатайств не поступило.

Судом первой инстанции были допрошены свидетели.

Так, свидетель <ФИО>16 показала, что приходилась <ФИО>2 родной младшей сестрой. В последние три года у <ФИО>2 была очень плохая память, приходилось по несколько раз в день ей звонить, не помнила - получила она пенсию или нет, купила продукты или нет. Ухудшение памяти прогрессировало. На прогулки ходила с подругами. Отношения с сыном и снохой у нее были хорошие. Сноха привозила ей продукты. Относительно сделки ей ничего не было известно, сестра не рассказывала. До смерти сестра проживала в своей квартире. Ранее проживала с сыном Муратом, его семьей, внучкой. После отъезда внучки, поступившей в ВУЗ, она жила одна. Она пережила три смерти близких людей - в 2021 году умер ее сын Мурат, затем внук, еще раньше сноха. Ввиду чего у нее и появились нарушения памяти.

Свидетель <ФИО>17 показала, что является супругой истца, хотя брак не зарегистрирован. Свекровь <ФИО>2 проживала с младшим сыном Муратом и его дочкой. После смерти супруга лет десять назад у свекрови стало очень плохо с памятью. В мае 2021 года умер ее сын Мурат. Лет десять назад умерла его жена. После смерти сына у свекрови ситуация с памятью ухудшилась, она все забывала. Они с истцом в 2023 году похоронили своего сына. У нее с <ФИО>2 были очень хорошие отношения, они за ней всегда смотрели, хотели к себе забрать, но она не захотела. Готовить ей не давали, так как она все забывала, привозили ей еду. Телефон она всегда теряла. При жизни она говорила, что никому свою долю в квартире не дарила. Ответчик и его супруга никогда в их жизни не появлялись. Впервые супруга ответчика приехала, когда умер их сын, увидела состояние свекрови. К врачам свекровь не водили, так как на здоровье она не жаловалась. Насчет памяти к врачам не обращались.

Третье лицо <ФИО>4 суду поясняла, что она вместе с родителями и бабушкой проживала в спорной квартире. Мама умерла <дата>, папа умер <дата>. После их смерти она и бабушка проживали вдвоем. После смерти отца <ФИО>3 (супруга ответчика) стала часто к ним приходить, хотя до этого никогда не приходила. <ФИО>3 ей сообщила, что она приемная дочь своим родителям, и это для нее было ударом. Она у бабушки в документах нашла подтверждение, ей стало очень обидно, она собрала вещи и уехала из своего дома. Она была вынуждена уехать. После отъезда часто созванивалась с бабушкой. В определенный период перестала дозваниваться. Приезжала домой зимой и летом. В период, когда рассматривалось дело о признании <ФИО>2 недееспособной, она пребывала дома, у нее состоялись разговоры с <ФИО>2, которые она записала на телефон.

В переводе расшифровки аудиозаписи диалогов <ФИО>2 с <ФИО>4 от августа 2024 года отражено, что <ФИО>2 не помнит о факте дарения квартиры, высказывает, что ее паспорт забрал <ФИО>7 и забирает пенсию, у него «глаз на квартиру».

В определении судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда КЧР от <дата> о назначении повторной экспертизы указано, что в суде апелляционной инстанции <ФИО>2 в своих объяснениях не смогла назвать сумму получаемой пенсии, рассказать о своих расходах, сослалась на то, что получает пенсию наличными. <ФИО>2 также не смогла пояснить - действительно ли подарила долю в квартире брату, заявив, что не помнит этого. Однако по пояснениям ее представителя пенсия перечисляется на банковскую карту, которой распоряжается жена брата <ФИО>18 2023 году доля в квартире, принадлежащая <ФИО>2, действительно была ею подарена брату <ФИО>27. Заявитель ФИО2 в суде апелляционной инстанции пояснил, что со слов матери знает, что ей наличными выдается по 100 руб. на день.

Суд, исходя из пояснений сторон и показаний свидетелей, материалов дела установил, что на момент совершения сделки <ФИО>2 исполнился 81 год, она проживала одна в квартире, пережила смерть супруга, снохи, сына, внука, последние годы у нее была нарушена память. Ранее она проживала с сыном и его семьей, после смерти снохи и сына - с внучкой <ФИО>6, которая в порядке наследования стала собственником 1/4 доли своего отца в квартире. После отъезда <ФИО>6 стала проживать одна. Ответчик вместе с ней не проживал как до совершения сделки дарения, так и после. В период совершения сделки истец ФИО2 - сын <ФИО>2 после ДТП полгода провел в больнице. На момент совершения сделки <ФИО>2 страдала психическим расстройством в форме органического расстройства личности в связи с сосудистыми заболеваниями (F07). За медицинской помощью в отношении данного заболевания она не обращалась, на учете у психиатра не состояла. По данным медицинской документации <ФИО>2 страдала хронической ишемией головного мозга. В период совершения сделки страдала нарушениями памяти.

Разрешая спор, суд первой инстанции признал недействительным договор дарения от <дата> на основании п.1 ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку пришел к выводу, что при подписании договора дарения <ФИО>2 находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. Истец как наследник первой очереди вправе оспаривать сделку и претендовать на наследственное имущество в виде спорной доли в указанной квартире. Поскольку договор дарения является недействительным, соответственно, право собственности ФИО1 подлежит аннулированию в ЕГРН с включением спорного имущества в наследственную массу после смерти наследодателя <ФИО>2

Судебная коллегия соглашается с выводом суда о недействительности оспариваемой сделки. Вместе с тем, по мнению судебной коллегии, к спорным правоотношениям подлежала применению иная норма материального права, регламентирующая недействительность сделок.

Так, несмотря на то, что в заключении судебной экспертизы, проведенной в рамках дела о недееспособности <ФИО>2, указано, что имеющиеся у нее психические нарушения выражены не столь значительно и не лишают её способности понимать значение своих действий и руководить ими, а также в заключении посмертной судебной психиатрической экспертизы отсутствует прямой вывод о том, что <ФИО>2 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, суд пришел к выводу о том, что сделка совершена гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, основывая свои выводы на представленной совокупности доказательств в виде заключения посмертной судебной психиатрической экспертизы, показаний экспертов, медицинских документов, показаний свидетелей, объяснений сторон, объяснений самой <ФИО>2, данных в ходе рассмотрения дела о ее недееспособности, тогда как суд не обладает познаниями в области медицины и психиатрии.

В обоих случаях при проведении судебных экспертиз при противоречивости показаний допрошенных свидетелей относительно индивидуально-психологических особенностей и поведения <ФИО>2 в юридически значимый период, эксперты обоснованно исходили из письменных доказательств, в том числе медицинской документации о состоянии ее здоровья, из которых следовало, что <ФИО>2 страдала психическим расстройством в форме органического расстройства личности в связи с сосудистыми заболеваниями (F07), но в материалах дела отсутствуют сведения о том, что имевшееся у нее психическое расстройство в юридически значимый периоды сопровождалось нарушением сознания, какой-либо психотической симптоматикой, выраженным когнитивным дефицитом и эмоционально-волевыми нарушениями, которые могли бы препятствовать ее способности к свободному волеизъявлению и адекватному прогнозу последствий своих действий.

С учетом изложенного доводы апелляционной жалобы о противоречивости показаний свидетелей и объяснений третьего лица относительно индивидуально-психологических особенностей и поведения <ФИО>2 не имеют правового значения для вывода о способности или неспособности <ФИО>2 понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период.

При этом, оценивая результаты экспертизы РГБ ЛПУ «Республиканская психиатрическая больница» от <дата> №..., признавшей <ФИО>2 дееспособной по состоянию на момент ее проведения, выявившей у нее легкое когнитивное расстройство в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (<данные изъяты><данные изъяты> судебная коллегия принимает их в качестве допустимого и достоверного доказательства. Тем более, что результаты судебной посмертной экспертизы не опровергли ее вывод о дееспособности подэкспертной, а выявление экспертами более серьезного диагноза <ФИО>2 в более раннем периоде (по состоянию на март 2023 года), также не повлекло вывода о том, что данный диагноз свидетельствует о наличии стойких нарушений высших мозговых функций, влияющих на критику, целенаправленность и осознанность поведения, и что <ФИО>2 была лишена возможности понимать значение и последствия совершаемого действия по заключению договора дарения.

Следовательно, вывод суда о том, что <ФИО>2 при заключении договора дарения находилась в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, не соответствует материалам дела.

Вместе с тем, согласно п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с абз.2 п.1 ст.572 ГК РФ при наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п.2 ст.170 данного Кодекса.

В силу п.2 ст.170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Таким образом, по основанию притворности недействительной может быть признана сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Как разъяснено в п.87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа содержания применяются относящиеся к ней правила (п.2 ст.170 ГК РФ). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонам сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

П.88 этого же постановления Пленума разъясняет, что, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и нескольких сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которые стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п.2 ст.170 ГК РФ).

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п.2 ст.170 ГК РФ).

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами (абзац 4 п.87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25).

В письменных возражениях на иск сторона ответчика указала, что между <ФИО>2 и ФИО1 была договоренность о том, что брат со своей семьей будут о ней заботиться и в случае ее смерти похоронят и организуют поминки, а доля в квартире будет являться материальной компенсацией за эти услуги. Сделка была выгодна для <ФИО>2, так как она не утратила право проживать в квартире, пользоваться ею и в тоже время не оплачивала коммунальные услуги (т.1 л.д.91-94).

При этом в ходе рассмотрения дела о недееспособности <ФИО>2 было установлено, что фактически семья <ФИО>27 получает ее пенсию по банковской карте и предоставляют ей наличными по 100 руб. в день.

По материалам данного дела следует, что спорная квартира являлась для нее единственным жильем, а на момент заключения оспариваемого договора ей исполнился 81 год.

Исходя из изложенного, фактически оспариваемый договор не имел безвозмездный характер, поскольку истец полагала, что получает заботу и уход от брата, а ответчик полагал, что доля в праве в спорной квартире являлась его материальным вознаграждением за заботу, похороны и организацию поминок сестры. То есть по договору имело место быть встречное обязательство в виде передачи квартиры за определенные услуги, следовательно, данный договор в силу абз.2 п.1 ст.572 ГК РФ не может быть квалифицирован как договор дарения.

Целью данного договора, заключенного между близкими родственниками (братом и сестрой), являлось, по сути, пожизненное содержание <ФИО>2 со стороны брата ФИО1

В силу ст.583 ГК РФ по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме. По договору ренты допускается установление обязанности выплачивать ренту бессрочно (постоянная рента) или на срок жизни получателя ренты (пожизненная рента). Пожизненная рента может быть установлена на условиях пожизненного содержания гражданина с иждивением.

В силу п.1 ст.601 ГК РФ по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты - гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц).

Ст.596 ГК РФ (п.1) предусмотрено, что пожизненная рента может быть установлена на период жизни гражданина, передающего имущество под выплату ренты, либо на период жизни другого указанного им гражданина.

В соответствии с п.1 ст.597 ГК РФ пожизненная рента определяется в договоре как денежная сумма, периодически выплачиваемая получателю ренты в течение его жизни.

В силу п.2 ст.597 ГК РФ размер пожизненной ренты, установленный договором пожизненной ренты, предусматривающим отчуждение имущества бесплатно, в расчете на месяц должен быть не менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте Российской Федерации по месту нахождения имущества, являющегося предметом договора пожизненной ренты, а при отсутствии в соответствующем субъекте Российской Федерации указанной величины не менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на душу населения в целом по Российской Федерации. Размер пожизненной ренты, установленный договором пожизненной ренты на уровне указанной в абзаце первом настоящего пункта величины прожиточного минимума на душу населения, подлежит увеличению с учетом роста соответствующей величины прожиточного минимума на душу населения.

Ст.168 ГК РФ предусмотрено, что, за исключением случаев, предусмотренных п.2 этой статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п.1).

Учитывая, что прикрываемая сделка (договор пожизненного содержания) нарушает требования закона, поскольку не содержит всех необходимых существенных условий, в том числе соответствующих интересам собственника жилого помещения условий о денежной сумме в размере не менее установленного законом предельного размера, периодически выплачиваемой получателю ренты в течение его жизни, то прикрываемая сделка в силу п.1 ст.168 ГК РФ также является недействительной.

Следовательно, вопреки доводам жалобы вывод суда о недействительности сделки является правильными, но оспариваемая сделка недействительна по основанию, предусмотренному п.2 ст.170 ГК РФ.

Учитывая, что в силу ч.1 ст.196 ГПК РФ при принятии решения суд определяет каковы правоотношения сторон и какой закон должен быть применен по данному делу, оснований для вывода о том, что суд вышел за пределы заявленных требований не имеется. Тем более, что фактические обстоятельства дела были установлены на основании приведенных доводов сторон, отраженных в иске и возражениях на него, а правильное по существу решение суда первой инстанции не может быть отменено по одним только формальным соображениям, как это следует из ч.6 ст.330 ГПК РФ.

Таким образом, суд пришел к правильному выводу о том, что оспариваемым договором дарения нарушены наследственные права истца, как наследника по закону первой очереди после смерти <ФИО>2, он вправе заявить требования о признании спорного договора недействительным и требовать применения последствий его недействительности в виде аннулирования в ЕГРН записи о регистрации права собственности ФИО1 на 3/4 доли в праве на указанную квартиру, и включении их в наследственную массу после смерти <ФИО>2

Доводы жалобы о том, что истцовой стороной не представлены доказательства того, что сделка была совершена под влиянием обмана, насилия, угрозы, вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных условиях, чем ответчик воспользовался, не являются основанием для отмены состоявшегося судебного решения, поскольку в судебном заседании нашло свое подтверждение иное основание для признания оспариваемой сделки недействительной.

Иные доводы жалобы не подтверждают нарушений судом норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, поэтому они не могут служить основанием для отмены состоявшегося судебного решения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 24 ноября 2025 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Настоящее определение вступает в законную силу в день его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Пятый кассационный суд общей юрисдикции (г.Пятигорск) в течение трех месяцев со дня составления мотивированного определения путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Мотивированное определение составлено 11 марта 2026 года.

Председательствующий: подпись

Судьи: подпись, подпись