Апелляционное определение № 33-5467/2026 от 20 апреля 2026 г.

дело № 33-5467/2026 (№ 2-299/2026)

УИД: 66RS0004-01-2025-006794-18

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 21.04.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

07.04.2026

г. Екатеринбург

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе

председательствующего

Подгорной С.Ю.

судей

Селивановой О.А.

ФИО1

при помощнике судьи Ножниковой М.В. при ведении протоколирования с использованием средств аудиозаписи рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело

по иску ФИО2 к публичному акционерному обществу «Уральский банк реконструкции и развития» о признании кредитного договора недействительной сделкой и применении последствий его недействительности

по апелляционной жалобе истца на решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 12.01.2026.

Заслушав доклад судьи Подгорной С.Ю., объяснения истца ФИО2 и его представителя ФИО3, представителя ответчика ФИО4, судебная коллегия

установила:

ФИО2 обратился в суд с иском к ПАО КБ «УБРиР» о признании кредитного договора недействительной сделкой и применении последствий его недействительности, просил суд признать недействительным кредитный договор № KD419210000002149 от 10.09.2024, применить последствия его недействительности, взыскать с ответчика в пользу истца судебные расходы по оплате юридических услуг в размере 91 100 руб.

В обоснование иска указано, что в результате мошеннических действий неустановленных лиц посредством использования системы «Интернет-банк» и мобильного телефона с абонентским номером истца, на имя истца был заключен вышеуказанный кредитный договор, итогом чего стало перечисление полученных по кредитному договору денежных средств на счет третьего лица. По данному факту истец обратился в правоохранительные органы, возбуждено уголовное дело, истец признан потерпевшим по уголовному делу. По мнению истца, данный кредитный договор является недействительным, поскольку у истца не было волеизъявления на его заключение, кредитный договор был заключен вопреки воле истца, истец подвергся обману со стороны мошенников.

В судебном заседании истец ФИО2 и его представитель ФИО3, действующая на основании доверенности, заявленные исковые требования поддержали по доводам и основанию иска и просили их в полном объеме удовлетворить.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО5 исковые требования не признал и просил в их удовлетворении истцу отказать по доводам письменных возражений на иск. Указала, что кредитный договор был заключен между истцом и ответчиком с использованием системы «Интернет-банк» и простой электронной подписи заемщика, что соответствует требованиям закона, исполнен банком, кредитные денежные средства были перечислены на счет истца, истец получил кредитные денежные средства и распорядился ими, доказательств недействительности кредитного договора по заявленному истцом основанию в материалы дела не представлено.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 12.01.2026 исковые требования оставлены без удовлетворения.

Не согласившись с указанным решением, истец подал на него апелляционную жалобу, в которой просит решение отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворить в полном объеме. В обоснование жалобы указывает, что суд не принял во внимание то обстоятельство, что истец фактически не распоряжался денежными средствами, не являлся окончательным получателем спорных денежных средств. Считает, что суд формального подошел к вопросу установления действительной воли на заключение кредитного договора. Банк не предпринял никаких действий по выявлению признаков совершения операций без согласия клиента или с согласия клиента, полученного под влиянием обмана или при злоупотреблении доверием.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчиком указано на законность и обоснованность принятого судом решения, просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец и его представитель доводы апелляционной жалобы поддержали, представитель ответчика против доводов апелляционной жалобы возражал.

Заслушав стороны, изучив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст. ст. 327 и 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что 24.10.2012 между ПАО КБ «УБРиР» и ФИО2 был заключен договор комплексного банковского обслуживания № 271212/01. В рамках указанного договора 23.05.2019 между ПАО КБ «УБРиР» и ФИО2 был заключен договор на обслуживание по Системе «Интернет-банк» № 99900708061364 с использованием абонентского номера истца для динамической аутентификации +7922192 21 94.

С использованием Системы «Интернет-банк» и простой электронной подписи заемщика 10.09.2024 ПАО КБ «УБРиР» и ФИО2 заключили кредитный договор № KD419210000002149, в соответствии с условиями которого банк предоставил заемщику кредит в размере 700 000 руб. 00 коп. на срок 120 месяцев с выплатой 29, 8 % годовых.

Ответчик исполнил свои обязательства, зачислив на счет истца <№> сумму кредита 10.09.2024.

Истец 10.09.2024 получил предоставленные ответчиком по кредитному договору денежные средства путем их зачисления на его банковский счет № 40817810860130013220, 11.09.2024 денежные средства в размере 690 000 руб. были переведены через сервис СБП НСПК по номеру телефона + <№> на банковский счет <№>, открытый 09.09.2024 на имя истца ФИО2 в «Газпромбанк» (АО).

С учетом установленных по делу обстоятельств, руководствуясь ст.ст. 10, 160, 166, 168, 179, 309, 310, 421, 425, 819, 820 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 27.06.2011 №161-ФЗ «О национальной платежной системе», Федерального закона от 06.04.2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи», Правил комплексного банковского обслуживания физических лиц ПАО КБ «УБРиР», Правил обслуживания клиентов по системе «Интернет-банк», суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО2, поскольку незаконных, противоправных действий со стороны Банка не установлено, а спорные операции были совершены с использованием персональных средств доступа истца.

Суд отметил, что воля истца ФИО2 на заключение кредитного договора была установлена Банком посредством идентификации клиента при корректном вводе паролей при входе в Систему «Интернет-банк», а также подтверждена посредством ввода кодов подтверждения при осуществлении каждой конкретной операции истцом в Системе «Интернет-банк» с использованием одного мобильного устройства и абонентского номера истца + 7922 192 21 94.

Судебная коллегия с такими выводами суда согласиться не может, поскольку они постановлены с существенным нарушением норм материального права, решение суда не отвечает требованиям ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. К договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного кодекса, если иное не установлено этим же кодексом (п. 2 указанной статьи).

Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

При этом сделка может быть признана недействительной, как в случае нарушения требований закона (ст. 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ).

В силу ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (п. 2).

Заключение договора вследствие мошенничества, при котором потерпевшее лицо не осознает правовые последствия своих действий, считается неправомерным актом, противоречащим существу законодательного регулирования понятия сделки. В отличие от заключения сделки под влиянием обмана, где у лица есть воля на вступление в договорные отношения, которая сформирована несвободно в силу наличия заблуждения или обмана относительно каких-либо обстоятельств, в данном случае у потерпевшего отсутствует всякое намерение установить гражданские права и обязанности. В связи с изложенным такая сделка является ничтожной по п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 74 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25).

В пункте "Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации N 1 (2019)" (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24 апреля 2019 г.) разъяснено, что кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. N 2669-О со ссылкой на статью 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой свободная воля является, по общему правилу, одним из основных элементов и необходимых условий действительности всякой юридической сделки. В большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков.

Из содержания Федерального закона от 6 апреля 2011 г. N 63-ФЗ "Об электронной подписи" следует, что законодательство Российской Федерации допускает заключение кредитного договора путем использования кодов, паролей или иных средств подтверждения факта формирования электронной подписи при условии соглашения сторон о специальном способе достоверного определения лица, выразившего волю на заключение договора.

Однако для заключения сделки необходимо волеизъявление стороны сделки на ее заключение.

Следовательно, кредитный договор, заключенный от имени должника в результате мошеннических действий третьих лиц в отсутствие его воли на вступление в сделку, является ничтожным.

В соответствии со ст. 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (п. 3).

Пунктом 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно п. п. 1, 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 № 2669-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Ю. обращено внимание на то, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Приведенные нормы закона предусматривают последствия заключения сделки с пороком воли.

Согласно п. 1 ст. 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за пользование ею, а также предусмотренные кредитным договором иные платежи, в том числе связанные с предоставлением кредита.

Исходя из ч. 6 ст. 7 Федерального закона «О потребительском кредите (займе)» договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в ч. 9 ст. 5 данного федерального закона. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств.

В соответствии с п. 2 ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа (в том числе электронного), подписанного сторонами, или обмена письмами, телеграммами, электронными документами либо иными данными в соответствии с правилами абзаца второго п. 1 ст. 160 настоящего Кодекса.

Сторонами не оспаривалось, что спорный кредитный договор от имени истца заключен в офертно-акцептном порядке путем направления в банк заявки на получение кредита посредством системы «Интернет-банк», получением сообщений с кодами подтверждения действий и операций и акцепта со стороны банка путем зачисления денежных средств на счет клиента.

Из постановления о возбуждении уголовного дела следует, что в период времени с 10.09.2024 по 19.09.2024 неустановленное в ходе предварительного следствия лицо, находясь в неустановленном месте из корыстных побуждений, с целью незаконного обогащения, путем обмана ФИО2, незаконно завладело денежными средствами на общую сумму 5690000 руб., причинив своими действиями последнему особо крупный ущерб на указанную сумму. ФИО2 признан потерпевшим по уголовному делу.

Из заявления ФИО2, направленного в ПАО КБ «УБРиР», следует, что он не брал кредит, кредит был выдан мошенникам, о факте совершенного мошенничества он узнал 12-12 октября 2024 года.

Из материалов дела следует, что 10.09.2024 на счет истца была зачислена сумма кредита в размере 700000 руб., 11.09.2024 денежные средства в размере 690000 руб. были переведены через сервис СБП на счет истца, открытый в ПАО «Газпромбанк»

При этом, из материалов дела видно, что 09.09.2024 банком была замечена подозрительная активность в приложении мобильного банка, после этого был изменен пароль, оформлен кредитный договор и осуществлены переводы денежных средств.

Истцом отрицался факт получения смс-сообщений от банка, факт оформления кредитного договора и выдачи банку распоряжений по переводу денежных средств.

Истец указывает, что на его телефон была установлена вредоносная программа удаленного доступа, через которую неустановленные лица совершали спорные операции.

Так, из представленной детализации оказанных услуг по абонентскому номеру + <№> следует, что 10.09.2024 была установлена переадресация вызова, поступали входящие звонки с другого региона.

В рассматриваемой ситуации Банк обязан учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг, однако не предпринял всех от него зависящих мер по соблюдению указанной обязанности. Банк, как субъект профессиональной предпринимательской деятельности в области проведения операций по счетам клиентов, осуществляющий их с определенной степенью риска, должен нести ответственность за надлежащее предоставление услуги.

В материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что распоряжения о выполнении спорных операций поступали к ответчику именно от истца и со стороны банка были исполнены возложенные на него соответствующими нормативно-правовыми актами обязанности по удостоверению права лица, обратившегося за совершением банковских операций распоряжению денежными средствами истца, выявлению возможных признаков осуществления переводов денежных средств истца без согласия клиента и противодействию осуществления несанкционированных операций по его расчетному счету.

Совокупность вышеуказанных доказательств позволяет судебной коллегии прийти к выводу о том, что имело место отсутствие у ФИО2 воли на заключение кредитного договора, сделка была совершена с использованием программного обеспечения телефона истца, позволяющего получить удаленный доступ к его телефону, то есть является недействительной.

Доводы ответчика о том, что все операции были проведены с использованием мобильного приложения с использованием пароля, известного только истцу, не опровергают выводов об отсутствии волеизъявления истца на заключение кредитного договора и перевода денежных средств. Использование приложения для удаленного доступа также не свидетельствует о намерении истца получить потребительский кредит.

Фактически кредитный договор заключен посредством мошеннических действий неустановленных лиц, в связи с чем судебная коллегия находит обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о признании кредитного договора № KD419210000002149 от 10.09.2024 недействительным.

При установленных обстоятельствах постановленное судом решение подлежит отмене с вынесением нового решения о частичном удовлетворении требований.

Поскольку истцом не указано, какие последствия недействительности сделки он просит применить, данное требование удовлетворению не подлежит.

Согласно ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

В соответствии с ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Истец просит взыскать с ответчика расходы по оплате юридических услуг в размере 91100 руб. Однако в материалы дела представлен договор об оказании юридических услуг и смета на оказание юридических услуг (т. 1 л.д. 51-52, 53), из которых следует, что предметом договора является представление интересов заказчика в суде первой инстанции по вопросу обжалования неправомерных действия АО «Газпромбанк».

При таких обстоятельствах, заявленные требования о взыскании расходов по оплате юридических услуг не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 12.01.2026 отменить. Принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.

Признать кредитный договор № KD419210000002149 от 10.09.2024 между ПАО КБ «УБРиР» и ФИО2 недействительным.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Председательствующий Подгорная С.Ю.

Судьи Селиванова О.А.

ФИО1