Решение № 2-105/2025 2-105/2025(2-4927/2024;)~М-3665/2024 2-4927/2024 М-3665/2024 от 22 января 2025 г. по делу № 2-105/2025

2-105/2025

Категория № 2.142

УИД 03RS0004-01-2024-006343-20


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 января 2025 г. г. Уфа

Ленинский районный суд города Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Касимова А.В.,

при помощнике судьи Ахмедьяновой Д.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к ФИО3, Управлению земельных и имущественных отношений Администрации городского округа город Уфа Республики Башкортостан о признании договора о предоставлении земельного участка в собственность за плату недействительным, признании права отсутствующим,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ФИО3, Управлению земельных и имущественных отношений Администрации городского округа город Уфа Республики Башкортостан (далее - УЗИО РБ) о признании договора о предоставлении земельного участка в собственность за плату недействительным, признании права отсутствующим.

Заявленные требования мотивированы тем, что ФИО1, ФИО2 зарегистрированы и проживают по адресу: <адрес>, пользуются жилым домом и земельным участком, несут бремя содержания этого имущества, оплачивают коммунальные услуги и налоги.

Ранее в указанном доме проживали их родители ФИО4 (дата смерти ДД.ММ.ГГГГ) и ФИО5 (дата смерти ДД.ММ.ГГГГ), а до них - бабушка и дедушка. Поскольку указанный жилой дом является самовольной постройкой, а права на земельный участок не были оформлены ни родителями, ни бабушкой и дедушкой, принять в наследство дом и земельный участок не представилось возможным.

В 2016 г. им стало известно, что за ФИО3, являющейся женой брата отца, которая никогда не вселялась и не проживала в указанном доме, зарегистрировано право собственности на земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес> на основании решения Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 29 августа 2014 г.

Апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 7 июня 2017 г. решение Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 29 августа 2014 г. отменено и постановлено отказать ФИО6 ФИО12 в удовлетворении исковых требований о признании права собственности на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>, и о признании права собственности в порядке приватизации на земельный участок по указанному адресу. Судами установлено отсутствие правовых оснований возникновения права собственности ФИО3 на жилой дом и земельный участок.

Поскольку на момент принятия указанного судебного акта решение Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 29 августа 2014 г. было исполнено, определением Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 30 августа 2017 г. произведен поворот решения суда и постановлено погасить запись о праве собственности ФИО3 на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>. Вместе с тем, впоследствии выяснилось, что за ФИО3 зарегистрировано право собственности на земельный участок с кадастровым номером №, площадью 519 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>, <адрес>.

В последующем истцы обратились в УЗИО РБ с соответствующим заявлением. Согласно ответа УЗИО РБ № E-3230 от 26 июня 2024 г. «на основании решения Ленинского районного суда г. Уфы от 29 августа 2014 г., в соответствии со ст.39.1, ст.39.2, пп.6 п.2 ст.39,3, пп.2 п.2 ст.39.4, ст.39.17, ст.39.20 Земельного кодекса РФ был заключен Договор № № от 28 июля 2014 г. купли-продажи земельного участка с кадастровым номером № расположенный по адресу: <адрес> для обслуживания индивидуального жилого дома и надворных построек. Указанный договор купли-продажи земельного участка был заключен в соответствие с действующим на момент заключения договора законодательством». Таким образом, право собственности на спорный земельный участок возникло у ФИО3 на основании судебного решения, которое впоследствии было отменено вышестоящей судебной инстанцией.

Следовательно, после вынесения апелляционного определения Верховного Суда Республики Башкортостан от 7 июня 2017 г., которым решение Ленинского районного суда г. Уфы от 29 августа 2014 г. было отменено и ФИО3 было отказано в удовлетворении исковых требований к Администрации ГО г. Уфы о признании права собственности в порядке наследования на жилой дом, литер А, и о признании права собственности в порядке приватизации на земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, правовые основания, на которых был заключен Договор № № от 28 июля 2014 г. о предоставлении земельного участка в собственность за плату, отпали, что сделало его ничтожным.

Согласно выписки из ЕГРН право собственности на жилой дом с кадастровым номером № площадью 25,2 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>, было зарегистрировано 19 июля 2024 г.

Истцы указывают, что пользуются спорными жилым домом и земельным участком добросовестно, открыто и непрерывно по меньшей мере с 2000 г., имеют право в соответствии с главой 5.1 Земельного кодекса РФ участвовать в торгах земельного участка, из-за наличия зарегистрированных прав ФИО3 на спорные жилой дом и земельный участок лишены возможности оформить в установленном законом порядке свои права на них. Спорный жилой дом является единственным жильём, с истцами совместно проживает малолетняя дочь истца ФИО2 - ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., являющаяся ребенком-инвалидом. При наличии зарегистрированного права собственности на указанный жилой дом ФИО3 может заявить о выселении из указанного дома. Кроме того, решением № № от 4 июня 2018 г. УЗИО РБ спорный земельный участок подлежит изъятию. В этом случае в силу ФИО3 будучи собственником земельного участка и жилого дома получит денежную компенсацию, а истцы лишатся единственного жилья.

Поскольку право собственности ФИО3 на жилой дом с кадастровым номером №, площадью 25,2 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>, было зарегистрировано на основании ничтожной сделки по предоставлению ей земельного участка с кадастровым номером №, площадью 519 кв. м, расположенного по адресу: <адрес>, оно подлежит прекращению.

На основании вышеизложенного просят признать Договор № № от 28 июля 2014 г. о предоставлении земельного участка в собственность за плату, заключенный между УЗИО РБ и ФИО3, недействительным; применить последствия недействительности сделки путем прекращения права собственности ФИО3 на земельный участок с кадастровым номером №, площадью 519 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>; прекратить право собственности ФИО3 на жилой дом с кадастровым номером № площадью 25,2 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>.

Истцы ФИО1, ФИО2 в судебном заседании суда первой инстанции поддержали доводы искового заявления, просили удовлетворить.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание суда первой инстанции исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении иска в связи с необоснованностью.

Представитель ответчика УЗИО РБ ФИО8 в судебное заседание суда первой инстанции исковые требования не признал, поддержал позицию относительно пропуска срока исковой давности.

В судебное заседание представители третьих лиц Министерства земельных и имущественных отношений Республики Башкортостан, Управления Росреестра по Республике Башкортостан, ПАО "Газпром газораспределение Уфа" не явились, будучи надлежаще извещенными о времени и месте рассмотрения дела.

Учитывая требования статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, положения статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, гарантирующие равенство всех перед судом, в соответствии с которыми неявка лица в суд есть его волеизъявление, свидетельствующее об отказе от реализации своего права на непосредственное участие в разбирательстве, а потому не является преградой для рассмотрения дела, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В силу положений статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обращаясь в суд, истец должен доказать, что его права или законные интересы нарушены, так как судебной защите подлежит только нарушенное право.

В силу статьи 304 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (абзац 2 пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

На основании пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Судом установлено и из материалов дела следует, что как следует из кадастрового паспорта на спорный земельный участок и технического паспорта на спорный жилой дом, по адресу: <адрес>, расположены земельный участок, с кадастровым номером №, площадью 1451,99 кв. м., поставленный на кадастровый учет ДД.ММ.ГГГГ, а так же жилой дом, литер А, общей площадью 25 кв. м., постройки 1950 года, являющийся самовольной постройкой.

В настоящее время по адресу: <адрес> зарегистрированы и проживают ФИО4 с 1989 года и ФИО1 с 2000 года и несут бремя содержания спорной постройки литер А.

Решением Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 29 августа 2014 г. исковые требования ФИО3 удовлетворены, за ней признано право собственности на жилой дом, литер А, расположенные по адресу: <адрес>.

Апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 7 июня 2017 г. решение Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 29 августа 2014 г. отменено и постановлено отказать ФИО3 в удовлетворении исковых требований о признании права собственности на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>, и о признании права собственности в порядке приватизации на земельный участок по указанному адресу. Поскольку на момент принятия указанного судебного акта решение Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 29 августа 2014 г. было исполнено, определением Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 30 августа 2017 г. произведен поворот решения суда и постановлено погасить запись о праве собственности ФИО3 на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>. Вместе с тем, впоследствии выяснилось, что за ФИО3 зарегистрировано право собственности на земельный участок с кадастровым номером №, площадью 519 кв. м, расположенный по адресу: Республики Башкортостан, <адрес>. В последующем истцы обратились в УЗИО РБ с соответствующим заявлением. Согласно ответа УЗИО РБ № E-3230 от 26 июня 2024 г. «на основании решения Ленинского районного суда г. Уфы от 29 августа 2014 г., в соответствии со ст.39.1, ст.39.2, пп.6 п.2 ст.39,3, пп.2 п.2 ст.39.4, ст.39.17, ст.39.20 Земельного кодекса РФ был заключен Договор № № от 28 июля 2014 г. купли-продажи земельного участка с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес> для обслуживания индивидуального жилого дома и надворных построек. Указанный договор купли-продажи земельного участка был заключен в соответствие с действующим на момент заключения договора законодательством». Согласно выписки из ЕГРН право собственности на жилой дом с кадастровым номером №, площадью 25,2 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>, было зарегистрировано 19 июля 2024 г.Заявляя исковые требования о признании договора о предоставлении земельного участка в собственность за плату недействительным, признании права отсутствующим, истцами указано, что ФИО3 не обладала правом на выкуп земельного участка без торгов, так как решение Ленинского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 28 июля 2014 г. было отменено, в удовлетворении исковых требований ФИО3 о признании права собственности на жилой дом, литер А, расположенные по адресу: <адрес> отказано. В связи с чем, заключенный между ФИО3 и УЗИО РБ договор является недействительным, как несоответствующий требованиям земельного законодательства (ничтожный). Судом также установлено, что ФИО6 ФИО13. обратилась в Управление по ресурсам Администрации ГО г. Уфа РБ с целью выкупа земельного участка на основании ст.ст.39.1, 39.3, 39.4, 39.17, 39.20 3К РФ, рассмотрев, заявления Управление заключило договор № № от 28.07.2014 о предоставлений обслуживания индивидуального жилого дома и надворных построек в собственность за плату. Договор купли-продажи земельного участка, с кадастровым номером № заключен 28 июля 2014 г. в соответствии с действующим на тот момент законодательством. При этом истцы ФИО1 и ФИО2 не предпринимали никаких действий по обращению с заявлением о предоставлении земельного участка. В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. С учетом разъяснений, содержащихся в пунктах 73, 74, 75, 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от дата N 25 "О применении судами некоторых положений раздела | части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой (пункт 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). В силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, относятся: соглашение об устранении или ограничении ответственности лица, указанного в пункте 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 5 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации); соглашение участников товарищества об ограничении или устранении ответственности, предусмотренной в статье 75 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 3 статьи 75 Гражданского кодекса Российской Федерации); сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации); мнимая или притворная сделка (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации); сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства (пункт 1 статьи 171 Гражданского кодекса Российской Федерации); соглашение о переводе должником своего долга на другое лицо при отсутствии согласия кредитора (пункт 2 статьи 391 Гражданского кодекса Российской Федерации); заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства (пункт 4 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации); договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя (пункт 3 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации); договор, устанавливающий пожизненную ренту в пользу гражданина, который умер к моменту его заключения (пункт 3 статьи 596 Гражданского кодекса Российской Федерации); кредитный договор или договор банковского вклада, заключенный с нарушением требования о его письменной форме (статья 820 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 2 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации). Ничтожной является сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Применительно к статьям 166 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы, например, сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора (пункт 1 статьи 336, статья 383 Гражданского кодекса Российской Федерации), сделки о страховании противоправных интересов (статья 928 Гражданского кодекса Российской Федерации). Само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично-правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов. Согласно статье 169 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми. Оценив все представленные по делу доказательства, установив обстоятельства дела, учитывая положения приведенных выше норм права, суд приходит к выводу о недоказанности нарушенных прав истцов действиями ответчика, вследствие чего истцы не могут быть признана заинтересованным лицом, обладающим в силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации правом на обжалование оспариваемой сделки. Оснований для признания договора купли-продажи земельного участка №№ от 28 июля 2014 г. о предоставлении земельного участка в собственность за плату, заключенного между Управлением по земельным ресурсам Администрации ГО г. Уфа и ФИО3 недействительной (ничтожной) сделкой не имеется, поскольку сделка соответствует требованиям закона, не нарушает не возникшее право истца ФИО1 и ФИО2 на спорный земельный участок. В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, под способами защиты гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление (признание) нарушенных (оспариваемых) прав. Таким образом, избранный способ защиты должен соответствовать характеру и последствиям нарушения и в случае удовлетворения требований истца должен привести к восстановлению его нарушенных или оспариваемых прав. При этом, при разрешении спора суд исходит из тех фактического и правового основания, которые определены истцом при обращении с требованиями, из тех предмета и основания иска, которые указаны заявителем. Признание договора о предоставлении земельного участка в собственность за плату недействительным и применение последствий его недействительности в соответствии с положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации приведет только к восстановлению сторон сделки в первоначальное положение, но не повлечет за собой восстановление либо возникновение каких-либо прав истца на этот объект недвижимости. При таких обстоятельствах, суд полагает, что при предъявлении требований о признании договора о предоставлении земельного участка в собственность за плату недействительным по основаниям, изложенным в иске, истцы избрали ненадлежащий способ защиты права. В отзыве на исковое заявление представителем ответчика УЗИО РБ указано на пропуск срока исковой давности на основании пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации. Для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление момента начала и окончания течения срока исковой давности по требованию о защите права истцов, вызванного заключенным с нарушением закона договора. Действующий в настоящее время материальный закон устанавливает различные правила для исчисления сроков исковой давности для ничтожных и оспоримых сделок. По общему правилу оспоренная и ничтожная сделка считается недействительной, как если бы она была таковой с самого начала. Между этими сделками есть существенная разница: при ничтожности правовые последствия вообще не наступают, в то время как при оспоримости уже наступившие правовые последствия отменяются в силу судебного решения; оспоримая сделка лишь будет считаться "недействительной с момента ее совершения" в случае ее аннулирования судом. Из дела следует, что истцы ФИО1 и ФИО2, оспаривая договор о предоставлении земельного участка в собственность за плату № № от 28 июля 2014 г., заключенный между ФИО3 и УЗИО РБ, указывают на незаконность его заключения в связи с вынесенным судебным актом от 7 июня 2017 г., которым решение Ленинского районного суда г. Уфы от 29 августа 2014 г. было отменено и ФИО3 было отказано в удовлетворении исковых требований, тем самым правовые основания, на которых был заключен оспариваемый договор о предоставлении земельного участка в собственность за плату, отпали, то есть договор подлежит признанию недействительным как не соответствующий требованиям закона. В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Доводы истцов о том, что они узнали о нарушении своего права при получении выписки из Единого государственного реестра недвижимости в 2022 г., не могут быть приняты во внимание как несостоятельные. Кроме того, срок исковой давности исчисляется не только с момента, когда лицо фактически узнало о нарушении, но и с момента, когда оно должно было узнать о нарушении своего права.

Суд принимает во внимание, что возможность осуществлять гражданские права, в том числе направленные на решение спорного вопроса, возникла у ФИО1 и ФИО2 с момента регистрации права собственности на земельный участок и жилой дом за ФИО3 - в 2016 г., о чем так же указано в исковом заявлении.

Кроме того, на публичной кадастровой карте имеются сведения о постановке на учет в 2016 г., что является общедоступными сведениями. Сведения о спорном земельном участке и его правообладателе имеются и в представленной кадастровой информации. То есть каких-либо препятствий к получению истцами сведений о наличии (либо отсутствии) прав ответчика - физического лица на земельный участок судом не установлено.

Начиная с указанного времени (2016 г.), истцы не были лишены возможности обратиться в суд за защитой своего нарушенного права, однако в суд с названным иском истец ФИО1 и ФИО2 обратилась 6 сентября 2024 г. по истечении более 8 лет с момента как должны были узнать о наличии прав третьих лиц на земельный участок, то есть по истечении срока исковой давности, установленного Гражданским кодексом Российской Федерации.

Согласно положениям статей 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Недоказанность обстоятельств, на которые истец ссылается в обоснование своих требований, является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Также согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

На основании вышеизложенного суд приходит к выводу, что исковые требования истцов ФИО1 и ФИО2 не подлежат удовлетворению в полном объеме.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении искового заявления ФИО1, ФИО2 к ФИО3, Управлению земельных и имущественных отношений Администрации городского округа город Уфа Республики Башкортостан о признании договора о предоставлении земельного участка в собственность за плату недействительным, признании права отсутствующим отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан через Ленинский районный суд г. Уфы в течении одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья А.В. Касимов