Приговор № 1-10/2017 от 26 апреля 2017 г. по делу № 1-10/2017

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 июня 2017 года город Иваново

Ивановский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего – Смирнова Е.И., при секретаре судебного заседания Будиловой Т.Е., с участием государственного обвинителя – помощника военного прокурора Ивановского гарнизона ФИО14, подсудимого ФИО15 и его защитника – адвоката Петровой И.В., представившей удостоверение № № и ордер № № от 24 мая 2017 года, а также представителя потерпевшего адвоката Калинина Н.Е., представившего удостоверение № № и ордер № № от 27 апреля 2017 года, рассмотрев в открытом судебном заседании в расположении войсковой части 000 уголовное дело в отношении военнослужащего, проходящего военную службу по контракту в войсковой 000,

ФИО15, <данные изъяты>

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО15, будучи назначенным 15 декабря 2016 года должностным лицом – старшим руководителем стрельбы, проводимой на войсковом стрельбище полигона «Имя», расположенного в <адрес>, в нарушение требований Курса стрельб из стрелкового оружия, боевых машин и танков Вооруженных сил Российской Федерации, а также иных нормативно-правовых, организационно-распорядительных и ведомственных документов по организации и выполнению требований безопасности на полигоне, вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, допустил нахождение ФИО1 в 13-часу этого же дня на участке местности, где имелась неразорвавшаяся граната РГД-5.

В результате такового отношения к возложенным на подсудимого должностным обязанностям ФИО1 получил минно-взрывную травму, в виде <данные изъяты>, и иные телесные повреждения, причинившие тяжкий вред его здоровью.

Подсудимый Смирнов в суде виновным себя в халатном отношении к возложенным на него обязанностям старшего руководителя стрельбы днем 15 декабря 2016 года признал и дал следующие показания. В этот день военнослужащие роты радиационной, химической и биологической защиты войсковой части 000 выполняли упражнение по метанию гранаты РГД-5, и такая граната, которую метнул ФИО2, не взорвалась. Не желая по окончании стрельб составлять карточку учета неразорвавшихся боеприпасов, показал далее Смирнов, он решил подорвать неразорвавшуюся гранату иными гранатами. Для этого он, отправив рядовой и сержантский личный состав в тыловую зону полигона, оставил в окопе для метания гранат ФИО3 и ФИО1, а также вызвал туда начальника пункта боепитания ФИО4. Он указал этим военнослужащим сектор, в котором находился неразорвавшийся боеприпас, и предложил попытаться подорвать его другими грантами. ФИО1 дважды метнул из окопа гранаты в указанном направлении, однако подрыва ранее неразорвавшегося боеприпаса не произошло. Тогда потерпевший по собственной инициативе покинул окоп и, подойдя поближе к неразорвавшейся гранате, бросил в ее направлении другую гранату и лег, но снова не добился детонации неразорвавшегося боеприпаса. После этого ФИО1 также самостоятельно без какого бы то ни было распоряжения с его стороны, показал также Смирнов, вышел к ростовой мишени, находившейся на расстоянии около двух метров от неразорвавшегося боеприпаса и, прячась за ней, бросил гранату с данного расстояния. После взрыва потерпевший вышел из-за мишени и в этот момент сдетонировал неразорвавшийся боеприпас, осколки которого поразили ФИО1. Потерпевший, получивший минно-взрывную травму, после оказания ему первой медицинской помощи был доставлен на санитарном автомобиле в сопровождении врача в <данные изъяты> районную больницу.

Виновность Смирнова наряду с его личным признанием, подтверждается представленными стороной обвинения и исследованными в суде доказательствами.

В соответствии с требованиями Курса стрельб из стрелкового оружия, боевых машин и танков Вооруженных сил Российской Федерации, утвержденного приказом Главнокомандующего сухопутными войсками – Заместителя Министра обороны Российской Федерации от 1 июля 2003 года № 108 старшим руководителем стрельбы назначается, в том числе офицер управления соединения, воинской части, назначенный командиром. При стрельбе на одном участке обязанности старшего руководителя стрельбы возлагаются на руководителя стрельбы на этом участке.

По окончании стрельбы старший руководитель стрельбы (руководитель стрельбы на участке) обязан:

- принять доклады от руководителей стрельбы на участках и о количестве неразорвавшихся снарядов (гранат) и незамеченных разрывах;

- сделать запись результатов стрельбы и о неразорвавшихся снарядах (гранатах) в журнале учета проведенных стрельб;

- обозначить указками места падения неразорвавшихся боевых гранат (снарядов) и совместно с начальником полигона составить схему места их нахождения.

Потерпевший ФИО1 в судебном заседании показал, что днем 15 декабря 2016 года на полигоне «Имя» действительно по распоряжению старшего руководителя стрельбы Смирнова пытался подорвать неразорвавшийся боеприпас, метая в его сторону гранаты РГД-5. При этом на мишенном поле в момент взрыва, причинившего ему тяжкий вред здоровью, показал также потерпевший, он находился по указанию Смирнова с целью забрать спусковой рычаг от брошенной им гранаты.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО5 – начальник склада боеприпасов войсковой части 0000 показал, что 15 декабря 2016 года на основании соответствующих документов выдал с вверенного ему склада 40 гранат РГД-5 для проведения занятий по огневой подготовке военнослужащих роты радиационной, химической и биологической защиты войсковой части 000. В последующем от сослуживца ФИО4 ему стало известно о том, что в тот день ФИО1 в ходе выполнения упражнения по метанию гранат на учебном полигоне «Имя» получил минно-взрывную травму.

Свидетель ФИО2 в суде показал, что днем 15 декабря 2016 года на учебном полигоне «Имя» он совместно с иными военнослужащими подразделения выполнял упражнения по метанию гранат. Руководителем стрельбы, показал далее свидетель, являлся Смирнов, который в том числе давал команды каждому обучаемому на снаряжение и метание гранаты. Военнослужащие метали гранаты через равные промежутки времени, составлявшие несколько минут, отводимых на подготовку гранаты и последующий поиск спускового рычага. ФИО2 также показал, что метнув гранату и присев в окопе, он не услышал звука взрыва, после чего по команде Смирнова убыл в тыловую зону полигона. Спустя непродолжительное время он услышал два звука от подрыва гранат, которые последовали один за другим, после чего работник медицинской службы и иные военнослужащие со стороны мишенного поля пронесли мимо него на носилках раненого ФИО1.

В судебном заседании свидетель ФИО6 – начальник полигона «Имя» показал, что 15 декабря 2016 года на вверенном ему полигоне выполнялись упражнения по метанию боевых гранат, в том числе военнослужащими роты радиационной, химической и биологической защиты войсковой части 000. В 13-м часу этого дня от руководителя стрельбы Смирнова ему стало известно о том, что у одного из военнослужащих, производивших метание, граната не разорвалась. Поскольку ранее он инструктировал подсудимого о порядке действий в таких случаях, он каких-либо дополнительных распоряжений ему давать не стал. Некоторое время спустя, находясь возле пункта управления полигоном, он услышал, как со стороны участка для метания гранат зовут врача, после чего направился туда совместно с командиром медицинской роты войсковой части 00000 ФИО7. На мишенном поле, показал далее свидетель, он увидел лежащего на земле ФИО1 с осколочными ранениями ног, которого после оказания первой медицинской помощи на санитарном автомобиле доставили в близлежащую районную больницу города <адрес>.

Свидетель ФИО3 – командир роты радиационной химической и биологической защиты войсковой части 000, в судебном заседании показал, что днем 15 декабря 2016 года на учебном полигоне «Имя у очередного обучаемого ФИО2 не разорвалась граната, которую он метнул на мишенное поле. В связи с этим старший руководитель стрельбы Смирнов удалил из окопа для метания гранат военнослужащих рядового и сержантского состава, а по его распоряжению, показал далее свидетель, он совместно со ФИО1 и ФИО4 принес в этот окоп ящик с оставшимися гранатами. Смирнов разъяснил им, что на мишенном поле находится неразорвавшаяся граната, указал ее примерное местонахождение и предложил попытаться подорвать ее другими гранатами для того чтобы по окончании стрельб не выставлять оцепление и не составлять карточку учета неразорвавшихся боеприпасов. После этого ФИО1 метнул из окопа две гранаты, взрывы которых не повлекли детонацию ранее неразорвавшегося боеприпаса. Далее потерпевший, действуя самостоятельно без приказа Смирнова, вышел из окопа на мишенное поле и, метнув еще одну гранату, лег на землю, что, однако, вновь не повлекло взрыва ранее неразорвавшейся гранаты. С целью ее подрыва, также показал свидетель ФИО3, ФИО1 вернулся в окоп взял еще две гранаты и по своей инициативе подошел к неразорвавшемуся боеприпасу на расстояние около двух метров, бросив рядом с ним гранату из-за ростовой мишени. При этом Смирнов данным действиям ФИО1 не препятствовал, но и распоряжений выходить ему на мишенное поле не отдавал. После взрыва потерпевший покинул укрытие – ростовую мишень, которая закрывала его от осколков, и в этот момент взорвалась ранее неразорвавшаяся граната, осколками которой у ФИО1 были повреждены левые нога и рука. Свидетель также показал, что после оказания потерпевшему первой медицинской помощи он был на санитарном автомобиле направлен в ближайшее медицинское учреждение.

Как показал в суде свидетель ФИО4., он 15 декабря 2016 года на учебном полигоне «Имя», являясь начальником пункта боепитания, выдавал обучаемым роты радиационной химической и биологической защиты войсковой части 000 гранаты РГД-5 и запалы к ним для выполнения запланированных упражнений. После метания гранаты каждый военнослужащий сдавал ему стопорное кольцо и спусковой рычаг для последующей сдачи их на слад боеприпасов для отчета о расходовании гранат. В этот день ФИО2, вернувшись с места обучения, доложил ему, что граната, которую он метнул, не взорвалась, и сдал ему только стопорное кольцо, поскольку старший руководитель стрельбы Смирнов запретил ему выходить на мишенное поле за спусковым рычагом. Спустя непродолжительное время на пункт боепитания прибыли ФИО3 и ФИО1 со слов которых ему стало известно о том, что Смирнов распорядился принести в окоп оставшиеся гранаты и прибыть на место обучения самому, что он и сделал. В окопе подсудимый довел до его сведения, а также сведения ФИО3 и ФИО1 о нахождении на мишенном поле неразорвавшегося боеприпаса и указал его примерное местонахождения. Затем Смирнов распорядился метать гранаты в указанный им сектор с целью подрыва ранее неразорвавшейся гранаты для того чтобы по окончании стрельб не выставлять оцепление и не составлять карточку учета неразорвавшихся боеприпасов, для чего, показал далее ФИО4, он вкрутил в оставшиеся гранаты запалы. Затем ФИО1 метнул из окопа две гранаты, взрывы которых не привели к подрыву ранее неразорвавшегося боеприпаса. После этого, действуя самостоятельно без приказа Смирнова, вышел из окопа на мишенное поле и, метнув еще одну гранату, лег на землю, что, однако, вновь не повлекло взрыва ранее неразорвавшейся гранаты. Продолжая действия, направленные на ее подрыв, показал также свидетель, ФИО1 вернулся в окоп взял еще две гранаты и по своей инициативе подошел неразорвавшемуся боеприпасу на расстояние около двух метров, бросив рядом с ним гранату из-за ростовой мишени. Вместе с тем Смирнов данным действиям ФИО1 не препятствовал, но и распоряжений выходить ему на мишенное поле не отдавал. После взрыва потерпевший вышел из-за ростовой мишени, которая закрывала его от осколков, и в этот момент взорвалась ранее неразорвавшаяся граната, осколки которой поразили ФИО1. После оказания ему первой медицинской помощи потерпевший был на санитарном автомобиле направлен в ближайшее медицинское учреждение.

Свидетель ФИО8 показал, что днем 15 декабря 2016 года находился в помещении пункта боепитания полигона «Имя», где помогал ФИО4 выдавать боеприпасы. В этот день военнослужащие роты радиационной химической и биологической защиты войсковой части 000 метали гранаты РГД-5, их взрывы раздавались через примерно равные промежутки времени. Спустя непродолжительное время после того, как ФИО4 покинул пункт боепитания, показал далее свидетель, он услышал два взрыва подряд, а затем со стороны мишенного поля стали звать врача.

ФИО9., будучи допрошенным в суде в качестве свидетеля, показал, что днем 15 декабря 2016 года находился в помещении пункта боепитания полигона «Имя» совместно с ФИО8 и также слышал сдвоенный взрыв гранат.

Свидетель ФИО10., допрошенный в судебном заседании показал, что в 13-м часу 15 декабря 2016 года, он находился в тыловой зоне полигона «Имя» и видел, как со стороны мишенного поля на носилках несли ФИО1, у которого была повреждена левая нога. В дальнейшем от сослуживцев ему стало известно о том, что ФИО1 подорвался на гранате.

Показания аналогичные по содержанию показаниям свидетеля ФИО10 дали в суде свидетели военнослужащие ФИО11., ФИО12 и ФИО13

Свидетель ФИО7 – командир медицинской роты войсковой части 00000, в суде показал, что в 13-м часу 15 декабря 2016 года на полигоне «Имя» он оказывал ФИО1, получившему минно-взрывную травму, первую медицинскую помощь, после чего на санитарном автомобиле доставил его в <данные изъяты> районную больницу, как ближайшее лечебное учреждение.

Как следует из копии приказа командира войсковой части 000 от 13 декабря 2016 года № № в соответствии с планом подготовки воинской части в 2016 учебном году 15 декабря 2016 года на войсковом стрельбище полигона «Имя» назначено проведение планового занятия по огневой подготовке по выполнению метания ручных осколочных гранат с личным составом роты радиационной химической и биологической защиты. Этим же приказом старшим руководителем стрельбы назначен ФИО15

Согласно заявке на получение боеприпасов от 14 декабря 2016 года № №, для проведения занятий по огневой подготовке с личным составом роты радиационной химической и биологической защиты войсковой части 15 декабря 2016 года выдано 40 гранат РГД-5.

Из акта осмотра боеприпасов от 15 декабря 2016 года следует, что 40 гранат РГД-5, выданные для проведения занятий по огневой подготовке были технически исправны.

Исследованием протокола осмотра места происшествия – учебного места для метания ручных боевых гранат на войсковом стрельбище войсковой части 00000 «Имя» от 17 декабря 2016 года установлено, что перед мишенями, между левой и центральной ростовыми фигурами, на снегу обнаружены множественные следы (брызги) красно-бурого цвета, похожие на кровь. В ходе осмотра также обнаружены и изъяты два зимних сапога черного цвета с надписью «ALASKA», имеющие множественные повреждения в виде разрывов неправильной формы.

Из дополнительного осмотра места происшествия – участка местности на войсковом стрельбище войсковой части 00000 «Имя» от 6 марта 2017 года явствует, что в ходе исследования участка мишенного поля, расположенного в зоне нахождения ростовых фигур мишеней, с использованием прибора ИМПС № 017636, обнаружены и изъяты 3 фрагмента разорванной, деформированной металлической трубки со следами механического воздействия в виде изгибов, вмятин и разрыва металла по краям, а также 8 осколков листового металла неправильной геометрической формы со следами механического воздействия в виде изгибов, вмятин и разрыва металла по краям.

В соответствии с заключением взрывотехнической судебной экспертизы от 14 марта 2017 года № № представленные на исследование металлические осколки являются остатками боеприпаса: ручной осколочной гранаты (гранат) РГД-5 и трех взрывателей типа УЗРГМ после взрыва. Исходя из характера дробления осколков, детонация (взрыв) гранат происходила в штатном режиме.

Согласно заключению медицинской судебной экспертизы от 20 января 2017 года № № у потерпевшего ФИО1 имелась минно-взрывная травма, сопровождающаяся <данные изъяты>, то есть опасными для жизни явлениями, и по этому признаку относится к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.

В соответствии с заключением комплексной военно-уставной и технической экспертизы от 15 марта 2017 года причиной получения ФИО1 минно-взрывной травмы явилось нарушение требований нормативно-правовых, организационно-распорядительных и ведомственных документов по организации и выполнению требований безопасности на полигоне старшим руководителем стрельб Смирновым, а именно:

- статей 20, 24, 39, 40, 42-45, 75. 77, 80, 81, 112-114, 116, 163, 320, 321, 322 Устава внутренней службы Вооруженных сил Российской Федерации;

- статей 1 и 2 Дисциплинарного устава Вооруженных сил Российской Федерации;

- пунктов 113, 136, 137, 140 Руководства по службе полигонов Вооруженных сил Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 29 марта 2000 года № 155;

- пунктов 139, 162 и 183 Руководства по организации выполнения требований безопасности на объектах полевой учебно-материальной базы Вооруженных сил Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 2 марта 2010 года № 150;

- приложений 1 и 2 Курса стрельб из стрелкового оружия, боевых машин и танков Вооруженных сил Российской Федерации, утвержденного приказом Главнокомандующего сухопутными войсками – Заместителя Министра обороны Российской Федерации от 1 июля 2003 года № 108.

Помимо этого Смирновым по личной недисциплинированности были нарушены требования специальных обязанностей по руководству стрельбой, организацией порядка и условий выполнения подразделением упражнения в метании боевых гранат, а также соблюдение требований безопасности. Указанные нарушения со стороны Смирнова являются непосредственной причиной получения минно-взрывной травмы ФИО1 и состоят в причинной связи с наступившими последствиями.

Из содержания этой же экспертизы следует, что обучаемый ФИО1 грубо нарушил требования нормативно-правовых, организационно-распорядительных и ведомственных документов по организации и выполнению требований безопасности на полигоне, а именно:

- статей 20 и 163 Устава внутренней службы Вооруженных сил Российской Федерации;

- статей 1 и 2 Дисциплинарного устава Российской Федерации;

- пунктов 97, 105 и 132 Руководства по организации выполнения требований безопасности на объектах полевой учебно-материальной базы Вооруженных сил Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 2 марта 2010 года № 150;

- статей 3 и 4 приложения 2 Курса стрельб из стрелкового оружия, боевых машин и танков Вооруженных сил Российской Федерации, утвержденного приказом Главнокомандующего сухопутными войсками – Заместителя Министра обороны Российской Федерации от 1 июля 2003 года № 108.

Кроме нарушений, допущенных Смирновым, причиной получения травмы ФИО1 явилась его личная недисциплинированность, невыполнений требований по метанию гранат и невыполнение требований безопасности.

Оценив приведенные доказательства в совокупности, военный суд находит виновность Смирнова в содеянном установленной.

При этом в основу приговора в части обстоятельств нахождения ФИО1 на мишенном поле возле неразорвавшейся гранаты суд кладет показания незаинтересованных свидетелей ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО8, ФИО11, ФИО9, ФИО12 и ФИО13, так как они соответствуют действительности согласуются между собой и подтверждаются материалами дела.

Вместе с тем суд отвергает показания потерпевшего ФИО1 о нахождении его на мишенном поле возле неразорвавшегося боеприпаса по распоряжению подсудимого, поскольку они противоречат показаниям свидетелей – очевидцев и обусловлены, по мнению суда, получением ФИО1 минно-взрывной травмы, причинившей ему тяжкий вред здоровью, а также наступившими для потерпевшего по военной службе негативными последствиями.

Поскольку Смирнов днем 15 декабря 2017 года, как старший руководитель стрельбы, допустил ненадлежащее исполнение возложенных на него обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего ФИО1, то есть халатность, содеянное им суд квалифицирует по части 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В качестве обстоятельств, смягчающих Смирнову наказание, суд признает наличие у него несовершеннолетнего ребенка, возмещение им потерпевшему имущественного ущерба, причиненного преступлением, участие в боевых действиях на территории Северного Кавказа, наличие ведомственных знаков отличия, положительные характеристики по службе в армии, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также то, что он ранее ни в чем предосудительном замечен не был и к уголовной ответственности привлекается впервые.

При этом с учетом фактических обстоятельств совершения подсудимым преступления и степени его общественной опасности, суд не усматривает оснований для применения к содеянному Смирновым положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации и изменения категории совершенного им преступления на менее тяжкую.

Кроме того, поскольку предусмотренное частью 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации наказание в виде принудительных работ не может быть применено к военнослужащим, а также учитывая тяжесть наступивших для потерпевшего ФИО1 последствий, суд полагает необходимым назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы.

Вместе с тем, принимая во внимание характер преступления, данные о личности подсудимого и невыполнение потерпевшим требований безопасности при метании гранат, суд находит, что исправление Смирнова возможно без изоляции от общества и применяет статью 73 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также полагает возможным не применять дополнительные наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 307, 308 и 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, военный суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО15 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

В соответствии со статьей 73 Уголовного кодекса Российской Федерации считать назначенное ФИО15 наказание условным и установить испытательный срок 1 (один) год, в течение которого осужденный должен своим поведением доказать исправление.

На основании части 5 статьи 73 Уголовного кодекса Российской Федерации возложить на ФИО15 обязанность не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного.

По вступлении приговора в законную силу меру пресечения в отношении осужденного ФИО15 – подписку о невыезде и надлежащем поведении – отменить.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу: два деформированных сапога, осколки от ручной осколочной гранаты и взрывателей – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через Ивановский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его провозглашения.

В случае апелляционного обжалования осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий Е.И. Смирнов