Решение № 2-1761/2025 2-1761/2025~М-1153/2025 М-1153/2025 от 15 октября 2025 г. по делу № 2-1761/2025

Дело № 2-1761/2025

УИД 29RS0018-01-2025-001915-94


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

09 октября 2025 года г.Архангельск

Октябрьский районный суд города Архангельска

в составе председательствующего судьи Померанцевой А.А.

при секретаре судебного заседания Подколзиной Д.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Новодвинская центральная городская больница» о признании незаконным приказа о наложении дисциплинарного взыскания, компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

первоначально ФИО1 обратился в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Новодвинская центральная городская больница» (далее – ГБУЗ АО «НЦГБ») об отмене приказа о дисциплинарном взыскании, компенсации морального вреда в размере 50 000 руб.

В обоснование заявленных требований указал, что состоит с ответчиком в трудовых отношениях по должности врача <данные изъяты> отделения анестезиологии-реанимации (далее – ОАРИТ) ГБУЗ АО «НЦГБ». 09 апреля 2025 г. он ознакомлен с приказом о наложении на него дисциплинарного взыскания в виде замечания. С данным приказом он не согласен. Оспариваемым приказом ему вменяется нарушение п.3.1.2.1.1 клинических рекомендаций «<данные изъяты>», а именно: то, что он не провел пациентке П.М.Н. <данные изъяты> терапию (далее также ТЛТ), которая ей была необходима, не оказал ей медицинскую помощь, чем нарушил требования Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Не оспаривая факт непроведения П.М.Н. <данные изъяты> терапии, истец указывает на то, что при этом он руководствовался клиническими рекомендациями, в соответствии с которыми ключевым фактором для проведения <данные изъяты> терапии является время начала <данные изъяты> Поскольку и врачом скорой медицинской помощи, и самим истцом было констатировано, что симптоматика <данные изъяты> была зафиксирована пациенткой при пробуждении в 04:00 час. утра 28 февраля 2025 г., время начала <данные изъяты> оставалось неопределенным (<данные изъяты>), проведение <данные изъяты> терапии возможно только после проведения дополнительных диагностических исследований (МРТ и другие методы). В связи с отсутствием в ГБУЗ АО «НЦГБ» возможности проведения таких исследований, <данные изъяты> терапия П.М.Н.. была противопоказана. <данные изъяты> терапия П.М.Н. была проведена заведующим отделением В.Е.В. после передачи дежурства. В последующем истец обратил внимание на факт внесения изменений в историю болезни пациентки. О данном факте истец доложил руководству, однако проверка была инициирована в отношении него самого. По мнению истца, действия некоторых сотрудников ГБУЗ АО «НЦГБ» были направлены исключительно на улучшение рейтинговых показателей учреждения и увеличения объема финансирования страховых случаев за счет средств обязательного медицинского страхования. Привлечение его к дисциплинарной ответственности вызвано исключительно наличием к нему предвзятого отношения, вся служебная проверка проведена на основании искаженной медицинской документации. С учетом изложенного, ФИО1 просил отменить приказ о наложении дисциплинарного взыскания, взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

В последующем истец требования уточнил, попросив признать незаконным приказ о наложении дисциплинарного взыскания и взыскать компенсацию морального вреда в сумме 50 000 руб.

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: Министерство здравоохранения Архангельской области, акционерное общество «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (далее – АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД»), Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Архангельской области (далее - ТФОМС АО).

Третье лицо – Министерство здравоохранения Архангельской области – о времени и месте судебного заседания извещено надлежащим образом, в суд своего представителя не направило, мнение по существу заявленных требований не представило.

Третье лицо – ТФОМС АО – о времени и месте судебного заседания извещено надлежащим образом, в суд своего представителя не направило, просило рассмотреть дело в его отсутствие.

В судебном заседании истец ФИО1, его представитель – адвокат Выжлецова П.А. исковые требования поддержали в полном объеме. Обращали внимание на то, что на момент решения о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности у ответчика какие-либо объективные доказательства оказания им медицинской помощи ненадлежащего качества П.М.Н. не имелось. В своей экспертизе оценки качества медицинской помощи страховая организация четко указала, что проведение <данные изъяты> терапии было противопоказано. В реэкспертизе выводы о <данные изъяты> терапии отсутствуют вообще. В обоснование размера требования о взыскании компенсации морального вреда ФИО1 указал, что из-за оказываемого на него со стороны руководства больницы психологического давления, он испытывал проблемы со здоровьем. Также истец пояснил, что с 05 сентября 2025 г. трудовые отношения между ним и ответчиком прекращены.

Представитель ответчика – ГБУЗ АО «НЦГБ» ФИО2 – возражала относительно заявленных исковых требований, полагала, что каких-либо нарушений со стороны работодателя при привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности допущено не было.

Представитель третьего лица - АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД» - ФИО3 в судебном заседании поддержала позицию, изложенную в письменном мнении по существу заявленных требований (Том 1 л.д. 181-182), дополнительно пояснила, что в настоящее время со стороны страховой компании подготовлен протокол разногласий по результатам реэкспертизы. Страховая компания настаивает на том, что дефектов в медицинской помощи, оказанной врачом ФИО1, не имелось. Выявленные страховой организацией дефекты оказания медицинской помощи касались случаев оказания медицинской помощи не ФИО1, а другими врачами. Разрешение вопроса по существу спора оставила на усмотрение суда.

На основании определения суда дело рассмотрено при данной явке.

Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 21 ТК РФ работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, трудовую дисциплину.

Работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзацы пятый и шестой части первой статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарные взыскания, предусмотренные названной правовой нормой. К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится объявление работнику замечания.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснил (пункт 35), что при рассмотрении дела об оспаривании дисциплинарного взыскания следует учитывать, что неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей является неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 53 этого же Постановления, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

Статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения.

При этом, в силу действующего законодательства на ответчике лежит обязанность представить доказательства, свидетельствующие о том, что совершённое работником нарушение, явившееся поводом привлечения к дисциплинарной ответственности, в действительности имело место.

Бремя доказывания обстоятельств и обоснованности привлечения работника к дисциплинарной ответственности лежит на работодателе.

Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон об охране здоровья) является базовым законодательным актом, регулирующим отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации и определяет полномочия и ответственность органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления в сфере охраны здоровья (п. 3 ст. 1).

Под медицинской помощью понимается комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Закона об охране здоровья).

Пунктом 21 ст. 2 Закона об охране здоровья предусмотрено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения при оказании медицинской помощи.

Согласно ч. 1 ст. 69, п. 1 ч. 2 ст. 73 Закона об охране здоровья право на осуществление медицинской деятельности в Российской Федерации имеют лица, получившие медицинское или иное образование в российских организациях, осуществляющих образовательную деятельность, и прошедшие аккредитацию специалиста. Медицинские работники обязаны оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями; соблюдать врачебную тайну; совершенствовать профессиональные знания и навыки путём обучения по дополнительным профессиональным программам в образовательных и научных организациях в порядке и в сроки, установленные уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; назначать лекарственные препараты в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; сообщать уполномоченному должностному лицу медицинской организации информацию, предусмотренную частью 3 статьи 64 Федерального закона от 12 апреля 2010 г. № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» и частью 3 статьи 96 настоящего Федерального закона.

Согласно ч. 2 ст. 64 Закона об охране здоровья критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 настоящего Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Контроль (надзор) в сфере охраны здоровья осуществляется, в том числе путём внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности в соответствии с настоящим Федеральным законом (п. 10 ст. 85 Закона об охране здоровья).

В соответствии со ст. 90 Закона об охране здоровья, Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 31 июля 2020 г. № 785н, утверждены Требования к организации и проведению внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, согласно которым внутренний контроль качества и безопасности медицинской деятельности (далее - внутренний контроль) осуществляется с целью обеспечения прав граждан на получение медицинской помощи необходимого объёма и надлежащего качества в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, правилами проведения лабораторных, инструментальных, патолого-анатомических и иных видов диагностических исследований, положениями об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, порядками организации медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения, порядками проведения медицинских экспертиз, диспансеризации, диспансерного наблюдения, медицинских осмотров и медицинских освидетельствований, с учётом стандартов медицинской помощи и на основе клинических рекомендаций, а также соблюдения обязательных требований к обеспечению качества и безопасности медицинской деятельности.

В зависимости от вида медицинской организации по решению руководителя медицинской организации внутренний контроль организуется и проводится Комиссией (Службой) по внутреннему контролю, включающей работников медицинской организации, и (или) уполномоченным лицом по качеству и безопасности медицинской деятельности (пункт 5 Требований).

В целях организации и проведения внутреннего контроля медицинской организацией разрабатывается положение о порядке организации и проведения внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, регламентирующее, в том числе: цель, задачи и сроки проведения внутреннего контроля; основания для проведения внутреннего контроля; права и обязанности лиц, участвующих в организации и проведении внутреннего контроля (пункт 6 Требований).

Судом установлено, что с 01 марта 2019 г. по 05 сентября 2025 г. стороны состояли в трудовых отношениях. Истец занимал должность врача<данные изъяты> в отделении анестезиологии-реанимации – структурном подразделении ГБУЗ АО «НЦГБ» (далее – ОАРИТ) (Том 1 л.д.113, 114-115).

Факт прекращения трудовых отношений 05 сентября 2025 г. сторонами подтверждается.

Приказом ответчика от 09 апреля 2025 г. № 9-к истец привлечён к дисциплинарной ответственности в виде замечания.

Указанным приказом истцу вменяется нарушение п.3.1.2.1.1 клинических рекомендаций «<данные изъяты>», выразившееся в непроведении пациентке П.М.Н. <данные изъяты> терапии, которая ей была необходима, неоказании медицинской помощи, т.е. нарушение должностных обязанностей врача-анестезиолога-реаниматолога (пп.17) п.3.1.2, п.3.1.7. раздел 3 Должностные обязанности), п.3.1.2.1.1 клинических рекомендаций «<данные изъяты>», требований Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в части недопустимости отказа в оказании медицинской помощи, исполнения обязанности оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями (Том 1 л.д. 8-9).

С приказом о наложении дисциплинарного взыскания истец ознакомлен в день его вынесения, т.е. 09 апреля 2025 г.

28 января 2022 г. главным врачом ГБУЗ АО «НЦГБ» утверждена должностная инструкция врача-анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии-реанимации (далее – Должностная инструкция).

Согласно пункту 2.1 Должностной инструкции в трудовую функцию врача-анестезиолога-реаниматолога входит оказание специализированной медицинской помощи по профилю «анестезиология-реаниматология» в стационарных условиях и в условиях дневного стационара, оказание первичной медико-санитарной помощи по профилю «анестезиология-реаниматология» пациентам в гинекологическом отделении (дневном стационаре) женской консультации и амбулаторным пациентам в эндоскопическом кабинете по направлению врача поликлиники, в том числе, в соответствии с п.2.1.2 - назначение анестезиологического пособия пациенту, контроль его эффективности и безопасности; искусственное замещение, поддержание и восстановление временно и обратимо нарушенных функций организма, при состояниях, угрожающих жизни пациента.

Подпунктом 17 п. 3.1.2 Должностной инструкции предусмотрено, что в рамках трудовой функции, указанной в п. 2.1.2 Должностной инструкции врач-анестезиолог-реаниматолог оказывает медицинскую помощь пациентам при наличии состояний, представляющих угрозу жизни пациентов, в том числе при наличии состояния клинической смерти, в соответствии с действующими порядками оказания медицинской помощи, клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи с учётом стандартов медицинской помощи.

Пунктом 3.1.7 Должностной инструкции предусмотрено, что в рамках выполнения своих трудовых функций врач-анестезиолог-реаниматолог: соблюдает врачебную тайну, клятву врача, принципы врачебной этики и деонтологии в работе с пациентами (их законными представителями) и коллегами; соблюдает нормативные правовые акты в сфере охраны здоровья граждан, регулирующих деятельность медицинских организаций и медицинских работников, программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи (Том 1 л.д. 123-124).

Основанием для привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности явились: докладная записка ФИО1 от 10 марта 2025 г., пояснения В.Е.В. от 11 марта 2025 г., объяснения ФИО1 от 17 марта 2025 г., пояснения Б.Ю.С. от 24 марта 2025 г.

Из докладной записки ФИО1 от 10 марта 2025 г. главному врачу ГБУЗ АО «НЦГБ» следует, что 28 февраля 2025 г. в 05.00 час. он по дежурству принял больную П.М.Н. с «<данные изъяты> От проведения <данные изъяты> терапии в соответствии с Клиническими рекомендациями им было принято решение отказаться, медицинской сестре даны указания <данные изъяты>. 29 февраля 2025 г. он занимался переводом в ПСО и обратил внимание, что его дневниковые записи отличаются от тех, что он вкладывал в историю болезни; кроме того, проставленная на документе подпись ему не принадлежит. По мнению ФИО1, информация была сформирована таким образом, чтобы у пациентки противопоказаний к проведению <данные изъяты> не было, а поскольку <данные изъяты> терапия является рейтинговым показателем и подлежит более высокой тарификации, он полагал, что имеются признаки уголовного преступления, предусмотренного ч.2 ст. 292 УК РФ. На основании изложенного ФИО1 просил провести служебную проверку по изложенным в его докладной данным (Том 1 л.д. 21, 95).

Из пояснений В.Е.В. (<данные изъяты>) по факту докладной ФИО1 следует, что в ОАРИТ 28 февраля 2025 г. находилась пациентка П.М.Н. и, так как ФИО1, в нарушение Клинических рекомендаций, данной пациентке <данные изъяты> терапию не провел, указанная процедура в 8.00 час. была проведена им В.Е.В. после прихода на работу. Никаких переводов на смене у ФИО1 (на что он ссылается) не было. О каких-либо изменениях в записях В.Е.В. ничего не известно. По мнению В.Е.В.., ФИО1 в очередной раз не выполняет Клинические рекомендации в отношении больных с ОНМК. В данном случае он необоснованно не провел <данные изъяты> терапию пациентке, при этом время для проведения такой терапии всего 4,5 часа. По доводам В.Е.В. уже в 6.00 час. у ФИО1 на руках был ответ <данные изъяты>, а значит – <данные изъяты> нужно было начать проводить в 6.00 час., однако он был проведен только в 8.00 час. им (В.Е.В..). При этом при данной назологии каждая минута на счету. По мнению В.Е.В. своей докладной запиской ФИО1 преследовал только одну цель – в очередной раз оправдать свое бездействие, несоблюдение Клинических рекомендаций и «оболгать» коллег. Одновременно В.Е.В. просил главного врача принять меры в отношении ФИО1 (Том 1 л.д.96).

На пояснениях В.Е.В. имеется резолюция главного врача о проведении разбирательства, заполнении медицинской документации, применении к ФИО1 дисциплинарного взыскания в случае доказанности допущенных им нарушений.

13 марта 2025 г. главным врачом ФИО1 предложено дать объяснения по факту невыполнения им Клинических рекомендаций в отношении больных с <данные изъяты> в том числе, указать, в связи с чем им 28 февраля 2025 г. после получения <данные изъяты> пациентке П.М.Н. в 6.00 час., ей не была проведена <данные изъяты> терапия (Том 1 л.д. 97).

В своих объяснениях от 17 марта 2025 г. ФИО1 указал, что больная П.М.Н. поступила в ОАРИТ около 6.00 час. 28 февраля 2025 г. При этом она проснулась около 4.00 час., обратила внимание <данные изъяты>. Время начало <данные изъяты> неизвестно (<данные изъяты>). При таких обстоятельствах, по мнению ФИО1, а также в соответствии с официальной инструкцией к препарату (Том 1 л.д. 53) <данные изъяты> терапия противопоказана. Более того, у П.М.Н. имелись сопутствующие заболевания, которые также являются противопоказанием. В соответствии с п.3.1.2.1.1. Клинических рекомендаций <данные изъяты> терапия не рекомендуется взрослым пациентам с ИИ в срок от 4,5 до 9 часов от момента развития заболевания для улучшения его исхода на основании данных только бесконтрастной <данные изъяты>. Уровень убедительности рекомендаций А. По мнению ФИО1, его отказ от проведения <данные изъяты> терапии являлся обоснованным. Также ФИО1 полагал, что со стороны заведующих ОАРИТ и ПСО был совершен служебный подлог – его дневниковые записи удалены, а в историю болезни внесена подложная информация, обосновывающая применение <данные изъяты> (Том 1 л.д. 98-99).

19 марта 2025 г. главным врачом заведующей неврологическим отделением для больных с острым нарушением мозгового кровообращения Б.Ю.С. предложено дать пояснения по фактам, изложенным в докладной ФИО1 от 10 марта 2025 г., в частности: были ли у пациентки П.М.Н. противопоказания для проведения ей <данные изъяты> терапии в момент поступления ее в ОАРИТ; является ли обоснованным отказ врача-<данные изъяты> ФИО1 от проведения <данные изъяты> терапии пациентке П.М.Н.. в соответствии с Клиническими рекомендациями; имелись ли у пациентки П.М.Н. сопутствующие заболевания, являющиеся противопоказанием к проведению <данные изъяты> терапии (Том 1 л.д.100).

21 марта 2025 г. ФИО1 вновь сообщено главного врачу о выявленных им в этот же день внесениях изменений в историю болезни П.М.Н. а именно: время консультации невролога Б.Ю.С. от 28 февраля 2025 г. с 5.00 час. перенесена на 7.00 час.; время первичного осмотра пациентки самим ФИО1 перенесено с 5.22 час. на 7.00 час. (Том 1 л.д. 23).

25 марта 2025 г. главным врачом у заведующей неврологическим отделением для больных <данные изъяты> Б.Ю.С.. также истребованы сведения о том, известно ли ей о фактах внесения изменений в историю болезни П.М.Н. (время консультации врача-невролога от 28 февраля 2025 г. перенесено с 5.00 час. на 7.00 час.); если такие изменения вносились, необходимо указать обоснование их внесения (Том 1 л.д. 101).

В своих пояснениях от 24 марта 2025 г. Б.Ю.С. пояснила, что 28 февраля 2025 г. пациентка П.М.Н. поступила в приемное отделение в 4.54 час. по «03». Из анамнеза стало известно, что около 4.30 час. она заметила <данные изъяты>. При этом пациентка <данные изъяты> заметила сама (указаний на то, что она спала, нет). Предварительный диагноз – <данные изъяты> Пациентке проведено <данные изъяты>. По мнению Свидетель №1, учитывая время наступления симптомов, поступления пациентки во «временное окно» 4,5 часа, ей было показано проведение <данные изъяты> терапии, препараты для проведения ТЛТ в ОАРИТ имеются; наличие у пациентки в 2019 году перенесенного <данные изъяты> в данном случае не являлось противопоказанием для проведения <данные изъяты> терапии; у пациентки имеются сопутствующие заболевания (<данные изъяты>), вместе с тем в момент поступления в <данные изъяты> данные заболевания противопоказанием для проведения <данные изъяты> не являлись; артериальное давление было стабилизировано (<данные изъяты> (Том 1 л.д. 103).

Объяснения по факту внесения изменений в историю болезни П.М.Н.. Б.Ю.С. даны лишь 28 апреля 2025 г. (после вынесения оспариваемого приказа). Внесение изменений объяснено допущенной опечаткой (Том 1 л.д.104).

Из представленных материалов дела, объяснений представителя ответчика следует, что какая-либо комиссия для внутренней проверки качества оказания медицинской помощи П.М.Н. в ГБУЗ АО «НЦГБ» не создавалась.

Решение о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности были принято на основании изложенных выше докладных и пояснительных записок.

В письме Министерства здравоохранения Архангельской области от 29 апреля 2025 г. ФИО1 сообщено об инициировании Территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Архангельской области и Ненецкому автономному округу проведения территориальным фондом обязательного медицинского страхования Архангельской области экспертизы качества оказанной медицинской помощи П.М.Н.. (Том 1 л.д. 66).

Экспертиза качества оказания медицинской помощи проведена АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД».

При проведении экспертизы качества (экспертное заключение от 04 июня 2025 г. №) по медицинской документации установлено, что при поступлении нет осмотра невролога (есть вклеенный лист с исправленным ручным способом временем осмотра – осмотр в 5.00 час. изменен на 7.00 час. При этом в следующем дневнике осмотра реаниматолога при поступлении на этом же листе, после осмотра невролога, указано время осмотра в 5.00 час.). Диагноз в реанимационной карте заклеен (под прикрепленным листом указан диагноз <данные изъяты>. Поверх него приклеен лист с диагнозом <данные изъяты>). При выполнении <данные изъяты> не указана оценка <данные изъяты>, не полностью собран анамнез (не определено время, когда пациентка последний раз чувствовала себя нормально, и время отхода ко сну), что могло бы помочь в определении показаний к проведению ТЛТ при отсутствии возможности проведения <данные изъяты> (при этом в дневниках не указано время отхода ко сну, а в выписке написано, что «не помнит»). Учитывая отсутствие в НЦГБ возможности проведения <данные изъяты> на основании только бесконтрастной <данные изъяты> при пробуждении с неустановленным временем начала развития не показано. При этом <данные изъяты> все равно проводится, причем уже спустя 3 часа от момента поступления, <данные изъяты> перед столь поздним проведением <данные изъяты> не повторяется (хотя уже возможно появление <данные изъяты>, учитывая сохранение очаговой симптоматики. Все вышеуказанное создает риск получения осложнений после <данные изъяты> (Том 1 л.д. 164).

01 июля 2025 г. ГБУЗ АО «НЦГБ» направило в страховую организацию протокол разногласий (Том 2 л.д. 14-15).

В ответ на протокол разногласий эксперт, проводивший экспертизу, Ш.А.С.. указал, что выполнение <данные изъяты> на основании зарубежного китайского исследования (на которое в протоколе разногласий ссылался ответчик), т.е. применение <данные изъяты> должно быть оформлено протоколом врачебной комиссии, чего в данной ситуации не было, как не было и какого-либо другого обоснования для выполнения <данные изъяты> пациента с <данные изъяты> после пробуждения и с дополнительной задержкой <данные изъяты> в стационаре на 3 часа. При этом эксперт отмечает, что приведенное ГБУЗ АО «НЦГБ» исследование касается только <данные изъяты>, а у пациентки <данные изъяты> проводилось <данные изъяты>, в инструкции к которому прямо указан <данные изъяты> в первые 4,5 часа после возникновения симптомов. У пациентки время появления симптоматики неизвестно. В результате проведения <данные изъяты> у пациентки отмечалось улучшение функционального состояния, но при определении дефектов оказания медицинской помощи речь шла о создании рисков для здоровья, а не о нанесении вреда здоровью (Том 2 л.д.17-18).

30 июля 2025 г. ГБУЗ АО «НЦГБ» направило в ТФОМС по Архангельской области претензию о проведении реэкспертизы качества оказания медицинской помощи П.М.Н. в том числе выражали несогласие с выводами эксперта относительно неверно выбранной, по мнению эксперта, тактикой проведения ТЛТ (Том 2 л.д. 11-12).

По результатам реэкспертизы (экспертное заключение от 10 сентября 2025 г. №) при оказании медицинской помощи П.М.Н.. выявлены следующие нарушения: отсутствие осмотра врача-невролога на приемном отделении (п.19 Порядка оказания медицинской помощи больным с <данные изъяты>, утвержденного приказом Минздрава России от 15 ноября 2012 г. № н; код дефекта – 3.2.1); выполнение <данные изъяты> с описанием и интерпретацией результата не проведено в течение 40 минут от момента поступления в стационар (п.21 Порядка; код дефекта – 3.2.1); дуплексное сканирование <данные изъяты> не проведено в течение первых трех часов с момента поступления в стационар (п.28 Порядка, код дефекта – 3.2.1); стандартизованная скрининговая оценка глотания проведена позже 3 часов с момента поступления в стационар (п.28 Порядка, код дефекта – 3.2.1); определение содержания <данные изъяты> с момента забора крови с последующей передачей результата дежурному врачу-неврологу неврологического отделения не проведено (п.20 Порядка, код дефекта 3.2.1); отсутствует планирование, проведение и коррекция реабилитационных мероприятий врачом ФРМ (п.4.1 Клинических рекомендаций, код дефекта 3.2.1) (Том 2 л.д. 51).

В настоящем судебном заседании представитель третьего лица – АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД» - пояснила, что страховой компанией в ТФОМС по Архангельской области направлен протокол разногласий к указанному заключению, в том числе в части отсутствия оценки проведения <данные изъяты> и описаний «вклеек» в медицинскую документацию; об отсутствии обоснования причин отмены кодов дефекта, связанного с выполнением непоказанных, неоправданных с клинической точки зрения мероприятий. Протокол разногласия приобщен к материалам дела.

Оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, на основании установленных в судебном заседании данных, суд приходит к выводу, что при принятии решения о привлечении истца к дисциплинарной ответственности (09 апреля 2025 г.) у ответчика какие-либо данные, объективно подтверждающие само событие ненадлежащего оказания ФИО1 медицинской помощи П.М.Н. (каким могло бы быть заключение страховой компании о выявленных нарушениях, жалобы самого пациента и т.п.) отсутствовали; выводы о допущенных ФИО1 нарушениях сделаны ответчиком без проведения внутренней оценки качества оказанной медицинской помощи, исключительно на основании мнений В.Е.В. и Б.Ю.С. которые давать оценку качества оказанной медицинской помощи уполномочены не были, по сути, являются, такими же сотрудниками ГБУЗ АО «НЦГБ», как и ФИО1 Более того, у сотрудников, непосредственно оказывавших медицинскую помощь П.М.Н. 28 февраля 2025 г., т.е. являющихся заинтересованными лицами.

Представленными в материалы дела сведениями подтверждается факт предвзятого отношения со стороны ответчика к истцу. Об этом свидетельствует многочисленное истребование объяснений в короткий промежуток времени по разным обстоятельствам оказания медицинской помощи на основании, в том числе и докладных записок В.Е.В. При этом сведений о том, что ФИО1 был привлечен к дисциплинарной ответственности по каким-либо из событий, ответчиком не представлено.

Фактически поводом для привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности явилась его же собственная докладная записка от 10 марта 2025 г. по факту выявленных им исправлений в медицинской документации П.М.Н. и последующие объяснения по данному факту В.Е.В.., данные 11 марта 2025 г., т.е. спустя 12 дней после того, как ТЛТ (непроведение которой вменяется ФИО1), было проведено им самим. При этом сведений о том, проводились ли какие-либо проверки по фактам, указанным ФИО1, не представлено.

Само по себе обстоятельство наличия двух разных экспертных заключений (подготовленных уже после привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности) свидетельствует о неоднозначности ситуации с оказанием медицинской помощи П.М.Н. и лишь подтверждает то обстоятельство, что на дату привлечения к дисциплинарной ответственности вмененные ФИО1 нарушения носили лишь предположительный характер.

При изложенных обстоятельствах приказ ответчика от 09 апреля 2025 г. № нельзя признать законным, в связи с чем исковые требования ФИО1 в указанной части подлежат удовлетворению.

Разрешая требование истца о взыскании компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации, суд принимает во внимание характер причиненных ФИО1 нравственных страданий с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред изданием незаконного приказа, что привело к необходимости отстаивания своей правоты как посредством направления обращений в различные инстанции, так и в суде, вины ответчика как работодателя, что выразилось в необоснованном привлечении к дисциплинарной ответственности, предвзятом отношении к истцу, индивидуальных особенностей истца (возраст, состояние здоровья), периода нарушения прав истца (объяснения по указанным фактам у истца отобраны в марте 2025 года, в последующем ответчик не согласился с оценкой качества оказания медицинской помощи), требования разумности и справедливости, и определяет ко взысканию компенсацию равную 10 000 руб.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере суд не усматривает.

Вопреки доводам стороны истца само по себе нахождение ФИО1 в спорный период на больничном, не свидетельствует о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика как работодателя и расстройством здоровья истца, в связи с чем размер компенсации морального вреда определен судом исходя из допущенных ответчиком нарушений прав истца как работника.

Таким образом, исковые требования ФИО1 подлежат удовлетворению.

На основании ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 6 000 руб. (3 000 руб. – по имущественным требованию, не подлежащему оценке, об оспаривании приказа о наложении дисциплинарного взыскания + 3 000 руб. – по неимущественному требованию о взыскании компенсации морального вреда).

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Новодвинская центральная городская больница» о признании незаконным приказа о наложении дисциплинарного взыскания, компенсации морального вреда – удовлетворить.

Признать незаконным приказ от 09 апреля 2025 г. № о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности в виде замечания.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Новодвинская центральная городская больница» (<данные изъяты>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Новодвинская центральная городская больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в Архангельский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путём подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Архангельска.

Мотивированное решение суда (будет) изготовлено 16 октября 2025 г.

Председательствующий

А.А. Померанцева