Решение № 2-535/2025 2-535/2025~М-29/2025 М-29/2025 от 4 марта 2025 г. по делу № 2-535/2025

Дело № 2-535/202549RS0001-01-2025-000112-84


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Магадан

5 марта 2025 г.

Магаданской городской суд Магаданской области

в составе председательствующего судьи Нецветаевой И.В.,

при секретаре Калининой В.А.,

с участием представителя истца ФИО1 (посредством видеоконференц-связи), ответчика ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Магадане в помещении Магаданского городского суда Магаданской области гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование денежными средствами,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратился в Магаданский городской суд с указанным выше иском к ФИО2

В обоснование указал, что 10 января 2022 г. им был получен кредит в Банке ВТБ (ПАО), из средств которого в этот же день он перевёл ФИО2 800 000 рублей, 11 января 2022 г. – 200 000 рублей и 12 января 2022 г. ещё 423 000 рублей, а всего в общей сумме 1 423 000 рублей.

С 13 июля 2013 г. они с ФИО2 состояли в браке, решением мирового судьи судебного участка № 8 Магаданского судебного района от 14 марта 2022 г., вступившим в законную силу 29 июня 2022 г. брак между ними расторгнут.

Между тем, в 2021 г. они с ФИО2 начали строить дом в г. Геленджике, являющийся их совместной собственностью, поэтому он брал вышеуказанный кредит и переводил деньги ответчику на отделку данного дома.

Решением Магаданского городского суда от 27 апреля 2024 г. по делу 2-9/2024 (с учётом апелляционного определения Камчатского краевого суда от 2 декабря 2024 г.) между ними с ФИО2 произведён раздел совместно нажитого в браке имущества. В рамках данного дела, полагая, что брачные отношения между ними прекращены 13 января 2022 г., им были заявлены требования о признании кредитных обязательств по кредитному договору, заключенному 10 января 2022 г. с Банком ВТБ (ПАО) совместным обязательством супругов, разделе данных долговых обязательств и взыскании с ФИО2 в его пользу <данные изъяты> части уплаченных сумм. В удовлетворении данного требования ему было отказано, поскольку суд пришёл к выводу, что их с ФИО2 семейные отношения фактически прекращены 10 октября 2021 г., дом в г. <адрес> является единоличной собственностью ФИО2, а заключение вышеуказанного кредитного договора и перечисление ответчику денежных средств произошло после прекращения семейных отношений.

В ходе рассмотрения данного дела ФИО2 неоднократно подтверждала факт получения денежных средств. Однако если исходить из установленных судом обстоятельств, полученные им в кредит 10 января 2022 г. денежные средства, совместной собственностью супругов не являлись и принадлежали только ему. В этой связи полагает, что переведённые им ответчику денежные средства в общей сумме 1 423 000 рублей являются для ФИО2 неосновательным обогащением.

Также полагает, что за пользование ответчиком его денежными средствами, ФИО2 должна выплатить ему проценты, предусмотренные статьёй 395 ГК РФ, в сумме 531 878 рублей 84 копейки, исчисленные на дату обращения в суд, а также проценты за период до дня фактического возврата денежных средств.

Ссылаясь на приведённые обстоятельства, просил суд взыскать с ФИО2 в его пользу сумму неосновательного обогащения в размере 1 423 000 рублей, проценты в сумме 531 878 рублей 84 копейки и расходы по уплате государственной пошлины в размере 34 549 рублей, а всего взыскать в его пользу 1 989 427 рублей 84 копейки. Также просил взыскать с ответчика проценты за пользование чужими денежными средствами со дня вынесения судом решения до момента фактического исполнения обязательства, из расчёта 816 рублей 48 копеек в день.

Определением суда в протоколе судебного заседания от 5 марта 2025 г. принято заявленное истцом увеличение размера исковых требований, в силу которых ФИО4 просит взыскать с ФИО2 сумму неосновательного обогащения в размере 1 430 000 рублей, проценты за пользование денежными средствами, исчисленные по состоянию на 5 марта 2025 г. в сумме 593 759 рублей 04 копейки, проценты за пользование чужими денежными средствами со дня принятия судом решения до момента фактического исполнения обязательства, а также понесённые им расходы по уплате государственной пошлины в сумме 35 238 рублей.

Истец ФИО4 участие в рассмотрении дела не принимал, о дате и времени судебного заседания извещён надлежаще, посредством телефонограммы от 30 января 2025 г. ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие, с участием его представителя, в этой связи суд, руководствуясь частью 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), определил рассмотреть дело в отсутствие истца.

Представитель истца ФИО1, участвовавший в рассмотрении дела посредством видеоконференц-связи, заявленные требования поддержал по доводам, изложенным в иске и дополнительных возражениях. Дополнительно пояснил, что первоначально в исковом заявлении была допущена ошибка в сумме перевода, выполненного 12 января 2022 г., фактически в указанную дату истец перевёл ответчику 430 000 рублей, что подтверждается выпиской по банковскому счёту и квитанцией по операции. Денежные средства он переводил ответчику для целей строительства дома в г. <адрес>, при этом, поскольку сам лично он никаких вопросов по дому не решал, а всем занималась ФИО2, на что конкретно требовались эти деньги он не знал. Однако тот факт, что по состоянию на декабрь 2021 г. дом уже был возведён, подтверждается его техническим паспортом. Отметил, что с учётом даты расторжения брака, дата фактического прекращения семейных отношений стала известна лишь спустя полтора года с принятием судом решения. Тем временем в период брака на семейные нужды они оба брали кредиты, и в этот раз кредит взял он, но поскольку вступившим в законную силу решением суда было установлено, что брачные отношения между истцом и ответчиком прекращены ранее оформления кредита, получилось так, что оснований для внесения вклада в семью у него уже не имелось, как не имелось и у ФИО2 законных оснований для получения этих денег. Настаивал, что отношений займа между ФИО4 и ФИО2 никогда не было, а переписка в мессенджере «WhatsApp», на которую ссылается ответчик, не содержит ничего, что указывало бы на признание ФИО4 долга перед ФИО2 Взаимные переводы денежных средств осуществлялись ими на протяжении всего брака, что, по его мнению, являлось формой ведения совместного хозяйства, а не правоотношениями по обязательствам займа. Обратил внимание, что в своих доводах ответчик ссылается на длительность отношений займа (с 2018 г.), при этом составленные ФИО2 по месту работы справки о доходах и обязательствах имущественного характера на ФИО4 за период с 2018 г. по 2020 г. включительно никаких обязательств по его займам перед ответчиком не содержат, впервые ею внесены в справку о доходах сведения о полученных от ФИО4 денежных средствах в качестве возврата займа - в 2022 году за отчётный 2021 год, то есть уже в период, когда стороны прекращали брак в судебном порядке. С учётом фактических обстоятельств, установленных судебным актом, полагал, что в данном случае имеет место именно неосновательное обогащение, о чём известно стало только со вступлением решения суда в законную силу, то есть в декабре 2024 г. Ни до этой даты, ни после, претензий ответчику относительно возвращения суммы неосновательного обогащения ФИО4 ФИО2 не предъявлял, сразу обратился в суд с данным иском. Также указал, что перевод денежных средств в сумме 200 000 рублей был выполнен ответчику 10 января 2022 г., что подтверждается квитанцией о переводе, а не 11 января 2022 г., как он указывал ранее. По этой причине им был произведён перерасчёт процентов. Заявленные требования просил удовлетворить в полном объёме с учётом заявленного увеличения требований.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании выразила несогласие с предъявленными требованиями по доводам, изложенным в письменных возражениях на иск. Не оспаривая, что ФИО4 перевёл ей 1 430 000 рублей тремя переводами (800 000 рублей 10 января 2022 г., 200 000 рублей 11 января 2022 г. и 430 000 рублей 12 января 2022 г.), полагала правильным считать, что перевод 200 000 рублей был выполнен именно 11 января 2022 г., а не 10 января, как на то указывает истец, поскольку дата и время в квитанции банка - 10 января в 22:37 по московскому времени соответствует 11 января в 05:37 по магаданскому времени.

По существу иска пояснила, что по достигнутой между ними с истцом в период брака договорённости, совместного бюджета у них с ФИО4 никогда не было, значительно разным был и уровень дохода. С 2018 г. они вместе не проживали и именно с этого времени прекратились их семейные отношения. Уезжая в марте 2018 г. в г. Новосибирск, ФИО4 попросил занять ему деньги в долг, поскольку ему было не на что жить. Для этих целей она предложила оформить кредит в банке с условием возврата ей долга с учётом процентов по кредиту, на что истец согласился, а она, соответственно, оформила кредит и передала ему деньги под расписку. В сентябре 2018 г. он снова попросил занять ему деньги, чтобы погасить долг по его предыдущему займу перед ней, а остальные деньги перечислить ему на погашение долга по другому кредитному договору. В Новосибирске ФИО4 жил только на кредитные карты, также брал кредиты, которые с ней не согласовывал, как и цели, на которые их расходовал, в том числе гасил свои добрачные кредиты. В свою очередь, она свои кредиты с ним тоже не согласовывала, в связи с чем считает кредитные обязательства по всем оформленным ею кредитным договорам, принадлежат только ей, пока обратное не доказано в судебном порядке. В сентябре 2018 г. она заключила с банком новый кредитный договор и частью кредитных средств погасила предыдущий кредит, который брала для ФИО4, тогда же возвратила ему и расписку о займе, а остальные деньги перевела ему. Общая сумма долга составляла 1 910 017 рублей, никаких документов в отношении этого займа они не оформляли, и возвращал он ей деньги ежемесячными переводами по 50 000 рублей.

В феврале 2020 г. ФИО4 снова попросил занять ему деньги, с тем расчётом, чтобы из полученной суммы погасить долг по кредиту от сентября 2018 г., а оставшиеся средства передать ему для погашения его личного кредита от 2019 г. Из личных средств она погасила задолженность по кредиту от 17 сентября 2018 г. в сумме 1 317 757 рублей 68 копеек, а ФИО4 перечислила 1 005 000 рублей. Всего он должен был вернуть ей 2 322 758 рублей ежемесячными платежами в течение 46 месяцев по 46 000 рублей и один месяц – 22 758 рублей. Соответствующие условия займа были согласованы ими в мессенджере «WhatsApp», что подтверждается имеющейся в материалах дела перепиской, при этом для целей получения денег он прислал ей фото своих карт. В последующем, на протяжении 10 месяцев в 2020 г. и 8 месяцев в 2021 г. он возвращал ей долг по 50 000 рублей ежемесячно, что в совокупности составило 900 000 рублей, а с сентября 2021 г. платить перестал, остаток задолженности составил (округлённо) 1 423 000 рублей. Именно об этой сумме долга она напоминала ФИО4 в переписке, и он данный долг не оспаривал. В этой связи, поскольку переводами в январе 2022 г. он перечислил ей 1 430 000 рублей, в данной сумме он возвратил ей долг 1 423 000 рублей и 7 000 рублей направил в счёт оплаты коммунальных услуг, потреблённых им в период проживания в её квартире в г. <адрес>. Поэтому считает, что перечисленные ей средства в счёт денежного обязательства, при отсутствии доказательств его исполнения ранее, не могут являться для неё неосновательным обогащением.

Также отметила, что фактически в данном деле имеется сразу два основания для отказа в удовлетворении иска, и если первое исключает неосновательное обогащение по основанию возврата долга, то второе не предполагает неосновательного обогащения в случае перечисления денежных средств без условия их возврата. Отсутствие такого условия, по её мнению, прямо следует из доводов ФИО4 о цели переводов. Вместе с тем, судебным актом по делу о разделе между ними совместно нажитого имущества опровергнуты его доводы о перечислении данных денежных средств на строительство и отделку дома. Более того, апелляционным определением Камчатского краевого суда от 2 декабря 2024 г. установлено, что денежные средства в январе 2022 г. ФИО4 переводил ей именно в счёт возврата долга, поэтому данный судебный акт имеет в этом деле преюдициальное значение.

Поскольку заявляя данный иск, ФИО4 фактически оспаривает заключенные между ними договоры займа, по которым им были возвращены деньги, просила применить последствия пропуска установленного законом срока на оспаривание договора, равного одному году, и в удовлетворении заявленных требований отказать в полном объёме с учётом всех приведённых доводов.

Представитель ответчика ФИО3 в ходе разбирательства дела также настаивала на отсутствии оснований для вывода о неосновательном обогащении ФИО2, поскольку долговые обязательства ФИО4 подтверждаются перепиской сторон, состоявшейся до перевода им денежных средств и именно в том размере, который был обозначен в переписке. Кроме того, вывод относительно цели этого перевода, как возврата долга, уже был сделан судом в апелляционном определении Камчатского краевого суда от 2 декабря 2024 г., что имеет силу преюдиции в данном деле. Отметила, что отношения займа между сторонами не были связаны с моментом расторжения брака или фактического прекращения брачных отношений, поскольку совместный бюджет они никогда не вели. Поэтому в каждом случае, когда ФИО2 давала ФИО4 деньги, она давала именно свои деньги. Поскольку совокупности условий, характеризующих неосновательное обогащение, в данном случае не имеется, в удовлетворении иска просила отказать.

Заслушав объяснения ответчика и представителей сторон, исследовав письменные доказательства, представленные в материалы дела, материалы гражданского дела № 2-9/2024 и оценив их в совокупности, суд приходит к следующему.

Пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) предусмотрено, что гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе вследствие неосновательного обогащения (подпункт 7 пункта 1 статьи 8 ГК РФ).

Так, в силу статьи 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счёт другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ.

В частности не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения: имущество, переданное во исполнение обязательства до наступления срока исполнения, если обязательством не предусмотрено иное; имущество, переданное во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности; заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки; денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности (статья 1109 ГК РФ).

Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

В этой связи для возникновения обязательства вследствие неосновательного обогащения необходимо одновременно наличие трех условий: наличие обогащения, обогащение за счёт другого лица и отсутствие правового основания для такого обогащения.

При этом на истца, заявляющего требование о взыскании неосновательного обогащения, возлагается бремя доказывания факта получения ответчиком денежных средств истца, неправомерного их использования ответчиком, отсутствие предусмотренных законом или сделкой оснований для такого приобретения, период пользования денежными средствами, отсутствие установленных законом или сделкой оснований для такого пользования, размер полученного неосновательного обогащения. Ответчику, в свою очередь, надлежит доказать наличие законных оснований для приобретения этих денежных средств либо предусмотренных статьёй 1109 ГК РФ обстоятельств, в силу которых эта денежная сумма не подлежит возврату.

Таким образом, юридическое значение для квалификации отношений, возникших из неосновательного обогащения, имеет не всякое обогащение за чужой счет, а лишь неосновательное обогащение одного лица за счёт другого.

В силу части 2 статьи 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как установлено судом и следует из материалов дела, с 13 июля 2013 г. по 29 июня 2022 г. ФИО4 и Б. Ольга Александровна состояли в зарегистрированном браке, решением мирового судьи судебного участка № 8 Магаданского судебного района от 14 марта 2022 г., вступившим в законную силу 29 июня 2022 г., брак между ними расторгнут и прекращён.

После расторжения брака Б. О.А. присвоена фамилия ФИО2.

10 января 2022 г., то есть в период зарегистрированного брака, между ФИО4 и Банком ВТБ (ПАО) в ОО «Колымский» в г. Магадане заключен кредитный договор <***>, на основании которого ФИО4 предоставлен кредит на потребительские нужды в сумме 2 164 995 рублей путём зачисления денежных средств на его счёт.

10, 11 и 12 января 2022 г. (по магаданскому времени) ФИО5 перечислил Б. (ФИО2) О.А. 800 000 рублей, 200 000 рублей и 430 000 рублей соответственно, что подтверждается представленными в материалы дела выписками по счёту истца, чеками по операциям и ответчиком не оспаривается.

Обратившись в суд с данным иском, ФИО4 ссылается на неосновательность приобретения ФИО2 указанных денежных средств, в связи с их переводом ей на семейные нужды за пределами фактического прекращения брачных отношений.

Так, вступившим в законную силу решением Магаданского городского суда от 27 апреля 2024 г. (с учётом изменений, внесённых апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Камчатского краевого суда от 2 декабря 2024 г.), принятым по гражданскому делу № 2-9/2024 по иску ФИО4 к ФИО2 о разделе совместно нажитого имущества и долговых обязательств, встречному иску ФИО2 к ФИО4 о разделе совместно нажитого имущества, признании имущества собственностью одного супруга, взыскании денежных средств, признании утратившим права пользования жилым помещением, установлено, что фактически брачные отношения и ведение совместного хозяйства между ФИО4 и ФИО2 были прекращены 10 октября 2021 г.

Исходя из указанной даты, суд произвёл раздел совместно нажитого сторонами имущества и обязательств.

В рамках данного дела ФИО4 были заявлены к разделу в равных долях его долговые обязательства по кредитному договору <***>, заключенному 10 января 2022 г. с Банком ВТБ (ПАО), со взысканием с ФИО2 в его пользу 1/2 части сумм, уплаченных по договору.

Между тем, поскольку брачные отношения между сторонами прекращены 10 октября 2021 г., суд пришёл к выводу, что указанные обязательства разделу между ними не подлежат, а факт перечисления ФИО4 ФИО2 денежных средств, полученных по данному кредитному договору, правового значения для рассмотрения гражданского дела не имеет.

Заявляя данный иск и исходя из того, что официально брак с ФИО2 расторгнут в июне 2022 г., а дата фактического прекращения брачных отношений стала известна лишь с принятием судом решения по делу 2-9/2024, ФИО4 указывает, что в январе 2022 г., когда приведённых обстоятельств не существовало, он добросовестно полагал, что вкладывает средства в «строительство» совместного имущества, то есть на семейные нужды.

Из апелляционного определения Камчатского краевого суда от 2 декабря 2024 г. по делу 2-9/2024 следуют пояснения ФИО2 в суде апелляционной инстанции, где она указала, что земельный участок в г. <адрес> был приобретён ею 16 ноября 2021 г., на тот момент на нём имелся фундамент со стенами первого этажа, строительством дома занимался С., который попросил её скинуть деньги для более быстрого строительства дома. 2 декабря 2021 г. она перевела ему денежные средства, стройка велась до декабря 2021 г., доделывали дом отделочными работами в январе 2022 г.

Приведённые пояснения, по мнению суда, подтверждают, что в январе 2022 г. потребность в финансировании работ, связанных с домом, сохранялась, при этом их конкретное наименование значения не имеет, с учётом того, что всеми вопросами, связанными со строительством и отделкой дома, занималась ФИО2, а не ФИО4.

Более того, суд полагает необходимым обратить внимание, что по гражданскому делу 2-9/2024 доводы ФИО4 о вложении им средств в строительство дома в г. Геленджике были отклонены судами первой и апелляционной инстанции, как заявленные в подтверждение права на это имущество. Однако поскольку земельный участок был приобретён ФИО2 16 ноября 2021 г., право собственности на него зарегистрировано 25 ноября 2021 г., а на жилой дом – 12 января 2022 г., то есть за пределами даты фактического прекращения брачных отношений, и доказательств строительства дома до этой даты в материалы дела представлено не было, суды пришли к выводу, что оснований для признания дома и земельного участка совместно нажитым имуществом и его раздела не имеется. Вместе с тем, тот факт, что ФИО4 переводились денежные средства после даты фактического прекращения брачных отношений судами оценен, как не имеющий правового значения для раздела совместно нажитого имущества.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что доводы ФИО4 о перечислении им ФИО2 денежных средств 10, 11 и 12 января 2022 г. на семейные нужды заслуживают внимания и в противоречие с вступившими в законную силу судебными актами не вступают, поскольку не являются основанием к признанию за ним права на само имущество, как совместно нажитое.

Выражая несогласие с предъявленным иском, ответчик ФИО2 ссылается на перечисление ей ФИО4 спорных средств в счёт денежного обязательства, возникшего из отношений займа в 2018 и 2020 гг.

Действительно, в силу статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) презюмируется, что владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляется по их обоюдному согласию. Вместе с тем, действующим законодательством не установлено запрета на совершение между супругами сделок, в том числе договоров займа.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Если займодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

Согласно статье 808 ГК РФ договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает десять тысяч рублей (пункт 1).

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей (пункт 2).

В силу статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В соответствии с пунктом 1 статьи 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

Сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случаях, предусмотренных законом, - независимо от суммы сделки, должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения (пункт 1 статьи 161 ГК РФ).

Несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства (пункт 1 статьи 162 ГК РФ).

Как установлено судом из письменных пояснений ответчика, предоставленных в материалы данного дела, а также приобщённых из материалов дела 2-9/2024 по ходатайству ответчика, за период с 2018 г. по 2020 г. ФИО2 трижды предоставляла ФИО4 займы, в том числе в сентябре 2018 г. и феврале 2020 г., из остатка которых сложилась задолженность в сумме 1 423 000 рублей. При этом сумма займа в сентябре 2018 г. составляла 1 910 017 рублей, а в феврале 2020 г. - 2 322 758 рублей.

С учётом приведённых выше норм закона, договоры займа на суммы 1 910 017 рублей и 2 322 758 рублей должны были заключаться в простой письменной форме, а при несоблюдении таковой факт их заключения подлежит подтверждению письменными доказательствами, при этом обязательным условием квалификации правоотношений в качестве договора займа является принятие на себя лицом, которому передаются денежные средства, обязательств по их возврату.

В судебном заседании установлено, что в письменной форме договоры займа между сторонами не заключались и долговых расписок ФИО4 не составлял.

Из письменных пояснений ФИО2 следует, что в 2018 г. заём был предоставлен после получения ею по просьбе ФИО4 кредитных средств в Банке ВТБ по договору от 17 сентября 2018 г. № 625/0056-0340326 на сумму 1 910 017 рублей, из которых 939 718 рублей она перевела ему на погашение его личного кредита, а 970 299 рублей 31 копейку направила на погашение своего кредита, ранее также полученного по просьбе ФИО4 для его личных целей. Общая сумма его задолженности перед ней составила 1 910 017 рублей без учёта процентов.

Между тем, согласно выписке по счёту ФИО2 в банке ВТБ, приобщённой в материалы дела по ходатайству ответчика из гражданского дела № 2-9/2024, 17 сентября 2018 г. на её счёт были зачислены кредитные средства по договору № 625/0056-0340326 в сумме 1 910 017 рублей, из них в этот же день 110 017 рублей были перечислены на оплату страховой премии, 970 299 рублей 31 копейка направлены на погашение ссудной задолженности по кредитному договору <***>, 300 000 рублей сняты в банкомате, 300 000 рублей переведены ФИО4 и оставшиеся средства переведены ФИО2 между собственными счетами.

Таким образом, объективно данной выпиской подтверждается, что из средств, полученных по кредитному договору, ФИО2 перевела ФИО4, находящемуся в г. <адрес>, только 300 000 рублей. Доказательств какой-то связи кредитной задолженности по договору № 625/0056-0340326 с обязательствами ФИО4 не представлено.

В счёт погашения задолженности по кредитному договору от 17 сентября 2018 г. ФИО2 за период с 17 октября 2018 г. по 28 февраля 2020 г. произвела платежи в общей сумме 700 000 рублей (с учётом начисленных банком процентов) и 29 февраля 2020 г. произвела погашение кредита на оставшуюся сумму 1 317 757 рублей 68 копеек. При этом от ФИО4 ей на счёт за этот же период поступило более 800 000 рублей.

Далее, из письменных пояснений ответчика следует, что поскольку платёж по кредиту в сумме 1 317 757 рублей 68 копеек был произведён из её личных средств, и также из личных средств ФИО2 заняла ФИО4 1 005 000 рублей на погашение его личного кредита от 2019 г., общая сумма предоставленного ему в феврале 2020 г. займа составила 2 322 758 рублей. Условия займа были согласованы ими в мессенджере «WhatsApp» и предусматривали его погашение ежемесячными платежами в течение 46 месяцев по 50 000 рублей и одного месяца – 22 758 рублей. Начиная с марта 2020 г. ФИО4 ежемесячно перечислял ей по 50 000 рублей в счёт погашения долга, а всего на протяжении 18 месяцев до августа 2021 г. включительно, и возвратил 900 000 рублей. С сентября 2021 г. выплаты не производил, в результате чего задолженность составила 1 422 758 рублей, округлённо – 1 423 000 рублей, которые она озвучила ему в переписке в мессенджере «WhatsApp», потребовав вернуть долг, от которого он не отказывался.

Однако из выписки по счёту ФИО2 усматривается, что после погашения ею кредита 29 февраля 2020 г. в сумме 1 317 757 рублей 68 копеек, переводов на сумму 1 005 000 рублей она ФИО4 не производила.

Доказательств их передачи иным способом в материалы дела не представлено.

Как следствие, единственным доказательством, на которое ссылается ответчик, в качестве подтверждения такого займа и согласования с ФИО4 его условий, являются фрагменты переписки в мессенджере «WhatsApp», содержащие фотоизображения банковских карт ФИО4, направленных им ФИО2 25 и 29 февраля 2020 г., справку Банка ВТБ о полном погашении кредита по договору от 17 сентября 2018 г., направленную ФИО2 ФИО4 29 февраля 2020 г., и направленный ею же снимок листа бумаги с рукописными записями следующего содержания:

«1 005 000 + 1 317 757,68 = 2 322 757,68

46 мес. по 50 тыс. руб. – до 20.12.2023 г.

1 мес. 22 758 руб. – 20.01.2024».

Продолжение указанной переписки в материалы дела 2-9/2024 приобщено не было и в настоящее дело по предложению суда в заседании от 20 февраля 2025 г. ответчиком также не предоставлено, тогда как именно на нём по спору о неосновательном обогащении лежит бремя доказывания обстоятельств законности получения спорных денежных сумм.

Полагая, что данное обстоятельство не требует доказывания в силу преюдициального значения вступившего в законную силу судебного акта, ответчик указывает, что факт отношений займа уже установлен апелляционным определением Камчатского краевого суда от 2 декабря 2024 г. по делу 2-9/2024.

Действительного, в указанном апелляционном определении суд апелляционной инстанции отклонил доводы жалобы ФИО4 о том, что денежные средства, полученные им по кредитному договору от 10 января 2022 г., а именно переведённые ФИО2 10 января 2022 г. – 800 000 рублей, 11 января 2022 г. – 200 000 рублей и 12 января 2022 г. – 423 000 рублей, были потрачены им на отделку дома в г. Геленджике, поскольку они не согласуются с пояснениями ФИО2, утверждавшей на протяжении всего судебного разбирательства о том, что данные денежные средства были перечислены ФИО4 в счёт имевшегося у него перед ней долга, что подтверждается, в том числе и представленной в материалы дела перепиской сторон от 15 ноября 2021 г.

Между тем, в силу положений части 2 статьи 61 ГПК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в пункте 9 постановления от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации в постановлении от 21 декабря 2011 г. № 30-П, преюдициальное значение имеют установленные судом при рассмотрении дела факты, а не выводы суда относительно применения норм материального и процессуального права.

Свойство преюдициальности судебных актов имеет свои пределы, которые определяются тем, что оно касается только фактических обстоятельств дела, правовая же позиция судов и вопросы применения ими норм права не относятся к фактическим обстоятельствам дела, как следствие, не могут иметь преюдициального значения. Поэтому по смыслу закона суд не связан выводами других судов о правовой квалификации рассматриваемых отношений и о толковании правовых норм. Кроме того, пределы действия преюдициальности судебного решения объективно определяются тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу. Наличие судебных актов по ранее рассмотренным делам освобождает лишь от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их иной правовой оценки.

В данном случае, учитывая, что судебной коллегией по гражданским делам Камчатского краевого суда обстоятельства отношения займа между ФИО2 и ФИО4 с учётом положений гражданского законодательства не исследовались и в апелляционном определении не приведены, оценочные выводы суда апелляционной инстанции в рамках дела о разделе совместно нажитого имущества, основанные исключительно на имеющейся в материалах дела переписке сторон, не могут иметь преюдициального значения для данного дела.

Более того, из решения Магаданского городского суда по делу 2-9/2024 и апелляционного определения судебной коллегией по гражданским делам Камчатского краевого суда следует, что в деле о разделе совместно нажитого имущества ФИО2 заявляла, что брачные отношения между ними с ФИО4 прекращены с 24 марта 2018 г., а после имелись лишь гражданско-правовые отношения, вытекающие из договоров займа.

Согласно этой позиции, после 24 марта 2018 г. все имущество и обязательства супругов, являлись личными, на чём и были основаны все письменные пояснения ФИО2 о личных кредитных обязательствах её и ФИО4, а также отношениях займа.

Между тем, решением Магаданского городского суда установлено, с чем согласился и суд апелляционной инстанции, что фактически брачные отношения и ведение совместного хозяйства между ФИО4 и ФИО2 прекращены 10 октября 2021 г. При этом в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что брачный договор между ФИО4 и ФИО2 не заключался, иной режим имущества, нажитого в период брака, кроме режима их совместной собственности, не устанавливался. И поскольку обстоятельств расходования ФИО4 денежных средств в период с 13 июля 2013 г. по 10 октября 2021 г. не в интересах семьи, не было доказано, оснований для отступления от равенства долей суды не усмотрели.

Таким образом, принимая решение о разделе совместно нажитого имущества между ФИО4 и ФИО2, суды пришли к выводу, что всё имущество и обязательства супругов в период брака являлось совместно нажитым, исключение составили только те объекты имущества, которые были приобретены с вкладом личных средств, полученных от добрачного имущества и социальных выплат, полученных ФИО2 на своего ребёнка от первого брака. Расходы на погашение кредитных обязательств ФИО4, полученных им до брака, разделены между сторонами в равных долях, в связи с чем в пользу ФИО2 с него взыскана соответствующая денежная компенсация.

Следовательно, доводы ФИО2 о том, что в период с марта 2018 г. между ними с ФИО4 складывались только гражданско-правовые отношения, вытекающие из договоров займа, судами уже опровергнуты.

В данном деле указанные обстоятельства имеют для суда преюдициальное значение и не могут оспариваться теми же сторонами в силу прямого указания части 2 статьи 61 ГПК РФ.

В этой связи представленная в материалы дела переписка сторон, содержащая требования ФИО2 к ФИО4 о возврате долга в сумме 1 423 000 рублей не может быть принята судом во внимание в качестве доказательства долговых обязательств истца перед ответчиком, поскольку содержащиеся в ней высказывания основаны на позиции ФИО2 о гражданско-правовых отношениях с ФИО4 с 2018 года, опровергнутой вступившими в законную силу судебными актами.

Доводы ответчика о том, что в данном случае заёмные отношения основаны на её личных кредитных обязательствах, вытекающих из договоров, не согласованных с ФИО4, по мнению суда, фактическим обстоятельствам дела не соответствуют, поскольку из пояснений ФИО2 следует, что в каждом случае кредиты она оформляла по просьбе ФИО4, что свидетельствует о буквальном согласовании супругами новых кредитных обязательств.

В этой связи, относительно доводов ответчика о займах за счёт её личных средств, суд полагает необходимым обратить внимание, что выпиской по счёту ФИО2 подтверждается, что основным источником поступающих на её счёт средств является её заработная плата, которая в силу пункта 2 статьи 34 СК РФ, относятся к имуществу, нажитому супругами во время брака.

За период с марта 2020 г. по июль 2021 г. ФИО4 перечислил ФИО2 денежные средства в общей сумме 998 000 рублей, что также противоречит расчётам ответчика о возврате займа за 18 месяцев в сумме 900 000 рублей и, соответственно, итоговой сумме задолженности.

Оценивая приведённые ответчиком доводы в совокупности, суд усматривает, что они направлены на переоценку обстоятельств уже установленных вступившими в законную силу решениями суда, а потому не могут быть приняты во внимание.

Учитывая, что доказательств фактической передачи истцу денежных средств, в том объёме, на который указывает ответчик, в материалы дела не представлено и согласование сторонами условий займов, в том числе согласие ФИО4 с такими условиями, материалами дела не подтверждается, у суда не имеется оснований для вывода о том, что действия и согласованная воля обеих сторон была направлена на создание соответствующих договору займа правовых последствий и, как следствие, возникновение между ними в период брака заёмных отношений.

Поскольку суд пришёл к выводу, что отношений займа, основанных на договорах, между сторонами не имелось, доводы ответчика о пропуске ФИО4 срока на оспаривание договоров правового значения не имеют, в связи с чем оснований для разрешения заявленного ходатайства о пропуске им срока давности суд не усматривает.

Таким образом, обязательства по возврату ответчику денежной суммы в размере 1 423 000 рублей в качестве займа, у истца не имелось, равно как не имелось и оснований для перевода 7 000 рублей за коммунальные услуги. Доказательств наличия у него такого обязательства и именно в таком размере суду в нарушение статьи 56 ГПК РФ также не представлено.

Учитывая, что доказательств выполнения ФИО4 иных обязательств, в связи с переводом ответчику денежных средств в сумме 1 430 000 рублей, в материалах дела не содержится и ответчик на такие обстоятельства не ссылалась, суд полагает, что требования истца основаны на законе.

Принимая во внимание, что факт переводов денежных средств в январе 2022 г. имел место в период отделки дома в г. <адрес>, до расторжения сторонами брака и до установления решением суда даты фактического прекращения брачных отношений, суд приходит к выводу, что указанные денежные средства были направлены истцом на вклад в семейный бюджет и общее имущество, но поскольку вступившим в законную силу судебным актом установлено, что фактически брачные отношения между ФИО4 и ФИО2 прекращены в октябре 2021 г., правовых оснований для получения данных денежных средств у ФИО2 не имелось, в связи с чем на её стороне имеется неосновательное обогащение.

Доводы ответчика о том, что денежные средства направленные ей во исполнение несуществующего обязательства не могут быть истребованы в качестве неосновательного обогащения, суд полагает несостоятельными, поскольку о том, что в январе 2022 г. семейных обязательств у ФИО4 не существовало, было установлено решением Магаданского городского суда, вступившим в законную силу 2 декабря 2024 г., и не могло было быть ему известно на момент переводов.

Учитывая вышеизложенное, а также отсутствие предусмотренных статьёй 1109 ГК РФ обстоятельств, суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО4 о взыскании с ФИО2 неосновательного обогащения в сумме 1 430 000 рублей.

Рассматривая требования истца о взыскании с ФИО2 процентов за пользование чужими денежными средствами, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

По своей правовой природе проценты за пользование чужими денежными средствами являются самостоятельной мерой гражданско-правовой ответственности, установленной законом за нарушение денежного обязательства. Обязательство по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами возникает в силу неисполнения должником обязанности по возврату денежных средств их владельцу.

Из представленного истцом расчёта следует, что проценты за пользование ФИО2 его денежными средствами начислены за период с 10 января 2022 г. (даты первого перевода в сумме 800 000 рублей) по 5 марта 2025 г. (дату принятия судом решения) и составили 593 759 рублей 04 копейки.

Проверив указанный расчёт, суд не может с ним согласиться, поскольку выполнен он без учёта периода моратория на начисление санкций с 1 апреля по 1 октября 2022 г., установленного постановлением Правительства Российской Федерации от 28 марта 2022 г. № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами» с учётом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в пункте 7 постановления от 24 декабря 2020 г. № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», а, главное, положений пункта 2 статьи 1107 ГК РФ.

Так, в силу пункта 2 статьи 1107 ГК РФ, на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (статья 395) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

Судом установлено и сторонами не оспаривается, что спорные денежные средства были переведены истцом ответчику в период зарегистрированного брака, в связи с чем не могли оцениваться, как неосновательное обогащение ответчика. Вместе с тем, дата фактического прекращения брачных отношений (10 октября 2021 г.) была установлена со вступлением 2 декабря 2024 г. в законную силу решения Магаданского городского суда по делу 2-9/2024.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что именно 2 декабря 2024 г. был определён правовой характер спорных сумм, и только с этой даты ответчику должно было стать известно о неосновательности своего обогащения.

В этой связи, проценты на сумму неосновательного обогащения могут быть начислены только со 2 декабря 2024 г.

С учетом действовавшей в период с 2 декабря 2024 г. по 5 марта 2025 г. (94 дня) ключевой ставки Банка России (21 %), сумма процентов за пользование денежными средствами составит 77 270 рублей 09 копеек, исходя из расчёта:

с 2 по 31 декабря 2024 г. (30 дн.) – 1 430 000 х 30 х 21% / 366 = 24 614,75 руб.; + с 1 января по 5 марта 2025 г. (64 дн.) – 1 430 000 х 64 х 21% / 365 = 52 655,34 руб. = 77 270,09.

Указанная сумма процентов подлежит взысканию с ответчика в пользу истца.

Оснований для взыскания с ФИО2 в пользу ФИО4 процентов за период с 10 января 2022 г. по 1 декабря 2024 г. включительно не имеется, в связи с чем требования в данной части удовлетворению не подлежат.

Также с ответчика в пользу истца подлежат взысканию проценты за пользование денежными средствами (1 430 000 рублей), в размере, определённом ключевой ставкой Банка России, действующей в соответствующий период, исходя из остатка суммы неосновательного обогащения, за каждый день просрочки исполнения обязательства, начиная с 6 марта 2025 г. по дату фактического исполнения обязательства по возврату денежных средств.

При этом, учитывая, что между ФИО4 и ФИО2 не имеется соглашений о размере таких процентов, оснований для исчисления будущих процентов, исходя из суммы 822 рубля 74 копейки за каждый день просрочки исполнения обязательства, как это заявлено истцом, не имеется, поскольку такой порядок начисления процентов (в фиксированном размере) противоречит положениям статьи 395 ГК РФ, в силу которой размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды.

С учётом изложенного исковые требования ФИО4 подлежат частичному удовлетворению.

Согласно части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, состоящие, в соответствии со статьёй 88 ГПК РФ, из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. В случае если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

При обращении в суд ФИО4 уплачена государственная пошлина в сумме 34 549 рублей, что подтверждается чеком по операции от 21 декабря 2024 г. В связи с увеличением размера исковых требований, им также произведена доплата государственной пошлины на сумму 689 рублей, что подтверждается чеком по операции от 25 февраля 2025 г. Общая сумма уплаченной истцом государственной пошлины составляет 35 238 рублей, что соответствует размеру государственной пошлины, установленному частью 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, при заявленной цене иска (2 023 759 рублей 04 копейки).

Поскольку требования ФИО4 подлежат частичному удовлетворению на сумму 1 507 270 рублей 09 копеек (1 430 000 + 77 270,09), что составляет 74,48 % от цены иска, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию понесённые им судебные расходы пропорционально удовлетворённой части исковых требований, то есть в сумме 26 245 рублей 26 копеек (35 238 Х 74,48%).

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования ФИО4 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование денежными средствами – удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки г. <адрес> (ИНН №) в пользу ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> (ИНН №) сумму неосновательного обогащения в размере 1 430 000 рублей, проценты за пользование денежными средствами в сумме 77 270 рублей 09 копеек, расходы по уплате государственной пошлины в размере 26 245 рублей 26 копеек, а всего в общей сумме 1 533 515 (пятьсот тридцать три тысячи пятьсот пятнадцать) рублей 35 копеек.

Взыскивать с ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки г. <адрес> (ИНН №) в пользу ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> (ИНН №) проценты за пользование денежными средствами (1 430 000 рублей), в размере, определённом ключевой ставкой Банка России, действующей в соответствующий период, исходя из остатка суммы неосновательного обогащения, за каждый день просрочки исполнения обязательства, начиная с 6 марта 2025 г. по дату фактического исполнения обязательства по возврату денежных средств.

В удовлетворении остальной части заявленных требований ФИО4 отказать.

Решение может быть обжаловано в Магаданском областном суде через Магаданский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Установить срок составления мотивированного решения суда – 19 марта 2025 г.

Судья

И.В. Нецветаева