Постановление № 44У-87/2017 4У-172/2017 от 1 июня 2017 г. по делу № 1-174/2016

Судья Лахина Е.Н.

Апелляция: председательствующая и докладчик Свинтицкая Г.Я.

судьи Попова И.М., Бутина С.В. Дело № 44 у - 87 – 2017


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ

г. Новосибирск «02» июня 2017 года

Президиум Новосибирского областного суда

в с о с т а в е:

председательствующего Сажневой С.В.

членов президиума Рытиковой Т.А., Билюковой Л.Р.

ФИО1, ФИО2

при секретаре Полозковой О.И.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы адвоката Горяева Е.В. в защиту интересов осуждённого ФИО3 на приговор Первомайского районного суда г. Новосибирска от 2 сентября 2016 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 11 ноября 2016 года в отношении

ФИО3, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты>, не судимого,

осуждённого по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 9 годам лишения свободы, по ч. 1 ст. 222 УК РФ к 2 годам лишения свободы, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения наказаний к 10 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен с ДД.ММ.ГГГГ, зачтено содержание под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлено о взыскании с ФИО3 в пользу Т1 компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> руб., в счёт возмещения материального ущерба <данные изъяты> руб., процессуальных издержек в размере <данные изъяты> руб.

Решена судьба вещественных доказательств.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор суда оставлен без изменения.

Постановлением судьи Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ отказано в передаче кассационной жалобы адвоката Горяева Е.В. для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации Зыкина В.Я. от ДД.ММ.ГГГГ кассационная жалоба адвоката Горяева Е.В. передана на рассмотрение в президиум Новосибирского областного суда.

В кассационных жалобах адвокат Горяев Е.В. просит судебные решения изменить.

Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Головкиной Н.Н. о содержании судебных решений, доводах кассационных жалоб, мотивах возбуждения кассационного производства, выслушав мнение адвоката Горяева Е.В., объяснения осуждённого ФИО3, поддержавшего доводы кассационных жалоб, выслушав мнение заместителя прокурора Новосибирской области Турбина А.Ю., полагавшего судебные решения изменить, президиум

У С Т А Н О В И Л:

по приговору суда ФИО3 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, в незаконном приобретении и хранении боеприпасов.

Преступления совершены в период с 20 часов ДД.ММ.ГГГГ до 13 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ при установленных приговором суда обстоятельствах.

В кассационных жалобах адвокат Горяев Е.В. просит приговор суда и апелляционное определение изменить, переквалифицировать действия ФИО3 с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 109 УК РФ, прекратить уголовное преследование по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

По доводам кассационных жалоб суд необоснованно не признал явку с повинной обстоятельством, смягчающим наказание, не учёл при назначении наказания нахождение на иждивении осуждённого несовершеннолетнего ребенка, несмотря на то, что суд первой инстанции в приговоре указал о наличии несовершеннолетнего ребенка, не учёл частичное признание вины по первому эпизоду, поскольку ФИО3 признавал себя виновным в причинении смерти по неосторожности, и без достаточных оснований признал совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения обстоятельством, отягчающим наказание.

При своей неосмотрительности и невнимательности ФИО3 не мог предвидеть возможности наступления смерти потерпевшего от его действий, так как произвёл выстрел в руку по неосторожности, после чего произошёл рикошет пули. И в дежурную часть он сообщил по телефону, что совершил убийство по неосторожности. Не установлено, какой степени тяжести был причинён вред здоровью потерпевшего при сквозном огнестрельном ранении верхней трети правого плеча в том месте, куда был произведён выстрел. Полагает, что достоверность показаний свидетеля ФИО4 вызывает сомнение.

Кроме того, адвокат Горяев Е.В., ссылаясь на примечание к ст. 222 УК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года (в редакции от 3 декабря 2013 года) № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» в части толкования, что понимается под добровольной сдачей огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, указал, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 написал заявление в полицию, что нашёл боевые патроны и желает их сдать. При этом он имел реальную возможность дальнейшего хранения боеприпасов и достаточно времени для их сокрытия, однако этого не сделал. А потому полагает, что ФИО3 не должен нести уголовную ответственность за боеприпасы, поскольку принял решение сдать их правоохранительным органам.

Президиум Новосибирского областного суда, рассмотрев уголовное дело по кассационным жалобам адвоката Горяева Е.В., приходит к следующим выводам.

Виновность ФИО3 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, установлена судом на основании совокупности доказательств, собранных по делу, и его действиям суд дал правильную юридическую оценку. Суд привёл в приговоре мотивы, по которым не согласился с квалификацией действий ФИО3, предложенной органами предварительного следствия, по ч. 1 ст. 105 УК РФ и переквалифицировал его действия на ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Оснований для переквалификации на ч. 1 ст. 109 УК РФ, предусматривающую уголовную ответственность за причинение смерти по неосторожности, о чём ставит вопрос в кассационной жалобе адвокат Горяев Е.В., у суда не имелось.

Как видно из показаний свидетеля И., сначала ФИО3 по телефону ему сообщил, что Т. в его квартире застрелился, потом из рассказа ФИО3 узнал, что Т. принёс ему ружьё похвастаться, и он крутил его, вертел в руках, не зная, что оно заряжено, и произошёл выстрел.

Потерпевшая Т1 поясняла, что её муж Т. интереса к оружию не проявлял, охотой не занимался, мыслей о суициде не высказывал. ФИО3 мог в процессе конфликта и вследствие нетрезвого состояния выстрелить в её мужа.

О том, что Т. по характеру был доброжелательным, неконфликтным человеком, поясняла не только потерпевшая Т1, но и свидетели С., Г., а также П., который подтвердил, что Т. не проявлял интереса к оружию.

Кроме того, из показаний свидетеля С. следует, что её квартира находится над квартирой ФИО3. Более двух лет ФИО3 злоупотребляет спиртным и, когда нетрезв, становится замкнутым. ДД.ММ.ГГГГ около 21 часа она находилась у себя дома и услышала в квартире ФИО3 сильный шум, звуки борьбы, когда люди толкаются, что-то падало, слышала звук шаркающих по полу ног. Сначала была лёгкая борьба, потом сильная и продолжалась около 5-7 минут, падала мебель типа стульев, что-то отодвигалось, затем была минута тишины, и произошёл выстрел.

Версия осуждённого о том, что С. является заинтересованным свидетелем и оговорила его, судом была проверена и отвергнута в приговоре с приведением мотивов.

Обоснованно суд сослался и на показания свидетеля Г., пояснившей, что проживает по соседству с ФИО3, её квартира находится под его квартирой. Характеризует его как замкнутого человека. ДД.ММ.ГГГГ в 20-м часу в квартире ФИО3 начался шум и продолжался с перерывами до 22-23 часов, в это время она вновь слышала шум борьбы, звук чего-то падающего в его квартире, и как будто что-то передвигали, бросали. Слышались голоса людей, которые разговаривали на повышенных тонах, топот, а затем был хлопок, похожий на звук типа фейерверка, и после стало тихо.

Как видно из протокола судебного заседания, ФИО3 выражал недоверие к показаниям Г. Между тем, оснований для признания показаний указанного свидетеля недопустимым доказательством у суда не имелось. При оценке данного доказательства суд пришёл к правильному выводу, что показания Г. согласуются с показаниями С., между ними нет существенных противоречий.

Кроме того, показания С. и Г., которые последовательно поясняли, что в квартире ФИО3 произошёл конфликт, в ходе которого прозвучал выстрел, суд оценил в совокупности с другими доказательствами, и они не вызывают сомнений.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ в квартире ФИО3 был обнаружен труп Т., под которым имелось жидкое вещество бурого цвета, а также обнаружены и изъяты 2 коробки с патронами калибра 3,0 мм 15 штук в одной и 16 штук в другой, 1 патрон на табуретке, тряпка со следами копоти, цевьё, охотничье ружье (ствол и приклад), охотничий обрез, мужской халат и 7 шомполов (т. 1 л.д. 44-51).

Из протокола осмотра трупа Т. от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на грудной клетке справа имелась рана и обширная рана имелась в направлении внутренней поверхности правого плеча, на наружной боковой поверхности правого плеча - две раны неправильной округлой формы (т. 1 л.д. 56 – 59).

По заключению эксперта № 250 на трупе обнаружены телесные повреждения:

сквозное огнестрельное пулевое ранение наружной поверхности верхней трети правого плеча – входная огнестрельная рана (№ 2);

выходная огнестрельная рана на наружной поверхности верхней трети правого плеча (№ 1);

выходная огнестрельная рана на внутренней поверхности верхней трети правого плеча (№ 3), проникающая в правую плевральную и брюшную полости – входная огнестрельная рана на правой боковой поверхности груди по средней подмышечной линии, в проекции 4 ребра с повреждениями, перечисленными в заключении эксперта (п. 1).

Огнестрельное ранение верхней трети правого плеча является сквозным и образовалось одновременно с ранением груди, в результате одного выстрела; возможность причинения данного огнестрельного повреждения собственной рукой потерпевшего исключается.

Смерть потерпевшего Т. наступила от огнестрельного пулевого ранения правого плеча и туловища, проникающего в плевральную и брюшную полости, осложнившегося обильной кровопотерей, приведшей к малокровию организма.

Кроме того, при исследовании трупа обнаружены иные телесные повреждения:

очаговое кровоизлияние в мягких тканях левой височной области, которое образовалось в результате воздействия тупого твёрдого предмета, возможно при падении с высоты собственного роста;

кольцевидный кровоподтёк на задне-наружной поверхности верхней трети правого плеча диаметром около 2,5 см, толщиной до 0,3 см, который образовался в результате воздействия тупого твёрдого предмета, имеющего форму правильного кольца, диаметр которого приблизительно соответствует диаметру кровоподтёка;

кровоподтёк в лобно-теменной области слева, который образовался в результате воздействия тупого твёрдого предмета, возможно при падении с высоты собственного роста;

указанные телесные повреждения прижизненные и образовались в результате трёх (возможно более) воздействий, не более чем за 30 минут до наступления смерти, в причинной связи со смертью не стоят и оцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью (т. 1 л.д. 231 – 235).

Анализируя собранные по делу доказательства, суд, отвергая версию осуждённого о том, что данные телесные повреждения, не причинившие вред здоровью, Т. получил при падении с высоты собственного роста, пришёл к правильному выводу, что очаговое кровоизлияние и кровоподтёк в лобно – теменной области образовались не в результате падения Т. с высоты собственного роста, а в результате воздействия на указанные части тела тупого твёрдого предмета, и такой механизм их образования не исключается по заключению эксперта.

Кроме того, суд правомерно сослался в приговоре на заключение судебно – медицинской экспертизы вещественных доказательств № 969, в соответствии с которым на шомполах и халате, изъятых в ходе осмотра места происшествия, в смывах с ушных раковин и с носа, с рук ФИО3 имелись следы продуктов выстрела.

В смывах с рук Т. следов продуктов выстрела не обнаружено (т. 1 л.д. 196- 201).

По заключению эксперта № 106 ружьё, изъятое с места преступления, является огнестрельным охотничьим гладкоствольным, длинноствольным однозарядным огнестрельным оружием «ИЖ-18» 12 калибра, исправно и пригодно к стрельбе. Выстрелы без нажатия на спусковой крючок невозможны (т. 1 л.д. 208-209).

По заключению эксперта № 49 обнаруженные на месте преступления 31 патрон являются боеприпасами к нарезному огнестрельному оружию калибра 9 мм, 1 патрон не исправен и не является боеприпасом (т. 2 л.д. 70).

Согласно заключению эксперта № МК-48/2016 имеющаяся на кожном лоскуте с наружной поверхности правого плеча входная огнестрельная рана (№2) образовалась при выстреле компактным огнестрельным свинцовым снарядом (пулей) диаметром около 20 мм, что соответствует 12 калибру, с неблизкой дистанции или через преграду и на дистанцию выстрела указывает отсутствие на поверхности кожного лоскута по краям повреждения признаков действия дополнительных факторов выстрела;

имеющаяся на кожном лоскуте с наружной поверхности правого плеча выходная огнестрельная рана (№ 1) образовалась в результате рикошета при образовании раны № 2 вследствие фрагментации пули либо от воздействия фрагмента плечевой кости;

имеющаяся на кожном лоскуте с правой боковой поверхности грудной клетки входная огнестрельная рана (№ 3) образовалась при выстреле компактным огнестрельным свинцовым снарядом (пулей) диаметром около 20 мм, что соответствует 12 калибру, с неблизкой дистанции или через преграду и на дистанцию выстрела указывает отсутствие на поверхности кожного лоскута по краям повреждения признаков действия дополнительных факторов выстрела (т. 1 л.д. 217-219).

По заключению молекулярно – генетической экспертизы (заключение №) обнаруженные на спусковом крючке, спусковой скобе, рычаге затвора, затыльнике приклада, шейке ложи с левой стороны, задней средней части ствола потожировые наслоения с сопутствующими им эпителиальными клетками произошли от ФИО3 От других лиц, в том числе от потерпевшего, потожировых наслоений на указанных частях оружия не обнаружено (т. 2 л.д. 21 – 31).

Собранные по делу доказательства в совокупности и в достаточной степени позволили суду правильно установить, что в процессе распития спиртных напитков на почве возникших неприязненных отношений между ФИО3 и Т. произошла ссора, в ходе которой у ФИО3 возник умысел на причинение Т. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, реализуя который, ФИО3 нанёс потерпевшему не менее трёх ударов неустановленным тупым предметом, руками и ногами по голове и правому плечу, а затем произвёл в него выстрел из охотничьего гладкоствольного, однозарядного огнестрельного ружья «ИЖ-18», причинив сквозное ранение верхней трети правого плеча, от которого возникли тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни человека, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего, которые описаны в заключении судебно – медицинского эксперта и подробно изложены в приговоре.

Ссылка в кассационной жалобе на то, что ФИО3 не мог предвидеть последствий в виде смерти потерпевшего, является необоснованной. К такому же выводу пришёл и суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами суда. Обнаруженные у Т. огнестрельные раны в совокупности оцениваются, согласно заключению эксперта, как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, стоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти потерпевшего. Оснований для разделения степени тяжести каждого ранения, как правильно указал суд апелляционной инстанции, не имелось, учитывая одномоментность наступивших от одного выстрела последствий, их неизбежность. И при этом по отношению к наступлению смерти суд правильно установил неосторожную форму вины ФИО3, поскольку, вопреки доводам стороны защиты, ФИО3, производя в своей квартире выстрел из огнестрельного оружия в Т., предвидел возможность наступления общественно-опасного последствия в виде смерти, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на его предотвращение.

С учётом установленных судом обстоятельств дела, оснований полагать, что выстрел в Т. произвёл ФИО3 по неосторожности, не зная, что ружьё заряжено, на что указывает в кассационной жалобе адвокат Горяев Е.В., из материалов уголовного дела не усматривается.

Суд первой инстанции, анализируя собранные по делу доказательства, пришёл к правильному выводу, что Т. не был охотником, не интересовался оружием, а ФИО3, напротив, имел опыт и навык обращения с оружием, хранил в квартире лицензионное оружие, на спусковом крючке, спусковой скобе, рычаге затвора ружья, затыльнике приклада, шейке ложи с левой стороны, задней средней части ствола ружья, из которого был произведён выстрел, были обнаружены потожировые наслоения с сопутствующими им эпителиальными клетками ФИО3, поэтому обоснованно признал довод осуждённого, что он не заряжал ружьё, несостоятельным.

Кроме того, как видно из рапорта о принятии и регистрации сообщения от ДД.ММ.ГГГГ, в нём указано о поступлении сообщения, что сосед застрелился из ружья. Данных о том, что ФИО3 сообщил в полицию о произведённом выстреле из ружья в Т. при неосторожном обращении с оружием, зарегистрировано не было (т. 1 л.д. 62).

Версия о том, что потерпевший сам застрелился, ФИО3 в дальнейшем не была поддержана.

Доводы осуждённого ФИО3 и его защитника адвоката Горяева Е.В. о несогласии с квалификацией действий ФИО3 по ч. 4 ст. 111 УК РФ были проверены судом апелляционной инстанции и отвергнуты с приведением мотивов. Выводы суда сомнений не вызывают.

Между тем, имеются основания для изменения приговора суда и апелляционного определения.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно – процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Как видно по делу, такие основания имеются.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда признаётся законным, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствие с ч. 1 ст. 307 УПК РФ описательно – мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени и способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Данные требования закона суд первой инстанции при постановлении приговора нарушил, что существенно повлияло на исход дела.

Согласно разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 года (в редакции от 3 декабря 2013 года) № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» под незаконным приобретением огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать их покупку, получение в дар, в уплату долга, в обмен на товары и вещи, присвоение найденного и т.д., незаконное временное завладение оружием в преступных или иных целях, когда в действиях виновного не установлено признаков его хищения.

Признавая ФИО3 виновным в незаконном приобретении боеприпасов, суд в приговоре указал, что он в период времени до 13 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ в неустановленном месте незаконно приобрёл неустановленным способом боеприпасы к нарезному огнестрельному оружию в виде патронов калибра 9 мм в количестве 31 штуки, после чего в период времени до 13 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ осуществлял их незаконное хранение до момента изъятия в ходе осмотра места происшествия по адресу: <адрес>.

Указанные действия суд квалифицировал ч. 2 ст. 222 УК РФ как незаконное приобретение и хранение боеприпасов.

Между тем, согласно требованиям ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом.

Однако, суд при описании преступного деяния не установил время, место и способ совершения незаконного приобретения ФИО3 боеприпасов.

Суд апелляционной инстанций данное нарушение закона не устранил.

Как видно из материалов уголовного дела, обстоятельства совершения ФИО3 незаконного приобретения боеприпасов (патронов), подлежащие доказыванию в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, органами предварительного следствия установлены не были и в обвинительных документах (в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении) не изложены.

А потому суд необоснованно квалифицировал действия ФИО3 по признаку незаконного приобретения боеприпасов, и указанный признак подлежит исключению из его осуждения.

Собранные по делу доказательства подтверждают доказанность вины ФИО3 в незаконном хранении боеприпасов и квалификацию его действий по указанному признаку по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Оснований для отмены приговора в части осуждения по ч. 1 ст. 222 УК РФ и прекращения производства по делу в связи с добровольной выдачей боеприпасов не имеется.

В соответствии с примечанием к ст. 222 УК РФ, согласно разъяснениям вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года (в редакции от 3 декабря 2013 года) № 5 лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в настоящей статье, освобождается от уголовной ответственности по данной статье.

Под добровольной сдачей огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать выдачу лицом указанных предметов по своей воле или сообщение органам власти о месте их нахождения при реальной возможности дальнейшего хранения вышеуказанных предметов.

Не может признаваться добровольной сдачей предметов, указанных в настоящей статье, а также в статьях 222.1, 223.1 настоящего Кодекса, их изъятие при задержании лица, а также при производстве следственных действий по их обнаружению и изъятию.

Обстоятельств, которые свидетельствовали бы о добровольной выдаче Л-вым боеприпасов, из материалов уголовного дела не усматривается. Как правильно указал суд апелляционной инстанции, одно лишь заявление от ДД.ММ.ГГГГ на имя начальника отдела полиции <данные изъяты> о намерении сдать патроны не свидетельствует о добровольной их сдаче в отдел полиции, поскольку ФИО3 продолжал их незаконно хранить до ДД.ММ.ГГГГ у себя дома, то есть до момента задержания по подозрению в совершении преступления, когда указанные патроны были обнаружены в ходе осмотра квартиры осуждённого, где был обнаружен труп потерпевшего с огнестрельным ранением, и сотрудники полиции, выезжая на место преступления, были осведомлены, что применялось огнестрельное оружие. И, как следует из рапорта об обнаружении признаков преступления, в связи с обнаружением трупа Т. с огнестрельными ранениями в <адрес> были обнаружены и изъяты 32 патрона калибра 9 мм (т. 1 л.д. 43). Данных о том, что ФИО3, проживающий в этой квартире, патроны выдал добровольно, в рапорте не содержится. В протоколе осмотра места происшествия, в ходе которого были обнаружены патроны, указано, что замечаний о дополнении или уточнении протокольных записей, от участников следственного действия, в том числе, от ФИО3, не последовало (т. 1 л.д. 44-51).

Указание суда на то, что обнаруженное при обыске квартиры, в которой проживал осуждённый, заявление на имя начальника <данные изъяты> о найденных патронах, написанное ФИО3, как указано в самом заявлении, для добровольной сдачи, является относимым, допустимым и достоверным доказательством, не повлияло на законность осуждения ФИО3 за незаконное хранение боеприпасов. Данное доказательство суд подверг анализу вместе с иными, собранными по делу, доказательствами, также признанными относимыми, допустимыми и достоверными, и пришёл к выводу, что ФИО3 незаконно хранил боеприпасы у себя в квартире, и ДД.ММ.ГГГГ они были обнаружены и изъяты сотрудниками правоохранительных органов. Отвечая на аналогичный довод, суд апелляционной инстанции правильно указал, что одно лишь наличие указанного заявления не может быть признано добровольной сдачей боеприпасов.

В связи с уменьшением объёма обвинения наказание, назначенное судом по ч. 1 ст. 222 УК РФ, подлежит смягчению.

А в связи с этим, окончательное наказание надлежит назначить ФИО3 по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путём частичного сложения наказаний.

В остальной части приговор суда и апелляционное определение подлежат оставлению без изменения.

Наказание по ч. 4 ст. 111 УК РФ суд назначил ФИО3 в соответствии с требованиями закона.

Доводы о несправедливости наказания были проверены судом апелляционной инстанции, и правильно установлено, что ФИО3 явку с повинной не писал. Кроме того, из материалов уголовного дела не следует и то, что явку с повинной ФИО3 сделал в устной форме по телефону. Поэтому довод адвоката Горяева Е.В., что суд должен был учесть при назначении наказания явку с повинной в качестве смягчающего обстоятельства, является несостоятельным.

Ошибочное указание в вводной части приговора и апелляционного определения на то, что у ФИО3 имеется один несовершеннолетний ребёнок, не повлияло на справедливость наказания, поскольку сам осуждённый в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции пояснял, что несовершеннолетних детей у него нет (т. 2 л.д. 231). В копии паспорта, приобщённой к материалам уголовного дела в разделе «Дети» сведений о детях (ребенке) не имеется (т. 2 л.д. 145 - 148). Суд апелляционной инстанции довод о признании смягчающим обстоятельством наличие несовершеннолетнего ребёнка обоснованно отверг.

Оснований для исключения из приговора отягчающего обстоятельства - совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения у суда апелляционной инстанции не имелось, о чём обоснованно указано в апелляционном определении. Сам осуждённый не отрицал, что находился в состоянии алкогольного опьянения. Суд первой инстанции мотивировал своё решение о признании состояния опьянения обстоятельством, отягчающим наказание, указав, что оно способствовало совершению преступления. И это является достаточным основанием для принятия такого решения.

Довод кассационной жалобы, что суд не признал смягчающим обстоятельством частичное признание вины по ч. 4 ст. 111 УК РФ, также не повлиял на законность приговора, поскольку, как правильно указал суд апелляционной инстанции, признавать или не признавать указанное обстоятельство смягчающим наказание является правом, а не обязанностью суда. Как видно по делу, ФИО3 не признавал себя виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего. Занимал об этом активную позицию защиты. Частичное признание вины с мотивацией на совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, суд обоснованно не признал смягчающим обстоятельством. В перечень смягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 61 УК РФ, признание которых обязательно, частичное признание вины не входит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 401.13, 401.14 УПК РФ,

П О С Т А Н О В И Л:

кассационные жалобы адвоката Горяева Е.В. в защиту интересов осуждённого ФИО3 удовлетворить частично.

Приговор Первомайского районного суда г. Новосибирска от 2 сентября 2016 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 11 ноября 2016 года в отношении ФИО3 изменить.

Исключить осуждение ФИО3 за незаконное приобретение боеприпасов.

Считать его осуждённым по ч. 1 ст. 222 УК РФ за незаконное хранение боеприпасов, по которой смягчить наказание до 1 года 10 месяцев лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения наказаний, с учётом уже назначенного наказания по ч. 4 ст. 111 УК РФ, назначить к отбытию 9 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

В остальной части судебные решения оставить без изменения.

Председательствующий