Решение № 2-35/2025 2-35/2025(2-368/2024;)~М-422/2024 2-368/2024 М-422/2024 от 10 декабря 2025 г. по делу № 2-35/2025

Дело № 2-35/2025 УИД № 70RS0023-01-2025-000655-46


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

с. Мельниково 27 ноября 2025 года

Шегарский районный суд Томской области в составе:

председательствующего судьи Амельченко К.О.,

при секретаре Юрковой М.В.,

помощник судьи Ермолович Д.В.,

с участием истца ФИО2,

её представителя ФИО3,

представителей ответчика ФИО4, ФИО5,

помощника прокурора Болдаковой О.С.,

третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, ФИО18, ФИО16, ФИО17,

рассмотрев в закрытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к областному государственному автономного учреждению здравоохранения «Шегарская районная больница» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ОГАУЗ «Шегарская районная больница», в котором просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.

В обоснование исковых требований истец указала, что состояла в зарегистрированном браке с ФИО7, который скончался ДД.ММ.ГГГГ. Причиной смерти, по утверждению истца, явились неправильно поставленный диагноз, несвоевременная госпитализация и ненадлежащее проведение лечения сотрудниками ответчика. Несмотря на неоднократные обращения к сотрудникам ответчика при вызове скорой медицинской помощи с требованием о госпитализации ФИО7, последние отказывали в ней. ФИО7 был доставлен в больницу лишь спустя два дня после первоначальных вызовов, ДД.ММ.ГГГГ, после осмотра доктором на дому. В тот же день, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО7 умер в хирургическом отделении ОГАУЗ «Шегарская РБ». Истец утверждает, что причиной смерти являются несвоевременная госпитализация, а также неверно поставленный диагноз. Отмечает, что в период наблюдения ФИО7 в медицинском учреждении ответчика с июля 2015 года по ДД.ММ.ГГГГ диагноз «<данные изъяты>» ему не устанавливался, тогда как смерть наступила именно от данного заболевания. В связи со смертью супруга истец испытала глубокие физические и нравственные страдания.

В судебном заседании истец ФИО6 настаивала на удовлетворении исковых требований, дополнительно пояснила, что из-за отказов фельдшеров госпитализировать ФИО7 наступила смерть, так как было упущено время и медики в хирургическом отделении были уже не в силах помочь супругу истца. ДД.ММ.ГГГГ фельдшер ФИО8 по приезду к ней на дом измерила температуру ФИО7, поставила медицинский препарат и уехала, госпитализировать отказалась. ДД.ММ.ГГГГ после обеда мужу было плохо, он хрипел, вызвали скорою помощь, которая никаких манипуляций не делала.

Представитель истца ФИО3, действующая по письменному ходатайству истца, в судебном заседании исковые требования поддержала, пояснила, что смерть ФИО9 наступила из-за неправильно выполненных медицинских манипуляций и несвоевременной его госпитализации, что и нашло подтверждение в заключении судебно-медицинской экспертизы.

Представители ответчика ФИО4, ФИО5, действующие на основании доверенностей от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 99) и от ДД.ММ.ГГГГ, исковые требования не признали, поскольку выявленные нарушения оказания медицинской помощи не являются причиной смерти ФИО7, ФИО7 умер из-за наличия заболеваний. Как следует из письменных и устных пояснений, несмотря на наличие дефектов в оказании медицинской помощи, данные дефекты не повлекли те физические страдания. Кроме того, отсутствуют доказательства ухудшения состояния здоровья ФИО7 именно из-за наличия дефектов в оказании медицинской помощи, то есть отсутствует причинно-следственная связь между некачественным оказанием медицинской помощи и смертью ФИО7 Обращение истца после смерти мужа к терапевту не подтверждает причинение ей морального вреда. Представителем ФИО4 в ходе рассмотрения дела заявлено ходатайство об истребовании у АО «БАРС ГРУП» сведений о внесенных в МИС БАРС сведений об оказании неотложной помощи ФИО7 Данные сведения по мнению представителя ответчика подтверждают объем оказанной фельдшерами ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ медицинской помощи ФИО7

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований ФИО18 в судебном заседании требования о компенсации морального вреда поддержала, она как дочь истца видела страдания матери (ФИО1), переживавшей из-за смерти ФИО7 и что ФИО1 при его жизни не смогла ему ни чем помочь, в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств просила отказать.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований ФИО16 в судебном заседании указал, что он выезжал на дом ФИО7 для оказания неотложной помощи, у ФИО7 наблюдались хрипы, однако из-за заболевания данные хрипы могут быть, сатурация показала об отсутствии оснований для госпитализации ФИО7

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований ФИО17 в судебном заседании указала, что она как участковый терапевт выезжала на дом ФИО7 для оказания помощи, состояние ФИО7 оценивалось как средней степени тяжести, в связи с чем было принято решение о госпитализации.

Прокурор Болдакова О.С. полагает, что поскольку ненадлежащее оказание медицинских услуг ФИО7 нашло свое подтверждение по результатам судебно-медицинской экспертизы, не вызывающей сомнения в её объективности, требования ФИО2 подлежат частичному удовлетворению и с ответчика в её пользу надлежит взыскать компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб. В удовлетворении ходатайства представителя ответчика считает необходимым отказать, поскольку факт ненадлежащего оказания медицинской помощи нашел свое подтверждение при проведении Департаментом здравоохранения Томской области проверки и в рамках расследования уголовного дела.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, ФИО15, надлежащим образом уведомленное о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась, об уважительности причин неявки суд не уведомила.

Заслушав стороны, заключение прокурора, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 12 ГК РФ, защита гражданских прав осуществляется путем возмещения убытков, компенсации морального вреда, иными способами, предусмотренными законом. В силу ст. 307 ГК РФ, обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда, и из иных оснований.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации). Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

В соответствии со ст. 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция РФ относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ). Согласно п. 1 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2).

В силу статьи 4 Федерального закона № 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В соответствии с вышеуказанным законом, медицинская помощь это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2). Пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (п. 9 ч. 5 ст. 19).

В соответствии со статьей 18 Федерального закона № 323-ФЗ каждый имеет право на охрану здоровья.

Право на охрану здоровья обеспечивается охраной окружающей среды, созданием безопасных условий труда, благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией продуктов питания соответствующего качества, качественных, безопасных и доступных лекарственных препаратов, а также оказанием доступной и качественной медицинской помощи.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 ст. 19 Федерального закона № 323-ФЗ).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Как следует из материалов дела ФИО7 и ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ вступили в брак, после регистрации которого ФИО11 присвоена фамилия супруга ФИО20 (л.д. 73).

Свидетельством о смерти I-ОМ № от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что ФИО7 умер ДД.ММ.ГГГГ в с. Мельниково (т. 1 л.д. 74).

Согласно заключению врача от ДД.ММ.ГГГГ, указанного числа ФИО7 с целью оказания неотложной помощи осмотрен фельдшером на дому и ему поставлен диагноз - <данные изъяты>, рекомендована консультация терапевта, в медицинское учреждение ФИО7 не госпитализирован (уголовное дело №, т. 1 л.д. 124).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 также с целью оказания неотложной помощи осмотрен фельдшером на дому и ему поставлен диагноз – <данные изъяты>, рекомендована консультация терапевта, в медицинское учреждение ФИО7 не госпитализирован (уголовное дело №, т. 1 л.д. 123).

Как следует из карты вызова скорой медицинской помощи № АС-3547 от ДД.ММ.ГГГГ указанного числа при вызове скорой медицинской помощи участковым терапевтом на дом ФИО7 госпитализирован в реаниматологическое отделение ОГАУЗ «Шегарская РБ», при госпитализации ФИО7 был осмотрен терапевтом и реаниматологом. При госпитализации ФИО7 был доставлен в медицинскую организацию в 15 час. 55 мин., общее состояние его при госпитализации оценивалось как средней степени тяжести.

При осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 16 час. 40 мин. ФИО7 в ОГАУЗ «Шегарская РБ» врачом терапевтом последний поставил диагноз – <данные изъяты>, рекомендована госпитализация в реаниматологическое отделение.

Из заключения дежурного реаниматолога следует, что состояние ФИО7 крайне тяжелое, обусловлено дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточностью, в 21 час. 37 мин. ДД.ММ.ГГГГ была зафиксирована клиническая смерть ФИО7, реанимационные мероприятия проводились в течении 30 минут, безуспешно, в 22 час. 07 мин. наступила биологическая смерть ФИО7, которая зафиксирована в протоколе установления смерти человека от ДД.ММ.ГГГГ.

Как следует из протокола патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ, в качестве основного патологоанатомического диагноза ФИО7 указано <данные изъяты>, у ФИО7 были выявлены такие осложнения как <данные изъяты>. При патологоанатомическом исследовании выявлена тяжелая сопутствующая патология, которая создавала неблагоприятный фон и утяжеляла течение основного заболевания – <данные изъяты>

В ходе проведенной Департаментом здравоохранения Томской области проверки в отношении ОГАУЗ «Шегарская РБ» выявлены нарушения Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и порядков по их заполнению», п. 24 учетной формы № 025/у фельдшером ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ заполнен не в полном объеме, ДД.ММ.ГГГГ с учетом данных анамнеза и объективного осмотра, ДД.ММ.ГГГГ – повторного обращения в связи с ухудшением состояния ФИО7 медицинским работниками не организована транспортировка ФИО7 в медицинскую организацию с целью своевременного назначения необходимого обследования и лечения, решения вопроса о госпитализации (уголовное дело №, т. 1 л.д. 83-87).

ДД.ММ.ГГГГ по факту смерти ФИО7 было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109, п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ (уголовное дело №, т. 3 л.д. 187-192).

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной отделом сложных судебно-медицинских экспертиз ОГБУЗ «БСМЭТО» в рамках гражданского дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ осмотр ФИО7 дома фельдшером был проведен не в соответствии со стандартом, ФИО7 не проведена термометрия, измерение частоты дыхания и определение уровня кислорода в крови при наличии смешанной отдышки, не указана сопутствующая патология в виде отдышки. ДД.ММ.ГГГГ при повторном обращении за неотложной помощью ФИО7 был осмотрен на дому, однако пациенту вновь не были проведены термометрия, измерение частоты дыхания и определение уровня кислорода в крови при усилении отдышки, тактика ведения пациента была недостаточной, в данном случае учитывая возраст и ухудшение состояния ФИО7 целесообразна была госпитализация. ДД.ММ.ГГГГ при осмотре ФИО7 на дому участковым врачом-терапевтом врач обоснованно осуществил медицинскую эвакуацию пациента в стационар, тактика ведения пациента в данном случае была верной. При поступлении ФИО7 в медицинское учреждение никакие лечебные мероприятия не назначались, был нарушен алгоритм оказания медицинской помощи взрослому населению с внебольничными пневмониями. При поступлении ФИО7 в реанимационное отделение его осмотр произведен несвоевременно, тактика лечения при подозрении на тромбоэмболию легочной артерии была недостаточной, не была заведена медицинская карта. Из-за развития <данные изъяты> (давностью более двух суток) и <данные изъяты> у ФИО7 с множественными сопутствующими и фоновыми заболеваниями, благоприятный исход для ФИО7 был крайне маловероятен даже при отсутствии выявленных недостатков оказания медицинской помощи, в том числе и при госпитализации ФИО12 в ОГАУЗ «Шегарская РБ» ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 187-221).

Заключение комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ содержит однозначное толкование и отражает сведения, которые необходимы для полного и недвусмысленного толкования результата исследований.

Таким образом, оснований ставить под сомнение достоверность составленного по делу заключения комиссии экспертов у суда не имеется, так как данное заключение соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, является четким, ясным, понятным, содержит подробное описание проведенного исследования, достаточно аргументировано, выводы экспертов мотивированы. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренного ст. 307 УК РФ, и доказательств, дающих основания сомневаться в правильности названного заключения экспертов суду не представлено.

Учитывая данные обстоятельства, суд считает возможным основывать свои выводы на заключении судебно-медицинской экспертизы, произведенной отделом сложных судебно-медицинский экспертиз ОГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Томской области» № от ДД.ММ.ГГГГ.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о наличии дефектов оказания медицинской помощи ОГАУЗ «Шегарская РБ» ФИО7, что подтверждено заключением экспертизы.

Не проведя медицинских манипуляций при оказании скорой неотложной помощи на дому ФИО7 сотрудники ответчика не усмотрели оснований для госпитализации и оказания ему медицинской помощи в стационарных условиях, которая была ему так необходима, что и указывает на наличие косвенной причинно-следственной связи между действиями сотрудников ОГАУЗ «Шегарская РБ» и смертью ФИО7 При этом указанный в заключение экспертов вывод об отсутствии гарантий положительного исхода лечения при условии отсутствия в действиях сотрудников ответчика установленных заключением недостатков значение не имеет, так как спрогнозировать данные последствия при надлежащем оказании медицинской помощи невозможно, а факт ненадлежаще оказанной медицинской помощи ФИО7 нашел свое подтверждение.

Истцом заявлено требование о взыскании компенсации причиненного ей морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи ФИО7, приходящемуся ей супругом.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту - постановление Пленума ВС РФ № 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Пунктом 12 постановления Пленума ВС РФ № 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 14 постановления Пленума ВС РФ № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В п. 20 постановления Пленума ВС РФ № 33 закреплено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума ВС РФ № 33).

Согласно п. 27 постановления Пленума ВС РФ № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

В п. 48 постановления Пленума ВС РФ № 33 даны разъяснения о том, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно п. 49 постановления Пленума № 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 ГК РФ. Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи сотрудниками ОГАУЗ «Шегарская РБ» заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы ГК РФ (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 СК РФ).

Из нормативных положений Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого гражданина, другими близкими ему людьми.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация – ОГАУЗ «Шегарская РБ» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО2 в связи со смертью её супруга ФИО7, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом.

Суд, оценив представленные доказательства и доводы сторон, полагает, что в судебном заседании установлен факт оказания медицинской помощи ненадлежащим образом, неверная постановка диагноза, неверная тактика лечения, тактически неверные решения и несвоевременная госпитализация ФИО7

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными дефектами и наступлением смерти значения для дела не имеет, так как в судебном заседании нашел доказанным факт при оказании медицинской помощи с дефектами, которые привели к неверной постановке диагноза, и как следствие неверной тактике лечения. Причинно-следственная связь, как условие деликтной ответственности в данном деле, должна была быть установлена не только при совершении противоправных действий, но и при неправомерном бездействий из-за не совершения ответчиком действий по оказанию качественной медицинской помощи при правильной и своевременной диагностике заболевания и принятия всех мер к предоставлению ФИО13 как пациенту, качественной медицинской услуги, соответствующей всем стандартам.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как разъяснено в п. 32 вышеуказанного постановления при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Суд, оценив доказательства и доводы сторон в порядке ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу, что сотрудниками ответчика не были предприняты все необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного оказания медицинской помощи пациенту и в целях установления правильного диагноза имевшегося у ФИО7 заболевания, выбора правильной тактики лечения, своевременной госпитализации в стационар, поскольку полагает, что у ответчика имелась возможность своевременно госпитализировать пациента, оказать ему необходимую и своевременную помощь, диагностировать заболевание, избрать необходимую для лечения данного заболевания тактику.

Оценив доказательства в их взаимной связи и совокупности, суд приходит к выводу о наличии вины ОГАУЗ «Шегарская РБ» в ненадлежащем оказании медицинской помощи ФИО7

Таким образом, учитывая, что причинно-следственная связь между ненадлежащим оказанием медицинских услуг, повлекшим избрание неправильной тактики лечения, не госпитализацией в стационар, не проведением соответствующего обследования судом установлены, а ответчиком доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в ненадлежащем оказании медицинских услуг ФИО7, что повлекло за собой несвоевременную госпитализацию, ненадлежащее и несвоевременное его лечение, приведшее к ухудшению состояния его здоровья, не представлено, требования истца о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума ВС РФ № 33).

Согласно п. 30 постановления Пленума ВС РФ № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доводы представителей ответчика о том, что обнаруженные дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 не повлекли и не могли повлечь те страдания, на которые указывает истец, которым также не представлено доказательств ухудшения состояния её здоровья вследствие данных дефектов, суд признает несостоятельными, а ходатайство об истребовании у АО «БАРС ГРУП» сведений о внесенных в МИС БАРС сведений об оказании неотложной помощи ФИО7 не подлежащим удовлетворению в виду следующего.

Размер компенсации морального вреда зависит от конкретных обстоятельств ненадлежащего и несвоевременного оказания медицинской помощи ФИО7, среди которых не проведение обязательных действий по измерению температуры тела, частоты дыхания и определения уровня кислорода в крови, исследование пульса и уровня артериального давления, а также оставление без внимания у ФИО7 отдышки, недостаточность лечебных мероприятий, что на стадии неотложной помощи привело к неверно выставленному диагнозу, отказ в госпитализации, ухудшение состояния его здоровья в процессе оказания медицинской помощи, характер и степень нравственных страданий ФИО2, которая в связи с отказом в госпитализации супруга наблюдала за мучениями ФИО7, который испытывал боли.

Также суд учитывает, что при определении размера компенсации морального вреда в данном случае дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО7, однако в данном случае присутствует косвенная (опосредованная) причинная связь, так как дефекты (недостатки) оказания медицинским персоналом ответчика медицинской помощи ФИО7 способствовали ухудшению состояния его здоровья и ограничили его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи причиняет вред как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда.

Моральный вред, являясь оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и не поддается точному денежному подсчету.

Заявляя ходатайство об истребовании сведений об оказании медицинской помощи ФИО7 у АО «БАРС ГРУП» представитель ответчика несмотря на признанный представителем ответчика и подтвержденный в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО7 указывает о невозможности получения полных сведений из МИС «Барс» по причине представления ранее сведений с использованием логина и пароля, не принадлежащих фельдшерам ФИО15 и ФИО16 Между тем, ответчик не лишен возможности запросить данные сведения от имени указанных лиц, которые являются работниками медицинской организации. Кроме того, факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО7 установлен и не оспаривается ответчиком, а данные о проведенных осмотрах ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ и заключениях фельдшеров ФИО16 и ФИО15 были предоставлены ранее, в рамках уголовного дела № (т. 1 л.д. 123-124), которым также была дана оценка экспертами при проведении судебной экспертизы.

В то же время при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает принцип состязательности сторон в судопроизводстве. Истец как сторона в гражданском процессе, не обосновала и не доказала заявленный размер морального вреда, определив его в сумме 2 000 000 (два миллиона) рублей.

Суд учитывает степень нравственных страданий, выражающихся в моральных, душевных переживаниях истца, которая на протяжении трех дней наблюдала за страданиями супруга и была не в силах ему помочь и облегчить муки, осознавая это и чувствуя перед ним вину. Смерть мужа также свидетельствует о причинении истцу морального вреда, выразившегося в понесенных ей нравственных страданиях, чувстве горя, утраты близкого человека, являющегося для нее опорой.

Учитывая характер и степень нравственных страданий истца, обстоятельства, связанные с её индивидуальными особенностями, конкретные обстоятельства ненадлежащего и несвоевременного оказания медицинской помощи ФИО7, наличие косвенной (опосредованной) причинной связи, а также то обстоятельство, что обязанность оказания медицинской помощи на ответчика возложена государством, оказание медицинской помощи осуществляется соответствующими специалистами, отвечающими за здоровье граждан, учитывая требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что исковые требования о взыскании с ответчика компенсации морального вреда подлежат удовлетворению в размере 300 000 рублей.

Снижение суммы компенсации морального вреда вызвано отсутствием умысла ответчика на причинение вреда, тем, что сумма, по мнению суда, является значительной.

В соответствии со ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 60.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в доход муниципального образования «Шегарский район».

С учетом положений п.п. 3 п. 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации размер подлежащей взысканию госпошлины составляет 3 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО2 к областному государственному автономного учреждению здравоохранения «Шегарская районная больница» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Шегарская районная больница» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО2 в возмещение морального вреда 300 000 рублей (триста тысяч) рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Шегарская районная больница» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход муниципального образования «Шегарский район» государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Томский областной суд через Шегарский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированный текст решения изготовлен 11 декабря 2025 года.

Судья подписано К.О. Амельченко