Апелляционное постановление № 22-413/2026 от 9 апреля 2026 г.

№1-18/2026 67RS0003-01-2024-005096-80

судья Новикова С.М. дело № 22-413/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 апреля 2026 года г.Смоленск

Смоленский областной суд в составе:

председательствующего судьи Ткаченко Д.В.,

при помощнике судьи Самординой С.Е.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Смоленской области Калугина Е.Н.,

осужденного ФИО1,

адвоката Мерзлова В.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе с дополнениями адвоката Мерзлова В.М. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Промышленного районного суда г.Смоленска от 10 февраля 2026 года, заслушав доклад судьи Ткаченко Д.В., выступление осужденного ФИО1 и адвоката Мерзлова В.М. в поддержание доводов апелляционной жалобы, мнение прокурора об оставлении приговора суда без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

Приговором Промышленного районного суда г.Смоленска от 10 февраля 2026 года

ФИО1, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, ранее не судимый:

осужден по п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ (в редакции Федерального закона от 18 марта 2023 года № 78-ФЗ) к штрафу в доход государства в размере 400 000 рублей.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено отменить по вступлении приговора в законную силу.

Гражданский иск прокурора Смоленской области в интересах Российской Федерации – Министерства финансов Российской Федерации оставлен без рассмотрения, за прокурором сохранено право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

Арест, наложенный на основании постановлений от 03.11.2023 и 05.09.2024 на имущество, принадлежащее ФИО1, сохранен до разрешения имущественных взысканий относительно недоимки по уплате налогов в порядке гражданского судопроизводства, а также в целях обеспечения исполнения приговора в части штрафа.

Решена судьба вещественных доказательств.

Приговором суда ФИО1 признан виновным в уклонении от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, путем включения в налоговые декларации заведомо ложных сведений, совершенном в особо крупном размере.

Преступление совершено в период с 01.01.2018 до 25.12.2020 в г. Смоленске при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину в инкриминируемом преступлении не признал, показал, что в 2014 году его дядя Ш. обратился с просьбой оформить на него новую компанию, поскольку на типографии ФИО1 возникли финансовые трудности. Он согласился, условием была помощь на добровольных началах, на компании не должно быть кредитов, серых схем, деятельность должна быть законной, после окончания процедуры банкротства дядя должен был переоформить компанию на себя. В конце 2014 года на него было зарегистрировано <данные изъяты>, в 2015-2016 годах он по просьбе Ш. оформил на компанию кредит, просьбы о кредитах были постоянными. Параллельно началась первая налоговая проверка, по которой выявили недостачу, дядя пояснял, что <данные изъяты> работает с цепочкой компаний, и кто-то в цепочке не уплатил НДС, в связи с чем появилась недостача. Он несколько раз пытался инициировать разговор, чтобы снять с себя полномочия генерального директора, но Ш. каждый раз просил подождать. В 2018 году до него не доходила информация относительно работы компании, ему казалось, что там все неплохо. В 2020 году его стали вызывать на допросы, Ш. объяснил, что есть какая-то небольшая сумма неуплаты НДС, в 2019 году на типографии был пожар, Ш. обратился к нему с просьбой занять некую сумму денег под залог его квартиры, он согласился, после подписания договора стало понятно, что он с дядей обсуждать ничего не может, потому что в любой момент мог остаться без квартиры и с кредитами. Позже дело было передано в следственный комитет, все последующие встречи с Ш. он стал записывать, чтобы себя как-то обезопасить, в ходе встреч дядя пояснял, какие показания следует говорить в следственном комитете; в следственном комитете он давал показания, что являлся генеральным директором. ФИО1 ни с одним из свидетелей не знаком, никаких документов не подписывал, деятельность на типографии не вел, решений не принимал, присутствовал только в банках и налоговых органах, в некоторых переговорах с некоторыми контрагентами, несколько раз ездили в Москву договариваться с банками. Показания на предварительном следствии не поддерживает, поскольку Ш. сказал ему, что, если он даст показания, что он номинальный директор, то он сядет, поэтому менять показания он не стал. Он искал свидетелей, которые могли бы подтвердить его показания, но люди отказываются по разным причинам.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней, поданными в защиту интересов осужденного ФИО1, адвокат Мерзлов В.М. считает приговор суда незаконным, необоснованным. Считает, что вывод суда о том, что ФИО1 являлся фактическим руководителем <данные изъяты>, контролировал финансово-хозяйственную деятельность и нес ответственность за достоверность сведений в декларациях, опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами. Указывает, что суд дал неверную оценку показаниям свидетеля Г., которая в судебном заседании прямо подтвердила номинальный статус ФИО1 Она показала, что Ш. поставил племянника в качестве учредителя и генерального директора больше номинально, он не занимался деятельностью по руководству компанией и принятием решений, на месте директора всегда находился Ш., Антона она видела несколько раз, он участвовал в подписании кредитных договоров; она не видела, чтобы ФИО1 получал заработную плату либо выплаты в организации, что подтверждается выписками о движении по счетам ФИО1, копиями служебной рассылки документов, согласно которой Ш. раздает указания сотрудникам <данные изъяты>. Суд не мотивировал критическое отношение к показаниям Г.; ФИО1 изначально заявлял, что не вмешивался в дела Общества, занимался разработкой программного обеспечения, имел свой бизнес, его показания о том, что он являлся номинальным директором и не был осведомлен о преступных схемах последовательны, и не опровергнуты обвинением. Практически все допрошенные свидетели — Х., П., А., Р., К. и У. заявили, что являются номинальными руководителями фирм-контрагентов, не вели реальной деятельности и не знакомы с ФИО1 Суд в приговоре принимает эти показания как доказательство фиктивности сделок, однако игнорирует то, что ФИО1 не имел никакого отношения к этим лицам и не мог с ними сговариваться. Сторона защиты также обращает внимание, что суд не дал оценки тому факту, что электронная цифровая подпись (ЭЦП) ФИО1, как следует из его показаний и косвенно подтверждается материалами дела, находилась в свободном доступе в бухгалтерии и могла быть использована без его ведома, что исключает его личную ответственность за каждый факт подписания отчетности. Выводы суда о том, что именно ФИО1 разработал схему уклонения от уплаты налогов и давал указания подчиненным, являются голословными и не основаны на материалах дела, реальным выгодоприобретателем и фактическим руководителем являлся Ш. Указывает, что суд приходит к выводу о том, что именно ФИО1 отвечал за достоверность сведений в налоговых декларациях, поданных в ИФНС России по <адрес> от имени <данные изъяты> только по тому, что сотрудники <данные изъяты> жаловались ему на проблемы с зарплатой. Считает, что было нарушено право на защиту, поскольку было отказано в удовлетворении ходатайства о назначении почерковедческой экспертизы, поданного с целью подтвердить факт, что ФИО1 никакие документы не подписывал. Стороной защиты было заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору, поскольку в суде были исследованы доказательства, указывающие на причастность к организации схемы уклонения от уплаты фактического руководителя <данные изъяты> Ш. и руководителя <данные изъяты> З., который, согласно показаниям номинальных директоров, координировал деятельность фирм-«однодневок». В суде было установлено, что все юридические лица, участвовавшие в схеме «бумажного» НДС, обслуживались в <данные изъяты> (З.). Свидетели А., Х. и П. прямо указывали, что З. просил их открыть фирмы за вознаграждение, забирал себе документы, печати и ключи доступа к банк-клиенту; фактически З. являлся организатором площадки по предоставлению «бумажного» НДС. Кроме того, судом были исследованы протоколы осмотров мобильных телефонов свидетелей (стр. 65-66 приговора), которые наглядно демонстрируют, что З. непосредственно перед допросами инструктировал номинальных директоров (А., В,), как им следует давать показания, чтобы избежать ответственности, присылал тексты с вариантами ответом на вопросы (протокол судебного заседания от 19.03.2025, стр.7). Полагает, что версия о причастности Ш. и З. к совершению преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 199 УК РФ, нашла свое подтверждение в судебном заседании, в действиях указанных лиц усматриваются признаки группы лиц по предварительному сговору, однако следственными органами данная версия не проверялась, лица не устанавливались и к ответственности не привлекались. В приговоре суд указал, что, руководствуясь ст. 252 УПК РФ (пределы судебного разбирательства), не дает оценку доводам защиты о причастности иных лиц (стр. 72 приговора), однако возвращение дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, в том числе для соединения уголовных дел или предъявления обвинения другим лицам, не является выходом за пределы судебного разбирательства, а направлено на обеспечение всесторонности, полноты и объективности расследования. Считает, что суд обязан был мотивированно рассмотреть ходатайство и принять по нему законное решение, отказ в удовлетворении ходатайства без приведения убедительных доводов является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое повлияло на вынесение законного и обоснованного приговора, поскольку не позволило устранить противоречия и установить истинного виновного. Адвокат указывает, что ст. 199 УК РФ характеризуется прямым умыслом, направленным на уклонение от уплаты налогов, обвинение должно доказать, что лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело неизбежность наступления последствий в виде неуплаты налогов и желало их наступления. Однако в ходе судебного следствия не было представлено ни одного доказательства, подтверждающего наличие у ФИО1 прямого умысла на уклонение от уплаты налогов; не доказано, что он обладал специальными познаниями в области налогообложения, достаточными для разработки сложной схемы; лично извлек какую-либо материальную выгоду от неуплаты налогов; был осведомлен о фиктивности сделок с контрагентами и отсутствии реальных хозяйственных операций. Напротив, материалы дела свидетельствуют о том, что ФИО1 был введен в заблуждение своим дядей - Ш., доверял ему и не вмешивался в оперативное управление. Доводы защиты о его номинальном статусе, подтвержденные свидетельскими показаниями, обвинением не опровергнуты, следовательно, субъективная сторона преступления отсутствует. Указывает, что защита никогда не оспаривала формальный юридический статус генерального директора, критическим является не факт наличия должности, а отсутствие реальных управленческих функций, полномочий и возможности влиять на деятельность общества. Защитой были опрошены и получены письменные объяснения от лиц, которые не были допрошены в суде первой инстанции, но обладают значимой информацией: Н., Е., Ф. При этом, Н. (начальник службы безопасности <данные изъяты>) в протоколе адвокатского опроса от 11.03.2026 пояснил, что все переговоры с <данные изъяты> вел исключительно с Ш., который позиционировал себя как генеральный директор и собственник бизнеса, ФИО1 ему не знаком. Е. (директор <данные изъяты>) в протоколе адвокатского опроса от <дата> подтвердил, что с 2017 года и до июля 2023 года сотрудничал с <данные изъяты> и всегда взаимодействовал с Ш., который позиционировал себя как руководитель. О том, что руководителем числится другое лицо — ФИО1, ему не было известно. С ФИО1 он никогда не общался. Ф. в своем письменном объяснении указал, что работал в <данные изъяты> менеджером по закупкам и может с уверенностью сообщить, что типографией руководил Ш., который давал указания всем сотрудникам, включая его самого. ФИО1 был юридическим директором номинально, на работе его никто не видел. Данные протоколы опроса в соответствии с п. 2 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» являются допустимыми доказательствами, которые могут быть истребованы судом апелляционной инстанции. Отмечает, что защитой также был проведен осмотр нотариусом Смоленского городского нотариального округа электронной переписки сотрудников <данные изъяты>, нотариальный протокол осмотра подтверждает, что в служебной переписке Ш. выступает в роли единоличного руководителя, отдавая распоряжения по финансовым вопросам, вопросам взаимодействия с поставщиками и подрядчиками. Анализ в совокупности всех доказательств свидетельствуют о том, что ФИО1 являлся номинальным руководителем <данные изъяты>, он не осуществлял фактическое управление финансово-хозяйственной деятельностью, не был осведомлен о преступной схеме; фактическим руководителем и бенефициаром деятельности являлся Ш., который также контролировал взаимоотношения со спорными контрагентами; организатором «схемы» с использованием фирм-«однодневок» являлся З., что подтверждено показаниями всех номинальных директоров; ФИО1 не извлекал личной материальной выгоды из деятельности <данные изъяты>, что подтверждается выписками по его счетам и показаниями свидетелей; субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ (прямой умысел), в действиях ФИО1 отсутствует. Просит приговор суда отменить, вынести по уголовному делу оправдательный приговор в связи с отсутствием в деянии ФИО1 состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ; в случае невозможности оправдания в суде апелляционной инстанции, уголовное дело возвратить прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом, в том числе для предъявления обвинения иным лицам (Ш. и З.) и составления нового обвинительного заключения.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Мерзлова В.М. помощник прокурора Промышленного района г. Смоленска Жучкова М.Д. считает приговор суда законным и обоснованным, просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст.389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона. Таковые по делу имеются.

В силу ст.389.16 УПК РФ, приговор признаётся не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если: выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учёл обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни их этих доказательств и отверг другие.

В соответствии с п.5 ст.307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать обоснование принятых судом решений по вопросам, указанным в ст.299 УПК РФ.

В соответствии со ст.297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, каковым он признаётся в случае, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы апелляционной жалобы в части неполной и противоречивой оценки доказательств заслуживают своего внимания.

Так в приговоре приведены показания Ц. о том, что с сентября 2017 по декабрь 2023 года она работала бухгалтером в <данные изъяты>, на работу ее принимал директор ФИО1 Она занималась подачей деклараций и отчетностью. Ответственность за ведение бухгалтерского учета возложена на руководителя. Право финансово-хозяйственной подписи, а также право распоряжения денежными средствами имел только ФИО1 Относительно организаций, которые фигурируют в уголовном деле пояснила, что ей приносили всегда только готовые документы, данные из которых она заносила в программу «1С». Она же формировала отчетности и подавала декларации в налоговую за подписью ФИО1 О суммах налогового вычета она докладывала ФИО1, направляя сведения на электронную почту. Доступ к формированию деклараций и бухгалтерии был только у нее.

Так же в приговоре приведены показания свидетеля Г. из которых усматривается, что с июня 2015 года до 2019 года она работала в <данные изъяты> – типография ФИО1, в качестве финансового директора. О ФИО1 она узнала только в конце 2016 года, когда его вызвал Ш. для оформления овердрафта на Общество. ФИО1 в период 2015-2016 гг. она мельком видела несколько раз, на рабочем месте директора по адресу <адрес> всегда находился Ш. Когда создавалось <данные изъяты> Ш. в качестве учредителя и генерального директора поставил своего племянника ФИО1, поскольку сам банкротился. Это было номинально, поскольку племянник не занимался деятельностью по руководству компанией и принятием решений. Всем занимался Ш. Она не видела, чтобы ФИО1 получал заработную плату, либо какие-то выплаты в организации. Факт управления организацией Ш., подтверждается наличием, сохранившейся у нее электронной переписки с распоряжениями от Ш. финансового и производственного характера, связанными с поставщиками. Налоговые декларации сдавались в налоговую в электронном виде, подготавливала их и направляла бухгалтер Ц., печать предприятия находилась в бухгалтерии.

Оценивая указанные показания свидетелей суд нашел показания свидетеля ФИО2 неубедительными, поскольку они опровергаются совокупностью доказательств, представленных стороной обвинения. Вместе с тем суд первой инстанции не указал, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни их этих доказательств и отверг другие.

Вместе с тем, из показаний Ц. приведенных в приговоре не усматривается, где находилась электронная подпись ФИО1, кто непосредственно ею пользовался. Не усматривается так же что Ц. лично знакомила ФИО1 с отчетностью, и что именно он давал ей распоряжения по финансовым и налоговым вопросам. Как усматривается из представленной суду первой и апелляционной инстанции переписки сотрудников <данные изъяты>, относящейся к исследуемому периоду, в служебной переписке «Ш.» отдает распоряжения по финансовым вопросам, вопросам взаимодействия с поставщиками и подрядчиками. В переписке имеются обращения «Ш.» и «от Ш.», к оппоненту сотрудники обращаются «Ш.» Указанным обстоятельствам судом первой инстанции надлежащей оценки не дано. Лица, принимавшие участие в переписке, не допрошены.

Кроме того, суд удовлетворив ходатайство о вызове и допросе Ш., не допросил в судебном заседании указанное лицо, и не дал надлежащей оценки доводам ФИО1 о самооговоре и невиновности в совершении преступления, а так же о том, что обязанности руководителя организации фактически выполняло другое лицо.

Приведя в приговоре данные об аудиозаписи, предоставленной ФИО1 в судебном заседании, суд, отвергая ее в качестве доказательства не принял мер к проверке сведений, содержащейся на ней. Имея возможность устранить противоречия путем допроса лиц, принимавших участие в разговоре, суд устранился от проверки доводов стороны защиты.

Вместе с тем, приведя в приговоре номера статей Налогового кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции не раскрыл нормы законодательства о налогах и сборах, которые нарушены обвиняемым.

При таких обстоятельствах приговор суда нельзя признать законным и обоснованным, он подлежит отмене, с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Допущенные судом нарушения являются существенными и не могут быть самостоятельно устранены судом апелляционной инстанции без возвращения уголовного дела на новое судебное рассмотрение.

При новом рассмотрении дела по существу суду надлежит устранить допущенные нарушения закона, исследовать и дать надлежащую правовую оценку собранным по делу доказательствам в их совокупности, дать оценку иным доводам, приведённым в апелляционной жалобе, и принять по делу законное и обоснованное решение.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Промышленного районного суда г.Смоленска от 10 февраля 2026 года, в отношении ФИО1 отменить. Уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

О своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции лицо вправе ходатайствовать в кассационной жалобе, либо в течение трех суток со дня вручения ему извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий: подпись Д.В. Ткаченко

Копия верна:

Судья Смоленского областного суда: Д.В. Ткаченко