Решение № 2-175/2019 2-3/2020 2-3/2020(2-175/2019;)~М-156/2019 М-156/2019 от 27 июля 2020 г. по делу № 2-175/2019

Дело № 2-3/2020


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 июля 2020 года г. Змеиногорск

Змеиногорский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Сафронова А.Ю.,

при секретарях Зиновьевой А.С.,

ФИО1 и ФИО2,

с участием: ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ОАО «Рикор Электроникс» к ФИО3 о компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак «»,

УСТАНОВИЛ:

Истец ОАО «Рикор Электроникс» обратился в суд с вышеуказанным иском к ответчику ФИО3, указывает, что истец является обладателем исключительных прав на товарный знак «», с номером регистрации 289416, зарегистрированным 23.05.2005, срок регистрации до 22.07.2024. Классы МКТУ: 7, 9, 12, 20.

28.06.2018 ответчик реализовал контрафактный товар – датчик положения дроссельной заслонки, на упаковке и корпусе которого имеются изображения, сходные до степени смешения с вышеуказанным товарным знаком. Ответчиком нарушены исключительные права истца на товарный знак, путем предложения к продаже и реализации товара с нанесенными на него изображениями, сходными до степени смешения с вышеуказанным товарным знаком.

Ссылаясь на ст. ст. 1225, 1301, 1259, 1484, 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), просит взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию в размере 60 000 руб. за нарушение исключительных прав на товарный знак, зарегистрированный под № 289416, судебные издержки – расходы по приобретению контрафактного товара в размере 255 руб. и расходы по оплате госпошлины.

В последующем истец увеличил заявленные требования, ссылаясь на подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ, изменил способ расчета компенсации и потребовал её взыскания в двукратном размере стоимости права использования товарного знака. Лицензионным договором от 01.10.2016 истец предоставил лицензиату неисключительную лицензию на использование товарного знака. Стоимость использования товарного знака составляет 90000 руб., в связи с чем компенсация из расчета двукратного размера стоимости использования товарного знака составит 180000 руб.

Просит взыскать с ответчика компенсацию в размере 180 000 руб. за нарушение исключительных прав на товарный знак, зарегистрированный под № 289416, судебные издержки – расходы по приобретению контрафактного товара в размере 255 руб., плату за получение выписки из ЕГРИП 200 руб., расходы по оплате почтовых услуг 96 руб. и расходы по оплате госпошлины в размере 2000 руб.

Протокольным определением суда 09.09.2019 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «Автокомпас».

Определением суда от 10.03.2020 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «Техносфера», ООО «Производственное объединение «Пекар», ООО «Топливные системы».

В судебное заседание представитель истца ОАО «Рикор Электроникс» не явился, о дате, времени и месте его проведения уведомлен надлежащим образом, просил о рассмотрении дела без его участия.

Ответчик ФИО3 в заключительное судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом. В соответствии с письменными возражениями на исковое заявление, указывает, что компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. Закуплены для дальнейшей реализации запасные части к автомобилям у поставщика ООО «Автокомпас», в том числе датчик положения дроссельной заслонки «ВАЗ 2112-1148200» производитель «Пекар». У поставщика получена копия сертификата соответствия с приложениями на продукцию, в том числе датчики положения дроссельной заслонки. На упаковке товара содержится штрих-код, по которому, путем направления СМС на номер 2420, возможно провести проверку подлинности товара. Ею проведена указанная проверка, получено подтверждение о подлинности продукта торговой марки «Pekar». Ни на упаковке, ни на самом товаре не содержалось каких-либо посторонних знаков, в том числе принадлежащих истцу зарегистрированных исключительных прав. После того, как видеофиксация была прекращена, дальнейшие манипуляции с товаром неизвестны. Товар не был опечатан. Каким образом лица, приобретшие товар, в дальнейшем распорядились приобретенным товаром – неизвестно. Вынуть из упаковки её содержимое и вложить в неё нечто другое не составляет труда. Невозможно гарантировать, что суду представлены фото изображения товара, приобретенного именно 28.06.2018 в <адрес> у ИП ФИО3, а не какого-либо другого, приобретенного в другом месте и в другое время. Полагает, что истцом не представлено неопровержимых доказательств, что приобретенный именно у ИП ФИО3 товар является контрафактным. Размер требуемой компенсации не отвечает признакам разумности и справедливости, и превращается в меру карательного характера, в связи с чем, размер взыскиваемой суммы может быть уменьшен судом. Ссылается на п. 43.3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 5/29 о праве суда взыскать сумму компенсации в меньшем размере по сравнению с заявленным требованием, учитывая, в частности характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя, вероятные убытки правообладателя, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения. Ссылаясь также на постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.04.2013 № 16449/12, постановления Суда по интеллектуальным правам, исходя из восстановительного характера данного вида гражданско-правовой ответственности, который исключает получение правообладателем дополнительных доходов, которые не возникли бы у правообладателя при отсутствии нарушения, преследуя цель недопущения недобросовестного обогащения правообладателя, полагает возможным снижение судом компенсации. В случае предоставления истцом надлежащих доказательств, просит суд руководствоваться принципами разумности и справедливости, приняв во внимание установленные по делу обстоятельства: восстановительный, а не обогатительный характер компенсации, однократность нарушения ответчиком исключительных прав истца на один товарный знак, незначительное количество спорного товара (1 единица), незначительную стоимость товара, отсутствие умысла на причинение вреда (так как ответчику не было известно о том, что товар не является подлинным), а также то, что ответчик не является производителем товара. Просит учесть сложившуюся судебную практику арбитражных судов Российской Федерации по искам данного истца – ОАО «Рикор Электроникс» относительно соразмерности компенсации. Учесть, что она справедливо полагала, что ею реализуется сертифицированный товар и сомнений в его подлинности не возникало. Таким образом, у неё отсутствовал злой умысел на причинение какого-либо ущерба истцу, поскольку ей не было известно о том, что товар не является подлинным. Полагает, что сумма компенсации может быть снижена до 10000 руб.

Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании полагала заявленные требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению. Пояснила, что истцом не доказано, что данный товар приобретенный ИП ФИО3 является контрафактным. По аналогичным делам в целом в Российской Федерации, которые рассматриваются в арбитражном суде, предоставлялись аналогичные доказательства. Полагает, что те доказательства, которые были представлены истцом, не могут являться основанием для возложения ответственности на ответчика, таблица, которую предоставил истец, на ней изображен совсем иной товар, там коробка другая, производитель указан другой, к данному товару применить эту таблицу невозможно. После проведения закупки товара, товар не был опечатан и судьба товара, приобретенного у ИП ФИО3 неизвестна. Доказательств бесспорно свидетельствующих о том, что именно этот товар приобретен у ИП ФИО3, истцом не представлено. У ответчика не было оснований сомневаться в подлинности товара, так как были предоставлены соответствующие сертификаты. Подлинность товара по штрих-коду также была проверена. Даже если истцом будут предоставлены доказательства, что именно данный товар был приобретен у ИП ФИО3, и именно этот товар является контрафактным, заявленная ко взысканию сумма является чрезмерной, превращается в карательную меру. В одном из регионов Российской Федерации группа предпринимателей обратилась в управление по борьбе с экономическими преступлениями с заявлением, чтобы провели проверку, кто запустил на рынок данный товар и в 90 % случаев, есть вероятность того, что делают это сами производители, заказывают товар в Китае, сами производят, сами запускают на рынок, потому что они конкретно знают на каких базах продается, через каких поставщиков. Практика по стране складывается, что суды уменьшают сумму компенсации до минимальных пределов для ИП, суд учитывает совершение правонарушения впервые, то, что стоимость товара небольшая, то что предприниматель не знал и не мог знать, что товар является контрафактным, отсутствие умысла на причинение вреда производителю. Просит учесть позицию арбитражных судов, поскольку правонарушение ФИО3 совершено, когда она являлась предпринимателем. Заключение от 02.08.2019 о контрафактности товара, представленное самим истцом, и составленное самим истцом, не может являться надлежащим доказательством по делу. Таким образом, заявила о несоответствии реализованного товара, тому, что представлен в деле и изображённом на видеозаписи. Указала, что выглядит странным тот факт, что ни одного иска ни к одному оптовому поставщику ООО «Рикор Электроникс» не предъявлено. Указала о том, что имеет место мошенничество со стороны истца. Заявила о чрезмерности заявленных исковых требований. Выразила позицию о непредставлении истцом испрошенных доказательств судом, что, по её мнению, является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в полном объёме.

Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: ООО «Производственное объединение «Пекар» и ООО «Топливные системы», в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте его проведения уведомлены надлежащим образом.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора - ООО «Автокомпас», в судебное заседание не явился, указанное юридическое лицо ликвидировано (т. 1 л.д. 146-152). В соответствии с ч. 1 ст. 61 ГПК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам, в связи с чем, суд отстраняет указанное лицо от участия в деле.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора - ООО «Техносфера», в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте его проведения уведомлен надлежащим образом. Конверты с судебной корреспонденцией, направленные судом по адресу, указанному в ЕГРЮЛ (т. 2 л.д. 91-104), возвратились с отметкой «истёк срок хранения».

Пунктом 1 ст. 165.1 ГК РФ предусмотрено, что заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – ППВС) разъяснено, что статья 165.1 ГК РФ подлежит применению также к судебным извещениям и вызовам, если гражданским процессуальным или арбитражным процессуальным законодательством не предусмотрено иное (п.68 ППВС).

Адрес юридического лица (его постоянно действующего исполнительного органа) служит для осуществления связи с этим юридическим лицом и отражается в ЕГРЮЛ (подпункт "в" пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей").

В силу пункта 1 статьи 165.1 ГК РФ заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю. Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним.

Юридическое лицо несет риск последствий неполучения юридически значимых сообщений (статья 165.1 ГК РФ), доставленных по адресу, указанному в ЕГРЮЛ, а также риск отсутствия по указанному адресу своего органа или представителя. Сообщения, доставленные по адресу, указанному в ЕГРЮЛ, считаются полученными юридическим лицом, даже если оно не находится по данному адресу (абзац второй пункта 3 статьи 54 ГК РФ).

Исходя из изложенного, суд полагает, что требования закона об извещении лица, участвующего в деле, о времени и месте рассмотрения дела, выполнены надлежащим образом, с принятием исчерпывающих мер для уведомления третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, о судебном разбирательстве, в связи с чем, его извещение следует признать надлежащим, позволяющим суду рассмотреть дело в отсутствие представителя.

Таким образом, о дате, месте и времени судебного заседания ООО «Техносфера» уведомлено надлежащим образом.

На основании ст. 167 ГПК РФ, суд счёл возможным рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав представителя ответчика, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

На основании части 1 статьи 44 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Интеллектуальная собственность охраняется законом.

Согласно ст. 1248 ГК РФ споры, связанные с защитой нарушенных или оспоренных интеллектуальных прав, рассматриваются и разрешаются судом.

В силу пункта 1 статьи 1225 ГК РФ, товарные знаки и знаки обслуживания признаются интеллектуальной собственностью и относятся к числу результатов интеллектуальной деятельности, которым предоставляется правовая охрана.

В силу п. 1 ст. 1229 ГК РФ, гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233 ГК РФ), если настоящим Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными настоящим Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается настоящим Кодексом.

Согласно п. 1 ст. 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 настоящей статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

В соответствии с п. 2 ст. 1484 ГК РФ, исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; в сети "Интернет", в том числе в доменном имени и при других способах адресации.

Согласно ст. ст. 1233, 1235 и 1236 ГК РФ, правообладатель может распорядиться принадлежащим ему исключительным правом путем предоставления другому лицу права использования соответствующего результата интеллектуальной деятельности в установленных лицензионным договором пределах.

В соответствии со ст. 9 Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883 (ратифицированной СССР 01.07.1965) правообладатель имеет право на охрану принадлежащего ему товарного знака. Согласно ст.10-bis указанной Конвенции «3. … подлежат запрету: а) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента».

В силу п. 3 ст. 1484 ГК РФ, никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Из материалов дела следует, что ОАО «Рикор Электроникс» является обладателем исключительных прав на товарный знак (знак обслуживания) № 289416, что подтверждается свидетельством на товарный знак (знак обслуживания) по заявке № 2004716312, приоритет товарного знака 22.07.2004, зарегистрировано в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания РФ 23.05.2005, срок действия регистрации истекает 22.07.2014, правообладатель: ОАО «Арзамасский завод радиодеталей», в отношении товаров и/или услуг 07 класса международной классификации товаров и услуг - краны (части машин); муфты сцепления; части ременных и цепных передач (натяжные ролики, механизмы натяжения, успокоители), включенные в 7 класс; 09 класса международной классификации товаров и услуг - жгуты проводов; колодки для электрических соединений; выключатели закрытые; резистивные датчики; 12 класса международной классификации товаров и услуг - колеса зубчатые для наземных транспортных средств; 20 класса международной классификации товаров и услуг - пробки (заглушки) пластмассовые (т. 1 л.д. 9-10).

На основании приложения к свидетельству на товарный знак (знак обслуживания) № 289416 в Государственный реестр товарных знаков и знаков обслуживания РФ 20.02.2007 внесено изменение в наименование правообладателя, на Открытое акционерное общество «Рикор Электроникс» (т. 1 л.д. 11).

Согласно приложению к свидетельству на товарный знак (знак обслуживания) № 289416 срок действия исключительного права на товарный знак продлен до 22.07.2024 (т. 1 л.д. 12).

Товарный знак по свидетельству № 289416 включают буквенное обозначение, выполненное стандартными заглавными буквами латинского алфавита «А» и «Р».

С учетом приведенных норм права, регулирующих спорные правоотношения между сторонами, суд приходит к выводу, что вышеназванный товарный знак (знак обслуживания) № 289416 является объектом исключительного интеллектуального права, подлежащего защите в установленном законом порядке.

01.10.2016 между ОАО «Рикор Электроникс» (лицензиар) и ООО «Техносфера» (лицензиат) заключен лицензионный договор о предоставлении неисключительных прав на использование объекта интеллектуальной собственности, принадлежащего ОАО «Рикор Электроникс», по условиям которого (пункт 1.1) лицензиар предоставляет лицензиату на срок действия настоящего договора за вознаграждение право на использование на неисключительной основе на территории Российской Федерации товарного знака (знака обслуживания) по свидетельству № 289416 в отношении всех товаров, включенных в 07, 09, 12 и 20 классы по международной классификации товаров и услуг.

Согласно пункту 2.1 лицензионного договора от 01.10.2016, лицензиар предоставляет лицензиату за вознаграждение право использовать объект интеллектуальной собственности на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; в сети «Интернет», в том числе в доменном имени и при других способах адресации.

В соответствии с пунктом 4.1 договора лицензиат за получение неисключительного права использования объекта интеллектуальной собственности на условиях настоящего договора обязуется выплатить лицензиару фиксированное вознаграждение в размере 90 000 руб., в том числе НДС 13728 руб. 81 коп. независимо от срока и количества фактов использования объекта интеллектуальной собственности. Также лицензиат уплачивает лицензиару 7 % от полной фактурной стоимости продажи продукции и/или оказания услуг, содержащих объект интеллектуальной собственности, в том числе НДС (т. 1 л.д. 80-82).

Истец в связи с оформлением исключительного права на товарный знак по свидетельству № 289416 обладает правом на обращение в суд за защитой исключительных прав на использование товарного знака.

Судом установлено, что 28.06.2018 в торговом помещении по адресу: <адрес>, установлен и задокументирован факт предложения к продаже от имени ИП ФИО3, товара – датчика дроссельной заслонки имеющего технические признаки контрафактности. При этом, разрешение на использование товарного знака правообладателя, путем заключения соответствующих договоров ответчик ФИО3 не получала.

С 31.08.2018 ФИО3 утратила статус индивидуального предпринимателя.

В предмет доказывания по искам о защите исключительных авторских прав входит принадлежность авторских прав на объект интеллектуальной собственности истцу, а также незаконное использование этого объекта ответчиком.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 55 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 N 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10), при рассмотрении дел о защите нарушенных интеллектуальных прав судам следует учитывать, что законом не установлен перечень допустимых доказательств, на основании которых устанавливается факт нарушения (статья 55 ГПК РФ, статья 64 АПК РФ). Поэтому при разрешении вопроса о том, имел ли место такой факт, суд в силу статей 55 и 60 ГПК РФ, статей 64 и 68 АПК РФ вправе принять любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством, в том числе полученные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в частности сети "Интернет".

Факт неправомерного распространения контрафактных материальных носителей в рамках договора розничной купли-продажи может быть установлен не только путем представления кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего оплату товара, а также заслушивания свидетельских показаний (статья 493 ГК РФ), но и на основании иных доказательств, например аудио- или видеозаписи.

Для признания аудио- или видеозаписи допустимым доказательством согласия на проведение аудиозаписи или видеосъемки того лица, в отношении которого они производятся, не требуется.

Информация о распространении гражданином контрафактной продукции не является информацией о его частной жизни, в том числе информацией, составляющей личную или семейную тайну.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 156 Постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10, способы использования товарного знака, входящие в состав исключительного права в силу положений пунктов 1 и 2 статьи 1484 ГК РФ, не ограничиваются лишь изготовлением товаров с размещением на них этого товарного знака.

Исключительное право правообладателя охватывает в числе прочих распространение (в том числе предложение к продаже), а также ввоз на территорию Российской Федерации, хранение или перевозку с целью введения в гражданский оборот на территории Российской Федерации товара, в котором (а равно на этикетках, упаковке, документации которого) выражен товарный знак.

Вместе с тем, такие действия, как приобретение товара, в котором выражен товарный знак, независимо от цели приобретения, а равно хранение или перевозка такого товара без цели введения в гражданский оборот на территории Российской Федерации, не нарушают исключительное право правообладателя.

Изготовление, хранение, перевозка товара третьим лицом по договору с правообладателем являются способами осуществления исключительного права самим правообладателем.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 162 Постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10 согласно пункту 3 статьи 1484 ГК РФ, никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно, если в целом, несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак.

Вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения.

Однородность товаров устанавливается исходя из принципиальной возможности возникновения у обычного потребителя соответствующего товара представления о принадлежности этих товаров одному производителю. При этом суд учитывает род (вид) товаров, их назначение, вид материала, из которого они изготовлены, условия сбыта товаров, круг потребителей, взаимодополняемость или взаимозаменяемость и другие обстоятельства.

Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство - сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается.

Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

При наличии соответствующих доказательств суд, определяя вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения, оценивает и иные обстоятельства, в том числе:

используется ли товарный знак правообладателем в отношении конкретных товаров;

длительность и объем использования товарного знака правообладателем;

степень известности, узнаваемости товарного знака;

степень внимательности потребителей (зависящая в том числе от категории товаров и их цены);

наличие у правообладателя серии товарных знаков, объединенных общим со спорным обозначением элементом.

При определении вероятности смешения также могут учитываться представленные лицами, участвующими в деле, доказательства фактического смешения обозначения и товарного знака, в том числе опросы мнения обычных потребителей соответствующего товара.

Суд учитывает влияние степени сходства обозначений, степени однородности товаров, иных обстоятельств на вероятность смешения, а не каждого из соответствующих обстоятельств друг на друга.

Разъяснения, изложенные в настоящем пункте, применяются в том числе в отношении пункта 6 статьи 1483 ГК РФ.

Факт использования объекта интеллектуальной собственности ответчиком ФИО3 подтверждается товарным чеком № 95 от 28.06.2018 на сумму 255 руб. (т. 1 л.д. 112), спорным товаром, видеозаписью, представленной в материалы дела истцом.

В соответствии с отличиями контрафактной продукции от легальной, представленными истцом, легальный датчик отличается от контрафактного датчика следующими признаками. Различные количество и расположение следов (точек) от толкателя. Обусловлено различным производственным процессом изготовления (отличным от заводского метода и оборудования). У легального датчика 3 следа (точки) от толкателя и только в определенных местах (обусловлено особенностью оборудования – формой отливки датчика). Ошибка в указании напряжения. На легальной детали напряжения указано «5 В», а на контрафактной «58». Товарный знак «» в углублении. У легального датчика имеется указанный товарный знак в углублении, а у контрафакта – нет. Различный металл изготовления контактов. Контакты штекера легального датчика изготовлены из стали (белый металл), а у контрафакта из меди (желтый металл). Различный материал крестообразного посадочного места для крепления. У легального датчика посадочное место, расположенное с тыльной стороны, изготовлено из полупрозрачного белого пластика (пластик выглядит сероватым из-за частичной прозрачности), а контрафакта из непрозрачного пластика разных оттенков (бежевый, молочный и т.д.). Несоответствие даты изготовления датчика и срока действия декларации о соответствии. На легальном товаре дата изготовления не может быть за пределами срока действия декларации. Отличие оформления лицевой части датчика. Отличие упаковки (коробки) датчика, (т. 2 л.д. 15-17).

Согласно исследованию № 3759-2019 от 02.08.2019, предоставленному истцом, проведенному независимым экспертом в сфере контрафактной продукции ОАО «Рикор Электроникс», представленная для исследования (осмотра) продукция - датчик положения дроссельной заслонки, с каталожным номером № 2112-1148200, приобретенный у ИП ФИО3 Упаковка представленного изделия отличается от оригинальной, по размеру, цветовому исполнению, содержащейся на ней информации. В упаковке размещен ДПДЗ маркированный товарным знаком «». Данный образец, отличающийся от оригинального по размещенной на датчике информации, а именно отсутствует: страна изготовления продукции, дата изготовления в виде круга с двенадцатью секторами.

Также принимая во внимание, что ОАО «Рикор Электроникс» не отчуждала и не передавала право на использование упомянутых товарных знаков и промышленных образцов, не заключала лицензионные договоры на использование упомянутого товарного знака и промышленных образцов с ИП ФИО3, с целью их использования на упаковке и запасных частях, можно сделать вывод о том, что представленная продукция содержит технические признаки контрафактности. Товарный знак «», размещенный на предоставленном для исследования изделии, принадлежит правообладателю – ОАО «Рикор Электроникс» РФ зарегистрирован Роспатентом РФ на товарный знак (знак обслуживания) № 289416).

Предоставленная для исследования продукция с товарным знаком «», с каталожным номером 2112-1148200, не изготовлена ОАО «Рикор Электроникс».

Определением суда от 14.11.2019 по делу назначено проведение судебной товароведческой экспертизы, для определения обстоятельств, имеющих значение для дела, производство которой поручено экспертам ООО «Центр правовой помощи «Профи». Сторона ответчика полагала, что экспертиза им не нужна, контрафактность товара должна доказать сторона истца.

Согласно заключению эксперта № 94-12/12/19 от 21.02.2020, эксперт пришел к следующим выводам:

По первому вопросу: «Является ли обозначение, нанесенное на датчик положения дроссельной заслонки и упаковку (коробку), представленные на исследование (приобретенные 28.06.2018 у ответчика ИП ФИО3), тождественным или сходным до степени смешения с товарным знаком, зарегистрированным за ОАО «Рикор Электроникс», с номером регистрации 289416?».

Обозначение товарного знака, нанесенное на датчик положения дроссельной заслонки является тождественным с товарным знаком, указанным в материалах дела за номером 289416 и принадлежащего ОАО «Рикор Электроникс».

Представленная на исследование упаковка (коробка) датчика положения дроссельной заслонки не имеет обозначений тождественных или сходных до степени смешения с товарным знаком, зарегистрированным за ОАО «Рикор Электроникс», с номером регистрации 289416.

По второму вопросу: «Содержит ли представленный на исследование датчик положения дроссельной заслонки (приобретенные 28.06.2018 у ответчика ИП ФИО3) признаки контрафактности?».

Представленный на исследование датчик в индивидуальной упаковке, от производителя ООО «Пекар» и, согласно материалам дела, приобретенный у ИП ФИО3 имеет признаки контрафактности.

По третьему вопросу: «Является ли согласно идентификационным признакам (номерным и иным обозначениям), представленный на исследование датчик положения дроссельной заслонки и упаковка (коробка) от него (приобретенные 28.06.2018 у ответчика ИП ФИО3), идентичны тем, что отражены на видеозаписи приобретения данного датчика, представленный истцом (товарный чек № 95 от 28.06.2018 и кассовый чек от указанной даты приобретения по адресу: <адрес> за сумму 255 рублей)?».

Представленный на исследование датчик в упаковке является идентичным датчику, представленному на видео.

Указанное заключение экспертизы в полной мере соответствуют требованиям ст. 86 ГПК РФ, подготовлено компетентным экспертом в соответствующей области знаний, которому были разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, и который был в установленном порядке предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключение содержит в себе все необходимые выводы, проведенный экспертный анализ основан на специальной литературе, неясностей и разночтений не содержит. Составлено оно с изучением материалов дела, осмотром и исследованием образца датчика дроссельной заслонки.

Выводы эксперта, изложенные в экспертном заключении, принимаются судом в качестве достоверных и обоснованных, поскольку данное заключение последовательно, непротиворечиво, в достаточной степени мотивировано, сомневаться в достоверности указанных выводов эксперта оснований не имеется.

В обоснование возражений против взыскания заявленной суммы сторона ответчика также ссылалась на то, что датчик дроссельной заслонки приобретен у ООО «Автокомпас», имел соответствующие сертификаты.

В соответствии с договором поставки № О-78 от 17.05.2020 ООО «Автокомпас» (поставщик) и ИП ФИО3 (покупатель), поставщик обязуется передавать в собственность покупателю запасные части, номерные агрегаты и аксессуары для автомобилей, именуемые в дальнейшем товар, согласно заявкам покупателя (п. 1.1 договора), покупатель обязуется принимать и оплачивать товар по ценам, указанным в счетах поставщика, в сроки, оговоренные в договоре (п. 1.2 договора), поставщик гарантирует, что поставляемый товар является его собственностью, не заложен, не находится под арестом, не является предметом иска третьих лиц (п. 1.3 договора). Договор заключен сроком на один год с момента подписания (п. 7.1 договора).

В соответствии с товарной накладной № 112 от 02.10.2017, покупатель приобрел товар, в том числе датчик положения дроссельной заслонки ВАЗ-2112-1148200 ВАЗ-инж. Пекар (т. 1 л.д. 176).

Согласно сертификату соответствия «НТЦ Автоэксперт» № ТС RU C-RU.OC13.B.01670, со сроком действия с 20.05.2016 по 19.05.2020, продукция – компоненты, поставляемые в качестве сменных (запасных) частей для послепродажного обслуживания транспортных средств, торговой марки Pekar, изготовителя ООО «Топливные системы», соответствует требованиям технического регламента таможенного союза ТР ТС 018/2011 «О безопасности колесных транспортных средств», в приложении к сертификату также указан датчик положения дроссельной заслонки (т. 1 л.д. 127-129).

Определением суда от 10.03.2020 судом в целях определения стоимости права использования товарного знака с номером регистрации 289416, зарегистрированным за ОАО «Рикор Электроникс», назначена судебная оценочная экспертиза, производство которой поручено ООО «Центр правовой помощи «Профи». Представитель ответчика в судебном заседании 10.03.2020 указала, что заявленную компенсацию они не оспаривают, просят о её снижении. Вопрос о назначении экспертизы оставила на усмотрение суда.

В соответствии с заключением эксперта № 117-16/04/20 от 01.06.2020 об определении стоимости права использования товарного знака с номером регистрации 289416, зарегистрированным за ОАО «Рикор Электроникс», которая обычно взимается за его правомерное использование, установлено, что стоимость права использования товарного знака с номером регистрации 289416, зарегистрированным за ОАО «Рикор Электроникс», которая обычно взимается за его правомерное использование, составляет 2,5 % от объёма продаж (базы роялти).

Исследовав и оценив представленное в материалы дела доказательство – датчик положения дроссельной заслонки (ДПДЗ) 2112-1148200, заключение эксперта, руководствуясь Правилами составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденных приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 № 482, суд приходит к выводу, что товар, приобретенный истцом, выполнен с подражанием изображению, зарегистрированного в качестве товарного знака № 289416, в связи с использованием характерных изобразительных особенностей расположения букв «А» и «Р», пропорций и характерного положения их черт, из чего суд приходит к выводу о сходстве до степени смешения спорного товара с товарным знаком, зарегистрированным под № 289416.

В соответствии с ч. 1 ст. 1252 ГК РФ защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления требования: о признании права - к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя; о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, - к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним;о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб; об изъятии материального носителя в соответствии с пунктом 5 настоящей статьи – к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю; о публикации решения суда о допущенном нарушении с указанием действительного правообладателя - к нарушителю исключительного права.

Согласно п. 3 ст. 1259 ГК РФ, в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных настоящим Кодексом, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости.

Правообладатель вправе требовать от нарушителя выплаты компенсации за каждый случай неправомерного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо за допущенное правонарушение в целом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 59 Постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10, в силу пункта 3 статьи 1252 ГК РФ, правообладатель в случаях, предусмотренных ГК РФ, при нарушении исключительного права имеет право выбора способа защиты: вместо возмещения убытков он может требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Одновременное взыскание убытков и компенсации не допускается.

Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер.

При заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из способов расчета суммы компенсации, указанных в подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1301, подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1311, подпунктах 1 и 2 статьи 1406.1, подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 1515, подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 1537 ГК РФ, а также до вынесения судом решения изменить выбранный им способ расчета суммы компенсации, поскольку предмет и основания заявленного иска не изменяются.

Суд по своей инициативе не вправе изменять способ расчета суммы компенсации.

Автор результата интеллектуальной деятельности, не являющийся обладателем исключительного права на момент его нарушения, не вправе требовать взыскания компенсации за нарушение этого исключительного права.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 61 Постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10, заявляя требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров (товаров), истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы (пункт 6 части 2 статьи 131, абзац восьмой статьи 132 ГПК РФ, пункт 7 части 2 статьи 125 АПК РФ), а также документы, подтверждающие стоимость права использования либо количество экземпляров (товаров) и их цену. В случае невозможности представления доказательств истец вправе ходатайствовать об истребовании таких доказательств у ответчика или третьих лиц.

Для подтверждения расчета и стоимости нарушенного права допускается представление данных о стоимости исключительного права, в том числе и из зарубежных источников. Организации по управлению правами в качестве одного из доказательств вправе привести ссылки на утвержденные ими ставки и тарифы в обоснование расчета взыскиваемой компенсации. Названные доказательства оцениваются судом по правилам об оценке доказательств и не имеют преимущества перед другими доказательствами.

Если правообладателем заявлено требование о выплате компенсации в двукратном размере стоимости права использования произведения, объекта смежных прав, изобретения, полезной модели, промышленного образца или товарного знака, то определение размера компенсации осуществляется исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное их использование тем способом, который использовал нарушитель.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 64 Постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10, положения абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 ГК РФ о снижении размера компенсации подлежат применению в случаях, когда одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации (далее - при множественности нарушений), в частности, когда одним действием нарушены права на: несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, связанных между собой: музыкальное произведение и его фонограмма; произведение и товарный знак, в котором использовано это произведение; товарный знак и наименование места происхождения товара; товарный знак и промышленный образец; несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, не связанных между собой (например, в случае продажи одним лицом товара с незаконно нанесенными на него разными товарными знаками или распространения материального носителя, в котором выражено несколько разных экземпляров произведений).

Указанное выше положение ГК РФ о снижении размера компенсации может быть применено также в случаях, когда имеют место несколько правонарушений, совершенных одним лицом в отношении одного результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации и составляющих единый процесс использования объекта (например, воспроизведение произведения и последующее его распространение).

Положения абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 ГК РФ применяются только при множественности нарушений и лишь в случае, если ответчиком заявлено о необходимости применения соответствующего порядка снижения компенсации.

В соответствии с п. 1 ст. 1515 ГК РФ товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными.

В соответствии с п. 4 ст. 1515 ГК РФ, правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации: в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения; в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Основанием для взыскания компенсации является доказанный факт нарушения исключительных прав.

Поскольку незаконное использование товарного знака № 289416, путем предложения его к продаже, является способом использования товарного знака, при этом, согласие правообладателя на такое использование ответчиком получено не было, ответчиком допущено нарушение исключительного права истца.

Если правообладателем заявлено требование о выплате компенсации в двукратном размере стоимости права использования произведения, объекта смежных прав или товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное их использование, то при определении размера компенсации за основу следует принимать вознаграждение, обусловленное лицензионным договором, предусматривающим простую (неисключительную) лицензию, на момент совершения правонарушения.

Истец заявляет требование о взыскании с ФИО3 денежной компенсации в размере 180 000 рублей на основании подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ, предоставив в обоснование заявленной суммы компенсации лицензионный договор между ООО «Техносфера» от 01.10.2016 сроком действия до 22.07.2024, по условиям которого размер фиксированного вознаграждения составил 90 000 руб.

Доводы стороны ответчика о недоказанности факта правонарушения опровергаются исследованными по делу доказательствами.

Также суд находит несостоятельными доводы стороны ответчика, что истцом не представлено неопровержимых доказательств, что приобретенный именно у ИП ФИО3 товар является контрафактным, а не какой-либо другой, приобретенный в другом месте и в другое время, поскольку экспертным исследованием подтверждено, что представленный на исследование датчик в упаковке является идентичным датчику, представленному на видео.

Указанные выводы эксперта согласуются с другими доказательствами по делу, а также просмотренной видеозаписью, на которой зафиксирован процесс заключения договора купли-продажи спорного товара, выдачи покупателю кассового чека, на котором имеются реквизиты ответчика, подтверждающего заключение договора купли-продажи. На видеозаписи также зафиксирована передача товара продавцом покупателю, зафиксированы внешние визуальные признаки приобретенного товара, впоследствии представленного в качестве доказательства в материалы дела.

Оснований полагать, что покупателем могла быть произведена подмена лицензионного товара, отсутствует. Датчик положения дроссельной заслонки, приобщенный к материалам дела в качестве вещественного доказательства, соответствует тому, который был приобретен в торговой точке ответчика, имеет признаки контрафактности, не соответствует оригинальной продукции, которая обозревалась в ходе рассмотрения дела.

Довод стороны ответчика о том, что ИП ФИО3 не знала, что реализует контрафактный товар, отсутствия у неё злого умысла на причинение ущерба, не принимается судом во внимание, поскольку указанное обстоятельство не освобождает ответчика от возмещения компенсации за нарушение прав истца.

Ответчик доказательств наличия у него разрешения на использование товарного знака по свидетельству N 289416, право на которое принадлежит истцу, в материалы дела не представил.

В ходе рассмотрения дела установлено, что товар обладает признаками контрафактности, ответчиком с целью подтверждения правомерности использования спорного обозначения не представлено соответствующих доказательств наличия согласия правообладателя на введение спорного товара в гражданский оборот, либо доказательств того, что спорный товар введен в оборот самим истцом, данные представленного истцом экспертного заключения ответчиком не опровергнуты.

В отношении предоставленного ответчиком сертификата соответствия суд отмечает, что в силу ст. 2 Федерального закона от 27.12.2002 N 184-ФЗ «О техническом регулировании» сертификация продукции представляет собой форму осуществляемого органом по сертификации подтверждения соответствия объектов требованиям технических регламентов, положениям стандартов и условиям договоров. Посредством сертификации юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, аккредитованные в установленном порядке для ее выполнения, удостоверяют в письменной форме, что продукция соответствует техническим регламентам, положениям стандартов или условиям договоров. Согласно ст. 18 указанного Федерального закона сертификация (подтверждение соответствия) осуществляется в целях: удостоверения соответствия продукции, процессов производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации работ, услуг или иных объектов техническим регламентам, стандартам, условиям договоров; содействия приобретателя в компетентном выборе продукции, работ услуг.

Таким образом, сертификат соответствия, равно как и договор, по которому товар был приобретен не у истца, а у иного субъекта, подтверждая лишь соответствие такого товара требованиям технических регламентов, сами по себе не могут свидетельствовать о том, что товар, на котором размещен товарный знак, введен в оборот самим правообладателем или с его согласия иным лицом.

Представленные ответчиком доказательства, подтверждающие приобретение датчиков по договору поставки, товарной накладной и сертификата соответствия, не исключает факт продажи контрафактного товара наряду с лицензионными товарами.

Доводы представителя ответчика о том, что заключение, представленное истцом о контрафактности товара, составленное вне рамок рассмотрения настоящего дела, является ненадлежащим доказательством, суд находит необоснованным.

Указанное заключение эксперта ФИО4 составлено в результате непосредственного осмотра объекта исследования (спорного товара) при его сравнении с оригинальным экземпляром и упаковкой продукции, принадлежащих истцу.

В результате исследования экспертом установлен ряд отличительных признаков, исходя из чего, сделан вывод о контрафактности спорного товара.

Само по себе представление заключения, составленного вне рамок судебной экспертизы, не противоречит положениям Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о доказательствах и доказывании, поскольку такой документ может быть принят судом наряду с другими доказательствами на основании статьи 71 ГПК РФ. Оснований для непринятия указанного заключения в качестве доказательства по делу суд не усматривает. Указанное доказательство принимается судом во внимание при оценке исковых требований наряду с другими доказательствами.

Таким образом, представленные в материалы дела доказательства, в своей совокупности и взаимосвязи, полностью подтверждают факт реализации ответчиком контрафактного товара - датчика положения дроссельной заслонки.

Доказательств, свидетельствующих о наличии у ответчика права на реализацию в предпринимательских целях спорных объектов интеллектуальной собственности, в деле также не имеется. Осуществляя его продажу без согласия правообладателя, ответчик нарушил исключительные права последнего.

Принимая во внимание представление истцом доказательств стоимости права использования произведения, характер допущенного нарушения, обстоятельств незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, требования разумности и справедливости, а также то обстоятельство, что иные доказательства позволяющие определить размер компенсации либо опровергающие доказательства, представленные истцом, ответчиком не представлены, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Суд не может согласиться с доводами стороны ответчика о возможности уменьшения суммы компенсации, заявленной истцом в силу следующего.

Компенсация заявлена истцом в порядке, предусмотренном подпунктом 2 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ, то есть в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 59 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер. При заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из способов расчета суммы компенсации, указанных в подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1301, подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1311, подпунктах 1 и 2 статьи 1406.1, подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 1515, подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 1537 ГК РФ, а также до вынесения судом решения изменить выбранный им способ расчета суммы компенсации, поскольку предмет и основания заявленного иска не изменяются.

Суд по своей инициативе не вправе изменять способ расчета суммы компенсации.

Таким образом, применительно к обстоятельствам данного дела расчет суммы компенсации должен был быть проверен судом на основании данных о стоимости права использования товарного знака, сложившейся в период, соотносимый с моментом правонарушения.

Судом установлено, что правонарушение допущено ответчиком в момент действия лицензионного договора истца от 01.10.2016 о предоставлении права использования спорного товарного знака и данные обстоятельства ответчиком не оспаривались. Суд определяет размер компенсации не произвольно, а исходя из оценки представленных сторонами доказательств.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии со ст. 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, заключений экспертов.

Требования указанных норм распространяется, в том числе, и на установление цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака, а также двукратного размера такой цены. Применительно к обстоятельствам данного дела расчет суммы компенсации, представленный истцом, проверен судом на основании данных о стоимости права использования товарного знака, сложившейся при сравнимых обстоятельствах в период, соотносимый с моментом правонарушения. Соответственно при избранном истцом способе расчета компенсации и, учитывая, что суд не может по своему усмотрению изменять выбранный истцом способ расчета компенсации, в предмет доказывания по данной категории дел входит также установление цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака, и определение конкретного размера компенсации за установленное нарушение, исходя из этой цены. При этом определение обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, является обязанностью суда на основании ч. 2 статьи 56 ГПК РФ. Представление лицензионного договора (иных договоров) не предполагает, что компенсация во всех случаях должна быть определена судом в двукратном размере цены указанного договора (стоимости права использования), поскольку с учетом норм статей 1301, 1311, 1406.1, пункта 4 статьи 1515 ГК РФ за основу рассчитываемой компенсации должна быть принята цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование. Ответчик вправе оспорить рассчитанный на основании лицензионного договора размер компенсации путем представления контррасчета размера компенсации исходя из существа нарушения, условий этого договора либо иных доказательств, в том числе иных лицензионных договоров и заключения независимого оценщика.

Ответчиком в подтверждение довода о необоснованности размера компенсации, рассчитанной истцом, не представлялись какие-либо иные лицензионные договоры или иные сведения о цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака истца. Таким образом, суд при определении размера компенсации в рамках настоящего спора исходит из расчета стоимости права использования принадлежащего истцу товарного знака, определенной лицензионным договором от 01.10.2016. Суд не усматривает в рамках настоящего дела правовых оснований для снижения заявленного размера компенсации за нарушение исключительного права на принадлежащий истцу товарный знак, поскольку, в данном случае отсутствует основной критерий, являющийся в соответствии с положениями абзаца 3 п. 3 статьи 1252 ГК РФ, основанием для снижения размера компенсации ниже низшего предела – одновременное нарушение исключительных прав на несколько объектов интеллектуальной собственности. Как указывалось выше, истцом предъявлено требование о защите исключительного права лишь на один товарный знак.

Лицензионный договор от 01.10.2016 недействительным не признан, о его фальсификации лицами, участвующими в деле, не заявлялось, из числа доказательств по делу он не исключен. Из материалов дела не следует, что ответчиком представлялись в подтверждение довода о чрезмерности, необоснованности размера компенсации, рассчитанной истцом, какие-либо иные лицензионные договоры или иные сведения о цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака истца. Ходатайств об истребовании дополнительных доказательств по делу ответчиком не заявлялось. Назначенная судом в рамках рассмотрения дела экспертиза не может приниматься во внимание, исходя из бремени распределения доказательств. При этом отсутствуют правовые основания для снижения заявленного размера компенсации за нарушение исключительного права на принадлежащий истцу товарный знак, поскольку в данном случае отсутствует основной критерий, являющийся в соответствии с положениями абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса РФ и разъяснениями, данными в постановлении Конституционного Суда РФ от 13.12.2016 № 28-П, основанием для снижения размера компенсации ниже низшего предела, - одновременное нарушение исключительных прав на несколько объектов интеллектуальной собственности. Как указывалось выше, истцом предъявлено требование о защите исключительного права лишь на один товарный знак.

То обстоятельство, что ответчик не является производителем товара, а лишь приобрел указанный товар с целью перепродажи, не исключают факта нарушения исключительных прав истца, поскольку доказательств, свидетельствующих о наличии у ответчика права на реализацию в предпринимательских целях спорного объекта интеллектуальной собственности, в материалы дела не представлено. В силу статей 1229, 1484 ГК РФ, ответственность за незаконное использование товарного знака наступает, в том числе и за сам факт реализации спорного товара, независимо от того, кто является изготовителем данного товара. Доказательств исчерпания прав со стороны истца и легальности ввода товара в гражданский оборот ответчиком не представлено. Приобретая товар с целью последующей реализации, предприниматель должен был получить информацию, подтверждающую законность использования продавцом товарных знаков истца.

Не может суд согласиться и с доводами стороны ответчика о применении к рассматриваемым правоотношениям при рассмотрении вопроса возможности уменьшения суммы компенсации за нарушение исключительных прав сложившейся практики арбитражных судов Российской Федерации, поскольку в Российской Федерации не прецедентное право. Кроме того, имеется аналогичная судебная практика высших судов, в частности – Верховного суда Российской Федерации, аналогичная настоящему решению. (Определения Верховного суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 3120-ЭС20-9471, от 30.04.2019 № 306-ЭС19-882 и др.).

Товар, на котором использован товарный знак «», реализованный ответчиком ИП ФИО3, исследован в судебном заседании, сопоставлен с видеозаписью реализации данного товара также исследованной (изученной) в судебном заседании. Суд приходит к выводу, что это один и тот же товар, что также подтверждено судебной экспертизой. Таким образом довод о несоответствии реализованного товара, тому, что представлен в деле и изображённом на видеозаписи, суд отклоняет, как несостоятельный. Довод представителя ответчика о том, что выглядит странным тот факт, что ни одного иска ни к одному оптовому поставщику ООО «Рикор Электроникс» не предъявлено юридического значения не имеет, так как спор разрешается только по заявленным исковым требованиям к заявленному истцом ответчику. Довод о том, что имеет место мошенничество со стороны истца не доказан и также отклоняется судом. Довод о чрезмерности заявленных исковых требований не нашёл своего подтверждения. Довод о непредставлении истцом испрошенных доказательств судом также отклоняется, так как сам ответчик не заявлял ходатайств об истребовании у истца каких-либо доказательств и не пояснял для чего ему нужны те или иные доказательства, а истребование их по инициативе суда, не освобождает ответчика и его представителя от обоснования своей позиции в судебном заседании.

В силу ч. 1 ст. 11 ГПК РФ суд обязан разрешать гражданские дела на основании Конституции Российской Федерации, международных договоров Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, нормативных правовых актов Президента Российской Федерации, нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, нормативных правовых актов федеральных органов государственной власти, конституций (уставов), законов, иных нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов Российской Федерации, нормативных правовых актов органов местного самоуправления. Суд разрешает гражданские дела, исходя из обычаев делового оборота в случаях, предусмотренных нормативными правовыми актами.

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ, к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

Поскольку требования истца удовлетворены в полном объёме, сумма госпошлины, оплаченная истцом подлежит взысканию с ответчика.

Согласно представленному в суд чеку-ордеру от 15.06.2019 представитель истца оплатил госпошлину (далее – ГП) в сумме 2000 руб.

Расчет ГП суд проводит следующим образом.

Полная цена иска: 180 000 руб.

В соответствии с подп.1 п.1 ст. 333.19 НК РФ при цене иска от 100001 до 200000 руб. госпошлина составляет 3 200 руб. плюс 2 % от суммы, превышающей 100000 руб.

Формула расчета ГП: размер ГП = 3200 + (полная цена иска - 100000) * 2 %.

Расчет: 3200 + ((180000 - 100000) * 2) / 100 = 4 800 руб.

Итоговый размер госпошлины: 4 800 руб.

Исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Истцом уплачена ГП в размере: 2 000 руб.

Ответчик обязан компенсировать истцу сумму уплаченной госпошлины в размере 2 000 руб.

Сумма госпошлины в размере 2 800 руб. подлежит взысканию с ответчика в пользу бюджета муниципального образования «Змеиногорский район» Алтайского края.

В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ и согласно которой стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса, с ответчика подлежат также взысканию судебные расходы состоящие из: государственной пошлины в вышеуказанном размере, почтовые расходы в размере 96 руб., а также расходы по приобретению товара в размере 255 руб., расходы по получению сведений в виде выписки из ЕГРИП в размере 200 руб., которые суд признает необходимыми расходами, т.к. почтовые расходы были связаны с направлением претензии в адрес ответчика, расходы по приобретению контрафактного товара и получению выписки из ЕГРИП предоставлены в материалы дела в обоснование заявленных исковых требований и имеют значение по делу.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», к судебным издержкам относятся расходы, которые понесены лицами, участвующими в деле, включая третьих лиц, заинтересованных лиц в административном деле (статья 94 ГПК РФ, статья 106 АПК РФ, статья 106 КАС РФ).

Согласно заявлению ООО «Центр Правовой помощи «Профи», стоимость проведения судебной товароведческой экспертизы составила 12 500 руб., из расчета стоимости эксперт-часа в размере 1167,70 руб., оплата за проведение экспертизы истцом не произведена.

Согласно заявлению ООО «Центр Правовой помощи «Профи» стоимость проведения судебной оценочной экспертизы составила 17500 руб., из расчета стоимости эксперт-часа в размере 2082,40 руб., оплата за проведение экспертизы произведена полностью ответчиком ФИО3

С ответчика ФИО3 подлежит взысканию стоимость экспертиз в размере 12 500 руб. в пользу ООО «Центр Правовой помощи «Профи».

Руководствуясь статьями 98, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ОАО «Рикор Электроникс» к ФИО3 удовлетворить в полном объёме.

Взыскать в пользу ОАО «Рикор Электроникс» с ФИО3 компенсацию в размере 180 000 руб. за нарушение исключительных прав на товарный знак, зарегистрированный под № 289416.

Взыскать в пользу ОАО «Рикор Электроникс» с ФИО3 судебные расходы по приобретению контрафактного товара в размере 255 руб., плату за получение выписки из ЕГРИП в размере 200 руб., расходы по оплате почтовых услуг в размере 96 руб., расходы по оплате госпошлины в сумме 2000 руб.

Взыскать в пользу муниципального образования «Змеиногорский район» Алтайского края с ФИО3 судебные расходы по оплате госпошлины в сумме 2800 руб.

Взыскать с ФИО3 в пользу ООО «Центр Правовой помощи «Профи» расходы по проведению судебной экспертизы в размере 12 500 руб.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Змеиногорский городской суд в течение одного месяца со дня вынесения в окончательной форме.

Судья А.Ю. Сафронов

Мотивированное решение изготовлено 31.07.2020.

Судья А.Ю. Сафронов