Решение № 2-314/2024 2-56/2025 2-56/2025(2-314/2024;2-6717/2023;)~М-5381/2023 2-6717/2023 М-5381/2023 от 4 ноября 2025 г. по делу № 2-314/2024

УИД №RS0№-66

Дело № 2-56/2025


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Тюмень 21 октября 2025 года

Ленинский районный суд города Тюмени в составе:

председательствующего судьи Терентьева А.В.,

при секретаре Сарсеновой С.Д.,

с участием прокурора Весниной Т.А.,

истца, представителя истца ФИО12,

представителя ответчика ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №1» ФИО13

представителя ответчика ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 12» ФИО14,

представителя ответчика Департамента Здравоохранения Тюменской области ФИО15,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-56/2025 по исковому заявлению ФИО16 к ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №1», ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 12», Департаменту здравоохранения Тюменской области о компенсации морального вреда, в результате некачественно оказанной медицинской помощи,

установил:

ФИО11 обратилась с иском к ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» о взыскании компенсации морального вреда в размере 10 000 000 руб., к ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» (реорганизовано путем присоединения ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №») о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 руб., при недостаточности средств для выплаты взыскать денежные средства с Департамента здравоохранения <адрес> (т. 1, л.д. 7-13).

Требования мотивированы тем, что истец являлась дочерью ФИО1, которая в течение нескольких лет наблюдалась в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» по месту жительства с диагнозом инсулинозависимый сахарный диабет 2 типа. В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась на стационарном лечении в моноинфекционном госпитале ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №». При поступлении поставлен диагноз «двусторонняя полисегментарная пневмония, средней степени тяжести. КТ-1 (8%). Острая респираторная недостаточность. Синдром системного воспалительного ответа неуточненный. Подозрение на коронавирусную инфекцию, вирус не идентифицирован». ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 выписана на амбулаторный этап в стабильном состоянии с положительной клинической динамикой, положительной лабораторной динамикой, положительной рентгенологической динамикой. Согласно медицинской документации, результат лечения: улучшении, ПЦР отрицательный от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ. При этом объективный статус при выписке: общее состояние тяжелое, тяжесть состояния обусловлена анемическим синдромом, коморбидным фоном. Фактически ФИО1 была без сознания, не реагировала на слова родственников, не могла самостоятельно передвигаться и даже сидеть, приходилось кормить, поить и давать препараты, указаные в выписном эпикризе. Также истцом приобретен кислородный концентратор, поскольку ФИО1 со слов врачей могла потребоваться кислородная поддержка. В день выписки ДД.ММ.ГГГГ супруг истца обратился ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» за инсулином согласно назначению в выписном эпикризе. Из двух назначенных видов инсулина, выдан лишь инсулин средней продолжительности действия. Инсулин короткого действия не выдан. Не проведена необходимая коррекция доз инсулина, ведь инсулин короткого действия при глюкозе выше 10,0 ммоль/л бы выписан без указания доз. В вызове врача на дом для амбулаторного лечения было отказано, так как пациентка фактически находилась у истца дома по адресу <адрес>, то есть не по месту прикрепления. ДД.ММ.ГГГГ после отказа в вызове врача на дом из ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №», истец обратилась в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» по месту фактического нахождения ФИО1 для вызова врача на дом. Вызов был принят. Однако терапевт пришел только ДД.ММ.ГГГГ, т.е. на третий день после вызова, когда пациентка уже скончалась. Так же ДД.ММ.ГГГГ истцом был приглашен терапевт из ООО «Филатовская клиника» для разъяснения плана лечения. Уровень глюкозы во время визита терапевта составил 20 ммоль/л. Терапевт не предупредила о жизнеугрожаещем состоянии, необходимости вызова бригады скорой помощи, введения инсулина короткого действия. Не разъяснила необходимость коррекции доз инсулина, ведь инсулин короткого действия при глюкозе выше 10,0 ммоль/л бы выписан без указания доз. На следующий день после выписки, ДД.ММ.ГГГГ состояние ФИО1 оставалось таким же. Учитывая, что у ФИО1 на протяжении многих лет был сахарный диабет, истец провела онлайн-консультацию с врачом-эндокринологом, который, изучив выписной эпикриз, пояснил, что ФИО1 ввиду резкой декомпенсации сахарного диабета необходимо экстренно госпитализировать в эндокринологический стационар для проведения интенсивной терапии. В тот же день бригадой скорой медицинской помощи ФИО1 была доставлена в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №». Врачи указанной больницы поставили ФИО1 диагноз: «Пневмония нижней доли правого легкого, средней степени тяжести. ОДН. Сахарный диабет 2 типа, инсулинопотребный. Диабетический кетоз. Диабетические микро- макроангиопатии. ИБС. Стенокардия напряжения ФК2. Артериальная гипертония 3 степени, 2 стадии, риск 4. Анемия тяжелой степени». После осмотра ФИО1 определена в реанимационное отделение, истцом подписаны необходимые документы, так же мне выданы вещи ФИО1 Однако после выявления у нее бактериальной пневмонии, в госпитализации было отказано и назначена транспортировка в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №». Тем же вечером ФИО1 переведена в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №», где она скончалась в ночь на ДД.ММ.ГГГГ. Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной в ГБУЗ ОТ «Кузбасское клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» причиной смерти ФИО1 явилось совокупное течение тяжелой новой коронавирусной инфекции COVID-19 в стадии реконвалесценции в виде двусторонней тотальной пневмонии вирусной этиологии в стадии разрешения с манифестацией бактериальной инфекции (серозно-гнойная пневмония), и декомпенсации инсулинопотребного сахарного диабета с развитием кетоацидоза на фоне выраженной сопутствующей патологии, осложнившегося развитием полиорганной недостаточности, что и явилось непосредственной причиной смерти. Также согласно указанному заключению на амбулаторном этапе в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ отмечены недостатки при оказании медицинской помощи ФИО1: гликированный гемоглобин до ДД.ММ.ГГГГ не исследован, затем исследовался два раза в год, что реже норматива (один раз в три месяца); анализ мочи на микроальбуминурию и определение альбумин/креатининового соотношения мочи не проводилось (норматив - один раз в год), скорость клубочковой фильтрации не рассчитывалась (норматив - один раз в год), что не позволяло диагностировать и проводить динамическое наблюдение за диабетической нефропатией; не проводилось определение калия, натрия, белка, мочевины, общего билирубина, триглицеридов, липопротеинов высокой плотности, липопротеины низкой плотности определены однократно ДД.ММ.ГГГГ (норматив - один раз в год), что ограничивало диагностику дислипидемии, электролитных нарушений; осмотре эндокринолога (оформлен как этапный эпикриз) от ДД.ММ.ГГГГ назначена нерациональная комбинация трех препаратов из одной группы сульфонилмочевины, которая могла вызвать резкое снижение уровня глюкозы (глипогликемию). На этапе оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ допущены следующие дефекты: в назначенном лечении от ДД.ММ.ГГГГ указан только инсулин короткого действия по уровню гликемии, не назначен инсулин средней продолжительности действия, который пациентка вводила амбулаторно по 20 ЕД 2 раза в сутки подкожно, не назначен инсулин короткого действия на приемы пищи, который вводила амбулаторно по 18 ЕД 3 раза в сутки подкожно; эндокринологом ДД.ММ.ГГГГ назначены недостаточные, малые дозы инсулина средней продолжительности действия, 6-0-4 ЕД подкожно, не учтено назначение глюкокортикостероидов (преднизолон, дексаметазон) и их способность вызывать гипергликемию; в листе назначений инсулин изофан назначен только с ДД.ММ.ГГГГ, следовательно, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ пациентка была без базального инсулина; нарушения сознания зарегистрированы ДД.ММ.ГГГГ в отделении реанимации, уровень глюкозы в эти сутки 12,4-15,4 ммоль/л, введение инсулина проводилось дробно по инъекции инсулина короткого действия в сутки, введение инсулина в режиме малых доз инфузоматом переведена с задержкой - с ДД.ММ.ГГГГ; после перевода из отделения реанимации в общее отделение ДД.ММ.ГГГГ продолжено введение инсулина изофан в дозе 6-0-4 ЕД подкожно, при этом уровень глюкозы был 9,0-18 ммоль/л с повышением в течение дня, с ДД.ММ.ГГГГ в общем анализе мочи кетоны положительные 0,5 мг/дл, от ДД.ММ.ГГГГ кетоны 15 мг/дл (высокий уровень), глюкоза 15,6-19,2 ммоль/л, pH от ДД.ММ.ГГГГ - 7,339 (ацидоза не было), следующий анализ мочи взят через пять суток - ДД.ММ.ГГГГ - кетоны 0,5 мг/дл, ДД.ММ.ГГГГ кетоны 5 мг/дл при глюкозе 17,1-19,8 ммоль/л, pH 7,374 (ацидоза не было), с ДД.ММ.ГГГГ исследования ацетона мочи и КЩС не проводилось, коррекции доз инсулина не проводилось, инсулин короткого действия по листу назначений не добавлен; при кетозе не проводилась инфузионная терапия; в выписном эпикризе от ДД.ММ.ГГГГ рекомендовано продолжить введение инсулина средней продолжительности действия в дозах 6 ЕД утром и 4 ЕД вечером подкожно и инсулин короткого действия при глюкозе выше 10,0 ммоль/л без указания доз, то есть не проведена коррекция доз инсулина; Таким образом, эксперты приходят к выводу о том, что выписка ФИО1 из стационара ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» ДД.ММ.ГГГГ на амбулаторное лечение была противопоказана ввиду наличия декомпенсированного сахарного диабета, а именно - кетоза и нарушения сознания с возможным развитием кетоацидоза. ФИО1 необходимо было перевести в профильный стационар для купирования осложнений сахарного диабета. Выявленный недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» в совокупности с новой коронавирусной инфекцией COVID-19 в стадии реконвалесценции, остаточными явлениями массивного альвеолярного поражения легких и манифестацией на их фоне вторичной бактериальной инфекции с неблагоприятным преморбидным фоном привели к ухудшению состояния пациентки, развитию органных дисфункций и наступлению смерти.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО2, ФИО8, ФИО9, ФИО10, СПАО «Ингосстрах».

Истец, представитель истца в судебном заседании исковые требования поддержали, просили иск удовлетворить.

Представитель ответчика ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» в судебном заседании иск не признала, представила в дело письменные возражения (т. 1, л.д. 242-246). В обоснование своих доводов указала на отсутствие вины медицинского учреждения в смерти ФИО1 В случае удовлетворения требований просила снизить размер компенсации морального вреда и определить его с учетом принципа разумности и справедливости.

Представитель ответчика ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» также представила письменные возражения (т. 1, л.д. 247-251), в которых просила исковые требования оставить без удовлетворения. В обоснование своих доводов, ссылаясь на заключение судебной экспертизы, указала на отсутствие причинно-следственной связи с ухудшением состояния здоровья и наступлением смерти.

Представитель ответчика Департамента здравоохранения <адрес> в судебном заседании представила возражения (т. 2, л.д. 1-5), в которых просила отказать в удовлетворении требований. В обоснование своих доводов указала, что департамент является ненадлежащим ответчиком и основания для взысканию компенсации морального вреда не имеется, в том числе в связи отсутствием вины медицинских учреждений.

Иные лица в судебное заседание не явились, извещены.

Информация о времени и месте рассмотрения дела также заблаговременно размещена на официальном сайте Ленинского районного суда <адрес> leninsky.tum.sudrf.ru (раздел «Судебное делопроизводство»).

Исследовав материалы дела, выслушав пояснения явившихся лиц, прокурора, полагавшего, что требования обоснованы и подлежат удовлетворению, а размер компенсации должен быть определен с учетом разумности и справедливости, суд считает, что исковые требования подлежат удовлетворению в части.

Судом установлено и следует из материалов дела, что истец являлась дочерью ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т. 1, л.д. 26).

Также установлено, что ФИО1 поступила в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» ДД.ММ.ГГГГ с жалобами на слабость, головокружение, редкий кашель со скудной мокротой, одышка при минимальной нагрузке. Направлена на госпитализацию.

Обращаясь в суд истец также указала, что ФИО1 длительное время наблюдалась в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» (в настоящее время правопреемник ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №»). В период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 оказывалось лечение в моноинфекционном госпитале ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №». Полагает, что медицинская помощь оказана некачественно, что явилось причиной смерти ФИО1

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти (т. 1, л.д. 21).

ДД.ММ.ГГГГ по данному факту следователем первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по <адрес> возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (т. 1, л.д. 19).

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ ФИО11 признана потерпевшей по данному уголовному делу (т. 1, л.д. 22).

Согласно акту проверки Департамента здравоохранения <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проверки выявлены дефекты:

- организационно-диагностических мероприятий: не проведена консультация эндокринолога при наличии у пациентки сахарного диабета; не проводится посев мокроты для определения возбудителя пневмонии и чувствительности к антибиотикам у пациентки с пневмонией;

- лечебных мероприятий: в соответствии Временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COV1D-19), утв. Минздравом РФ, версия 12 от 21.09.2021г.), фавипиравир не входит в схемы лечения тяжелого течения коронавирусной инфекции; не рассмотрен вопрос о назначении ремдесевира или препаратов упреждающей противовоспалительной терапии при COVID-19; длительное назначение кортикостероидов у пациентки с сахарным диабетом, на фоне нормализации СРВ, ЛДГ; отсутствие в листах назначений данных о коррекции доз инсулина по результатам уровня глюкозы крови, назначение инсулинов происходит с ДД.ММ.ГГГГ; в листах назначений отсутствуют сведения о назначении пациентке белкового питания или других методах восстановления уровня белка крови при наличии гипопротеинемии;

- оформления медицинской документации: описания изменения по КТ органов грудиной клетки в динамике очень скудные.

По результатам проверки главному врачу ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница № выдано предписание по недопущению выявленных нарушений (т. 1, л.д. 27-40).

Также установлено и следует из представленного в дело заключения ГБУЗ ОТ «Кузбасское клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» №, проведенной на основании постановления следователя первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по <адрес>, что эксперты пришли к выводу о том, что выписка ФИО1 из стационара ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» ДД.ММ.ГГГГ на амбулаторное лечение была противопоказана ввиду наличия декомпенсированного сахарного диабета. Выявленные дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в совокупности с Новой коронавирусной инфекцией COVID-19 в стадии реконвалесценции, остаточными явлениями массивного альвеолярного поражения легких и манифестацией на их фоне вторичной бактериальной инфекции с неблагоприятным преморбидным фоном привели к ухудшению состояния пациентки, развитию органных дисфункций и наступлению смерти (т. 1, л.д. 41-68).

Истец, обращаясь в суд с вышеуказанными требованиями, полагает, что при оказании медицинской помощи её матери ответчиками допущены дефекты ее оказания.

Статьей 1064 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Согласно статьи 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В пункте 2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», с учетом того, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса РФ). При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесены в том числе право на жизнь (статья 20). Под защитой государства находится также семья, материнство и детство (часть 1 статьи 38 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации и положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса РФ следует, что требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками погибшего лица, поскольку в связи со смертью близкого человека и разрывом семейных связей лично им причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (пункт 4 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. При этом законом гарантировано, что медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно. Наряду с этим Федеральным законом "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплено право граждан на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию, при оказании медицинской помощи. К отношениям по предоставлению гражданам платных медицинских услуг применяется законодательство о защите прав потребителей.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

В силу норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, положениями ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены требования о компенсации морального вреда.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Кроме того, пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинской организации или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения норм о компенсации морального вреда" суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В соответствии с пунктом 26 названного постановления, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда; последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 названного постановления).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения норм о компенсации морального вреда").

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения норм о компенсации морального вреда").

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Из изложенной нормы процессуального закона следует, что выводы суда об установленных им фактах должны быть основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании. При этом бремя доказывания юридически значимых обстоятельств между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также требований и возражений сторон.

Судом установлено и следует из материалов дела, что в целях осуществления ведомственного контроля качества оказания медицинской помощи ФИО1 Департаментом здравоохранения <адрес> проведена проверка, по результатам которой составлен акт от ДД.ММ.ГГГГ, которым установлены нарушения организационно-диагностических мероприятий, лечебных мероприятий, а также оформления медицинской документации описанных выше. По результатам проверки главному врачу ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница № выдано предписание по недопущению выявленных нарушений (т. 1, л.д. 27-40).

Также установлено, что по факту смерти ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

В рамках уголовного дела ГБУЗ ОТ «Кузбасское клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» проведена медицинская экспертиза, составлено заключение №, которым подтверждено наличие дефектов оказания медицинской помощи. Также указано, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят (т. 1, л.д. 41-68).

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначено проведение судебной медицинской экспертизы (т. 1, л.д. 123-128).

Согласно представленному в дело комиссионному заключению ГБУЗ ТО «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» судебно-медицинской экспертизы № (т. 1, л.д. 135-190) эксперты пришли к выводу, что согласно клиническим данным и результатам патологоанатомического вскрытия смерть ФИО1 наступила от сочетанных заболеваний - коронавирусной инфекции COVID-19 (вирус идентифицирован) (основное заболевание) и сахарного диабета 2 типа (фоновое заболевание), осложнившихся развитием вирусно-бактериальной двусторонней полисегментарной бронхопневмонией с развитием полиорганной недостаточности (дыхательной, сердечно-сосудистой, церебральной).

Также экспертами установлено, что при оказании медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» (в настоящее время ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №») допущены нарушения (дефекты):

диагностических мероприятий:

- до ДД.ММ.ГГГГ не исследовался уровень гликированного гемоглобина, в 2018 году исследовался однократно, в 2019 и 2020 годах - дважды, в 2021 году однократно, что меньше рекомендованного - 1 раз в 3 месяца;

- не рассчитывался уровень скорости клубочковой фильтрации до 2019 года и после него (рекомендовано 1 раз в год);

- в 2015 году назначались, но с ДД.ММ.ГГГГ до января 2018 года не выполнялись общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимическое исследование крови, (рекомендованы 1 раз в год);

- не выполнен общий анализ мочи в 2020 году (рекомендовано 1 раз в год), не осмотрена офтальмологом в 2015-2018, 2020 и 2021 годах (рекомендовав 1 раз в год, по показаниям чаще), не проводилось электрокардиографическое исследование в 2015-2018, 2021 годах (рекомендовано 1 раз в год);

ведения медицинской документации:

- в этапном эпикризе от ДД.ММ.ГГГГ эндокринологом не отмечены уровни глюкозы натощак и в течение дня, тип телосложения (гипер- нормо- гипостеник), масса тела и рост, не рассчитан индекс массы тела,

- в медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № не имеется информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство, в протоколах осмотров врачей не имеется оформленного обоснования клинического диагноза,

- отсутствуют сведения о проведении / не проведении консультации подиатром, к которому было выдано направление ДД.ММ.ГГГГ.

Вместе с тем выявленные дефекты диагностических мероприятий при оказании медицинской помощи в «ГП №» причиной возникновения у ФИО1 коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа не явились, в прямой причинно-следственной связи с наступлением ее смерти от данных заболеваний не состоят, в связи с чем как причинение вреда здоровью не расцениваются.

При этом экспертами отмечено, что установленные дефекты диагностических мероприятий какого-либо влияния на течение и исход коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа не оказали и в косвенной причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят. Дефекты ведения медицинской документации какого-либо влияния на течение и исход коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа у ФИО1 не оказали.

Также экспертами сделаны выводы, что при оказании медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» допущены нарушения (дефекты):

организационно-тактических мероприятий:

- выписка из стационара ДД.ММ.ГГГГ на амбулаторное лечение была преждевременной ввиду декомпенсации сахарного диабета;

- не проведена консультация эндокринолога, запланированная на ДД.ММ.ГГГГ.

диагностических мероприятий:

- не выполнены общий анализ и микробиологическое исследование мокроты, рекомендованные пульмонологом при осмотрах ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ;

лечебных мероприятий:

- в назначенном лечении от ДД.ММ.ГГГГ указан только инсулин короткого действия по уровню гликемии, не назначен инсулин средней продолжительности действия, который пациентка вводила амбулаторно по 20 ЕД 2 раза в сутки подкожно, не назначен инсулин короткого действия на приемы пищи, который вводила амбулаторно по 18 ЕД 3 раза в сутки подкожно;

- эндокринологом ДД.ММ.ГГГГ назначены недостаточные, малые дозы инсулина средней продолжительности действия, 6-0-4 ЕД подкожно;

- в листе назначений инсулин изофан назначен только с ДД.ММ.ГГГГ, следовательно, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ пациентка была без базального инсулина;

- нарушения сознания зарегистрированы ДД.ММ.ГГГГ в отделении реанимации, уровень глюкозы в эти сутки 12,4-15,4 ммоль/л, введение инсулина проводилось дробно по инъекции инсулина короткого действия в сутки, на введение инсулина в режиме малых доз инфузоматом переведена с задержкой - ДД.ММ.ГГГГ;

- после перевода из отделения реанимации в общее отделение ДД.ММ.ГГГГ продолжено введение инсулина изофан в дозе 6-0-4 ЕД подкожно, при этом уровень глюкозы был 9,0-18 ммоль/л с повышением в течение дня, с ДД.ММ.ГГГГ в общем анализе мочи кетоны положительные 0,5 мг/дл, от ДД.ММ.ГГГГ кетоны 15 мг/дл (высокий уровень), глюкоза 15,6-19,2 ммоль/л, pH от ДД.ММ.ГГГГ - 7,339 (ацидоза не было), следующий анализ мочи взят через пять суток - ДД.ММ.ГГГГ - кетоны 0,5 мг/дл, ДД.ММ.ГГГГ кетоны 5 мг/дл при глюкозе 17,1-19,8 ммоль/л, pH 7,374 (ацидоза не было), с ДД.ММ.ГГГГ исследования ацетона мочи и КЩС не проводилось, коррекции доз инсулина не проводилось, инсулин короткого действия по листу назначений не добавлен;

- Фавипиравир и Умифеновир не входят в схемы лечения тяжелого течения коронавирусной инфекции;

- не назначены Ремдесевир или генно-инженерных биологических препаратов при COVID-19,

- длительное назначение кортикостероидов у пациентки с сахарным диабетом, на фоне нормализации уровней С-реактивного белка и лактатдегидрогеназы;

- отсутствие в листах назначений данных о коррекции доз инсулина по результатам уровня глюкозы крови, в том числе и на момент выписки;

- в листах назначений отсутствуют сведения о назначении пациентке белкового питания или других методах восстановления уровня белка крови при наличии гипопротеинемии.

ведения медицинской документации:

- не имеется подписи заведующего профильным отделением после обоснования клинического диагноза и совместного осмотра с лечащим врачом.

Вместе с тем выявленные дефекты организационно-тактических, лечебных и диагностических мероприятий при оказании медицинской помощи в «ОКБ №» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ причиной возникновения у ФИО1 коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа не явились, в прямой причинно-следственной связи с наступлением ее смерти от данных заболеваний не состоят, в связи с чем как причинение вреда здоровью не расцениваются.

При этом экспертами также отмечено, что установленные дефекты лечебных, кроме не назначенного Ремдесевира или генно-инженерных биологических препаратов, и диагностических мероприятий какого-либо влияния на течение и исход коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа не оказали и в косвенной причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят. Оценить, оказал ли (не оказал) дефект лечебных мероприятий в виде не назначенного Ремдесевира или генно-инженерных биологических препаратов, рекомендованных в терапии при тяжелом течении COVID-19, какое-либо влияние на течение заболевания ФИО1 в связи с тем, что новая коронавирусная инфекция является новым малоизученным заболеванием, характеризующимся высокой летальностью несмотря на лечение, проводимое в соответствии с актуальными временными методическими рекомендациями, не представляется возможным. Дефекты ведения медицинской документации какого-либо влияния на течение и исход коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа у ФИО1 не оказали

Оценивая представленное в дело заключение, суд исходит из того, что исследование проведено комиссией экспертов, обладающих достаточной квалификацией и необходимыми познаниями в области медицины, имеющим достаточный стаж работы, а само заключение содержит необходимые выводы, ссылки на примененные методы исследования при производстве экспертиз, специальную литературу.

Нарушений при производстве экспертизы и даче заключения требований Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», статей 79, 83 - 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, которые бы свидетельствовали о неполноте, недостоверности и недопустимости заключения судебно-медицинской экспертизы судом не установлено.

Оснований не доверять заключению экспертов не имеется, выводы экспертов детальны, последовательны, не противоречат иным доказательствам, основаны на исследовании медицинской документации, носят категоричный характер, не содержат неясности, эксперты предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

При таких обстоятельствах, суд, оценив в совокупности представленные в дело доказательства, принимая во внимание выводы экспертов, приходит к выводу о том, что в действиях ответчиков ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» правопреемником которого является ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» имеются дефекты оказания медицинской помощи, в том числе организационно-тактических мероприятий, диагностических мероприятий, лечебных мероприятий, а также ведения медицинской документации.

При этом, отклоняя доводы ответчиков о том, что отсутствует причинная связь между допущенными при оказании медицинской помощи нарушениями и смертью, что одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой причинной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом – смертью матери, повлекшей причинение истцу моральных страданий, противоречит правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Таким образом само по себе отсутствие прямой причинно-следственной связи между недостатками (дефектами) медицинской помощи и наступившими последствиями, не может являться основанием для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований, с учетом того, что право пациента, в настоящем случае ФИО1, на своевременную и качественную медицинскую помощь было нарушено, чем пациенту, его близким родственникам, также были причинены нравственные страдания, выраженные в переживаниях по поводу состояния здоровья.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию, суд учитывает степень физических и нравственных страданий истца – дочери умершей ФИО1, степени близости дочери и матери (теплые, близкие отношения, ежедневное посещение матери, уход, кровную близость), допущенные ответчиками ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» дефекаты оказания медицинской помощи, а также то обстоятельство, что выявленные дефекты не имели значения для исхода заболевания, какого-либо влияния на течение и исход коронавирусной инфекции и сахарного диабета 2 типа не оказали и в косвенной причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят, сама новая коронавирусная инфекция является новым малоизученным заболеванием, характеризующимся высокой летальностью несмотря на лечение, проводимое в соответствии с актуальными временными методическими рекомендациями. Учитывая конкретные обстоятельства дела, личности истца и умершую ФИО1, а также требования разумности и справедливости, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ ТО «Областная клиническая больница №» в размере 250 000 руб., с ГАУЗ ТО «Городская поликлиника №» в размере 50 000 руб.

Оснований для взыскания морального вреда в заявленном истцом размере суд не находит.

В части требований к Департаменту здравоохранения <адрес> суд исходит из следующего.

В соответствии с пунктом 3 статьи 123.21 Гражданского кодекса Гражданского кодекса Российской Федерации, учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами, а в случаях, установленных законом, также иным имуществом. При недостаточности указанных денежных средств или имущества субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения в случаях, предусмотренных пунктами 4 - 6 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации, несет собственник соответствующего имущества.

Пунктом 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым данного пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

В случае ликвидации бюджетного учреждения при недостаточности имущества бюджетного учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам бюджетного учреждения, вытекающим из публичного договора, несет собственник имущества бюджетного учреждения.

С учетом изложенного, суд не находит правовых оснований для возложения ответственности на Департамент здравоохранения <адрес>.

В силу положений статьи 103 ГПК РФ с ответчиков подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 руб., по 150 руб. с каждого.

Руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО11 – удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения <адрес> «Областная клиническая больница №» (ИНН №) в пользу ФИО11 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 250 000 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения <адрес> «Областная клиническая больница №» (ИНН №) в доход муниципального образования городской округ <адрес> государственную пошлину в размере 150 руб.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения <адрес> «Городская поликлиника №» (ИНН №) в пользу ФИО11 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения <адрес> «Городская поликлиника №» (ИНН №) в доход муниципального образования городской округ <адрес> государственную пошлину в размере 150 руб.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Тюменский областной суд через Ленинский районный суд <адрес> в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий судья А.В. Терентьев