Апелляционное постановление № 22-5580/2020 от 12 ноября 2020 г. по делу № 1-234/2020

Судья Цыганкова И.В. Дело №


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

<адрес> 13 ноября 2020г.

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам <адрес> областного суда в составе:

председательствующего Тишечко М.О.,

при секретаре Соповой А.С.,

с участием

государственного обвинителя Бабенко К.В.,

потерпевших ССН, ЗКС

представителя потерпевших СЮА,

защитника - адвоката Григорьевой Ю.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Григорьевой (Феско) Ю.И. на приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГг., которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, не судимый,

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к 2 (ДВУМ) годам ограничения свободы с лишением на основании ч.3 ст.47 УК РФ права заниматься врачебной деятельностью на срок 2 (ДВА) года. Установлены ограничения: на изменение места жительства или пребывания, места работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; на выезд за пределы территории муниципального образования – <адрес>. Возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 оставлена прежней.

Разрешен вопрос по вещественным доказательствам и процессуальным издержкам;

у с т а н о в и л:

По приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден за причинение смерти потерпевшей СЮС по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, в период времени с 22 часов 05 минут ДД.ММ.ГГГГ до 00 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГг. на территории <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Григорьева (Феско) Ю.И. ставят вопрос об отмене приговора, просят направить уголовное дело на новое рассмотрение. По доводам жалоб, приговор несправедливый и необоснованный. Причастность ФИО1 к инкриминируемым событиям ничем не подтверждена, в материалах дела отсутствует достаточная и убедительная совокупность доказательств его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ. Ссылаясь на показания свидетелей, указали на то, что ФИО1 были предприняты все возможные меры к спасению СЮС, что врачебной ошибки не было, и на месте ФИО1 мог оказаться любой другой врач. Обращают внимание на то, что у СЮС имелись неоднократные операции на брюшную полость, что повлекло образование спаечного процесса. Об этом ФИО1 стало известно уже в операционной, когда пациентка находилась под наркозом. Свои сомнения в необходимости проведения лапароскопии он высказал ответственному хирургу БЕА, которая до этого осматривала пациентку. ФИО1 были проведены все необходимые манипуляции при проведении лапароскопии, повреждение аорты было обнаружено в ходе проведения операции, в связи с чем, ФИО1 были немедленно предприняты все меры к остановке кровотечения, им были наложены зажимы и зафиксированы руками, что привело к остановке кровотечения. Зажимы ФИО1 удерживал руками вплоть до приезда сосудистого хирурга, который был вызван ответственным хирургом БЕА спустя более двух часов с момента начала кровотечения у пациентки. Остановка кровотечения до приезда сосудистого хирурга подтверждена самим сосудистым хирургом РАВ Кроме того, указали на заключение экспертов <данные изъяты> (л.д.147), из которого следует, что непосредственной причиной смерти СЮС явилась острая массивная кровопотеря, осложненная синдромом ДВС, который развился не только от кровопотери, но и от переливания большого количества крови за короткий промежуток времени. При этом на развитие и течение ДВС синдрома ФИО1 уже повлиять никак не мог. С учетом изложенного, считают, что суд не дал всестороннего анализа и надлежащей оценки исследованным доказательствам, подменив их пересказом и повторением фрагментов показаний потерпевшего, осужденного и свидетелей. В связи с чем, приговор подлежит отмене с прекращением уголовного преследования на основании п.2 ч.1 ст.24 УК РФ за отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Григорьевой (Феско) Ю.И. государственный обвинитель ПВА указал на несостоятельность ее доводов, просил приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционные жалобы представитель потерпевшей ЗКС - СЮА, представитель потерпевшего ССН - ЕИС, с их доводами не согласились, полагая, что судом правильно установлены фактические обстоятельства по делу и обоснованно постановлен обвинительный приговор.

В суде апелляционной инстанции защитник осужденного адвокат Григорьева Ю.И. доводы апелляционных жалоб поддержала.

Государственный обвинитель Бабенко К.В., потерпевшие ССН, ЗКС, их представитель СЮА с доводами апелляционных жалоб не согласились.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав участников судебного заседания, суд апелляционной инстанции находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о виновности ФИО1 в причинении смерти СЮС по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения им своих профессиональных обязанностей надлежащим образом обоснованы, мотивированы, соответствуют исследованным в судебном заседании доказательствам, которые были непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства и получили соответствующую оценку в приговоре в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ.

Вопреки доводам жалоб, кроме показаний самого осужденного ФИО1, подтвердившего факт проведения им ДД.ММ.ГГГГг. пациентке СЮС диагностической лапароскопии, в ходе которой у СЮС была повреждена брюшная аорта и началось кровотечение, развился ДВС синдром, причастность ФИО1 к преступлению, за которое он осужден, подтверждается показаниями потерпевших ССН и ЗКС о том, что ДД.ММ.ГГГГг. в связи с болями в животе СЮС была госпитализирована по скорой помощи в ГКБ №, где ей провели лапароскопию, в ходе которой, как им стало известно со слов заведующего отделением хирургии ГКБ № ФВВ, СЮС повредили крупную артерию, не смогли остановить кровотечение и СЮС умерла; показаниями свидетелей БЕА и СНН, которые присутствовали в операционной, когда ФИО1 проводил СЮС лапароскопию, вводил в брюшную полость хирургические инструменты и газ, в ходе которой было диагностировано внутрибрюшное кровотечение, выявлено повреждение аорты. В связи с чем, бригадой врачей в отношении пациентки проводился комплекс реанимационных мероприятий, в том числе переливалась кровь; показаниями свидетеля ОБВ о том, что ему было известно, что диагностическую лапароскопию СЮС проводил ФИО1 Находясь в операционной, он видел в брюшном пространстве пациентки большое количество крови, предположил, что был поврежден сосуд или аорта, в связи с чем, бригадой врачей проводились реанимационные мероприятия; показаниями свидетеля ФВВ, являющегося заведующим отделения хирургии ГКБ №, о том, что ДД.ММ.ГГГГг. хирург ФИО1 выполнял диагностическую лапароскопию, в ходе которой у пациентки СЮС была повреждена аорта, в результате чего началось кровотечение, приведшее к массивной кровопотери и нарушению свертываемости крови; аналогичными показаниями свидетеля ПОВ, являющегося заместителем главного врача ГКБ №, и показаниями свидетеля БИВ, участвующей при проведении СЮС лапароскопии в качестве операционной сестры; показаниями свидетеля РАВ, который ДД.ММ.ГГГГг. в ГКБ № оказывал помощь больной в связи с ранением брюшной аорты и массивным кровотечением, провел операцию – ревизию и ушивание раны брюшной аорты. Такое ранение называется ятрогенным ранением, так как его наносит врач во время проведения манипуляций; показаниями свидетеля ЗСА о том, что при поступлении СЮС в отделение реанимации после проведения ей лапароскопии и других медицинских манипуляций в 4 часа ДД.ММ.ГГГГг. ее состояние было критическим, в ходе операции у пациентки была повреждена аорта; протоколом осмотра медицинской карты СЮГ, из которой следует, что во время проведения лапароскопии в брюшной полости пациентки была обнаружена кровь, дефект аорты, который был взят на зажимы, проведены реанимационные мероприятия, в том числе переливание крови; выводами экспертов о том, что смерть СЮС наступила от острой массивной кровопотери вследствие повреждения брюшной аорты при проведении диагностической лапароскопии, обоих легких при катетеризации подключичных вен, осложненной развитием синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания (ДВС синдром) и синдрома массивной гемотрансфузии. Повреждение аорты при проведении «Диагностической лапароскопии» расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, и находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти СЮС; и другими приведенными в приговоре доказательствами.

Данных свидетельствующих о получении СЮС повреждения, состоящего в причинно-следственной связи с наступлением ее смерти, от действий иных лиц и при других обстоятельствах, судом первой инстанции не установлено, и не следует этого из материалов уголовного дела.

Судом проверялись доводы осужденного об отсутствии в его действиях врачебной ошибки, в том числе о принятии им достаточных мер к остановке кровотечения, и были обоснованно отвергнуты приведенными в приговоре доказательствами.

При этом суд обоснованно сослался на выводы комиссии экспертов №П 64-02/19 от ДД.ММ.ГГГГ., согласно которым, хирургом не были соблюдены технические правила для создания пневмоперитонеума на начальном этапе лапароскопии, вследствие чего произошло ранение брыжейки тонкой кишки и передней стенки брюшного отдела аорты. При обнаружении дефекта брыжейки тонкой кишки и передней стенки брюшного отдела аорты согласно пп. «л» п.2.2 Приказа Министерства Здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» необходимо было скорректировать лечение, а именно ушить дефект передней стенки брюшного отдела аорты, что не было сделано лицом, которое, согласно нормам действующего законодательства, имело возможность оказать квалифицированную медицинскую помощь по наложению сосудистого шва, и что входит в квалификационную характеристику специалиста врача – хирурга (раздел 4 п.12 Приказа Министерства Здравоохранения СССР от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении квалификационных характеристик врачей – специалистов»).

Допущенное хирургом ранение брыжейки тонкой кишки и передней стенки брюшного отдела аорты, а также неоказание помощи в виде несвоевременного ушивания дефекта брыжейки тонкой кишки и передней стенки брюшного отдела аорты, привело к острой кровопотере и в конечном итоге повлекло за собой наступление смерти СЮС Неэффективное наложение абдоминальных зажимов на аорту в данном случае не обеспечило достижения необходимого результата - остановки кровотечения, что подтверждается в последующем переливанием компонентов крови объемом более № мл. (т.2 л.д.30-82).

Аналогичные выводы содержит и заключение комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ., из которых следует, что допущенные оперирующим хирургом нарушения позволили сделать вывод о том, что причиненное повреждение аорты при проведении диагностической лапароскопии является дефектом оказания медицинской помощи, а не просто недостатком, обусловленным объективными причинами. При этом экспертами отмечено, что оперирующим хирургом ФИО1 были допущены нарушения повсеместно общепринятой в клинической практике методики и техники проведения операции – диагностической лапароскопии, а именно, оперирующим хирургом ФИО1 неверно выбрана методика вхождения в брюшную полость, вход в брюшную полость выполнен в нетипичной точке, нарушена техника введения в брюшную полость иглы Вереша, не была проведена ни одна проба на правильное положение иглы Вереша.

В дальнейшем хирург ФИО1 не обеспечил надежный временный гемостаз (остановку кровотечения). Об этом говорит большой объем плазмы и эритроцитной взвеси, который был перелит СЮС Если бы кровотечение не продолжалось, то перелить такое количество компонентов крови было бы невозможно. Кровотечение из аорты может быть временно остановлено прижатием сосуда в ране или наложением зажима. Наложение сосудистого шва – это способ окончательной остановки кровотечения. С учетом изложенного, комиссия экспертов пришла к выводу о том, что предпринятых мер оказалось недостаточно для полной остановки кровотечения (т.2 л.д.175-246).

Оснований не доверять имеющимся в деле заключениям экспертиз у суда первой инстанции не имелось, поскольку экспертизы проведены экспертами, обладающими специальными познаниями. Выводы экспертов обоснованы, убедительно мотивированны, соответствуют друг другу и исследованным судом другим доказательствам, в частности, протоколу осмотра медицинской карты больной СЮС, в которой зафиксирован весь ход операции, в том числе непосредственные действия, проводимые при диагностической лапароскопии (место прокола передней брюшной стенки, количество введенного газа, введение троакара, лапароскопа, наличие крови в малом тазу и т.д.), а также проводимые реанимационные мероприятия, в том числе установление зажимов, ушивание аорты сосудистым хирургом, и сведения о критическом состоянии здоровья СЮС после операции (т.1 л.д.165-175); показаниям эксперта МАГ о том, что неэффективное наложение абдоминальных зажимов на аорту не обеспечило достижения необходимого результата - остановки кровотечения, что подтверждается в последующем переливанием компонентов крови объемом более 10000 мл. Если бы хирург пренебрег внутренним распоряжением больницы о том, что при повреждении магистральных сосудов нужно вызывать и дожидаться сосудистого хирурга и воспользовался имеющимися у него навыками и имеющимися в больнице специальными сосудистыми инструментами, то летального исхода можно было бы в случае со СЮС избежать; показаниям свидетеля РАВ о том, что когда он приехал в больницу, кровотечение еще было, но оно не было решающим, у больной уже развился ДВС синдром, кровотечение происходило не из раны, а из окружающих тканей. Он провел ушивание раны брюшной аорты и произвел окончательную остановку кровотечения. Для предотвращения ДВС синдрома остановка кровотечения должна быть предпринята в возможно короткие сроки. Считает, что ушить раны мог любой хирург.

Согласно диплому о высшем медицинском образовании №ДВС № от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 присуждена квалификация Врач-лечебник по специальности «Лечебное дело» (т.4 л.д.80). Согласно удостоверению № от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 прошел интернатуру по специальности «Хирургия» и ему присвоена квалификация «Хирурга» (т.4 л.д.81). В соответствии со свидетельством о повышении квалификации ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. прошел курсы повышения квалификации по программе ТУ «Хирургия» (т.4 л.д.83). Согласно удостоверениям от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 присвоен второй квалификационной категории по специальности хирургия (т.4 л.д.84), от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 присвоен первой квалификационной категории по специальности хирургия (т.4 л.д.90). В соответствии с сертификатом от ДД.ММ.ГГГГ., ФИО1 допущен к осуществлению медицинской деятельности по специальности «Хирургия» (т.4 л.д.92). Согласно удостоверению от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 прошел повышение квалификации по программе ОУ «Хирургия» (т.4 л.д.93).

В соответствии с приказом №-дк главного врача ГБУЗ НСО «ГКБ №» от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 назначен на должность врача-хирурга хирургического отделения № стационара с 01.07.2017г. (т.4 л.д.95), с должностной инструкцией врача-хирурга хирургического отделения №, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ. главным врачом ГБУЗ НСО «ГКБ №» ЯВИ, ФИО1 ознакомлен ДД.ММ.ГГГГ. (т.4 л.д.96-100).

О наличии у хирурга ФИО1 обязанности ушивания сосуда предусмотрено приказом Минздрава СССР от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении квалификационных характеристик врачей специалистов», согласно которому, в соответствии с требованиями специальности врач-хирург должен знать и уметь, в том числе наложение сосудистого шва.

О том, что оперирующий врач-хирург, в случае повреждения при проведении операции магистральных сосудов, в том числе аорты, должен предпринять все возможные меры для остановки кровотечения в соответствии с профессиональным стандартом 02.043 «врач-хирург», в том числе - «сшивание, перевязка сосуда», показали специалисты АДА и ШСГ Специалист ГСЕ пояснил об отсутствии документов, запрещающих оперирующему хирургу, в случае повреждения сосуда во время операции, провести его «ушивание».

Что касается пояснений специалиста АДА и иных лиц, допрошенных в ходе судебного разбирательства, в частности, ЮАА, СВГ ЯВИ, БЕА, ПОВ, ФВВ, РАВ о том, что хирург ФИО1 предпринял все меры к остановке кровотечения в пределах тех возможностей, которые у него имелись, и действовал в соответствии с нормативным актом <адрес>, регламентирующим вызов врача сердечно-сосудистого хирурга в случае экстренной ситуации, суд пришел к обоснованному выводу о том, что данные суждения являются субъективным мнением указанных специалистов и свидетелей, которые опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств.

Несмотря на доводы стороны защиты, судом сделан верный вывод о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО1, причинившими СЮС тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей.

Причина смерти СЮС была установлена на основании заключений судебно-медицинских экспертов и верно изложена при описании деяния, совершенного ФИО1 При этом судом был сделан обоснованный вывод о том, что наступление смерти потерпевшей повлекли именно действия осужденного ФИО1, а не иные обстоятельства, о которых осужденный и защитник указывают в своих жалобах.

Так, вопреки доводам жалоб о том, что у СЮС имелись неоднократные операции на брюшную полость, что повлекло образование спаечного процесса, каких-либо аномалий расположения аорты или других органов у СЮС не выявлено. Все топографо-анатомические соотношения соответствовали обычной картине. Повреждение брюшной аорты не стало следствием индивидуальных особенностей организма больной, которые нельзя было предвидеть заранее, оно возникло в результате нарушения методики и техники операции (заключение экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ. т.2 л.д.175-246).

Согласно заключению экспертов №№ от ДД.ММ.ГГГГ смерть СЮС состоит в прямой причинно-следственной связи с недостатками, допущенными при оказании ей медицинской помощи. Дефекты, допущенные хирургом при оказании медицинской помощи пациентке СЮС в ГБУЗ <адрес> «Городская клиническая больница №», не обусловлены ранее проведёН. медицинскими манипуляциями СЮС в других медицинских учреждениях (т.2 л.д.30-82).

Что касается доводов апелляционных жалоб о том, что осужденный ФИО1 никак не мог повлиять на развитие синдрома ДВС, то, как следует из заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ., ДВС-синдром, имевшийся у СЮС, развился в результате продолжающегося кровотечения и острой кровопотери в совокупности с переливанием больших количеств компонентов крови в течение короткого времени, то есть данный синдром развился не только и не столько вследствие кровопотери как таковой, сколько в связи с переливанием огромных количеств компонентов крови за очень короткий временной промежуток, что неизбежно приводит к глубокой некорригируемой коагулопатии (несвертываемости крови). При этом, вопреки доводам осужденного, экспертами подчеркнуто, что переливание компонентов крови поводилось по абсолютным, жизненным показаниям, и никакого другого выхода у медиков, осуществлявших переливание, не было. Необходимость массивной гемотрансфузии (переливания компонентов крови) была продиктована продолжающимся кровотечением и продолжающейся кровопотерей из повреждения брюшной аорты и обоих легких. В том, что кровотечение и кровопотеря продолжались несколько часов, не может быть никаких сомнений, поскольку в противном случае перелить такое количество компонентов крови было физически невозможно (т.2 л.д.105-171).

Согласно выводам экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ повреждение аорты при проведении диагностической лапароскопии, находящееся в причинно-следственной связи с наступлением смерти СЮС, привело к развитию у пациентки нового патологического состояния – кровотечения и кровопотери, которое не могло быть следствием заболевания, в связи с которым она обратилась за медицинской помощью.

Продолжающееся кровотечение и нарастающая кровопотеря из поврежденной брюшной аорты в совокупности с переливанием больших объемов компонентов крови за короткий промежуток времени привели к развитию ДВС-синдрома и синдрома массивной гемотрансфузии, что также стало прямым следствием повреждения брюшной аорты, ставшего источником профузного (обильного) кровотечения, которое к тому же не было быстро и надежно остановлено вплоть до приезда сосудистого хирурга.

Именно повреждение брюшной аорты сильнее всего повлияло на исход, без данного повреждения смерть СЮС не должна была наступить.

Повреждения подключичных вен, плевры и легких в прямой причинно-следственной связи со смертью СЮС не состоят.

Организационные недостатки медицинской помощи в виде отсутствия в стационаре на момент выполнения диагностической лапароскопии хирурга, владеющего методикой и техникой наложения сосудистого шва, а также длительного ожидания приезда сосудистого хирурга, также находятся не в прямой, а только в косвенной причинно-следственной связи со смертью СЮС Решающую роль сыграло повреждение брюшной аорты с развитием продолжающегося кровотечения, которое до момента прибытия сосудистого хирурга, судя по всему, не было остановлено даже временно (т.2 л.д.175-246).

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции верно установил что ФИО1, являясь врачом-хирургом, осуществляя операцию – диагностическую лапароскопию, ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления смерти потерпевшей СЮС и не желая ее наступления, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть наступление общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшей, причинил потерпевшей СЮС повреждение брюшной аорты, приведшее к массивной кровопотери и к ее смерти.

Действия ФИО1 суд верно квалифицировал по ч.2 ст.109 УК РФ – как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Вопреки доводам жалоб, все обстоятельства, подлежащие доказыванию, судом установлены правильно. Доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 указанного состава преступления противоречат приведенной в приговоре совокупности доказательств и признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Что касается доводов жалоб о том, что ФИО1 высказывал сомнения относительно проведения пациентке диагностической лапароскопии, то они на выводы суда о его виновности не влияют, поскольку смерть потерпевшей повлекло именно ненадлежащее исполнение оперирующим хирургом ФИО1 своих профессиональных обязанностей.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона при расследовании и рассмотрении данного уголовного дела, влекущих отмену приговора или его изменение, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, приговор суда соответствует требованиям ст.307 УПК РФ. Описательно-мотивировочная часть содержит описание преступного деяния, которое суд счел доказанным, приведены доказательства вины осужденного и мотивы, по которым суд отверг одни доказательства и признал достоверными другие. Содержание доказательств, приведенное в приговоре, соответствует материалам дела.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст.6,60,43 УК РФ соразмерно содеянному, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и данных о личности виновного, исследованных в суде с достаточной полнотой, смягчающих его наказание обстоятельств, которыми суд признал наличие малолетних детей, оказание медицинской помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления (выразившееся в содействии в проведении реанимационных мероприятий СЮС), и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Выводы о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы и назначения дополнительного наказания в порядке ч.3 ст.47 УК РФ в виде лишения ФИО1 права заниматься врачебной деятельностью суд должным образом мотивировал, и оснований не согласиться с ними апелляционная инстанция не находит.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника адвоката Григорьевой (Феско) Ю.И. не имеется.

Руководствуясь ст.389.20 ч.1 п.1 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

Приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГг. в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Григорьевой (Феско) Ю.И. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий – (подпись) М.О. Тишечко

Копия верна:

Судья - М.О. Тишечко