Апелляционное определение № 22-1634/2025 22-26/2026 от 13 января 2026 г.

Дело № 22-26


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Киров 14 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Кировского областного суда в составе:

председательствующего Бизяева С.Г.,

судей Лебедевой С.П., Ситчихина Н.В.,

при секретаре Зыковой Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО17, защитников – адвокатов Рычкова И.Ю., Карелиной И.Е., Коротких Е.В. и Розувана П.А., Изместьевой Е.А. на приговор Омутнинского районного суда Кировской области от 29 сентября 2025 года, которым

ФИО17, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, ранее судимый:

- 26.02.1993 года по приговору Воркутинского городского народного суда Республики Коми по ч. 2 ст. 145 УК РСФСР к 2 годам исправительных работ с удержанием 20% заработка ежемесячно в доход государства,

- 17.05.1994 года по приговору Оричевского районного народного суда Кировской области по ч. 3 ст. 117, ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, на основании ст. 41 УК РСФСР к 5 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании постановления Кирово-Чепецкого районного народного суда Кировской области от 05.11.1997 года 06.11.1997 года освобожден условно-досрочно на 1 год 7 месяцев 24 дня,

осужден:

- по п. «в» ч.3 ст.162 УК РФ (в ред. Федерального закона №63-ФЗ от 13.06.1996 года) к 9 годам лишения свободы, освобожден от назначенного наказания на основании ч. 8 ст.302 УПК РФв связи с истечением срока давности уголовного преследования,

- по п.п. «ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ (в ред. Федерального закона №73-ФЗ от 21.07.2004 года) к 17 годам лишения свободы,

- по ч.3 ст.30, п.п. «а,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ (в ред. Федерального закона №73-ФЗ от 21.07.2004 года) к 13 годам лишения свободы.

На основании ч.3ст.69 УК РФпо совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначено наказание в виде 19 лет лишения свободы.

В соответствии с п. «в» ч.7 ст.79 УК РФ условно-досрочное освобождение от наказания, назначенного по приговору Оричевского районного народного суда Кировской области от 17.05.1994 года, отменено.

На основании ст.70 УК РФ по совокупности приговоров, путем частичного присоединения к назначенному по данному приговору наказанию неотбытой части наказания по приговору Оричевского районного народного суда Кировской области от 17.05.1994 года, окончательное наказание назначено в виде 19 лет 1 месяца лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима,

ФИО18, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, несудимый,

осужден:

- по п. «в» ч.3 ст.162 УК РФ (в ред. Федерального закона №63-ФЗ от 13.06.1996 года) к 8 годам 6 месяцам лишения свободы, освобожден от назначенного наказания на основании ч. 8 ст.302 УПК РФв связи с истечением срока давности уголовного преследования,

- по п.п. «ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ (в ред. Федерального закона №73-ФЗ от 21.07.2004 года) к 16 годам 6 месяцам лишения свободы,

- по ч.3 ст.30, п.п. «а,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ (в ред. Федерального закона №73-ФЗ от 21.07.2004 года) к 12 годам 6 месяцам лишения свободы.

На основании ч.3ст.69 УК РФпо совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательное наказание назначено в виде 18 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

В срок наказания ФИО17 и ФИО18 зачтено время задержания и содержания под стражей с 16.07.1998 года по 16.10.1998 года, а также с 27.01.2025 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

По делу разрешены гражданские иски и судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Лебедевой С.П., выступления осужденного ФИО17 и его защитников – адвокатов Розувана П.А. и Изместьевой Е.А., осужденного ФИО18 и его защитников – адвокатов Рычкова И.Ю., Карелиной И.Е., Коротких Е.В. об отмене приговора по доводам апелляционных жалоб, мнение государственного обвинителя Кротова М.М. об оставлении приговора суда без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору, постановленному с участием присяжных заседателей, ФИО17 и ФИО18 признаны виновными в разбое, то есть нападении в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, угрозой применения такого насилия, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью, а также в убийстве, то есть умышленном причинении смерти, сопряженном с разбоем, группой лиц по предварительному сговору, в покушении на убийство двух лиц, сопряженное с разбоем, группой лиц по предварительному сговору.

Преступления совершены в г. Омутнинске Кировской области 26 июня 1998 года при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

Осужденный ФИО17 в апелляционной жалобе выражает несогласие с приговором. Указывает, что обвинение основано на предположениях. Считает, что факты, подтверждающие его виновность, отсутствуют, за исключением опознания его потерпевшей ФИО1, проведенного с грубым нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку до его проведения его показали потерпевшей, которая сама подтвердила данное обстоятельство.

Отмечает, что из дела было умышленно утеряно вещественное доказательство – книга учета из кафе <данные изъяты> подтверждающее его непричастность к преступлениям.

Обращает внимание на то, что потерпевшая и свидетели обвинения неоднократно меняли свои показания.

Указывает на голословность характеристики его прокурором в судебном заседании как бандита из девяностых, что в суде с присяжными запрещено.

Считает, что прокурор оказывал давление на присяжных заседателей в ходе своего выступления, при этом судья не пресек его действия.

Просит приговор отменить, направить дело на дорасследование.

Защитники – адвокаты Розуван П.А. и Изместьева Е.А. в интересах осужденного ФИО17 в апелляционной жалобе указывают на несоответствие судебного решения требованиям законности в связи с допущенными при рассмотрении уголовного дела существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, повлиявшими на вынесение присяжными заседателями обвинительного вердикта.

Отмечают, что государственный обвинитель при выступлении в прениях допустил формулировки, создающие резко негативный образ подсудимых в глазах присяжных, фактически сделал вывод о том, что ФИО18 и ФИО17 являются представителями криминалитета 90-х годов и назвал их разбойниками, несмотря на то, что вина подсудимых в совершении разбойного нападения в установленном порядке не была доказана. Считают, что в выступлении государственного обвинителя содержатся ссылки на причастность подсудимых к грабежам, убийствам, вымогательству и другим преступлениям, доказательства которых не исследовались и причастность к которым не установлена. При этом председательствующий не остановил государственного обвинителя и не разъяснил присяжным заседателям, что они не должны учитывать данные обстоятельства при вынесении вердикта.

Указывают, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО3, необходимой для установления времени наступления ее смерти, что играет существенную роль для реализации права подсудимых на защиту, а также для оценки достоверности показаний потерпевшей ФИО1 Вывод о времени наступления смерти потерпевшей лишь со слов ФИО1 считают недопустимым.

Обращают внимание на то, что ФИО1 является последним лицом, видевшим ФИО3 живой, труп обнаружен в ее жилище. За день до убийства между ними произошла серьезная ссора, и ранее имели место конфликты на почве неприязненных отношений. На теле ФИО1 обнаружены повреждения, не совпадающие по морфологическим характеристикам с повреждениями на трупе. Трупные явления, зафиксированные в ходе осмотра места происшествия, не соответствуют показаниям ФИО1 в части времени смерти ФИО3

Считают, что коллегии присяжных не были представлены объективные и исчерпывающие доказательства о реальных обстоятельствах преступления.

Просят приговор отменить, передать дело на новое судебное рассмотрение.

В дополнениях к апелляционной жалобе защитники – адвокаты Розуван П.А. и Изместьева Е.А. приводят дополнительные доводы о необоснованности отказа суда в назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа в связи с неустановлением времени смерти ФИО3, других экспертиз и необоснованном непринятии судом решения о возвращении в связи с этим уголовного дела прокурору в порядке п.1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Утверждают, что с учетом характера и выраженности трупных явлений, зафиксированных при осмотре трупа на месте происшествия, показания потерпевшей ФИО1 о времени смерти ФИО3 являются ложными и в целом противоречивыми, не соответствующими, в том числе характеру обнаруженных у нее повреждений.

Считают, что потерпевшей ФИО1, с учетом выводов судебно-медицинского эксперта, обнаруженные у нее повреждения не могли быть причинены при изложенных ею обстоятельствах. С учетом этого, а также ссоры накануне убийства между потерпевшими ФИО3, ее сыном и ФИО1, имеются основания для подозрения в убийстве ФИО1, в связи с чем к ее показаниям следует относиться критически.

Считают, что суд необоснованно не использовал полномочия, предусмотренные ч. 5 ст. 348 УПК РФ, о роспуске коллегии присяжных заседателей при вынесении обвинительного вердикта в отношении невиновных в связи с недоказанностью участия подсудимых в инкриминируемых деяниях.

Указывают на нарушение права на защиту, выразившееся в том, что после продолжения судебного заседания после перерыва 24.09.2025 года суд в нарушение требований ст. 272 УПК РФ не выяснил у подсудимого ФИО18 мнение о возможности продолжения судебного заседания в отсутствие не явившегося защитника Коротких Е.В.

Защитники – адвокаты Рычков И.Ю., Карелина И.Е., Коротких Е.В. в интересах осужденного ФИО18 в апелляционной жалобе указали на необходимость отмены приговора. Считают, что судом необоснованно, в нарушение принципа состязательности сторон были оставлены без удовлетворения ходатайства стороны защиты о проведении экспертиз, имеющих существенное значение для установления обстоятельств дела, поскольку, в частности, они бы позволили выяснить точное время наступления смерти ФИО3, кроме того, способствовали подтверждению отсутствия каких-либо биологических следов ФИО18 и ФИО17 и возможной принадлежности этих следов иным лицам.

Утверждают, что на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие со стороны государственного обвинителя, которое не было пресечено судом, в частности при формулировании вопросов потерпевшей и свидетелям, а также в прениях сторон, в результате чего присяжные заседатели не могли быть объективными и беспристрастными при вынесении вердикта.

Просят приговор отменить, направить дело на новое рассмотрение.

Защитники – адвокаты Рычков И.Ю., Карелина И.Е. и Коротких Е.В. в дополнениях к апелляционной жалобе указали на необоснованность и немотивированность отказа суда в удовлетворении заявленного стороной защиты в ходе предварительного слушания ходатайства о признании недопустимыми доказательствами протокола предъявления лица для опознания и (т.5, л.д. 34-35) и заключения специалиста (т.6, л.д. 163-165), а также о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в том числе в связи с отказом в проведении судебных экспертиз и нерассмотрением в ходе предварительного следствия ходатайств ФИО17 и ФИО18 о проведении следственных действий еще в 1998 году (т.6, л.д.л.д. 127,129), нерассмотрением ходатайства защиты о дополнении следствия после ознакомления с материалами уголовного дела в 2025 году.

Считают, что отказ суда в удовлетворении ходатайства о возвращении дела прокурору, при изложенных обстоятельствах, нарушает права обвиняемых, в том числе их право на защиту, и данное нарушение не могло быть восполнено в суде.

Указывают на ограничение прав стороны защиты в ходе формирования коллегии присяжных заседателей при выяснении обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела. В частности председательствующим был снят вопрос адвоката Изместьевой Е.А. к кандидатам в присяжные заседатели о том, работает ли кто – либо из них в настоящее время в АО <данные изъяты>. Полагают, что отсутствие данной информации лишило сторону защиты права на заявление мотивированного или немотивированного отвода кандидатам в присяжные заседатели, лишило возможности заявить о тенденциозности состава образованной коллегии присяжных заседателей.

Отмечая, что потерпевший ФИО2 является работником АО <данные изъяты> бывший муж потерпевшей ФИО1, который являлся свидетелем по делу, также работал на данном предприятии, считают, что формирование коллегии присяжных заседателей из числа только работников АО <данные изъяты> говорит о том, что коллегия в целом могла оказаться не способной вынести объективный вердикт.

Указывают, что председательствующий сообщил кандидатам в присяжные заседатели не всех лиц, которые расследовали данное уголовное дело, в частности не были названы все лица, входившие в состав следственно-оперативных групп в 1998 году, а именно помощник прокурора Омутнинского района Кировской области ФИО10, которая выносила постановление о возбуждении уголовного дела, проводила первоначальные следственные действия, зам. начальника Омутнинского РОВД ФИО16., начальник ОУР Омутнинского РОВД ФИО117., оперуполномоченный ОУР ФИО11, участковый инспектор ФИО12, старший следователь СО прокуратуры г. Кирова ФИО13

Также не сообщено кандидатам в присяжные заседатели о том, что расследование по делу при проведении опознаний потерпевшей (т. 5, л.д.л.д. 34-35, 133-134, 135-136) осуществлял прокурор – криминалист прокуратуры Кировской области ФИО14

Считают, что суд при рассмотрении дела создавал препятствия для осуществления прав подсудимых, при этом стороне обвинения таких препятствий не чинил, то есть стороны были поставлены в неравное положение. Так, председательствующий неоднократно прерывал ФИО17 и ФИО18, предупреждая о том, что в присутствии присяжных заседателей не доводятся сведения о допустимости и сбору доказательств, нельзя ссылаться на документы, которые не исследовались. В то же время, в ходе допроса потерпевшей ФИО1 в судебном заседании последняя поясняла об обстоятельствах опознания ею ФИО17 и ФИО18, а также об обстоятельствах проведения очных ставок, но председательствующий не отвел вопросы прокурора, касающиеся обстоятельств опознания, и не прервал потерпевшую, хотя она доводила до присяжных сведения, касающиеся сбора и оценки доказательств, ссылалась на доказательства, которые не исследовались, при том, что перед допросом потерпевшей было вынесено постановление о признании недопустимыми протоколов предъявления лица для опознания.

Считают, что государственный обвинитель в прениях фактически обвинил ФИО18 и ФИО17 в том, что они плохо защищались в 1998 году, поскольку не поясняли при первоначальных допросах о наличии у них алиби, что, по мнению защитников, также свидетельствует о нарушении права на защиту.

Просят приговор отменить и направить дело на новое рассмотрение.

В дополнениях к апелляционной жалобе защитники – адвокаты Рычков И.Ю. и Карелина И.Е., цитируя показания потерпевшей ФИО1 в ходе судебного заседания о том, что она боится подсудимых, об обстоятельствах освобождения их из-под стражи в 1998 году, о взаимоотношениях в ее семье до совершения преступлений, находя их не относящимися к фактическим обстоятельствам дела, то есть к вопросам факта, предусмотренным ч.ч. 1-4 ст. 339 УПК РФ, подлежащим разрешению присяжными заседателями, отмечают отсутствие замечаний на это со стороны председательствующего. Считают, что такие показания могли сформировать у присяжных предвзятое отношение к подсудимым.

Приводят доводы о том, что подобного характера вопросы стороны защиты потерпевшей судом отводились, что свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон при рассмотрении дела. Указывают, что о нарушении данного принципа свидетельствует также отведение председательствующим вопросов свидетелям, в том числе ФИО7, ФИО8, в то время как аналогичные вопросы задавались свидетелям государственным обвинителем и не были отведены председательствующим.

Указывают, что вопрос гособвинителя свидетелю ФИО15 о том, как давно она работает адвокатом, повлиял на мнение присяжных заседателей.

Обращают внимание на то, что в ходе рассмотрения дела в зале судебного заседания на протяжении всего процесса находились сотрудники правоохранительных органов в спецформе и бронежилетах, с оружием, которые сопровождали потерпевшую ФИО1 в целях ее охраны и обеспечения ее безопасности. Считают, что наличие в зале суда охраны потерпевшей, постоянное сопровождение потерпевшей сотрудниками, ее заявление о том, что она боится подсудимых и все эти годы жила в страхе, явилось незаконным воздействием на присяжных заседателей со стороны обвинения, которое не было пресечено судом, но могло сформировать у присяжных предвзятое отношение к подсудимым.

При этом отмечают, что подсудимые и защитники не были ознакомлены с соответствующим постановлением о применении мер безопасности и установлением государственной защиты в отношении потерпевшей, в материалах дела данного постановления нет.

Считают, что в ходе судебного заседания государственным обвинителем были незаконно продемонстрированы присяжным заседателям рисованные изображения двух мужчин, при этом потерпевшая, сообщившая, что фотороботы составлены с ее слов сотрудниками полиции, и это изображения ФИО18 и ФИО17, была допрошена в присутствии присяжных заседателей. По мнению защитников, данные иные документы являются недопустимым доказательством, поскольку в деле не имеется процессуальных документов, подтверждающих, как и когда они появились в материалах уголовного дела.

Недопустимым считают и протоколы предъявления лица для опознания, в соответствии с которыми потерпевшая опознала ФИО17, как лицо, участвовавшее в разбойном нападении, а свидетель ФИО5 по росту и телосложению опознал ФИО18, как лицо, которое видел на <адрес> 25 или 26 июня 1998 года.

Необоснованным считают постановление суда от 15.08.2025 года о признании допустимыми доказательствами протоколов предъявления потерпевшей ФИО1 лица для опознания от 16.07.1998 года (т.5 л.д.л.д. 34-35, 133-134), поскольку данные следственные действия произведены неуполномоченным лицом, а выводы суда в постановлении основаны на неверном толковании норм права.

Считают необоснованным, нарушающим уголовно-процессуальный закон и повлиявшим на присяжных заседателей неуказание в вопросном листе о том, что сторона защиты в судебном заседании опровергала обстоятельства обвинения в том, что ФИО17 и ФИО18, предполагая о наличии в доме ФИО4 денежных средств в сумме 12500 долларов США, вырученных от продажи квартиры в г. Нижнем Новгороде, задумали данные денежные средства похитить, а жильцов дома убить.

Утверждают, что государственный обвинитель доводил до присяжных заседателей ложную информацию о том, что алиби было создано на основании показаний лжесвидетелей ФИО7, ФИО6, ФИО9, ФИО8, оказывал давление на присяжных, утверждая, что подсудимые совершили в отношении «малолетних воришек» вымогательство, хотя дело в отношении ФИО17 и ФИО18 прекращено за отсутствием состава преступления.

Считают, что гособвинитель опорочил доказательства защиты, указывая, что подсудимые не сразу заявили о наличии у них алиби.

Обращая внимание на то, что государственный обвинитель в прениях ставил доказательства под сомнение и касался вопросов сбора доказательств, на что председательствующий не реагировал, а также на то, что председательствующий необоснованно прерывал защитника Розувана П.А. в связи с недопустимостью ставить под сомнение исследованные в суде доказательства, обсуждать их достоверность и вопросы сбора доказательств, считают указанные обстоятельства нарушением принципа состязательности сторон.

Просят приговор отменить, направить дело на новое рассмотрение.

В возражениях государственные обвинители по делу ФИО19 и Кротов М.М., потерпевшие ФИО2 и ФИО1, указывая на отсутствие нарушений уголовно-процессуального закона при вынесении вердикта коллегией присяжных заседателей, а также на отсутствие нарушений норм УПК РФ, влекущих отмену или изменение приговора, находя назначенное осужденным наказание справедливым, просят приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб с дополнениями, а также доводы поданных на них возражений, выступлений сторон, судебная коллегия полагает, что приговор постановлен в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей о виновности ФИО17 и ФИО18, основанном на всестороннем и полном исследовании доказательств.

Как следует из материалов дела, нарушений уголовно-процессуального закона в ходе расследования, на стадии предварительного слушания и в ходе судебного разбирательства, влекущих в соответствии с пунктами 2, 4 ст. 389.15 УПК РФ отмену приговора, постановленного с участием присяжных заседателей, по делу не допущено.

Обвинительное заключение по делу составлено с соблюдением требований ст. 220 УПК РФ, в нем изложены все предусмотренные законом обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, в том числе существо обвинения, место и время, способы совершения преступлений, мотивы и последствия, которые позволили коллегии присяжных заседателей и суду принять решение по существу дела. Оснований для возвращения уголовного дела прокурору, в соответствии с положениями ст. 237 УПК РФ у суда не имелось.

Дело рассмотрено законным составом коллегии присяжных заседателей, которая была сформирована в соответствии с требованиями ст.ст. 326 - 328 УПК РФ. Замечаний по поводу процесса формирования коллегии присяжных заседателей и заявлений о ее роспуске ввиду тенденциозности состава коллегии не поступало.

Согласно протоколу судебного заседания, адвокат Изместьева Е.А. выразила согласованную со всеми защитниками по делу позицию об уверенности в том, что сформированная коллегия присяжных заседателей способна вынести объективный, беспристрастный вердикт и полном доверии к ней при рассмотрении дела.

Вопрос защитника Изместьевой Е.А. о месте работы кандидата в присяжные заседатели был отведен председательствующим обоснованно, поскольку факт знакомства, наличия каких-либо отношений между вызванными в суд кандидатами, учитывая, что для выяснения именно этих обстоятельств фактически и задавался данный вопрос, защитником Изместьевой Е.А. выяснялся, от кандидатов были получены исчерпывающие ответы.

По делу отсутствуют какие-либо сведения о том, что присяжные заседатели были заинтересованы в исходе дела.

Не содержится таких сведений и в апелляционных жалобах осужденного ФИО17 и защитников, не приведено таковых и в суде апелляционной инстанции.

Сторона защиты при наличии сомнений в достоверности сообщенных или в связи с несообщением каких-либо сведений при отборе присяжных, в том числе в связи с неуказанием председательствующим всех лиц, причастных к предварительному расследованию по уголовному делу, не была лишена возможности заявить об этом суду, чего сделано не было.

Стороны реализовали свое право на заявление мотивированных и немотивированных отводов, данные ходатайства рассмотрены судом в соответствии с частями 10-16 ст. 328 УПК РФ.

При таких обстоятельствах, соответствующие доводы апелляционных жалоб несостоятельны.

В соответствии с протоколом судебного заседания судебное следствие проведено с учетом требований ст. 335 УПК РФ, определяющей его особенности в суде с участием присяжных заседателей, их полномочиями, установленными ст. 334 УПК РФ.

При этом стороны не были ограничены в праве представления доказательств, в равной степени участвовали в обсуждении доказательств, доводили до сведения коллегии присяжных заседателей свою позицию по делу. В ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Председательствующим были созданы все необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, ограждения присяжных заседателей от обсуждения сторонами в их присутствии процессуальных вопросов, процедуры расследования и сбора доказательств.

Вопросы допустимости доказательств исследованы судом в порядке, определяемом ч. 2 ст. 334 УПК РФ, недопустимые доказательства не исследовались в присутствии присяжных заседателей.

Постановление суда от 15.08.2025 года о признании допустимыми доказательств – протоколов предъявления потерпевшей ФИО1 для опознания ФИО17 от 16.07.1998 года и ФИО18 от 16.07.1998 года вынесено судом с соблюдением требований ч. 7 ст. 235 УПК РФ. Проведение указанных следственных действий, равно как и проведение опознания свидетелем ФИО5 ФИО18, прокурором - криминалистом прокуратуры Кировской области ФИО14, не свидетельствует о недопустимости данных доказательств. Сведений о том, что до проведения опознания сотрудники правоохранительных органов показали ФИО17 потерпевшей, материалы дела не содержат. Заключение специалиста (т.6, л.д. 163-165), на которое содержится ссылка в апелляционной жалобе защитников, в присутствии присяжных заседателей не исследовалось.

Нарушений закона, в том числе незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей при представлении стороной обвинения доказательств, собранных по делу, их исследовании, в том числе при допросе потерпевших и свидетелей в пределах предъявленного обвинения, вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, не допускалось.

Исследованные в судебном заседании заключения экспертов не содержат сведений о допущенных при проведении экспертиз нарушениях уголовно-процессуального закона, которые бы ставили под сомнение их допустимость. Присяжные заседатели имели возможность оценить выводы экспертов на предмет достоверности, поскольку они не содержат противоречий, изложены в понятной и доступной для восприятия форме, содержат ответы на поставленные вопросы.

Заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе о назначении генетической, повторной биологической, дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО3 разрешены судом в соответствии требованиями закона. ФИО17, ФИО18 и их защитниками не заявлялось о недопустимости имеющихся в материалах дела заключений судебно-медицинских экспертов. Оснований для назначения других экспертиз, в том числе дополнительной экспертизы по ходатайству стороны защиты по вопросу относительно времени наступления смерти ФИО3 не имелось.

Нарушений, которые бы ограничили права сторон на представление доказательств, не допущено.

Судебное следствие было окончено при отсутствии возражений и дополнений от участников процесса.

Прения проведены в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ, в пределах предъявленного обвинения и вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Нарушений требований ст. 338 УПК РФ, определяющей порядок постановки вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, не допущено. Вопросы составлены с учетом предъявленного ФИО17 и ФИО18 обвинения, результатов судебного следствия, по итогам выступления сторон в прениях, с учетом выраженных участниками судебного разбирательства мнений. Постановка вопросов и их содержание позволяли присяжным заседателям объективно оценить представленные им доказательства, а также принять решение о виновности, либо невиновности ФИО17 и ФИО18 в инкриминированных им деяниях.

Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ, в нем не выражено в какой-либо форме мнение судьи по вопросам, поставленным перед коллегией присяжных заседателей. Возражений от сторон в соответствии с ч. 6 ст. 340 УПК РФ, в связи с нарушением председательствующим принципа объективности и беспристрастности, не поступило.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при вынесении вердикта по делу не установлено и сведений о таковых суду не представлено.

Вердикт коллегии присяжных заседателей соответствует требованиям ст. 343 УПК РФ, и в силу ст. 348 УПК РФ является обязательным для председательствующего судьи. Ответы присяжных на вопросы, согласно которым ФИО17 и ФИО18 признаны виновными в совершении инкриминированных деяний и при этом не заслуживают снисхождения, соответствуют положениям ч. 1 ст. 334, ч. 4 ст. 339 УПК РФ, не противоречат положениям закона и являются ясными и понятными.

Оснований для роспуска коллегии присяжных заседателей в соответствии с ч. 5 ст. 348 УПК РФ не имелось.

Действия ФИО17 и ФИО18 верно квалифицированы: по п. «в» ч.3 ст.162 УК РФ (в ред. Федерального закона №63-ФЗ от 13.06.1996 года), как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, угрозой применения такого насилия, группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью человека; по лишению жизни ФИО3 - по п.п. «ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ (в ред. Федерального закона №73-ФЗ от 21.07.2004 года), как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем; по ч.3 ст.30, п.п. «а,ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ (в ред. Федерального закона №73-ФЗ от 21.07.2004 года) по лишению жизни ФИО3 и попытке лишения жизни ФИО1 - как покушение на убийство двух лиц, группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем.

Квалификация действий ФИО17 и ФИО18 дана судом в соответствии с фактическими обстоятельствами, установленными вердиктом коллегии присяжных заседателей, и является правильной.

При этом оснований для вынесения на основании указанного обвинительного вердикта, оправдательного приговора в соответствии с ч. 4 ст. 348 УПК РФ не имелось, поскольку деяния осужденных, в совершении которых каждый из них признан виновным присяжными заседателями, содержат все признаки указанных составов преступлений.

Действия председательствующего по ведению судебного следствия, вопреки доводам апелляционных жалоб, осуществлялись в рамках полномочий, предоставленных ему в соответствии со ст. 335 УПК РФ. Доводы защитников об ограничении ФИО17, ФИО18 и стороны защиты в праве задавать вопросы потерпевшей и свидетелям не основаны на материалах дела. Председательствующий обоснованно и своевременно в необходимых случаях останавливал стороны, в том числе потерпевшую, снимал вопросы, не подлежащие выяснению с участием присяжных заседателей, в том числе вопросы государственного обвинителя, делал замечания, коллегии присяжных заседателей давал соответствующие разъяснения.

Действия председательствующего, вопреки утверждениям защитников, не выходили за рамки отведенных законом полномочий, не были связаны с ограничением прав стороны защиты. Каких-либо проявлений, свидетельствующих о предвзятости, небеспристрастности со стороны председательствующего, а также данных, свидетельствующих о недопустимом поведении государственного обвинителя при исследовании доказательств и в судебных прениях, якобы повлиявшем на мнение коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта, вопреки доводам апелляционных жалоб, протокол судебного заседания не содержит.

В судебном заседании государственный обвинитель действовал в соответствии с возложенной на него обязанностью по поддержанию обвинения, представления добытых по делу доказательств, давая в прениях оценку исследованным в судебном заседании доказательствам в соответствии со своим процессуальным положением и установленным порядком уголовного судопроизводства.

Кроме того, в напутственном слове председательствующий в соответствии с требованиями ст. 340 УПК РФ отметил, что выступления сторон и их мнения не являются доказательствами, на основании которых может быть вынесен вердикт, раскрыл правила оценки доказательств, сущность принципа презумпции невиновности, положения о толковании неустранимых сомнений в пользу подсудимых.

Доводы апелляционных жалоб о неполноте предварительного следствия, несогласии с оценкой суда противоречивых показаний потерпевшей, свидетелей, о недоказанности виновности ФИО17 и ФИО18 в совершении инкриминируемых им преступлений, возможной причастности к их совершению иных лиц, в частности потерпевшей ФИО1, в силу положений ст.ст. 389.15, 389.27 УПК РФ основанием для отмены либо изменения приговора, постановленного с участием коллегии присяжных заседателей, не являются.

Утверждение защитников Розувана П.А., Изместьевой Е.А. в апелляционной жалобе о нарушении права на защиту ФИО18 в связи с невыяснением его мнения о возможности продолжения рассмотрения дела в отсутствие не явившегося в судебное заседание защитника – адвоката Коротких Е.В. судебная коллегия считает несостоятельным, поскольку ФИО18 ни в одном из судебных заседаний не оставался без защитника (нескольких защитников) и был обеспечен профессиональной юридической помощью защитника – адвоката.

То обстоятельство, что приглашенный ФИО18 и осуществлявшая его защиту адвокат Коротких Е.В. по своему усмотрению распоряжалась своим временем, не может быть признано нарушением права на защиту ФИО18 Закон не обязывает суд откладывать судебное разбирательство, если один или несколько избранных самим подсудимым защитников не явились в судебное заседание без уважительных причин. Суд каждый раз, объявляя перерыв в судебном заседании, извещал, в том числе защитников о дате, времени и месте следующих судебных заседаний.

Наказание назначено ФИО17 и ФИО18 в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных характеризующих личности осужденных, всех влияющих на наказание обстоятельств.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденным судом в полной мере учтены: ФИО17 - наличие малолетнего ребенка, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, состояние здоровья матери, наличие у нее инвалидности, наличие у осужденного устойчивых социальных связей, занятие общественно полезной деятельностью, оказание безвозмездной помощи в виде направления бинтов для нужд СВО; ФИО18 – его состояние здоровья, обусловленное наличием ряда заболеваний, а также состояние здоровья его матери, наличие у нее инвалидности.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО17, обоснованно признан рецидив преступлений, который является опасным, поскольку на момент совершения особо тяжких преступлений ФИО17 считался судимым по приговору от 17 мая 1994 года, по которому был осужден к реальному лишению свободы за тяжкие преступления, которые и по новому уголовному закону продолжают оставаться тяжкими.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО18, судом не установлено.

Каких-либо иных влияющих на наказание обстоятельств, которые не учтены судом и могли повлиять на назначение наказания осужденным, судебной коллегией не установлено.

Выводы суда об отсутствии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступлений осужденными, их поведением во время или после их совершения, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений и отсутствии в связи с этим оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, а также об отсутствии оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, в приговоре мотивированы, оснований не соглашаться с данными выводами не имеется.

Преступления, предусмотренные п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ в ред. Федерального закона № 63-ФЗ от 13.06.1996 года, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ и ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в ред. Федерального закона № 73-ФЗ от 21.07.2004 года, совершены ФИО17 и ФИО18 26 июня 1998 года.

Согласно п. «г» ч. 1 ст. 78 УК РФ (в редакциях, действовавших как на момент совершения преступлений, так и в настоящее время) лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли пятнадцать лет после совершения особо тяжкого преступления.

Как следует из ч. 3 ст. 78 УК РФ, течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда. В этом случае течение сроков давности возобновляется с момента задержания указанного лица или явки его с повинной.

Суд, верно установив, что ФИО17 и ФИО18 от следствия и суда не уклонялись, в розыск не объявлялись, пришел к обоснованному выводу об освобождении их от назначенного по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ в ред. Федерального закона № 63-ФЗ от 13.06.1996 года, наказания на основании ч. 8 ст. 302 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Сроки давности привлечения ФИО17 и ФИО18 к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ и ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в редакции Федерального закона № 73-ФЗ от 21.07.2004 года, которые относятся к категории особо тяжких и предусматривают наказание в виде смертной казни и пожизненного лишения свободы, на момент постановления приговора истекли.

Между тем из разъяснений ч. 4 ст. 78 УК РФ, даваемых в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», следует, что предусмотренное в ч. 1 ст. 78 УК РФ требование об освобождении от уголовной ответственности в случае истечения сроков давности распространяется на все преступления, за исключением тех, за которые санкцией статьи предусмотрено наказание в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы. Поскольку совершение лицом такого преступления свидетельствует о его высокой общественной опасности, в отношении него применяются иные правила, специально предусмотренные уголовным законом, содержащиеся в ч. 4 ст. 78 УК РФ.

В силу ч. 4 ст. 78 УК РФ решение вопроса о применении сроков давности уголовного преследования в отношении лица, совершившего такое преступление, относится к исключительной компетенции суда. Из этого следует, что лицо, совершившее преступление, за которое предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, привлекается к уголовной ответственности независимо от времени, прошедшего после совершения преступления. При этом в течение 15 лет, которые установлены законом для этой категории преступления, уголовная ответственность является обязательной, а по истечении данного срока вопрос о прекращении уголовного преследования отнесен к компетенции суда. В случае если суд не сочтет возможным освободить такое лицо от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности, то смертная казнь и пожизненное лишение свободы к нему не применяются, а наказание назначается в соответствии с положениями ст. 43, 60 УК РФ.

С учетом указанных положений закона суд счел невозможным применение к ФИО17 и ФИО18 срока давности за данные преступления, мотивировав свои выводы, с которыми судебная коллегия соглашается.

Оснований считать назначенное ФИО17 и ФИО18 наказание явно несправедливым, вследствие его чрезмерной суровости, не установлено.

Вид исправительного учреждения осужденным назначен в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Решение суда по заявленным потерпевшими гражданским искам принято с соблюдением требований ст.ст. 1080, 151 ГК РФ.

Судьба вещественных доказательств обоснованно разрешена судом в соответствии с положениями ст.ст. 81 – 82 УПК РФ.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Омутнинского районного суда Кировской области от 29 сентября 2025 года в отношении ФИО17 и ФИО18, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО17, защитников – адвокатов Рычкова И.Ю., Карелиной И.Е., Коротких Е.В. и Розувана П.А., Изместьевой Е.А. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу, а осужденными – в тот же срок со дня вручения копии данного судебного решения.

В случае принесения представления, либо обжалования определения суда апелляционной инстанции, стороны вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: