Решение № 2А-532/2021 2А-532/2021~М-270/2021 М-270/2021 от 8 июня 2021 г. по делу № 2А-532/2021

Дело № 2а-532/2021

44RS0028-01-2021-000522-06


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

город Кострома

09 июня 2021 года

Костромской районный суд Костромской области в составе:

председательствующего судьи Ивановой С.Ю.,

при секретаре Негановой С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи административное дело по административному иску ФИО1 к ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области об обжаловании действий администрации исправительного учреждения,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 через представителя ФИО19, действующую на основании доверенности и диплома о высшем юридическом образовании, обратилась в суд с административным иском к ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области об обжаловании действий администрации исправительного учреждения.

В обоснование заявленных требований административный истец указала, что с ДДММГГГГ по настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-3 УФСИН по Костромской области.ДДММГГГГ в производственном помещении швейного цеха ФКУ ИК-3 УФСИН по Костромской области истец сделала замечание осужденной ФИО3, которая громко употребляла нецензурные выражения. После замечания осужденная ФИО3, держа в руках острый предмет, в агрессивной форме стала нецензурно выражаться уже в адрес истца, провоцируя ее на конфликт. Услышав крики и нецензурную брань осужденной ФИО3, к ним подошла мастер ФИО4 и увела истца в свой кабинет во избежание развития конфликтной ситуации со стороны осужденной ФИО3 При этом истец не употребляла никаких нецензурных выражений, ограничившись только корректным замечанием, высказанным осужденной ФИО3 в вежливой форме.

Однако, в этот же день мастер цеха ФИО5 составила в отношении истца рапорт о нарушении именно ею режима отбывания наказания, выразившемся в употреблении нецензурных выражений, которые истец якобы высказала во время конфликта с осужденной ФИО3, несмотря на то, что в момент данной конфликтной ситуации мастер ФИО5 находилась в другом помещении и не являлась ее очевидцем.

После подачи мастером ФИО5 указанного рапорта от истца были получены сначала устные объяснения, зафиксированные путем использования носимого видеорегистратора, а затем письменные, в которых истец последовательно утверждала, что не допускала употребление нецензурных выражений не только в данной ситуации, но и в повседневной жизни, поскольку исповедует ислам и строго придерживается запрета на употребление нецензурных слов и выражений по религиозным убеждениям.

Объяснения истца полностью соответствовали и объяснениям мастера цеха ФИО4 от ДДММГГГГ, являвшейся непосредственным очевидцем события, которая утверждала, что лишь слышала конфликт между истцом и осужденной ФИО3, после чего увела истца в свой кабинет, не подтвердив, таким образом, факт употребления именно истцом нецензурных выражений.

Но, поскольку, истец отказалась признать себя виновной в совершении данного нарушения режима отбывания наказания, которое фактически не совершала, а иные доказательства, подтверждающие достоверность содержания рапорта мастера цеха ФИО5 отсутствовали, то администрация исправительного учреждения получила от мастера цеха ФИО13, от осужденных ФИО2 и ФИО18 не соответствующие действительности объяснения, в которых они утверждали, что якобы тоже были свидетелями употребления истцом нецензурных выражений во время конфликта с осужденной ФИО3

После чего, ДДММГГГГ истец была вызвана на заседание дисциплинарной комиссии ФКУ ИК-3, а затем постановлением начальника ФКУ ИК-3 УФСИН по Костромской области ФИО8 от ДДММГГГГ истцу был объявлен выговор за то, что ДДММГГГГ она, «находясь на рабочем месте, допустила употребление нецензурных слов в присутствии администрации исправительного учреждения и других осужденных», нарушив, таким образом, ч. 23 п.17 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утв. Приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ №.

Указывает, что с данным взысканием она категорически не согласна, полагает его незаконным и необоснованным по следующим основаниям. Так, дисциплинарное расследование начинается с изучения всех имеющихся материалов по факту нарушения осужденным порядка отбывания наказания. При этом как на основании видеозаписи с камер видеонаблюдения, так и путем опроса устанавливаются непосредственные очевидцы нарушения, характер наступивших в результате его совершения неблагоприятных последствий, а также причины и условия, ему способствовавшие. С осужденным, допустившим нарушение режима, проводится беседа, в ходе которой выясняются все обстоятельства, приведшие к нарушению, после чего у осужденного отбирается письменное объяснение.

Указанные действия должностными лицами ФКУ ИК -3, в том числе, начальником отряда № ФИО14, выполнены лишь частично, несмотря на то, что начальник отряда обязан «... сочетать законные и обоснованные требования к выполнению осужденными их обязанностей с соблюдением и оказанием содействия в защите их прав, свобод и законных интересов, а также справедливым и внимательным отношением к ним...» (п. 18 Положения об отряде осужденных исправительного учреждения Федеральной службы исполнения наказаний, утв. Приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ №).

Так, из материалов, приобщенных к постановлению начальника ФКУ ИК-3 от ДДММГГГГ об объявлении истцу выговора, а именно: рапорта мастера цеха ФИО5 от ДДММГГГГ, объяснений мастера цеха ФИО13 от ДДММГГГГ, объяснений осужденных ФИО2 и ФИО18 следует, что изложенные ими фактические обстоятельства якобы совершенного истцом нарушения искажены и не соответствуют действительности.

Кроме того, видеозапись совершения истцом данного правонарушения теми представителями администрации ФКУ ИК-3, которые якобы присутствовали в момент его совершения, не производилась, несмотря на то, что в соответствии с ч.1 ст.83 УИК РФ «....администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных...».

Поэтому, во избежание неопределенности в ходе проверки совершения осужденным нарушения установленного порядка отбывания наказания и привлечения его к дисциплинарной ответственности, закон обязывает сотрудников исправительных учреждений фиксировать совершенное осужденным нарушение путем использования носимого видеорегистратора, поскольку записи, сделанные при помощи видеорегистратора, являются своего рода аудиовизуальным аргументом при составлении актов о нарушении осужденным установленного порядка отбывания наказания и последующего наложения на него дисциплинарного взыскания.

Данный довод основан также и на правовой позиции ФСИН России, выраженной первым заместителем директора ФСИН России генерал-лейтенантом внутренней службы ФИО6, согласно которой сотрудники исправительных учреждений «...обязаны фиксировать нарушения, которые допустил осужденный, и давать им правовую оценку.. .» (размещено на сайте ФСИН России ДДММГГГГ).

Из указанного следует, что те обстоятельства, которые фактически образуют основу для применения в отношении истца данного дисциплинарного взыскания, так и не были установлены администрацией ФКУ ИК-3, в соответствии с теми событиями, которые действительно произошли в объективной реальности, что, в свою очередь, не позволило администрации ФКУ ИК-3 дать объективную юридическую оценку этим событиям.

Поэтому постановление начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области, вынесенное без установления фактических обстоятельств якобы совершенного истцом нарушения, является незаконным и необоснованным, поскольку оно не основано на полном и всестороннем рассмотрении материалов, представленных в подтверждение виновности истца в совершении данного нарушения, юридическая оценка этим материалам дана не была, вследствие чего истец вынуждена обратиться за судебной защитой своих прав и законных интересов.

На основании изложенного, со ссылками на положения ст. 20 УИК РФ, ст.ст. 1, 218 – 220 КАС РФ, Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДДММГГГГ № «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» истец просит признать незаконном и нарушающим ее права и законные интересы постановление начальника ФКУ ИК -3 УФСИН России по Костромской области ФИО8 от ДДММГГГГ об объявлении ей выговора за нарушение п. 17 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утв. Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от ДДММГГГГ № - «употребление нецензурных и жаргонных слов»; отменить дисциплинарное взыскание в виде выговора от ДДММГГГГ, объявленного ей начальником ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области ФИО8 за употребление нецензурных выражений в присутствии администрации исправительного учреждения и других осужденных.

В судебном заседании административный истец ФИО1 заявленные требования поддержала в полном объеме, просила суд их удовлетворить по доводам и основаниям, изложенным в иске. Пояснила, что в момент конфликта не допускала ни нецензурной брани, ни жаргонных, ни грубых выражений, только сделала замечание ФИО10 Также указала на то, что о примененном взыскании на комиссии ей не объявили, в обжалуемом постановлении она не расписывалась. С учетом указанных обстоятельств, поскольку ее подпись в постановлении подделана, считала обжалуемое постановление недопустимым доказательством.

Представители административного истца ФИО19 и адвокат ФИО20 в ходе рассмотрения дела требования ФИО1 считали законными и обоснованными, в связи с чем подлежащими удовлетворению. Кроме того, ФИО19 представила отзыв, в котором указала, что постановление начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области ФИО8 является незаконным и необоснованным, а наложенное на ФИО1 взыскание подлежит отмене по следующим основаниям.

Требования ст. 115 УИК РФ предусматривают, что меры взыскания применяются к осужденным только за нарушение установленного порядка отбывания наказания. В соответствии с ч. 1 ст. 117 УИК РФ, при применении мер взыскания к осужденному к лишению свободы учитываются обстоятельства совершения нарушения.

Однако, ни в рапорте мастера цеха ФИО5, ни в постановлении начальника ФКУ ИК-3 ФИО8, ни в объяснениях очевидцев события не указано, в чем именно выражалось противоправное поведение осужденной ФИО1, какие именно слова она употребила и являлись ли эти слова нецензурными, поскольку слова ФИО1 ни в одном документе зафиксированы не были, что, соответственно, не позволяет дать юридическую оценку ее действий.

Так, согласно абз. 23 п. 17 гл. III Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утв. Приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ № осужденным запрещается употреблять нецензурные и жаргонные слова, но при этом указанный пункт не может трактоваться двояко и не конкретизирует те слова и выражения, употребление которых запрещено.

Однако, в связи с тем, что нецензурная лексика составляет часть объективной стороны данного нарушения, то, соответственно, в материалах проверки должны были содержаться сведения о том, в какой ситуации ФИО1, якобы употребила нецензурные слова и действительно ли они являлись нецензурными, а не неприличными или грубо-просторечными, поскольку ненормативная лексика включает в себя три вида лексики - сниженную (сленг, жаргон, просторечие, вульгаризмы), бранную (неприличные слова и содержащие их выражения) и нецензурную (мат).

Поэтому, для определения нецензурности слова (выражения) ключевым является, прежде всего, языковой аспект, а именно выяснение, какими языковыми характеристиками должна обладать та или иная лексическая или фразеологическая единица, чтобы можно было установить ее статус, либо как нецензурной, либо как грубой или неприличной.

Кроме того, Верховный Суд РФ также обратил внимание на то, что «грань между ненормативной лексикой и общеупотребительными словами лежит не только в самом языке, а в различных ситуативных социальных контекстах. То, что допустимо в предельно узких коммуникативных средах и в экстремальных ситуациях, воспринимается как недопустимое в устоявшихся условиях публичной сферы». Если этот довод понимать буквально, то можно утверждать о допустимости использования крепких выражений в некоторых «экстремальных» ситуациях, что должно восприниматься как норма.

В Рекомендациях Роскомнадзора по применению Федерального закона № 34-ФЗ указано, что в настоящий момент отсутствует единый перечень нецензурных бранных слов. Однако, по результатам исследования института Русского языка по заданию Роскомнадзора было принято определение, что матом считаются четыре слова русского языка и производные от них.

Таким образом, до привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности уполномоченному должностному лицу исправительного учреждения следовало установить, если ФИО1 действительно произнесла слова, относящиеся к ненормативной лексике, то являлись ли ее слова именно нецензурными в том понимании, которое содержится в Рекомендациях Роскомнадзора по применению Федерального закона № 34-ФЗ, являющимся, по сути, единственным документом, которым можно руководствоваться, чтобы разграничить ненормативную лексику от нецензурной.

То обстоятельство, что в официальных (процессуальных) документах недопустимо дословное воспроизведение нецензурных слов и выражений, не может являться оправданием их отсутствия в этих документах, в данном случае в материалах проверки ФКУ ИК-3 и в обжалуемом постановлении начальника учреждения.

Поскольку нецензурные слова и выражения составляют часть объективной стороны, как данного дисциплинарного нарушения, так и ряда административных нарушений и даже уголовным составов, то согласно выработанной позиции судов при отражении в процессуальных документах подлежащих доказыванию конкретных нецензурных слов и выражений допускаются следующие варианты ограничений их фиксации: нецензурные слова и выражения, указываются в кавычках, а фиксируются только первые буквы слова с последующим многоточием; расшифровывается смысл слова либо выражения нормативной лексикой (нецензурное обозначение мужского и женского половых органов, нецензурное обозначение женщины распутного поведения и т.д.); с помощью аудио/видеозаписи дословно фиксируются высказанные нецензурные слова и выражения; либо эти слова и выражения фиксируются на отдельном листе бумаги, который приобщается к официальному документу.

В связи с тем, что в материалах проверки ФКУ ИК-3 нецензурные слова, якобы высказанные ФИО1, не были зафиксированы, в том числе, и ни в одной из вышеперечисленных допустимых форм, то как из текста составляющих материалы проверки документов, так и из текста обжалуемого постановления начальника ФКУ ИК-3 ФИО8 не ясно, в чем именно выразилось указанное в постановлении нарушение, т.к. при его описании он ограничился лишь дословным цитированием в тексте постановления нормы абз. 23 п.17 гл. III Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, что само по себя не является основанием для привлечения осужденного к дисциплинарной ответственности.

Поскольку надзор за осужденными в обязательном порядке включает в себя использование аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля (ч. 1 ст.83 УИК РФ, гл. 1 п. 3 Инструкции о надзоре за осужденными, содержащимися в исправительных учреждениях, утв. приказом Министерства юстиции РФ от ДДММГГГГ №-дсп), то при проведении проверки по факту совершения ФИО1 данного нарушения подлежала изучению запись с камеры видеонаблюдения, в зону обзора которой входило и рабочее место ФИО1 в швейном цехе, обозначенное в постановлении как место события либо запись с носимого видеорегистратора соответствующего сотрудника дежурной смены (инспектора или младшего инспектора по производственной зоне).

Однако, в ходе дисциплинарного производства запись с камеры видео наблюдения или с носимого видеорегистратора, позволяющей достоверно установить место, время, обстоятельства данного дисциплинарного нарушения, якобы совершенного ФИО1, а также круг его участников и очевидцев, объяснения которых были приобщены к материалу проверки в качестве доказательств ее вины, не изучалась и к материалам проверки не приобщена из чего следует, что проверка была проведена не в полном объеме, о чем также свидетельствуют следующие обстоятельства.

Так, возбуждению дисциплинарного производства в отношении лиц, осужденных к лишению свободы, предшествуют обнаружение и фиксация нарушений порядка отбывания наказания. Фиксирование дисциплинарного проступка осуществляется дежурной сменой, а также любым представителем администрации исправительного учреждения. По факту нарушения составляется рапорт на имя начальника учреждения. Если нарушение режима происходило на виду у нескольких должностных лиц, то в этом случае составляется акт, который в данном случае составлен не был, хотя из материалов дела следует, что ФИО1 якобы допустила данное нарушение в присутствии двух мастеров цеха.

В соответствии с п.4 Инструкции в состав дежурной смены включаются: оперативный дежурный, его помощник, инспектора по жилой и производственной зоне и иные сотрудники исправительного учреждения, относящиеся к его личному составу, на которых возложена функция надзора за осужденными.

В соответствии с п.123 Инструкции старший мастер (мастер) обязаны пресекать бесконтрольное передвижение осужденных между цехами (участками) и попытки нарушения ими установленных правил поведения на производстве, своевременно информировать об этом начальника цеха, а в его отсутствие - инспектора-дежурного по производственной зоне. Таким образом, на мастера цеха возложена обязанность лишь докладывать о допущенном осужденным нарушении правил поведения на производстве указанным должностным лицам, а не фиксировать его в таком документе как «рапорт», из чего следует, что рапорт от ДДММГГГГ в отношении якобы допущенного ФИО1 нарушения был составлен неуполномоченным лицом и в этой части полномочия мастера цеха ФИО7 были превышены.

Кроме того, рапорт не является безоговорочным аргументом виновности осужденного, в данном случае ФИО1, в совершении данного дисциплинарного нарушения, т.к. он является лишь основанием для начала проведения проверки и при принятии решения начальник учреждения должен основываться не только на рапорте сотрудника, зафиксировавшего факт нарушения, но и на объяснении самого нарушителя и на иных доказательствах. Это вполне соответствует и международным нормам.

Поэтому, завершение стадии возбуждения дисциплинарного производства осуществляется руководителями исправительного учреждения (начальником или его заместителями), которые поручают тому или иному сотруднику учреждения (как правило, начальнику отряда, сотруднику оперативного отдела или отдела безопасности) провести дисциплинарное расследование.

Однако, в материалах дела отсутствуют сведения о том, какому именно сотруднику начальник ФКУ ИК-3 ФИО8 поручил провести дисциплинарное расследование по факту нарушения ФИО1 режима отбывания наказания.

Само же дисциплинарное расследование начинается с изучения имеющихся материалов по факту нарушения осужденным порядка отбывания наказания. При этом уполномоченным сотрудником устанавливаются событие дисциплинарного проступка (время, место, способ и обстоятельства его совершения); очевидцы нарушения; вина осужденного в совершении нарушения, наличие обстоятельств, исключающих дисциплинарную ответственность осужденного; характер и степень участия каждого из осужденных при совершении дисциплинарного нарушения несколькими лицами (что фиксируется уже не в рапорте, а в акте); причины и условия, способствовавшие совершению дисциплинарного нарушения. С осужденным, допустившим нарушение режима, проводится беседа, в которой выясняются мотивы совершения проступка и иные обстоятельства, приведшие к нему. У осужденного отбирается письменное объяснение.

Однако, начальник ФКУ ИК-3 ФИО8 не только проигнорировал объяснения ФИО1, отрицавшей употребление нецензурных слов, и отсутствие в рапорте сведений о том, какие именно слова употребила ФИО1, хотя бы в ограниченном варианте, но он также проигнорировал тот факт, что рапорт был составлен неуполномоченным лицом.

В силу статьи 61 КАС РФ лица, участвующие в деле, обязаны доказывать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований или возражений, однако материалы дела объективно не доказывают законность привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности, ее доводы материалами дела не опровергаются, и на их основании невозможно сделать вывод не только о ее виновности в совершении данного нарушения, но и о наличии самого факте данного нарушения, что говорит об отсутствии его признаков. Соответственно, что осужденный привлекается к дисциплинарной ответственности только за то нарушение режима отбывания наказания, в совершении которого установлена его вина.

Но, поскольку, материалах дела не усматривается доказательств наличия в действиях ФИО1 признаков данного нарушения, т.к. сведения о вышеперечисленных фактических обстоятельствах содержатся в них лишь частично, а значит при отсутствии достаточной фактической основы, суд будет лишен возможности сделать вывод о ее виновном поведении, поскольку он может вынести законное и обоснованное решение, основываясь только на полной и достоверной информации, закреплённой должным образом и являющейся юридически значимой.

На основании изложенного, просила отменить дисциплинарное взыскание в виде выговора от ДДММГГГГ, наложенное на ФИО1 постановлением начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области ФИО8 за нарушение абз. 23 п.17 гл. III Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утв. Приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ № (употребление нецензурных слов).

Представитель административного ответчика ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области ФИО9 в судебном заседании исковые требования не признала, считала их необоснованными. Представила отзыв, из которого следует, что ДДММГГГГ в цехе № ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области осужденные ФИО1 и ФИО10 употребляли нецензурные слова в присутствии других осужденных и представителей администрации исправительного учреждения, чем нарушили абзац 24 пункта 17 главы 3 Приказа Минюста России от ДДММГГГГ № «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений». В порядке, определенном статьей 117 Уголовно-исполнительного Кодекса Российской Федерации к осужденным применены взыскания в виде выговора.

Указали, что истец в своем административном исковом заявлении искажает информацию о сложившейся ситуации. Мастер цеха № ФИО4 видела и слышала конфликт осужденных, которые в свою очередь выражались нецензурной бранью, о чем указала в своем объяснении. Также, мастер цеха № ФИО5 в момент конфликта находилась в том же помещении, что и осужденные ФИО1 и ФИО10, видела всю конфликтную ситуацию, и слышали употребление нецензурных слов от обеих осужденных. Осужденные разговаривали на повышенных тонах, и их было слышно не только в том помещении, где они находились, но и за его пределами.

ФИО1 и ФИО10 нецензурные слова были употреблены не разово, а имели длящийся характер, осужденные вели «словесную перепалку» на нецензурной лексике.

Также имеются объяснения осужденных ФИО2 и ФИО18, которые являлись очевидцами ситуации.

Считала, что все вышеизложенное подтверждает факт употребления нецензурных слов истцом.

В силу ч. 1 ст. 11 УИК РФ, осужденные должны соблюдать, принятые в обществе нравственные нормы поведения. Таким образом, употребление нецензурных слов, ненормативной лексики осужденным запрещено, без каких-либо ситуационных изъятий. В любой ситуации обязанность осужденного по соблюдению нравственных норм поведения установлена уголовно-исполнительным законодательством.

Таким образом, дисциплинарное взыскание на осужденную ФИО1 наложено в соответствии с действующим законодательством. Права и свободы истца не нарушены.

Также указали, что не согласны с позицией представителя истца, изложенной в отзыве от ДДММГГГГ

Согласно п. 16 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ №, осужденные обязаны, в числе прочего, выполнять требования законов и данных Правил, быть вежливыми между собой и в обращении с персоналом ИУ и иными лицами, выполнять их законные требования. Согласно п. 17 указанных Правил осужденным запрещается употреблять нецензурные и жаргонные слова.

Представитель в своем отзыве трактует некую позицию Верховного суда РФ, о том что «можно утверждать о допустимости использования крепких выражений в некоторых «экстремальных» ситуациях, что должно восприниматься как норма». Данный довод не основан на положениях Закона и Правил внутреннего распорядка, поскольку в любой ситуации обязанность осужденного по соблюдению нравственных норм поведения установлена уголовно-исполнительным законодательством РФ.

Таким образом, употребление нецензурных слов, ненормативной лексики осужденным запрещено, без каких-либо ситуационных изъятий.

Указали, что представитель истца ФИО19, в отзыве ссылается на Рекомендации Роскомнадзора по применению Федерального закона № 34-ФЗ. Между тем, Рекомендации Роспотребнадзора не являются нормативным правовым актом, не содержат правовых норм и не направлены на установление, изменение или отмену прав и обязанностей граждан, юридических лиц и индивиду предпринимателей, так как носят рекомендательный характер. Более того, Федеральный закон от ДДММГГГГ № 34-ФЗ «О внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и статью 13.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушения никак не относится ни к Уголовно-исполнительному кодексу РФ, ни к правилам внутреннего распорядка, в части употребления нецензурной брани осужденными. Настоящий Закон применяется в отношении средств массовой информации, учреждаемых в Российской Федерации.

Указание представителя истца о том, что в материалах проверки отсутствуют сведения о том, какие именно нецензурные слова употребляла осужденная ФИО1, что, по мнению представителя ФИО19, не позволяет дать юридическую оценку ее действиям, так же не может явиться основанием для признания позиции представителя обоснованной, поскольку употребление ненормативной лексики в официальных документах, в данном случае - объяснениях, рапортах, постановлении о наложении взыскания - недопустимо, неприемлемо, и противоречит общепринятым нормам морали, а также требованиям к такого рода документам.

Согласно ч.1 статьи 83 Уголовно-исполнительного Кодекса Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных. Ни в одном нормативно-правовом акте Российской Федерации не установлена обязанность фиксации нарушений установленного порядка отбывания наказания администрацией исправительного учреждения. По факту нарушения истцом правил внутреннего трудового распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ №, всесторонне и в полном объеме были изучены материалы проверки, в том числе и видеозапись с камеры видеонаблюдения, расположенной в помещении цеха № ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области.

Инструкция о надзоре за осужденными, содержащимися в исправительных учреждениях, утвержденная приказом Минюста РФ от ДДММГГГГ №-дсп, является нормативно-правовым актом для служебного пользования. Каким образом, представитель истца смогла изучить ее, и была ли данная инструкция верной и действующей, выяснить не представляется возможным.

Не ясно, на какой нормативно-правовой акт ссылается представитель ФИО19, указывая в своем отзыве от ДДММГГГГ, что «если нарушение происходило на виду у нескольких должностных лиц, то в этом случае составляется акт, который в данном случае составлен не был…».

Любой сотрудник исправительного учреждения, ставший свидетелем нарушения установленных правил отбывания наказания осужденным, вправе составить рапорт о выявленном нарушении. Первоочередной задачей перед сотрудником исправительного учреждения стоит надзор за осужденными в местах лишения свободы, Старший мастер цеха №, временно исполняющая обязанности мастера цеха №, ФИО11, в момент конфликта находилась в том же помещении, что и осужденные ФИО1 и ФИО10, видела всю конфликтную ситуацию, и слышала употребление нецензурных слов от обеих осужденных, о чем и составила рапорты за нарушение абзаца 24 пункта 17 главы 3 Приказа Минюста России от ДДММГГГГ № «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений».

Своей резолюцией на рапорте № от ДДММГГГГ, составленным мастером цеха № ФИО11, начальник ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области ФИО8 поручил провести проверку по факту нарушения установленных правил отбывания наказания отделу воспитательной работы с осужденными. В соответствии с положениями ст. 117 УИК РФ, абзаца 24 пункта 17 главы 3 Приказа Минюста России от ДДММГГГГ № «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений», на осужденную ФИО1 было наложено дисциплинарное взыскание в виде выговора.

На основании изложенного в удовлетворении требований ФИО1 просили отказать.

Суд, выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы административного дела, материалы личного дела осужденной ФИО1, приходит к следующему.

В соответствии с положениями статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

Согласно пункту 1 части 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд вправе принять решение об удовлетворении заявленных требований о признании оспариваемых решения, действия (бездействия) незаконными, если признает их не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца.

Ограничения прав и свобод, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, могут быть связаны, в частности, с применением в качестве меры государственного принуждения к лицам, совершившим преступления и осужденным за это по приговору суда, уголовного наказания в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей, целями которого являются исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений, как осужденными, так и иными лицами.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации определяет режим в исправительных учреждениях, как создающий условия для применения других средств исправления осужденных, установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы; предусматривает, что в исправительных учреждениях действуют Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемые федеральным органом исполнительной власти; устанавливает меры взыскания, применяемые к осужденным к лишению свободы, в частности выговор (статья 115), и наделяет начальника исправительного учреждения правом в надлежащем порядке налагать на осужденного взыскание, соответствующее тяжести и характеру нарушения, с учетом обстоятельств его совершения, личности осужденного и его предыдущего поведения (статья 117), при этом решение о наложении взыскания может быть обжаловано в суд (статья 20).

В соответствии со статьей 11 УИК РФ осужденные должны исполнять установленные законодательством Российской Федерации обязанности граждан Российской Федерации, соблюдать принятые в обществе нравственные нормы поведения, требования санитарии и гигиены; обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов; вежливо относиться к персоналу, иным лицам, посещающим учреждения, исполняющие наказания, а также к другим осужденным. Неисполнение осужденными возложенных на них обязанностей, а также невыполнение законных требований администрации учреждений и органов, исполняющих наказания, влекут установленную законом ответственность.

Исходя из частей 1, 2 статьи 82 УИК РФ режим в исправительных учреждениях - установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания. Режим создает условия для применения других средств исправления осужденных.

Определяя правовые основы режима в исправительных учреждениях, указанная статья предусматривает действие Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемые федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, по согласованию с Генеральной прокуратурой Российской Федерации.

Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от ДДММГГГГ № утверждены Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, которые регламентируют и конкретизируют соответствующие вопросы деятельности мест принудительного содержания в целях создания наиболее благоприятных возможностей для реализации предусмотренных законом порядка и условий исполнения и отбывания наказания в виде лишения свободы, обеспечения изоляции, охраны прав, законных интересов осужденных и исполнения ими своих обязанностей.

Правила обязательны для персонала исправительных учреждений, содержащихся в них осужденных, а также иных лиц, посещающих эти учреждения. Нарушение Правил влечет ответственность, установленную действующим законодательством (п. 3).

Из содержания пунктов 16, 17 Правил следует, что осужденные обязаны: исполнять требования законов Российской Федерации и Правил; выполнять законные требования работников уголовно-исполнительной системы; являться по вызову администрации ИУ и давать объяснения по вопросам исполнения приговора, а также давать письменные объяснения по фактам нарушения установленного порядка отбывания наказания (в случае неявки осужденный может быть подвергнут принудительному приводу); быть вежливыми между собой и в общении с сотрудниками УИС и иными лицами; осужденным запрещается, в том числе: употреблять нецензурные и жаргонные слова, давать, присваивать и использовать в речи клички в отношении людей.

За нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным к лишению свободы могут применяться дисциплинарные взыскания. Часть 1 статьи 115 УИК Российской Федерации предусматривает такие меры взыскания, применяемые к осужденным к лишению свободы, как: выговор; дисциплинарный штраф; водворение в штрафной изолятор и др.

Согласно частям 1, 2 статьи 117 УИК Российской Федерации при применении мер взыскания к осужденному к лишению свободы учитываются обстоятельства совершения нарушения, личность осужденного и его предыдущее поведение. Налагаемое взыскание должно соответствовать тяжести и характеру нарушения. До наложения взыскания у осужденного берется письменное объяснение. Осужденным, не имеющим возможности дать письменное объяснение, оказывается содействие администрацией исправительного учреждения. В случае отказа осужденного от дачи объяснения составляется соответствующий акт. Взыскание налагается не позднее 10 суток со дня обнаружения нарушения, а если в связи с нарушением проводилась проверка - со дня ее окончания, но не позднее трех месяцев со дня совершения нарушения. Взыскание исполняется немедленно, а в исключительных случаях - не позднее 30 дней со дня его наложения. Запрещается за одно нарушение налагать несколько взысканий. Выговор объявляется в устной или письменной форме, остальные взыскания только в письменной форме. Взыскание налагается постановлением начальника исправительного учреждения или лица, его замещающего.

В соответствии с частью 3 статьи 119 УИК Российской Федерации начальники отрядов имеют право применять взыскания в виде устного выговора.

Судом установлено, что приговором Дорогомиловского районного суда г. Москвы от ДДММГГГГ, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от ДДММГГГГ ФИО1, ДДММГГГГ года рождения, осуждена по ч. 2 ст. 162, п. «в» ч. 4 ст. 162, п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ ей назначено наказание в виде 5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии.

Начало срока отбывания наказания – ДДММГГГГ, конец срока ДДММГГГГ.

Постановлением начальника ФКУ ФИО22 УФСИН России по Белгородской области от ДДММГГГГ ФИО1 на основании ч. 3 ст. 140 УИК РФ переведена для дальнейшего отбывания наказания из воспитательной колонии в исправительную колонию общего режима.

С ДДММГГГГ ФИО1 отбывает наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области.

При поступлении в указанное учреждение была ознакомлена под роспись с порядком и условиями отбывания наказания, со своими правами и обязанностями установленными законодательством РФ и правилами внутреннего распорядка ИУ, предупреждена об ответственности за нарушения установленного порядка отбывания наказания в ИУ, о материальной ответственности по ст.102 УИК РФ, в подтверждение чему в материалах личного дела осужденной содержится соответствующая подписка от ДДММГГГГ.

Данные обстоятельства истцом не оспаривались, в связи с чем суд считает установленным, что порядок и условия отбывания наказания, права и обязанности, предусмотренные, в том числе, Правилами внутреннего распорядка ИУ, ФИО1 известны.

За весь период отбывания наказания ФИО1 объявлено семь поощрений и наложено одиннадцать взысканий, в том числе в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области три взыскания.

Стороной истца оспаривается взыскание в виде выговора, наложенное постановлением начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области от ДДММГГГГ, из которого следует, что ФИО1 ДДММГГГГ в 08.15 час., находясь на рабочем месте, допустила употребление нецензурных слов в присутствии администрации исправительного учреждения и других осужденных, чем нарушила п. 17 гл. III ПВР ИУ (осужденным запрещается употребление нецензурных и жаргонных слов).

В обоснование требований административным истцом и ее представителями указано, что ФИО1 данного нарушения не совершала, поскольку употребление нецензурных слов и выражений не допускает в принципе по религиозным убеждениям, не зависимо от ситуации. Также указали, что администрацией учреждения был нарушен порядок дисциплинарного расследования, и взыскание применено на основании недостоверных объяснений.

В свою очередь, из материалов личного дела осужденной ФИО1 следует, что ДДММГГГГ на имя начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области ФИО8 старшим мастером цеха № ФИО11 подан рапорт, из которого следует, что ДДММГГГГ в 8.15 час. во время обхода производственной зоны в цехе № установлено, что осужденная ФИО1, находясь на рабочем месте, употребляла нецензурные слова в присутствии администрации и других осужденных, чем нарушила п. 17 гл. 3 ПВР ИУ.

Согласно справке, составленной ДДММГГГГ начальником отряда ФИО14, ДДММГГГГ с осужденной ФИО1 проведена беседа воспитательного характера по факту нарушения УПОН, по факту того, что ДДММГГГГ в 8.15 час. она, находясь на рабочем месте, допустила употребление нецензурных слов в присутствии администрации ИУ и других осужденных, чем нарушила п. 17 гл. 3 ПВР ИУ. В беседе ведет себя демонстративно, оправдывает себя, вину не признает. До осужденной доведен ПВР ИУ, указано на необходимость его соблюдения, предложено дать письменные объяснения.

ДДММГГГГ у ФИО1 отобраны объяснения, в которых истец указала, что нецензурной бранью не выражалась, так как присутствовавшая мастер Зоя Валентиновна вовремя предотвратила конфликт и завела ее в кабинет.

Согласно выписке из протокола № от ДДММГГГГ заседания Совета воспитателей отряда № принято решение представить материалы в отношении ФИО1, которая ДДММГГГГ в 8.15 час., находясь на рабочем месте, допустила употребление нецензурных слов в присутствии администрации ИУ и других осужденных, чем нарушила п. 17 гл. 3 ПВР ИУ, на заседание дисциплинарной комиссии.

Согласно выписке из протокола № заседания дисциплинарной комиссии от ДДММГГГГ, принято решение ходатайствовать об объявлении ФИО1 выговора по факту нарушения, имевшего место ДДММГГГГ.

Кроме указанных выше материалов, факт совершения ФИО1 дисциплинарного проступка подтвержден содержащимися в личном деле осужденной письменными объяснениями мастера цеха № ФИО13 от ДДММГГГГ, письменными пояснениями мастера цеха № ФИО4 от ДДММГГГГ, письменными объяснениями осужденных ФИО15 и ФИО12 от ДДММГГГГ.

В судебном заседании судом в качестве свидетелей были опрошены ФИО13, ФИО11, ФИО4, ФИО14, ФИО10, ФИО15, которые подтвердили факт употребления ФИО1 ДДММГГГГ нецензурных слов в присутствии администрации исправительного учреждения и других осужденных.

Вместе с тем, стороной истца было заявлено о признании недопустимыми доказательствами показаний указанных свидетелей, поскольку их допрос осуществлялся с нарушением требований ст. 148, 161 КАС РФ, а именно при проведении судебного заседания и опросе свидетелей посредством системы видеоконференц-связи все указанные лица одновременно присутствовали в одном помещении, из которого осуществлялась видеоконференц-связь.

Данные обстоятельства подтверждены административным истцом ФИО1 и не оспаривались представителем административного ответчика ФИО16, также находящихся в указанном помещении.

Согласно ст. 61 КАС РФ доказательства являются допустимыми, если они отвечают требованиям, указанным в статье 59 настоящего Кодекса. Обстоятельства административного дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими иными доказательствами.

Допустимость доказательств означает, что доказательства должны быть получены исключительно из установленных законом источников в строгом соответствии с процедурой их получения.

С учетом данных положений, поскольку допрос указанных выше свидетелей осуществлен с нарушением требований ст.ст. 148, 161 КАС РФ, их показания суд признает недопустимыми доказательствами.

Между тем, содержащиеся в материалах дела письменные доказательства, а также исследованные в ходе рассмотрения дела видеозаписи от ДДММГГГГ с камеры видеонаблюдения, расположенной в производственном помещении цеха №, и от ДДММГГГГ с видеокамеры, расположенной в кабинете начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области (заседание административной комиссии), в должной мере подтверждают факт совершения ФИО21. дисциплинарного проступка.

При этом довод стороны административного истца о том, что, поскольку ни один из документов, на основании которых принято обжалуемое постановление, не конкретизирует, какие именно нецензурные слова (выражения) были произнесены ФИО1, факт совершения ею нарушения не может быть установлен и не может быть дана юридическая оценка действиям истца, суд находит несостоятельным.

Представленное стороной административного истца заключение специалиста АНО «Экспертно-правовой центр» ФИО17 об обратном не свидетельствует, в силу следующего.

Согласно ч. 1 ст. 1 Федерального закона от ДДММГГГГ № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации» в соответствии с Конституцией Российской Федерации государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от ДДММГГГГ № 53-ФЗ государственный язык Российской Федерации подлежит обязательному использованию в деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций всех форм собственности, в том числе в деятельности по ведению делопроизводства.

В силу ч. 6 ст. 1 Федерального закона от ДДММГГГГ № 53-ФЗ при использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использования слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка (в том числе нецензурной брани), за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке.

Таким образом, ни в одном из документов, содержащихся в материалах проверки, не могли и не должны содержаться нецензурные слова и выражения, поскольку это недопустимо.

Из рапорта и объяснений очевидцев случившегося следует, что ФИО1 в ходе конфликта с ФИО10 употребляла нецензурную брань. У суда не вызывает сомнений, что с учетом своего жизненного опыта лица, составившие указанные документы, правильно оценили поведение административного истца в происходящей ситуации. При этом не имеется оснований полагать, что в качестве нецензурной брани были восприняты иные неприличные или грубо-просторечные выражения. Кроме того, из пояснений административного истца следует, что она в ходе конфликта не допускала не только употребление нецензурных слов, но и никаких иных грубых высказываний, а сделала ФИО10 лишь замечание.

При этом довод ФИО1 о том, что она никогда не употребляет нецензурные слова по религиозным убеждениям, суд также считает несостоятельным, так как из материалов личного дела осужденной следует, что ДДММГГГГ она была подвергнута дисциплинарному взысканию в виде водворения в карцер за совершение аналогичного нарушения.

Довод представителя административного истца о том, что при составлении рапорта мастером цеха ФИО11 были превышены полномочия, суд также находит несостоятельным, поскольку правом на составление рапорта при обнаружении факта нарушения осужденными установленных Правил отбывания наказания наделен любой сотрудник исправительного учреждения.

Впоследствии резолюцией на указанном рапорте начальником исправительного учреждения отделу воспитательной работы с осужденными было дано поручение о проведении соответствующей проверки по факту произошедшего конфликта.

В свою очередь довод стороны административного истца об обязательности фиксации администрацией исправительного учреждения фактов допущения осужденными нарушений установленного порядка отбывания наказания на видеорегистратор, также является необоснованным, поскольку в силу ч. 1 ст. 83 УИК РФ администрация исправительных учреждений наделена правом использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных, которое использует по своему усмотрению.

Таким образом, вопреки доводам стороны истца, материалами дела установлено, что порядок применения в отношении ФИО1 дисциплинарного взыскания со стороны администрации ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области соблюден.

Также ФИО1 заявлено о признании недопустимым доказательством обжалуемого постановления по тем основаниям, что она не расписывалась в нем об ознакомлении, в графе после слов «постановление мне объявлено...» подпись выполнена не ею.

В подтверждение указанных доводов стороной административного истца было заявлено о проведении почерковедческой экспертизы.

Посчитав проведение экспертизы излишним для решения вопроса о проверке законности наложенного взыскания, судом в удовлетворении соответствующего ходатайства отказано.

Оценив доводы стороны истца о недопустимости доказательства, суд считает их необоснованными, поскольку по существу ФИО1, заявляя о поддельности подписи, оспаривает факт объявления ей постановления, то есть ознакомление ее с ним, и как следствие с наложенным взысканием.

Между тем, из содержания искового заявления, пояснений административного истца и ее представителей в ходе рассмотрения дела, следует, что ФИО1 изначально была уведомлена о наложенном на нее взыскании, а также о том, за какое дисциплинарное нарушение оно применено.

Кроме того, факт объявления осужденной дисциплинарного взыскания на заседании административной комиссии от ДДММГГГГ и осуществление ею подписи подтвержден видеозаписью с видеокамеры, расположенной в кабинете начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области, исследованной в ходе рассмотрения дела, с которой истец также ознакомлена.

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности и во взаимосвязи с приведенными нормами действующего законодательства, учитывая установленные обстоятельства, суд приходит к выводу о законности оспариваемого решения, и отсутствии нарушений прав и свобод административного истца, в связи с чем в удовлетворении административных исковых требований ФИО1 надлежит отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 175-180, 227 КАС РФ, суд

Р Е Ш И Л:

ФИО1 в удовлетворении административного иска к ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области об обжаловании действий администрации исправительного учреждения, отказать.

Решение может быть обжаловано в Костромской областной суд через Костромской районный суд Костромской области в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Федеральный судья

С.Ю. Иванова

Мотивированное решение изготовлено 05 июля 2021 года.