Апелляционное определение № 33-3466/2026 от 22 апреля 2026 г.

Судья: Эглит И.В. Дело № 33-3466/2026 (№ 2-39/2026)

Докладчик: Казачков В.В. УИД 42RS0013-01-2024-003499-19


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

23 апреля 2026 г. г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе:

председательствующего Казачкова В.В.,

судей: Котляр Е.Ю., Бычковской И.С.,

с участием прокурора Мотуз П.А.,

при секретаре Клюевой В.А.,

заслушав в открытом судебном заседании по докладу судьи Казачкова В.В. гражданское дело по апелляционным жалобам представителя истцов ФИО1, ФИО2 – ФИО3, представителя Общества с ограниченной ответственностью «Распадская угольная компания» ФИО4 на решение Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ,

по делу по иску ФИО1, ФИО2 к ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о взыскании денежной компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ПАО «Распадская», ООО «Распадская угольная компания», Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о взыскании денежной компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ мин. на территории шахты «Распадская» произошел массовый несчастный случай на производстве, в результате которого погиб рабочий ОАО «Распадская» ОЕА

Групповой несчастный случай произошел на производстве в результате <данные изъяты>

ФИО1 является <данные изъяты> умершего ОЕА, истец ФИО2 – <данные изъяты> умершего ОЕА

По данному факту должностные лица ПАО «Распадская», ЗАО «Распадская угольная компания», Сибирского управления Ростехнадзора были привлечены к уголовной ответственности.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело отношении должностных лиц ПАО «Распадская» прекращено по не реабилитирующим основаниям в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении должностного лица Сибирского управления Ростехнадзора прекращено по не реабилитирующим основаниям, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

В соответствии с актом о несчастном случае № от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что в действиях должностного лица ЗАО «Распадская угольная компания» имеется нарушение Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности опасных производственных объектов.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ должностное лицо ЗАО «Распадская угольная компания» освобождено от уголовной ответственности по не реабилитирующим основаниям, в соответствии с частью 3 статьи 217 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Истцы полагают, что данными постановлениями подтверждается причинно-следственная связь между действиями (бездействием) должностных лиц ответчиков и наступившими последствиями в виде гибели сотрудников шахты ПАО «Распадская».

Истец ФИО1 просил суд взыскать денежную компенсацию морального вреда с ПАО «Распадская» в размере 3100000 руб., с Управления Ростехнадзора взыскать денежную компенсацию морального вреда в размере 1600000 руб., с ООО «Распадская угольная компания» в размере 1600000 руб.

Истец ФИО2 просил суд взыскать денежную компенсацию морального вреда с ПАО «Распадская» в размере 1600000 руб., с Управления Ростехнадзора взыскать денежную компенсацию морального вреда в размере 1100000 руб., с ООО «Распадская угольная компания» - в размере 1100000 руб.

Решением Междуреченского городского суда Кемеровской области от 12 января 2026 г. постановлено:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с ПАО «Распадская» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 160000 рублей.

Взыскать с ООО «Распадская угольная компания» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 40000 рублей.

Взыскать с ПАО «Распадская» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 80000 рублей.

Взыскать с ООО «Распадская угольная компания» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей.

Взыскать с ПАО «Распадская» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей.

Взыскать с ООО «Распадская угольная компания» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей.

В удовлетворении иска ФИО1, ФИО2 к Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о взыскании денежной компенсации морального вреда отказать в полном объеме.

В апелляционной жалобе представитель истцов просит решение суда отменить, как незаконное и необоснованное.

Полагает, что определенная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда является малой, незначительной, не соответствующей принципу разумности и справедливости, а также многочисленной судебной практике, складывающейся по аналогичным делам.

Считает, что судом первой инстанции необоснованно отказано в удовлетворении исковых требований к Ростехнадзору, так как в результате ненадлежащего выполнения должностным лицом Ростехнадзора - ВФФ своих должностных обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения его к службе, разрушены подземные горные выработки, подземные и надземные сооружения, горно-шахтное оборудование и коммуникации шахты, чем был причинен крупный ущерб ОАО «Распадская».

Ссылается на то, что судом не было учтено, что последствия в виде причинения нравственных и физических страданий 15 работникам, травмирования 100 работников и смерти 64 работников и 1 лица, не являющегося работником шахты, а также причинения ОАО «Распадская» крупного ущерба, находятся в прямой причинной связи с ненадлежащим исполнением ВФФ должностных обязанностей государственного инспектора Междуреченского территориального отдела горного надзора Южно-Сибирского управления Ростехнадзора вследствие небрежного отношения к службе.

Считают, что факт уничтожения материалов уголовного дела не должны являться негативными последствиями для истцов, так как уголовное дело было прекращено по не реабилитирующим обстоятельствам.

В силу объективных доказательств того, что материалы уголовного дела уничтожены, истцы лишены возможности предоставить иные доказательства. При этом ответчиком не предоставлено каких-либо доказательств того, что отсутствует гражданско-правовая ответственность Ростехнадзора.

В дополнениях к жалобе представитель истцов указывает на то, что суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении исковых требований к Ростехнадзору, руководствовался позицией Кемеровского областного суда, Восьмого кассационного суда общей юрисдикции по иску ФИО5 к ПАО «Распадская», где Кемеровский областной суд указал, что Постановление суда о прекращении уголовного дела не было исследовано судом первой инстанции, а Восьмой кассационный суд указал, что данное Постановление не может являться бесспорным и достаточным доказательством подтверждающим вину должностного лица в несчастном случае на производстве.

С одной стороны законодатель предусмотрел отсутствие сроков исковой давности обращения в суд по данной категории дел, с другой стороны, в силу прошедшего времени постановление Междуреченского городского суда Кемеровской области от 13.03.2019 является единственным доказательством, где установлена прямая причинно-следственная связь с действиями должностного лица Ростехнадзора и гибелью ОЕА

В связи с чем, при рассмотрении искового заявления в суде первой инстанции, представителем истца указано на необходимость исследования данного постановления Междуреченского городского суда Кемеровской области от 13.03.2019, что не было сделано судом первой инстанции.

Ссылаясь на практику иных судов, считает, что размер компенсации морального вреда подлежит увеличению.

Относительно апелляционной жалобы представителем Сибирского управления федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору принесены письменные возражения.

В апелляционной жалобе представитель ООО «Распадская угольная компания» просит решение суда отменить.

Считает, что ООО «РУК» является ненадлежащим ответчиком по делу.

Указывает на то, что работодателем ПАО «Распадская» произведена единовременная выплата отцу погибшего работника в размере 282608 рублей.

По распоряжению председателя Правительства РФ членам семьи была выплачена единовременная выплата в размере 1000000 рублей в равных долях.

Выкопировка из протокола и приложение к протоколу подписан всеми членами семьи погибшего (в том числе отцом погибшего). Вышеуказанные суммы были выплачены ФИО1 в полном объеме.

Считает, что на момент гибели ОЕА 2010 года и до момента обращения ФИО1 в суд прошло 14 лет, а размер компенсации в счет возмещения морального вреда, выплаченный отцу погибшего в 2010 году, является значительным, соответствует требованиям справедливости и разумности и покрывает физические и нравственные страдания ФИО1

Полагает, что выплаченная работодателем ПАО «Распадская» в счет возмещения морального вреда в добровольном порядке и взысканная с ПАО «Распадская» в рамках настоящего дела компенсирует моральный вред отцу погибшего, ФИО1 в полном объеме.

Считает, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции, истцами не были предоставлены доказательства, подтверждающие причинение им физических и (или) нравственных страданий, а выводы суда первой инстанции основаны исключительно на показаниях самих истцов.

Относительно апелляционной жалобы письменные возражения не приносились.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, возражений, заслушав представителя истца, поддержавшего доводы своей апелляционной жалобы и дополнений к ней, представителя ООО «РУК», поддержавшего доводы своей жалобы, представителя Сибирского управления Ростехнадзора, возражавшего против доводов жалобы представителя истцов, заключение прокурора, полагавшую, что доводы жалобы ООО «РУК» заслуживают внимания, а жалоба представителя истцов не подлежат удовлетворению, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

В силу статьи 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

К числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь (ч. 1 ст. 20), как основа человеческого существования, источник всех других основных прав и свобод и высшая социальная ценность.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст.1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзаца четвертого и абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществление технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 данного кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (абзац второй пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по смыслу ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 является <данные изъяты> ОЕА и ФИО2

ОЕА состоял в трудовых отношениях с ответчиком - ПАО «Распадская», в период которых с ним произошел несчастный случай на производстве, в результате которого он погиб.

В соответствии с Актом № о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ, ОЕА являлся работником ОАО «Распадская» в профессии должность

Из указанного акта следует, что ДД.ММ.ГГГГ. произошла авария (взрыв метано-воздушной смеси), в результате которой произошел групповой несчастный случай на производстве, так как пострадали работники ПАО «Распадская» (ранее ОАО «Распадская»), ОАО «МУК-96», ОАО «ОШПУ», в том числе ОЕА После задействования плана ликвидации аварии <данные изъяты> ОЕА был обнаружен отделением ВГСЧ на конвейерном штреке 5а-6-18 в 250 м. от лавы без признаков жизни.

Лицами, ответственными за допущенную аварию с групповым несчастным являются:

БИБ - начальник смены;

БПИ - генеральный директор ОАО «Гипроуголь»;

БРА - главный механик;

БАА - помощник начальника участка ВТБ;

ВВА заместитель главного инженера по вентиляции, дегазации и профилактике;

ВИИ - заместитель генерального директора ЗАО «Распадская угольная компания» директор ОАО «Распадская»;

ГДН - начальник участка №;

ГАГ - механик АГК;

ГВА - заместитель генерального директора по строительству;

ДАА - главный инженер ОАО «Распадская»;

ИВГ - и.о. заместителя директора ОАО «НИИГД»;

КСС - заместитель директора по производству, служба очистной добычи;

КЕН - начальник участка №;

КИА - главный технолог ЗАО «Распадская угольная компания»;

КОИ - начальник смены;

ПВБ - директор ООО «Центр независимой экспертизы»;

РВВ - начальник участка ВТБ;

РАМ - технический директор ЗАО «Распадская угольная компания»;

СВС - начальник управления по промышленной безопасности ЗАО «Распадская угольная компания»;

ТВС - и.о. заместителя директора по охране труда и промышленной безопасности ОАО «Распадская»;

ТВИ - начальник участка УДП;

ФАП - директор ОАО «НИИГД»;

ХСА - помощник начальника участка ВТБ.

Вина пострадавшего в наступлении несчастного случая на производстве не установлена.

На момент произошедшего группового несчастного случая, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, в трудовых отношениях с ПАО «Распадская» (ОАО «Распадская») состояли: БИБ - начальник смены, производственная дирекция; ВВА -заместитель главного инженера; ДАА - главный инженер, служба подготовки производства; РВВ - начальник участка вентиляции и техники безопасности.

В трудовых отношениях с ООО «Распадская угольная компания» (ЗАО «Распадская угольная компания») состояли: РАМ - технический директор; ВИИ - заместитель генерального директора ЗАО «РУК» - директор ОАО «Распадская».

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившего в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, БИБ, ДАА, ВВА освобождены от уголовной ответственности по ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Российской Федерации за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившего в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, РВВ освобожден от уголовной ответственности по ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Российской Федерации за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ РАМ от уголовной ответственности по ч. 3 ст. 217 Уголовного кодекса Российской Федерации освобожден за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Постановлением Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ ВФФ освобождён от уголовной ответственности по ч. 3 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ВИИ умер ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается ответом на запрос Органа ЗАГС <адрес> и <адрес> Кузбасса.

В соответствии с выпиской из протокола от ДД.ММ.ГГГГ ОАО «Распадская» произвело семье ОЕА обязательные выплаты: задолженность по заработной плате за апрель 2010 года, выслуге лет, компенсацию за неиспользованный отпуск; выплаты, предусмотренные Федеральным законом и Федеральным отраслевым соглашением на 2010-2012 годы: единовременное пособие в размере трехкратного среднемесячного заработка ВФФ в счет возмещения морального вреда, выплаты каждому члену семьи, находящемуся на его иждивении (среднегодовая зарплата); выплачивает членам семьи погибшего ОЕА 1 млн. руб. для решения социально-бытовых вопросов (капитальный ремонт в квартире, замена оконных блоков, дверей, отопительной системы, электропроводки, сантехники) в следующей пропорции: ОЕА (<данные изъяты>) - 250 000 руб.; ОТЕ (<данные изъяты>) - 250 000 руб.; ОТИ (<данные изъяты>) - 250 тыс. руб.; ФИО1 (<данные изъяты>) - 250 000 руб.

Из приложения к протоколу заседания областной комиссии по координации работы, связанной с решением социально-бытовых проблем пострадавших и семей погибших шахтеров и горноспасателей в результате аварии ДД.ММ.ГГГГ на ОАО «Распадская» от ДД.ММ.ГГГГ следует, что семье погибшего ОЕА произведены обязательные выплаты: выплаты единовременного пособия в размере трехкратного среднемесячного заработка в счет возмещения морального вреда - 130 432 руб., в том числе: ОЕА (<данные изъяты>) - 32 608 руб.; ОТЕ (<данные изъяты>) -32 608 руб.; ОТИ (<данные изъяты>) - 32 608 руб.; ФИО1 (<данные изъяты>) - 32 608 руб., ОТЕ (<данные изъяты>) - выплата среднегодовой зарплаты ОЕА - 454 624 руб.

Выплаты семье погибшего, согласно соглашению между ЗАО «Распадская угольная компания» и администрацией Кемеровской области о социально-экономическом сотрудничестве на 2010 года: ОЕА (<данные изъяты>) - 250 000 руб.; ОТЕ (<данные изъяты>) - 250 000 руб.; ОТИ (<данные изъяты>) - 250 000 руб.; ФИО1 (<данные изъяты>) - 250 000 руб.

Итого единовременная выплата членам семьи погибшего при исполнении трудовых обязанностей в сумме 1585056 руб., в том числе: ОЕА (<данные изъяты>) - 282 608 руб.; ОТЕ (<данные изъяты>) - 737 232 руб.; ОТИ (<данные изъяты>) - 282 608 руб.; ФИО1 (<данные изъяты>) - 282 608 руб. (том 2 л.д.31).

ПАО «Распадская» оплачены затраты по погребению ОЕА в сумме 174776,20 рублей.

ООО «Распадская угольная компания» ФИО1, как <данные изъяты> погибшего на шахте «Распадская» ОЕА оказана материальная помощь на возмещение расходов по оплате лекарств и медицинское обследование в размере 34026 руб.

Установив указанные обстоятельства, заслушав пояснения сторон, принимая во внимание, что смерть ОЕА произошла в период его трудовой деятельности, является необратимым и тяжелейшим событием для его родственников, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований о взыскании компенсации морального вреда.

Возлагая ответственность по возмещению вреда ФИО1 и ФИО2 на ПАО «Распадская» и ООО «Распадская угольная компания», суд первой инстанции исходил из того, что вступившими в законную силу постановлениями Междуреченского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ установлена вина работников ПАО «Распадская» и ООО «Распадская угольная компания» в наступлении смерти ОЕА

Судебная коллегия не может согласиться с решением суда первой инстанции в части возложения ответственности по возмещению вреда истцам на ООО «Распадская угольная компания», так как в решении суда не приведены выводы о том, какие именно виновные действия (бездействие) должностных лиц ООО «Распадская угольная компания» состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ОЕА и на основании каких доказательств суд пришел к таким выводам.

Пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1).

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2).

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 8 декабря 2017 года № 39-П отметил, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статьи 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

В пункте 6 этого постановления также указано, что применительно к случаям прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования суд при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении вреда, причиненного лицом, подвергнутым уголовному преследованию, в силу части первой статьи 67 и части первой статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должен принять данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела, в качестве письменных доказательств, которые суд обязан оценивать наряду с другими имеющимися в деле доказательствами по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. При этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела.

Таким образом, обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.

При этом не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого уголовное преследование по обвинению в преступлении было прекращено по нереабилитирующим основаниям, данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела, поскольку в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам, в том числе представляемым суду ответчиком, не обладают большей доказательственной силой.

Соответственно, при рассмотрении заявленного гражданского иска о возмещении причиненного преступлением вреда суд не связан решением о прекращении уголовного дела в части установления наличия состава гражданского правонарушения, однако, обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им надлежащую оценку.

Ссылка в решении суда первой инстанции исключительно на обстоятельства, установленные в постановлении суда Междуреченского городского суда от 10.01.2020 о прекращении уголовного дела в отношении ФИО6, не освобождали суд при рассмотрении настоящего дела от обязанности установить все необходимые элементы состава гражданского правонарушения, в том числе вину указанного должностного лица, в то время как ООО «Распадская угольная компания» может быть ответчиком по заявленному иску лишь при наличии совокупности всех условий для применения деликтной ответственности.

Статья 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающая наступление ответственности за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицам, содержит общие правила деликтной ответственности.

Для наступления деликтной ответственности в соответствии с данными нормами права необходимо наличие состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между этими элементами, а также вину причинителя вреда.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная пунктами 1 и 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит компенсации за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования при установлении виновности этих органов власти, их должностных лиц в совершении незаконных действий (бездействии) за исключением случаев, установленных законом.

Исследование материалов дела показывает на отсутствие достаточных доказательств причинения вреда действиями (бездействием) должностными лицами ООО «Распадская угольная компания» и Ростехнадзора, а также причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и причинением истцам морального вреда, тогда как только при наличии данных условий наступает ответственность, установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Несчастный случай, повлекший гибель ОЕА, произошел по вине работодателя ПАО «Распадская», нарушившего требования охраны труда и не обеспечившего безопасные условия труда, именно работодатель, как владелец источника повышенной опасности (в отсутствие вины) и как работодатель, который не обеспечил своим сотрудникам безопасные условия труда, отвечает перед родственниками потерпевших, в том числе по вопросу выплаты компенсации морального вреда.

Постановление суда о прекращении производства по уголовному делу в связи с истечением сроков давности уголовного преследования не является бесспорным и достаточным доказательством, подтверждающим вину должностного лица в наступлении несчастного случая на производстве.

Несмотря на единое событие (групповой несчастный случай из-за <данные изъяты>), повлекшее гибель ОЕА основанием иска являются обстоятельства, не связанные с допущенными нарушениями работниками ООО «Распадская угольная компания».

Выводы суда первой инстанции о том, что причинно-следственная связь между действиями (бездействием) должностных лиц ООО «Распадская угольная компания» и смертью ОЕА. установлена постановлением суда в рамках рассмотрения уголовного дела несостоятельны, поскольку указанный судебный акт содержат лишь описание позиции предварительного следствия без какого либо анализа судом подтверждающих выводы следствия доказательств, в то время как сами материалы уголовного дела уничтожены в связи с истечением срока хранения.

Акт о несчастном случае на производстве и акт технического расследования, где указано на то, что со стороны должностных лиц ООО «Распадская угольная компания» были допущены нарушения, вопреки доводам истцовой стороны, основанием для возложения ответственности на ООО «Распадская угольная компания» не являются, поскольку указанные документы не содержат сведений, безусловно свидетельствующих о том, что нарушения, допущенные работниками ООО «Распадская угольная компания» находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ОЕА в то время как в силу закона именно на работодателе лежит обязанность по обеспечению безопасных условий труда.

Таким образом, в настоящем деле ни ООО «Распадская угольная компания», ни Сибирское управление федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору по вышеуказанным основаниям, не могут быть признаны надлежащими ответчиками, так как не являются работодателями погибшего, а наличие состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между этими элементами, а также их вина имеющимися в материалах дела доказательствами не подтверждена, в связи с чем исковые требованя ФИО1, ФИО2 к ПАО «Распадская угольная компания» и Сибирскому управлению федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору удовлетворению не подлежали.

С учетом изложенного, решение суда в части удовлетворения требований истцов, заявленных к ООО «Распадская угольная компания» нельзя признать законным и обоснованным, в связи с чем оно подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в иске.

Проверяя законность решения по доводам апелляционной жалобы представителя истцов о заниженном размере взысканной компенсации морального вреда, судебная коллегия находит их заслуживающими внимания.

В абзаце 3 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем (абзац 5 пункта 46 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, члены семьи работника имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой родственника. Обязанность по возмещению вреда, причиненного работником при исполнении трудовых обязанностей, в силу закона, возлагается на работодателя.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Как следует из разъяснений, изложенных в пунктах 22, 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ). По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 ГК РФ).

Причинитель вреда вправе добровольно предоставить потерпевшему компенсацию морального вреда как в денежной, так и в иной форме (например, в виде ухода за потерпевшим, в передаче какого-либо имущества (транспортного средства, бытовой техники и т.д.), в оказании какой-либо услуги, в выполнении самим причинителем вреда или за его счет работы, направленной на сглаживание (смягчение) физических и нравственных страданий потерпевшего).

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего. Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию с ПАО «Распадская» в пользу истцов компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

При определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции не были учтены все предусмотренные законом критерии, включая конкретные обстоятельства дела, представленные доказательства, степень вины причинителя вреда.

Суд не учел глубину, степень, продолжительность и характер страданий истцов, вызванной утратой близкого человека, в полной мере не оценил перенесённые истцами страдания, вызванные смертью <данные изъяты>

Из материалов дела следует, что с погибшим <данные изъяты> у ФИО1 были близкие, доверительные отношения, крепкая и дружная семья, которая все праздники проводили вместе. У семьи были большие совместные планы на будущее, в том числе собирались построить дом для всех семьи и начали строительство. После гибели <данные изъяты> планы изменились, совместных праздников больше нет. До настоящего времени <данные изъяты> испытывает боль утраты <данные изъяты>, которая не утихает, гибель <данные изъяты> разрушила счастливую семейную жизнь семьи навсегда. <данные изъяты> ОЕА не смогла пережить потерю <данные изъяты> и умерла, в связи с чем ФИО1 после смерти <данные изъяты>, потерял <данные изъяты>. После всего у ФИО1 ухудшилось состояние здоровья, у него начались проблемы с <данные изъяты>, что привело в ДД.ММ.ГГГГ году к «<данные изъяты>».

Потеря <данные изъяты> и осознание того, что он больше его не увидит, приносит ФИО1 сильные нравственные страдания и переживания, в связи с гибелью любимого человека. Ранняя смерть <данные изъяты> потрясла истца, он постоянно испытывает чувство <данные изъяты>

Согласно пояснениям ФИО2, смерть близкого человека – <данные изъяты> стала для него утратой, так как они всю свою жизнь были вместе, до момента создания своих семей проживали вместе с родителями. <данные изъяты> всегда поддерживал его, у них были хорошие отношения, которые являлись примером для <данные изъяты> ФИО2 После женитьбы ОЕА, они стали проживать раздельно, но созванивались с <данные изъяты> ежедневно, все праздники отмечали всей семьей. После гибели <данные изъяты> ФИО2 <данные изъяты>, у него ухудшилось здоровье, часто стало подниматься <данные изъяты>, в связи с чем он стал постоянно принимать лекарственные препараты.

С учетом изложенного, исходя из глубины, степени, продолжительности и характера страданий истцов, являющихся <данные изъяты> погибшего ОЕА принимая во внимание, что смерть <данные изъяты> явилась для истцов потрясением и тяжелым в их жизни событием, необратимым по своим последствиям, учитывая, что утрата близкого человека влечет состояние сильного эмоционального расстройства и нарушает неимущественное право на семейные связи, а также, учитывая доказательства того, что при жизни ОЕА истцы имели тесную родственную связь, исходя из требований разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции считает возможность увеличить размер компенсации, взысканной судом первой инстанции в пользу ФИО1 до 300000 рублей, в пользу ФИО2 до 150000 рублей.

По мнению судебной коллегии данный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21 и 53 Конституции РФ), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Оснований для большего увеличения размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ПАО «Распадская», с учетом того, что погибший и истцы на момент смерти являлись совершеннолетними лицами, проживавшими отдельно, а также учитывая, что обращение с иском последовало по истечении 15 лет после смерти <данные изъяты>, что безусловно сгладило нравственные страдания истцов, суд апелляционной инстанции по доводам жалобы не усматривает.

Приведенные в жалобе ссылки на иную судебную практику во внимание судом апелляционной инстанции не принимаются, поскольку обстоятельства дела по каждому спору устанавливаются судом самостоятельно, а выводы по иным делам, приведенные истцами в обоснование своей позиции, преюдициального или прецедентного значения для рассмотрения настоящего дела не имеют.

Судебная практика не является формой права, и высказанная в ней позиция по конкретному делу не является обязательной для применения при разрешении внешне тождественных дел.

Суд обязан принимать решение исходя из установленных по делу фактов, следовательно, выводы, содержащиеся в решениях иных судов по другим делам, не могут нарушать единообразие толкования и применения норм права и вступать в противоречие с выводами судов по настоящему делу, так как законодательством РФ прецедент как источник права не предусмотрен.

Поскольку судебная коллегия не согласилась с выводами суда первой инстанции относительно возможности возложения ответственности на ООО «Распадская угольная компания», государственная пошлина в размере 6000 рублей подлежит взысканию с ПАО «Распадская».

Руководствуясь ч.1 ст. 327.1, ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Междуреченского городского суда Кемеровской области от 12 января 2026 г. в части взыскания компенсации морального вреда и государственной пошлины с Общества с ограниченной ответственностью «Распадская угольная компания» отменить.

Принять в отмененной части новое решение.

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «Распадская угольная компания» о взыскании денежной компенсации морального вреда, отказать.

Решение в части размера компенсации морального вреда, государственной пошлины, взысканных с Публичного акционерного общества «Распадская» изменить.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Распадская» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт серии №) денежную компенсацию морального вреда в размере 300000 (триста тысяч) рублей.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Распадская» (ИНН №) в пользу ФИО2 (паспорт серии №) денежную компенсацию морального вреда в размере 150000 (сто пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Распадская» (ИНН №) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6000 (шесть тысяч) рублей.

В остальной обжалованной части решение оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий: В.В. Казачков

Судьи: Е.Ю. Котляр

И.С. Бычковская

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 07.05.2026.