Апелляционное определение № 22-1619/2026 от 15 апреля 2026 г.

Председательствующий Кучин Д.Р. Дело № 22-1619/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

(мотивированное)

город Екатеринбург 16 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Шестакова С.В.,

судей Серебряковой Т.В., Усатовой С.Ю.

при помощнике судьи Тавафиевой Л.Р.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Судник Т.Н.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Кротовой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника прокурора Кировского района г.Екатеринбурга Юрковец Д.А., апелляционной жалобе адвоката Кротовой Е.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Кировского районного суда г.Екатеринбурга от 30 декабря 2025года, которым

ФИО1,

<дата> года рождения,

не судимый,

осужден:

- по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы на срок 08 лет,

- по п. «б» ч. 3 ст.230 Уголовного кодекса Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы на срок 10 лет.

На основании ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации путем частичного сложения наказаний по совокупности преступлений ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 11 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения оставлена без изменения – содержание под стражей.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок отбытия наказания в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации время содержания ФИО1 под стражей со 02 января 2021 года по 05 января 2021 года, с 07 октября 2025года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором суда распределены процессуальные издержки, разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Серебряковой Т.В., выступления прокурора Судник Т.Н., просившей об отмене приговора по доводам апелляционного представления, осужденного ФИО1, адвоката Кротовой Е.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО1 признан виновным:

- в покушении на незаконный сбыт наркотического средства мефедрона (4-метилметкатинона) общей массой не менее 3,40 г, то есть в крупном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»);

- в склонении потерпевших У., Ч. к потреблению наркотических средств, двух и более лиц, повлекшее иные тяжкие последствия в виде наркотической зависимости у Ч.

Преступления совершены в г. Екатеринбурге при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – помощник прокурора Кировского района г.Екатеринбурга Юрковец Д.А. просит приговор отменить в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Автор представления указывает на то, что на стадии дополнений к судебному следствию по результатам предоставления сторонами доказательств прокурором заявлено ходатайство о назначении в отношении ФИО1 амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, которое мотивировано отклоняющимся поведением осужденного в момент совершения инкриминируемых преступлений, а также сообщенными ФИО1 сведениями о систематическом потреблении наркотических средств, нахождении на лечении в медицинском учреждении. Суд первой инстанции необоснованно отказал в указанном ходатайстве, чем нарушил положения ст. 196 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, при наличии сомнений в психическом здоровье ФИО1 без проведения в отношении него судебной экспертизы пришел в оспариваемом приговоре к выводу о том, что ФИО1 подлежит уголовной ответственности. Кроме того, по мнению прокурора, из описательно-мотивировочной части приговора подлежат исключению показания свидетелей Т., Л. и А., данные указанными лицами при допросе в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела иным составом суда. Приводя в приговоре содержание показаний указанных лиц, суд первой инстанции сослался на положения ч. 1 ст. 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, несмотря на возражения прокурора против ходатайства стороны защиты об оглашении показаний свидетелей. Сведений о надлежащем извещении указанных лиц о дате, времени и месте судебного заседания материалы дела не содержат, причины их неявки в судебное заседание не устанавливались. Также судом при назначении ФИО1 наказания не в полной мере учтены обстоятельства, смягчающие наказание, поскольку при обсуждении его личности судом обоснованно указано на наличие положительных характеристик по местам регистрации, работы и учебы, вместе с тем, указанные характеристики не расценены в качестве смягчающих обстоятельств, что повлияло на размер назначенного наказания. Прокурор просит учесть указанные характеристики в качестве иных смягчающих наказание обстоятельств на основании ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации по двум преступлениям, снизить размер назначенного ФИО1 наказания по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации до 07 лет 11 месяцев лишения свободы, в связи с назначением минимально возможного размера наказания по п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации и отсутствием оснований для применения положений ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации назначенное наказание оставить без изменения, на основании ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет 11 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. Автор представления просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение, при новом рассмотрении учесть в качестве смягчающего наказание обстоятельства положительные характеристики по местам регистрации, работы и учебы, назначить наказание с учетом дополнительного смягчающего наказание обстоятельства.

В апелляционной жалобе защитник ФИО1 – адвокат Кротова Е.В. выражает несогласие с приговором, просит его отменить, поскольку считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, неправильно применен уголовный закон. Адвокат считает недоказанным, что наркотическое средство П.Е.АБ. хранил в целях последующего сбыта. В приговоре отсутствуют сведения о том, какие конкретно действия были совершены ФИО1 в целях дальнейшего сбыта наркотического средства, изъятого по месту его жительства, материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о наличии договоренности с потребителями о последующем сбыте изъятого у ФИО1 наркотического средства, оперативно-розыскные мероприятия по данному делу не проводились, что подтверждается показаниями сотрудника полиции – свидетеля С. Указанный свидетель также подтвердил, что в поле зрения правоохранительных органов ФИО1 не попадал. По мнению адвоката, не подтверждают причастность ФИО1 к сбыту наркотического средства обнаруженные по месту его жительства пакеты с застежкой «зип-лок», электронные весы, которые необходимы для дозирования личного ежедневного потребления. Квалифицирующий признак совершения преступления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») является ошибочным, поскольку нет доказательств того, что ФИО1 использовал сеть «Интернет» для поиска покупателей или передачи координат тайников с изъятым веществом. Защитник полагает, что действия ФИО1 должны быть переквалифицированы с ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 2 ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации. Приводя положения уголовного закона, п. п. 27, 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006года № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», автор жалобы считает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации. Адвокат настаивает на том, что наличие состава данного преступления возможно лишь в тех случаях, когда виновное лицо желало склонить к потреблению наркотических средств или психотропных веществ, то есть действовало с прямым умыслом. По мнению защитника, материалы дела свидетельствуют об обратном, потерпевшая У. подтвердила, что не приняла предложение осужденного, не подвергалась насилию в клубе, ей и Ч. никто наркотики не предлагал, в квартире никто не удерживал; потерпевшая Ч. указала на добровольный характер своих действий, мотивированный любопытством, наличием близких отношений с осужденным, сообщила об отсутствии какого-либо психологического или физического давления со стороны П.Е.АВ. Автор жалобы обращает внимание на то, что в деле отсутствуют акты медицинского освидетельствования, подтверждающие факт наркотического опьянения или отравления потерпевших. Защитник ссылается на то, что у Ч. имелись психологические проблемы задолго до знакомства с осужденным, что подтверждено заключением экспертов. Автор жалобы полагает, что диагноз Ч. установлен исключительно по показаниям самой потерпевшей, согласно показаниям эксперта Г., проводившего психолого-психиатрическую экспертизу, объективных клинических данных, кроме слов потерпевшей, у экспертов не имелось. При этом установлено, что 14 января 2021 года (спустя две недели после вмененных событий) врач-психиатр при осмотре Ч. не выявил <...>, <...>. Адвокат отмечает, что потерпевшая Ч. проходила реабилитацию в центре «Гарант», который не имеет медицинской лицензии, что ставит под сомнение любую диагностику, проводимую в данном учреждении. Защитник настаивает на том, что отсутствует прямая причинно-следственная связь между потреблением Ч. наркотического средства в новогодние праздники и состоянием здоровья Ч., поскольку согласно ее же показаниям в дальнейшем она самостоятельно инициировала контакты с осужденным, добровольно приходила к нему домой и употребляла наркотики. Автор жалобы считает, что суд необоснованно отверг показания свидетелей защиты и доводы самого ФИО1 При назначении наказания суд не в полной мере учел все смягчающие наказание обстоятельства, что привело к назначению чрезмерно сурового наказания с учетом недоказанности вины по предъявленному обвинению. Адвокат просит приговор отменить, переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 2 ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации; прекратить уголовное преследование в отношении ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в его действиях состава преступления; смягчить назначенное наказание, применив положения ст. ст. 64, 73 Уголовного кодекса Российской Федерации; пересмотреть судьбу вещественного доказательства – сотового телефона «HUAWEI», который принадлежит матери ФИО1 – И.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе и в апелляционном представлении, судебная коллегия находит приговор суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

В силу ст. 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

При этом приговор должен быть изложен таким образом, чтобы исключить возможность различного толкования выводов суда по ключевым вопросам обвинения, поскольку иное ставит под сомнение его законность и обоснованность.

Органом следствия деяние ФИО1 в отношении потерпевших У. и Ч. квалифицировано по п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации как склонение к потреблению наркотического средства, в отношении двух лиц, повлекшее по неосторожности иные тяжкие последствия.

Суд формально согласился с этой квалификацией, указав в приговоре, что ФИО1 склонил У. и Ч. к потреблению наркотического средства, что повлекло тяжкие последствия – развитие у Ч. наркотической зависимости, повторив предложенную квалификацию в описательно-мотивировочной и резолютивной частях приговора.

Преступление, предусмотренное п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации, в соответствии со ст. 27 Уголовного кодекса Российской Федерации относится к преступлениям с двойной формой вины: прямой умысел по отношению к действиям и неосторожность в виде легкомыслия или небрежности по отношению к наступившим последствиям.

Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий (ч. 2 ст. 26 Уголовного кодекса Российской Федерации). Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ч. 3 ст. 26 Уголовного кодекса Российской Федерации).

При описании преступного деяния, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации, следователем в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении, а также судом в описательно-мотивировочной части приговора указано, что ФИО1 склонил У. и Ч. к потреблению наркотического средства, легкомысленно относясь к последствиям от употребления наркотических средств, не предвидя наступления общественно-опасных последствий в виде развития наркотической зависимости, хотя при необходимой внимательности должен был и мог предвидеть их наступление.

Приведенное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, изложенное в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, обвинительном заключении и описательно-мотивировочной части приговора, не соответствует требованиям ст. 26 Уголовного кодекса Российской Федерации, п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также ст. ст. 73, 171, 220, 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так как при описании формы вины осужденного по отношению к причинению тяжких последствий следователем и судом допущено существенное противоречие – с одной стороны указано на то, что осужденный легкомысленно относился к последствиям в виде наступления наркотической зависимости у потерпевшей, а с другой указано на то, что он не предвидел наступления общественно-опасных последствий, что характеризует совершение преступления по небрежности.

Таким образом, следователь и суд усмотрели в действиях ФИО1 одновременно признаки легкомыслия и небрежности, допустив существенные противоречия в своих выводах относительно умысла осужденного при совершении преступления.

Судебная коллегия полагает, что такое описание преступного деяния не может быть признано следствием технической ошибки. Мотивов, которыми суд руководствовался при квалификации деяния, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации, относительно умысла ФИО1 по отношению к наступившим тяжким последствиям в приговоре не приведено. Судебная коллегия лишена возможности проверить истинные мотивы суда о квалификации деяния ФИО1 Данное нарушение не может быть устранено судом апелляционной инстанции ввиду отсутствия данных, позволяющих достоверно определить, каким являлось решение суда относительно квалификации деяния.

Поскольку в соответствии со ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации форма вины является одним из основных обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, влияющих на оценку степени общественной опасности преступного деяния, его квалификацию и, соответственно, на размер наказания, противоречия, допущенные следователем в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, а также обвинительном заключении, и судом в описательно-мотивировочной части приговора, свидетельствуют о незаконности и необоснованности постановленного в отношении ФИО1 приговора.

Указанные нарушения ст. ст. 26, 230 Уголовного кодекса Российской Федерации, ст. ст. 73, 171, 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, допущенные при предъявлении ФИО1 обвинения и составлении обвинительного заключения, являются существенными, с учетом требований ст. 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации неустранимы в ходе судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции, препятствуют вынесению по делу законного и обоснованного приговора судом первой инстанции.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Под допущенными при составлении обвинительного заключения нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения.

Вместе с тем, несмотря на указанные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при составлении обвинительного заключения, которые в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору, судом первой инстанции по делу был постановлен обвинительный приговор, при вынесении которого в нарушение п. 1 ч. 1 ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в описательно-мотивировочной части выводы о форме вины осужденного ФИО1 при совершении преступления, квалифицированного судом по п. «б» ч. 3 ст. 230 Уголовного кодекса Российской Федерации, изложены противоречиво и не позволяют однозначно судить о форме вины осужденного при совершении данного преступления.

С учетом изложенного судебная коллегия считает необходимым приговор в отношении ФИО1 отменить и на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации вернуть уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В связи с отменой приговора судебная коллегия не входит в обсуждение доводов апелляционной жалобы адвоката, а также апелляционного представления прокурора, поскольку они подлежат проверке в ходе нового рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции. При этом судебная коллегия отмечает, что доводы сторон о необходимости проведения в отношении ФИО1 судебной психиатрической экспертизы заслуживают внимания.

Отменяя приговор, в соответствии со ст. ст. 108, 109, 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия считает необходимым продлить срок действия меры пресечения в виде содержания под стражей ФИО1 на 3 месяца. При этом судебная коллегия учитывает, что ФИО1 обвиняется в совершении двух особо тяжких преступлений, за которые предусмотрено безальтернативное наказание в виде лишения свободы на длительный срок, более трех лет находился в розыске, что свидетельствует о том, что, опасаясь строгого наказания, он может вновь скрыться от органов следствия и суда. Также судебная коллегия учитывает данные о личности, состоянии здоровья и семейном положении ФИО1, однако с учетом указанных выше обстоятельств считает, что избрание ему более мягкой меры пресечения невозможно, поскольку мера пресечения, не связанная с содержанием под стражей, не может обеспечить достижение целей применения меры пресечения, предусмотренных ст. 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, у ФИО1 не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, п. 7 ч. 1 ст.389.20, ст.ст. 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Кировского районного суда г.Екатеринбурга от 30декабря 2025 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело возвратить прокурору Кировского района г. Екатеринбурга для устранения препятствий его рассмотрения судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Меру пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО1 оставить без изменения, продлив срок ее действия на три месяца, то есть до 16 июля 2026 года.

Апелляционное определение вступает в силу с момента оглашения, может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, расположенного в г.Челябинске, в порядке, предусмотренном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а ФИО1, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае принесения кассационной жалобы (представления) ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий С.В. Шестаков

Судьи: Т.В. Серебрякова

С.Ю. Усатова