Решение № 2-3133/2019 2-3133/2019~М-2541/2019 М-2541/2019 от 27 августа 2019 г. по делу № 2-3133/2019

Дело № 2-3133/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 августа 2019 года г. Старый Оскол

Старооскольский городской суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Темниковой А.А.,

при секретаре судебного заседания Воротынцевой Т.С.,

с участием помощника Старооскольского городского прокурора Волчкевич Л.А.,

с участием истца ФИО1, представителей ответчика ОГБУЗ «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского» ФИО2 (доверенность от 22.07.2019), ФИО3 (доверенность от ДД.ММ.ГГГГ),

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ДД.ММ.ГГГГ ФИО24 поступила в Перинатальный Центр ОГБУЗ «Городская больница №1 г. Старый Оскол» (в настоящий момент является структурным подразделением ОГБУЗ «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского») по направлению женской консультации.

ДД.ММ.ГГГГ в 14 часов 40 минут в приемное отделение вызвана акушерка, так как ФИО24 стало плохо, она доставлена в операционную, где проводились реанимационные мероприятия и экстренная операция по родоразрешению, произведено извлечение ребенка, который был помещен в отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных.

Произведенные реанимационные мероприятия не принесли должного эффекта, что привело к смерти ФИО24

ДД.ММ.ГГГГ умер новорожденный ребенок ФИО24 – ФИО28

Дело инициировано иском ФИО1, являющейся матерью и бабушкой умерших, которая просила суд взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей. В обоснование требований указала на ненадлежащее качество оказанной ее дочери и внуку медицинской помощи, наличие дефектов, что привело к смерти последних.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала в полном объеме. Пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ она пришла навестить свою дочь ФИО24 в больницу, принесла ей воды. Дочь истца чувствовала себя хорошо, была веселой, однако потом в холле ей резко стало плохо, она упала, подбежавшие медицинские работники положили ее на спину, хотя по мнению истца, они должны были положить дочь на бок. После этого мужчина - врач взял ФИО24 на руки и унес из холла в операционную. Считает, что смерть ее дочери и внука наступила преждевременно, в результате ненадлежащего исполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, убеждена в том, что при поступлении ее дочери в медицинское учреждение, ей нужно было срочным образом делать кесарево сечение, тогда можно было спасти и ее и родившегося у нее ребенка.

Представители ответчика ФИО2, ФИО3 исковые требования не признали по основаниям, изложенным в письменных пояснениях. Указывали на то, что заключением эксперта № 80/3 подтверждено отсутствие вины медицинского персонала ОГБУЗ «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского» в смерти ФИО24 и смерти ее ребенка - ФИО28 ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями работников учреждения и наступившими негативными последствиями для родственников истца. Просили суд отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в полном объеме.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, заслушав заключение помощника прокурора Волчкевич Л.А., полагавшей, что иск подлежит удовлетворению в части, суд признает требования ФИО1 обоснованными и подлежащими удовлетворению в части.

Истцом представлены суду убедительные и достаточные доказательства, подтверждающие причинение ей морального вреда.

ФИО1 является матерью ФИО24., что подтверждается свидетельством о рождении серии № от ДД.ММ.ГГГГ, а соответственно, бабушкой ее ребенка - ФИО24., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ урегулированы отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации и определены, в том числе, правовые, организационные и экономические основы охраны здоровья граждан, права и обязанности человека и гражданина в сфере охраны здоровья, гарантии реализации этих прав, права и обязанности медицинских организаций, иных организаций, индивидуальных предпринимателей при осуществлении деятельности в сфере охраны здоровья.

Согласно ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из положений п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Статьей 4 названного Закона установлены основные принципы охраны здоровья, среди которых: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи.

Жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам и принадлежат человеку от рождения (ст. 150 ГК РФ).

В силу статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1); лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2). Закон возлагает на медицинскую организацию бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательств, в том числе отсутствие дефектов при оказании медицинской помощи. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт причинения вреда, его размер, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. При этом закон не предусматривает в качестве оснований для возложения ответственности исключительно наличие прямой связи.

На основании статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу части 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Таким образом, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики и лечения является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации потребителю морального вреда.

Из буквального толкования выше приведенных положений законодательства следует, что право на компенсацию морального вреда возникает по общим основаниям наступления ответственности за причинение вреда, к числу которых относятся: наступление вреда, противоправный характер поведения (действий или бездействия) лица, на которое предполагается возложить ответственность (либо наступление иных специально предусмотренных законом или договором обстоятельств), причинная связь между двумя первыми элементами и вина причинителя вреда.

Для возложения гражданско-правовой ответственности на конкретное лицо необходима совокупность перечисленных условий. Отсутствие хотя бы одного из вышеуказанных условий приводит к невозможности привлечения к гражданско-правовой ответственности.

Из разъяснений, изложенных в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросов применения законодательства о компенсации морального вреда» № 10 от 20.12.1994, следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Обращаясь в суд с заявленными требованиями, ФИО1 указывает на факт установления наличия дефектов в оказания ее дочери и ее ребенку медицинской помощи врачами Перинатального центра ОГБУЗ «Городская больница №1 г. Старый Оскол», которое привело к смерти последних.

Из объяснения сторон и исследованной в судебной заседании медицинской документации судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО24. постановлена на диспансерный учет по поводу беременности.

ДД.ММ.ГГГГ дочь истца по направлению от ДД.ММ.ГГГГ врача женской консультации госпитализирована в Перинатальный центр ОГБУЗ «Городская больница №1 г. Старый Оскол».

Как пояснила истец и отражено в истории родов № на имя ФИО24., последняя ДД.ММ.ГГГГ, находилась в холе больницы, где примерно в 14 часов 38 минут ей стало плохо, резко затошнило, после чего она вырвала небольшим количеством жидкого содержимого и упала на пол без сознания.

Из истории родов № на имя ФИО4 следует, что в 14 часов 40 минут в холл больницы была вызвана акушерка, указано: «женщина лежит на полу, сознание отсутствует. <данные изъяты>. Женщина на каталке доставлена в операционную для экстренного родоразрешения в состоянии клинической смерти. В 14 часов 45 минут начало операции, в 14 часов 47 минут извлечение ребенка. Состояние больной ухудшилось и в 14 часов 51 минуту произошла остановка сердечной деятельности, проведены реанимационные мероприятия и в 15 часов 21 минуту констатирована смерть ФИО24

По результатам вскрытия определено, что непосредственной причиной смерти ФИО24. явилась <данные изъяты>.

На основании приказа департамента здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области от 30.01.2017 №75 в связи со случившимся назначено проведение документарной целевой проверки, по результатам которой выявлен ряд нарушений оказания медицинской помощи ФИО24., как на этапе амбулаторного лечения, так и на этапе акушерского стационара.

В связи с выявленными нарушениями, приказом главного врача ОГБУЗ «городская больница «№1 города Старый Оскол» №234 от 02.03.2017 к заведующему отделением анестезиологии и реанимации, заведующему консультативно-диагностическим отделением перинатального центра, заместителю главного врача по акушерско-гинекологической помощи, заведующему акушерским отделением патологии беременности перинатального центра, врачу-акушеру-гинекологу консультативного кабинета консультативно-диагностического центра, врачу-акушеру-гинекологу акушерского отделения патологии беременности перинатального центра, применены меры дисциплинарного взыскания.

Полагая, что ненадлежащее качество оказанной ее дочери и внуку медицинской помощи явилось причиной их смерти, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась к руководителю следственного отдела по г. Старый Оскол Следственного Управления Следственного Комитета России по Белгородской области с заявлением о проведении расследования факта смерти ее дочери - ФИО24.

Постановлением следователя по ОВД следственного отдела по г. Старый Оскол Следственного управления Следственного комитета России по Белгородской области от 15.11.2018 в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО41., ФИО42., ФИО43 ФИО44., ФИО45 ФИО46., ФИО47., ФИО48., ФИО49. по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 109, ч. 2 ст. 293 УК РФ отказано по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ – отсутствие в деянии состава преступления.

В рамках проведения проверки по факту смерти ФИО24 была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы».

Заключением эксперта № 80/3 установлено, что непосредственной причиной смерти ФИО24., в соответствии с протоколом патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, и с учетом данных повторного изучения патологоанатомических объектов в рамках проведения комиссионной экспертизы, явилась <данные изъяты> (ответ на вопрос №17).

Причиной смерти младенца ФИО24., согласно протокола патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, явилась <данные изъяты>.

В ходе исследования экспертами установлено наличие ряда дефектов в оказании медицинской помощи ФИО24., а именно а) диагностические: <данные изъяты>; б) лечебные: <данные изъяты>.

Также согласно выводам экспертов (п. 10 заключения), при оказании медицинской помощи ФИО24 были выявлены следующие дефекты: реанимационные мероприятия, проведенные ФИО4, были выполнены своевременно, однако с нарушением стандартов оказания экстренной специализированной помощи при остановке сердца у беременных. По данным анализа медицинской документации, при оказании медицинской помощи ФИО4 выявлены следующие дефекты: оформление медицинской документации не полное (нет четкого протокола реанимационных мероприятий, протокола катетеризации центральной вены); отсутствие данных в истории родов о количестве медицинского персонала, участвующего в проведении СЛР с обозначением выполняемых действий (нет данных о времени постановки подключичного катетера и указания, кто осуществлял данную манипуляцию). Кроме того, в представленной истории родов описана интубация трахеи (без указания санации ротовой полости), ИВЛ мешку Амбу, непрямой массаж сердца параллельно с введением адреналина (способ введения достаточно сомнительный) и все это параллельно с транспортировкой в операционную. Данный факт свидетельствует о нарушении методических рекомендаций при остановке сердца у беременных и несоблюдения этапов проведения СЛР.

Согласно методическим рекомендациям по проведению реанимационных мероприятий Европейского совета по реанимации, принятым в Российской Федерации, необходимо было провести следующее: положить беременную на левый бок (ручное смещение матки влево); производить эффективную компрессию грудной клетки; возможно ранняя дефибриляция; проведение очистки верхних дыхательных путей и поддержание их проходимости; минимизация между компрессиями обеспечивается привлечением дополнительного квалифицированного персонала; проведение экстренного родоразрешения (кесарево сечение) при неэффективности СЛР в течение 4 минут, кесарево сечение выполняется на месте как необходимая составляющая повышения эффективности СЛР у матери и возможность благоприятного исхода для плода. Несмотря на имевшие место недостатки, оказание реанимационной помощи ФИО24 было своевременным, специализированным, т.е. осуществлялось врачами в ПЦ врачами анестезиологама-реаниматологами и акушерами-гинекологами, имеющими соответствующие сертификаты и квалификационные категории, и было направлено на спасение ее жизни.

В ходе анализа записей в медицинской карте № стационарного больного ФИО24. экспертом выявлены несущественные дефекты оформления первичной медицинской документации. Реанимационные мероприятия по отношению к указанному лицу после родоразрешения были выполнены своевременно и в полном объеме.

Отвечая на вопрос №16 о наличии дефектов оказания медицинской помощи ФИО24. и ФИО24 при оказании медицинской помощи в Перинатальном центре ОГБУЗ «Городская больница №1 города Старый Оскол» и наличии причинно-следственной связи между допущенными нарушениями и смертью последних, комиссия экспертов пришла к выводу, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи на этапе акушерско-гинекологической службы не оказали неблагоприятного воздействия на состояние здоровья ФИО24 и новорожденного ребенка. Несмотря на выявленные недостатки, оказание реанимационной помощи ФИО24. было своевременным, специализированным и направленным на спасение ее жизни (ответ на вопросы №8,16).

В тоже время, отвечая на вопрос №17 (п.п. 18 и 19 заключения) о том, имеется ли причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи в условиях перинатального центра ОГБУЗ «Городская больница №1 г. Старый Оскол» и смертью ФИО24., ФИО24., экспертами не дана оценка данным полученным патологоанатомом при вскрытии, а именно, <данные изъяты>.

Таким образом, исходя из п. 19 и п. 10 заключения усматривается, что эксперты учитывали не все дефекты, оказания медицинских мероприятий, которые указаны в п. 10, поэтому с учетом того, что обязанность доказывания лежит на ответчике, суд считает, что ответчик не представил убедительных доказательств того, что те дефекты реанимационных мероприятий, которые указаны в п. 10 и не вошедшие в п. 19, не находятся в причинно-следственной связи со смертью ФИО24

Реаниматолог считает, что при оказании реанимационной помощи ФИО24. было своевременным, специализированным, осуществлялась врачами анестезиологами и акушерами-гинекологами, при этом заключение эксперта не содержит вывода о том, качественно она была оказана или нет.

На неблагоприятный исход (смерть ФИО24.) выявленные дефекты непосредственного влияния не оказали, поскольку он был обусловлен <данные изъяты>.

Дать ответ о том, возможно ли было избежать неблагоприятного исхода (смерти ФИО24., ФИО28.) при своевременном, правильном, адекватном, квалификационном, специализированном оказании медицинской помощи, включая диагностические и лечебно-профилактические мероприятия, эксперты не смогли дать, поскольку данный вопрос выходит за пределы компетенции экспертной комиссии.

При этом не установлено кем, либо каким заключением может быть сделан данный вывод.

В судебном заседании, судом разъяснялось сторонам право ходатайствовать о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы.

От проведения экспертизы в рамках рассмотрения настоящего гражданского дела сторона ответчика отказалась.

Анализируя изложенные выводы экспертов, суд полагает установленным, факт наличия дефектов в оказании медицинской помощи дочери и внуку ФИО1, хоть и не явившихся причиной их смерти, но повлиявшие на качество оказанной им медицинской помощи, которая не отвечает установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).

Оснований не доверять представленному заключению эксперта и содержащимся в нем выводам у суда не имеется, поскольку оно содержит подробное описание проведенного исследования экспертами даны ответы на поставленные вопросы в рамках их компетенции, они предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, у них имеются специальное высшее образование, длительный стаж экспертной работы.

Экспертное заключение является мотивированным и научно обоснованным.

Правильность выводов вышеуказанного экспертного заключения сторонами не оспаривалось.

Оценивая доводы стороны ответчика и представленные в их обоснование доказательства, в том числе показания специалиста ФИО68., пояснившей, что в случае с ФИО24. и ее сыном ФИО28. отсутствует вина медицинских работников, суд считает их неубедительными.

Вместе с тем, суд считает необходимым указать о том, что несостоятельны доводы истца о необходимости в срочном порядке проводить ФИО24 операцию кесарево сечение, поскольку истец не имеет медицинского образования и не обладает специальными познаниями в данной области.

Показания допрошенных по ходатайству стороны истца ФИО24., ФИО73., не могут быть приняты судом, поскольку они не содержат в себе юридически значимых обстоятельств и не относятся к существу имеющегося спора.

Учитывая бремя доказывания, которое лежит на ответчике (отсутствие вины), анализ вышеуказанных доказательств позволяет прийти суду к выводу, что ответчиком ненадлежащим образом и некачественно оказана медицинская помощь ФИО24., при нахождении в медицинском учреждении, последним не было принято всех должных, своевременных и эффективных мер вариантов лечения, что в дальнейшем исключило бы отсутствие, вины в смерти ФИО24., а в последующем и ФИО28.

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Вопреки мнению представителей ответчика, положения материального закона не предусматривают безусловного наличия непосредственно прямой причинной связи между недостатками оказания медицинской помощи и смертью, поскольку в данном случае запланированный результат не был достигнут.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 № 10).

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Европейский суд указал на сложность задачи оценки тяжести травм для компенсации ущерба. Особенно она сложна в деле, где предметом иска является личное страдание, физическое или душевное. Не существует стандарта, в соответствии с которым боль или страдания, физический дискомфорт и душевный стресс или мучения могли быть измерены в денежной форме (постановление от 07 июля 2011 г. по делу Шишкина против Российской Федерации).

Как следует из материалов дела, истец доводится матерью и бабушкой умерших.

Находясь в медицинском учреждении ФИО24., чувствовала себя нормально, что позволяло матери рассчитывать на благоприятные итоги лечения и на благоприятное родоразрешение дочери. Однако последняя умерла, а в последующем умер и родившийся у нее ребенок.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины ответчика, характер нравственных страданий (наступление смерти дочери, внука) индивидуальных особенностей истца, принцип разумности и справедливости.

Сам по себе факт наступления преждевременной смерти ФИО24., ФИО28 является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое состояние и благополучие матери, бабушки, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства. Утрата дочери и внука расценивается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим более глубокие нравственные страдания матери.

Зная о том, что медицинское учреждение не в полной мере оказало медицинскую помощь, нравственные переживания продолжают иметь место и в настоящее время.

С учетом изложенного, анализа указанных обстоятельств и глубоких нравственных страданий, которые пережиты и продолжает переживать истец, степени вины ответчика, суд считает возможным удовлетворить требования ФИО1 о компенсации морального вреда в размере 300000 рублей, в удовлетворении остальной части требований надлежит отказать.

Представителями ОГБУЗ «Старооскольская окружная больница святителя Луки Крымского» не представлено суду доводов и доказательств, на основании которых суд пришел бы к иному выводу по данному делу.

В силу ч.1 ст.103 ГПК, п.п.3 п.1 ст.333.19, п.п.8 п.1 ст.333.20 НК РФ, взысканию с ответчика в бюджет Старооскольского городского округа подлежит государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден за требования неимущественного характера в сумме 300 рублей.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского» о взыскании компенсации морального вреда, - удовлетворить в части.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 300000 (триста тысяч) рублей.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Старооскольская окружная больница Святителя Луки Крымского» в доход бюджета Старооскольского городского округа Белгородской области государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Старооскольский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья А.А. Темникова

Решение принято в окончательной форме 03.09.2019.