Определение № 33-98/2017 от 21 июня 2017 г. по делу № 33-98/2017

Председательствующий в суде 1 инстанции Савинов А.Л.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 33-98/2017
22 июня 2017 года
город Калининград
Балтийский флотский военный суд в составе:

председательствующего – Исаева Г.Н.,

судей: Красношапки В.Б. и Комарова Д.Е.,

при секретаре Сухобоковой Ю.Ю., с участием представителя командира войсковой части <000> - ФИО1, ответчика ФИО2, его представителя - ФИО3, рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе представителя командира войсковой части <000> - ФИО4 на решение Калининградского гарнизонного военного суда от 05 апреля 2017 года по иску командира войсковой части <000> о взыскании с военнослужащего этой же части <звание> ФИО2 в доход федерального бюджета ущерба, причиненного государству при исполнении обязанностей военной службы.

Заслушав доклад судьи Исаева Г.Н., изложившего обстоятельства дела, содержание решения суда, доводы апелляционной жалобы и возражений на неё, объяснения представителя истца, полагавшего необходимым удовлетворить требования апелляционной жалобы, а также выступление ответчика и его представителя, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, флотский военный суд,

установил:

06 февраля 2017 года командиром войсковой части <000> в Калининградский гарнизонный военный суд было подано исковое заявление о привлечении ФИО2 на основании статьи 5 Федерального закона от 12 июля 1999 года №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» к полной материальной ответственности на сумму *** руб. *** коп. в счет возмещения ущерба, причиненного государству при исполнении им обязанностей начальника связи – начальника узла войсковой части <000>. В обоснование искового заявления истец указал, что при сдаче ФИО2 в июне 2016 года должности начальника связи – начальника узла войсковой части <000> была выявлена недостача имущества связи на указанную сумму, которое ранее было получено ответчиком под отчет. В судебном заседании истец снизил размер исковых требований до *** руб. *** коп. и просил исключить из перечня имущества, за недостачу которого должен нести ответственность ответчик, две радиостанции Р-159 и пульт записи ДУ.

Решением Калининградского гарнизонного военного суда от 05 апреля 2017 года исковые требования удовлетворены частично, в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет ответчика, то есть *** рублей.

В поданной апелляционной жалобе представитель третьего лица – командира войсковой части <000>, не соглашаясь с решением суда, просит его отменить, как незаконное и принять новое решение об удовлетворении искового заявления в полном объеме. По мнению автора жалобы, суд не установил полно и верно фактические обстоятельства по делу, не оценил собранные по делу доказательства в их совокупности, не применил закон подлежащий применению, а доводы и представленные доказательства, обосновывающие позицию командования войсковой части <000> о полной материальной ответственности ФИО2, были оставлены без внимания.

Далее в жалобе указывается, что суд, принимая решение, необоснованно не применил требования ст. 5 ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих», поскольку в ходе проведенной доследственной проверки вина ФИО2 в образовавшейся недостаче переданного ему под отчет имущества подтвердилась, а постановление, которым данный факт установлен, ответчик не обжаловал.

Автор жалобы также указывает, что судом не были приняты во внимание результаты проведенного административного расследования, которым установлено, что ущерб образовался по вине ФИО2, в том числе из-за ненадлежащего исполнения им должностных и общих обязанностей военнослужащего по учету, сохранности и выдаче имущества, полученного под отчет.

Кроме того, далее указывается в жалобе, суду были представлены копии передаточных первичных учетных документов, которые подтверждают факт получения имущества связи ФИО2, а также то, что он обладал организационно – распорядительными и административно – хозяйственными функциями. При этом ссылка суда в своем решении на Книгу учета материальных средств, выданных во временное пользование узла связи в/ч <000>, данный факт не опровергает, поскольку из оглашенных в судебном заседании сведений, указанных в книге, не усматривается, что недостача какого либо имущества связи, выдававшегося во временное пользование другими лицами, вменялась в вину ФИО2

Далее автор жалобы указывает, что вывод суда о том, что ФИО2 не мог нести полную материальную ответственность за имущество связи, поскольку с 20 января по 29 июня 2016 года был лишен возможности в полном объеме обеспечить его сохранность является необоснованным, в связи с тем, что приказ командира от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому должна была произойти передача ФИО6 имущества, находящегося на складе, а начальнику связи надлежало подготовить хранилище средств связи для передачи, так и не был реализован, а если бы и был, то ответственность его наступила бы только после 17.02.2016г., а не в момент его издания. Кроме того, по мнению автора жалобы, данный факт не подтверждает и приказ -№- от ДД.ММ.ГГГГ., т.к. из него не следует, что ФИО5 была принята должность начальника связи и имущество связи.

В заключение представитель третьего лица ссылаясь на положения пункта 201 Руководства по воинскому (корабельному) хозяйству в Вооруженных силах Российской Федерации, которое устанавливает, что руководство хозяйственной деятельностью по подчиненным службам (службе, подразделению) до окончания приема (сдачи) дел и должности (до утверждения акта) осуществляет сдающий дела и должность, а учитывая, что ФИО2 согласно накладным от 10.03.2016г. принимал и выдавал имущество со склада, следует, что ФИО2 исполнял свои должностные обязанности вплоть до вступления в должность <звание> ФИО7

Рассмотрев материалы дела, проверив и обсудив доводы апелляционной жалобы, поступивших от нее от ответчика письменных возражений, флотский военный суд приходит к нижеследующему.

Как видно из решения, оно мотивировано тем, что ст.ст. 112-114 и 121 Устава внутренней службы ВС РФ, ст.ст. 242, 254 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в ВС РФ не возлагают на начальника службы связи полка обязанностей по получению, хранению и выдаче имущества связи полка, а возложение таких обязанностей на ФИО2 приказом командира войсковой части <000> от ДД.ММ.ГГГГ -№- противоречит требованиям ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

Кроме того, гарнизонный военный суд указал, что истцом не представлено конкретных доказательств, подтверждающих наличие оснований для полной материальной ответственности ФИО2, за выявленную в июне 2016 года недостачу имущества связи, при том, что в соответствии с приказами командира войсковой части <000> в период, когда ФИО2 занимал указанную должность, обязанности по ней, с 10 марта по 30 мая 2016 года, временно исполнял другой военнослужащий. С 20 января 2016 года материально ответственными лицами по складу, где хранилось утраченное имущество связи, либо лицами, которые осуществляли его учет и временную выдачу в подразделения, являлись другие военнослужащие, а проведенной в феврале 2016 года на складе проверкой какой-либо недостачи имущества связи не выявлено.

Между тем, перечисленные выводы суда сделаны с существенным нарушением норм процессуального и материального права.

Так, согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исходя из указанной нормы и положений ст.ст. 3, 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», материально ответственное лицо несет материальную ответственность за вверенное ему под отчет имущество, если не докажет, что утрата (недостача) имущества произошла не по его вине.

Из материалов дела следует, что фактически ФИО2 до сдачи дел по занимаемой должности в июне 2016 года являлся материально ответственным лицом, то есть военнослужащим, которому имущество связи было выдано под отчет.

Это юридически значимое обстоятельство, оставшееся без надлежащей оценки в решении суда, подтверждается не только приказами командира войсковой части <000> от ДД.ММ.ГГГГ -№-, от ДД.ММ.ГГГГ -№-, от ДД.ММ.ГГГГ -№-, которыми ФИО2 назначался материально ответственным лицом, но и актом приема ответчиком *** апреля 2015 года у предыдущего начальника узла связи имущества связи, инвентаризационной (сличительной) ведомостью -№- от ДД.ММ.ГГГГ, в которой ответчик своей подписью удостоверил факт принятия и нахождения имущества связи на его ответственном хранении именно, как материально ответственное лицо (т. ***, л.д. *** т. ***, л.д. ***).

Аналогичные сведения усматриваются из актов, накладных и ведомостей в соответствии с которыми ФИО2 в 2014-2016 годах принимал под отчет имущество связи (т. ***, л.д. ***, т. ***, л.д. ***).

Кроме того, из постановления старшего следователя военного следственного отдела СК России по Мулинскому гарнизону от ДД.ММ.ГГГГ, видно, что ФИО2 при опросе его факту недостачи, выявленной при сдаче им дел и должности в июне 2016 года, также не отрицал того, что он, занимая с ДД.ММ.ГГГГ должность начальника службы связи – начальника узла войсковой части <000>, являлся материально ответственным лицом за имущество связи, которое получал по накладным и нарядам, расписываясь за получение (т. ***, л.д. ***).

Следовательно, именно на ответчике, а не на командовании воинской части, как фактически посчитал суд первой инстанции, лежала процессуальная обязанность по доказыванию обстоятельств, исключающих его полную материальную ответственность за недостачу вверенного имущества связи, выявленную при сдаче ответчиком дел и должности другому военнослужащему, в июне 2016 года.

В то же время ФИО2 ни в ходе доследственной проверки по факту недостачи имущества связи, ни в ходе проведенного командованием административного расследования, ни в гарнизонном военном суде не только не представил каких-либо доказательств, подтверждающих его невиновность в недостаче имущества связи, неправильности расчета размера ущерба.

При этом актом приема сдачи дел и должности начальника связи – начальника узла связи войсковой части <000> от *** июня 2016 года, ведомостью наличия имущества по службе связи на *** июня 2016 года, справкой расчетом (т. ***, л.д. ***) подтверждается факт выявления недостачи имущества, числящегося за ФИО2, на общую сумму *** руб. *** коп.

Перечисленными доказательствами, которые бы какой-либо надлежащей оценки в решении суда не получили и не отвергнуты им как недостоверные, установлено, что в исковое заявление был включен лишь тот перечень недостающего имущества связи, которое было получено ФИО2 непосредственно, по накладным либо согласно данным бухгалтерского учета оприходовано и числится за ним, как за материально ответственным лицом.

Следовательно, поскольку при сдаче дел и должности, в июне 2016 года ФИО2 не смог сдать вышеперечисленное имущество либо отчитаться о законных причинах его отсутствия, то он силу абзаца второго ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» подлежал не ограниченной, а полной материальной ответственности.

Ссылки суда на ст.ст. 112-114 и 121 Устава внутренней службы ВС РФ, ст.ст. 242, 254 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в ВС РФ, как на основания для освобождения ответчика от полной материальной ответственности, являются ошибочными, поскольку в перечисленных статьях таких оснований не содержится, и они не исключают для указанного в них воинского должностного лица, получившего имущество под отчет, ответственность, предусмотренную абзацем вторым ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

Материалами дела не подтверждаются выводы суда о том, что ФИО2 не подлежал материальной ответственности в силу ч. 3 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», то есть за ущерб, причиненный вследствие исполнения приказа командира (начальника), а также в результате правомерных действий, оправданного служебного риска, действия непреодолимой силы. Не относятся к таким обстоятельствам и приказы командования войсковой части <000> от ДД.ММ.ГГГГ -№- и от ДД.ММ.ГГГГ -№-, поскольку содержание перечисленных распорядительных актов не позволяет расценить их как предписание ФИО2 либо другим военнослужащим на совершение действий, в результате которых может быть причинен ущерб.

Кроме того, ответчиком не было представлено суду каких-либо доказательств, а судом не установлено обстоятельств, указывающих на то, что ФИО2 после издания приказов командира войсковой части <000> от ДД.ММ.ГГГГ -№- и от ДД.ММ.ГГГГ -№- передал в установленном порядке числящееся за ним имущество связи. Напротив, по делу установлено, что ответчик, которому приказом командира войсковой части от ДД.ММ.ГГГГ -№- было вменена обязанность по подготовке передачи имущества новому материально ответственному лицу, ее фактически не исполнил.

Как показали свидетель ФИО6 – военнослужащий, на которого упомянутым приказом от ДД.ММ.ГГГГ -№- был возложен учет и хранение имущества связи, и свидетель ФИО8 – военнослужащий, на которого возлагалось временное исполнение обязанностей по должности ответчика, никто из них имущество связи от ФИО2 не принимал и оно за ними ни командованием, ни ответчиком не закреплялось.

Свидетель ФИО6 также пояснил, что имущество связи ему ФИО2 не передавал, а составленный им акт, в который он внес недостачу имущества связи, ФИО2 под предлогом постоянной занятости так и не подписал. Когда приезжала комиссия по проверке драгоценных металлов в радиостанциях, он по указанию ФИО2, с целью сокрытия недостачи, представлял комиссии радиостанции из других подразделений (т. ***, л.д. ***)

О том, что имущество связи выдавалось со склада исключительно по указанию ФИО2, и ответчик уклонялся от передачи имущества ФИО6, сообщил суду и свидетель ФИО9 Кроме того, данный свидетель настоял на том, что ряд подписей о приеме имущества связи за него были выполнены ответчиком (т. ***, л.д. ***).

Свидетель ФИО10 также пояснил, что при проверке имущества связи после ДД.ММ.ГГГГ им среди прочего было выявлена недостача радиостанций Р-159 (т. *** л.д. ***).

При таких данных сами по себе доступ к имуществу связи и его выдача во временное пользование военнослужащими, в отношении которых ФИО2 в силу занимаемой воинской должности обладал организационно-распорядительными полномочиями, не исключают его полной материальной ответственности, вне зависимости от формы вины ответчика, причин и условий возникновения недостачи имущества связи.

Что касается итогов проверки имущества связи, содержащего драгоценные металлы, оформленной актом от ДД.ММ.ГГГГ, то и данное обстоятельство, вопреки мнению об этом суда первой инстанции, не могло служить безусловным основанием для освобождения ФИО2 от полной материальной ответственности за недостачу вверенного ему имущества связи.

Учитывая, что вышеперечисленные нарушения, согласно п.п. 1, 3 - 4 ч. 1 ст. 330 являются основаниями к отмене судебного решения в апелляционном порядке, руководствуясь п. 2 ст. 328 и ст. 329 ГПК РФ, флотский военный суд,

определил:

решение Калининградского гарнизонного военного суда от 05 апреля 2017 года по иску командира войсковой части <000> о взыскании с ФИО2 *** рублей в доход федерального бюджета в счет возмещения ущерба, причиненного государству при исполнении обязанностей военной службы, отменить полностью и принять новое решение.

Взыскать с ФИО2 в пользу войсковой части <000>, путем зачисления денежных средств на расчетный счет ФКУ «Управление финансового обеспечения Минобороны России по Нижегородской области», в счет возмещения материального ущерба, причиненного государству при исполнении обязанностей военной службы, *** (***) рублей *** коп.

Председательствующий: подпись.

Судьи: