Решение № 2-1235/2017 2-1235/2017~М-1090/2017 М-1090/2017 от 29 октября 2017 г. по делу № 2-1235/2017

Гр. дело № 2–1235/2017 Мотивированное
решение изготовлено 30 октября 2017 года

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

25 октября 2017 года город Апатиты

Апатитский городской суд Мурманской области в составе

председательствующего судьи Тычинской Т. Ю.

при секретаре Протасевич А.Е.

с участием представителя ответчика ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области ФИО1, действующего на основании доверенности от 09.01.2017,

представителя ответчика ФСИН России ФИО2, действующей на основании доверенности от 24.03.2016,

старшего помощника прокурора г. Апатиты Мурманской области Пучковой А. Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области, Министерству юстиции Российской Федерации, Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, интересы которого представляет Управление Федерального казначейства по Мурманской области, Министерству финансов по Мурманской области; ФСИН России в лице Управления по Мурманской области о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области и Министерству юстиции Российской Федерации о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания.

В обоснование заявленных требований указал, что в 2016 году властями Российской Федерации было признано, что с 27 октября 2010 года по 17 ноября 2010 года и 24 ноября 2010 года по 20 декабря 2010 года он содержался в ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области в бесчеловечных, унижающих его человеческое достоинство условиях, в связи с чем, ему была выплачена компенсация в размере 3700 евро по текущему курсу в рублях в обмен на исключение его жалобы № <№> «ФИО3 против России» из списка дел Европейского суда по правам человека. Вместе с тем, помимо указанных периодов, он еще неоднократно содержался под стражей в камерах ФКУ СИЗО-2 ФСИН России по Мурманской области в общей сложности в течение 537 дней, из которых лишь за 49 дней ему была выплачена денежная компенсация. Содержание под стражей в иные периоды также осуществлялось с нарушением законодательства в условиях, унижающих его человеческое достоинство, подрывающих здоровье и создающих угрозу возникновения хронических заболеваний, а именно: помещения имели не соответствующие европейским стандартам размеры, большое количество заключенных, помещения находились в антисанитарном состоянии; выдаваемое постельное белье было непригодным для использования; качество пищи было ненадлежащим. Его часто перемещали из одной камеры в другую, содержали в камерах с курящими в отсутствие надлежащей вентиляции, при круглосуточно включенном освещении, лишая полноценного сна. Кроме того, указывает на нарушение приватности санитарно-гигиенических процедур по причине низкой перегородки между туалетом, раковиной и общей площадью камеры. Такие условия содержания отразились на его физическом здоровье, оскорбили и унизили его человеческое достоинство, чем причинен моральный вред. Администрация изолятора и прокурор мер реагирования не принимали. Просит взыскать с Министерства юстиции Российской Федерации денежную компенсацию причиненного морального вреда в сумме 2000 000 рублей.

Определением суда от 04 сентября 2017 года в качестве соответчиков по делу привлечены Российская Федерация в лице Министерства финансов Российской Федерации, интересы которого представляет Управление Федерального казначейства по Мурманской области, Министерство финансов по Мурманской области; ФСИН России в лице Управления по Мурманской области.

Истец ФИО3, отбывающий наказание в ФКУ ИК-18 УФСИН России по Мурманской области, о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом извещен, своим правом на участие в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи не воспользовался, заявленные требования поддержал по доводам, изложенным в исковом заявлении, настаивал на их удовлетворении к ответчику - Министерству юстиции Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ответчика ФКУ СИЗО-2 УФСИН России ФИО1, возражая против удовлетворения иска, пояснил, что все доводы истца являются переоценкой условий содержания его в СИЗО, исходя из его субъективного мнения, без учета требований законодательства Российской Федерации. Истцом не представлено достаточных доказательств в обоснование заявленных требований, а именно - фактов нарушения предусмотренных нормативными документами условий содержания истца, наличия виновных, незаконных действий со стороны СИЗО, которые бы повлекли причинение истцу морального вреда. Кроме того, указывает на злоупотребление истцом своим правом, поскольку из-за обращения в суд по истечении значительного времени утрачена возможность предоставления доказательств по существу рассматриваемого спора.

Представитель ФСИН России с иском не согласен, пояснив, что истцом неверно выбран способ защиты нарушенного права, поскольку предметом заявленных истцом требований является проверка законности и обоснованности бездействия должностных лиц ФКУ СИЗО по обеспечению ему надлежащих условий содержания в месте содержания под стражей, заявленные требования вытекают из публично-правовых правоотношений, не носят гражданско-правового характера, в связи с чем, подлежат рассмотрению в административном судопроизводстве. Указывает о пропуске истцом срока на обращение в суд, предусмотренного частью 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. По существу иска полагает, что истцом не представлены доказательства, что в периоды содержания в следственном изоляторе он обращался с жалобами на условия содержания, а также доказательства, что эти условия были ненадлежащими. Обращение в суд по истечении значительного срока указанных периодов не позволяют ответчику собрать необходимые доказательства для обоснования позиции в суде. Настаивает на том, что условия содержания истца отвечали требованиям национального законодательства. Более того, исковое заявление содержит требования о возмещении морального вреда в связи с нарушением прав заявителей, произошедшем значительное время назад. Данные обстоятельства свидетельствует о степени значимости для заявителя исследуемых обстоятельств. Подобный весьма продолжительный срок не только доказывает факт отсутствия у истца надлежащей заинтересованности в защите своих прав, но и утрату для него с течением времени актуальности их восстановления. Указывает на неверное определение истцом ответчика по делу, поскольку надлежащим ответчиком является ФСИН России, так как он осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций. Таким образом, в отсутствие вины ответчика, доказательств претерпевания истцом физических и морально-нравственных страданий, и наличия причинно-следственной связи между ними, предъявленные исковые требования являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Представители соответчиков о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом извещены, в судебное заседание не явились, просят дело рассмотреть в свое отсутствие. В представленном отзыве по иску представитель Министерства финансов Российской Федерации просит в удовлетворении иска отказать, поскольку надлежащим ответчиком является ФСИН России. Кроме того, истцом не представлены допустимые и бесспорные доказательства нарушения закона сотрудниками ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Мурманской области, виновности их действий, а также причинения ему физических и нравственных страданий (т. 1, л. д. 158-166).

Суд, руководствуясь ч. 5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие истца и представителей соответчиков.

Доводы представителя ответчика ФСИН России о том, что заявленные истцом требования вытекают из публично-правовых правоотношений, в связи с чем подлежат рассмотрению в административном судопроизводстве, а также ссылка в связи с высказанной позицией о пропуске истцом срока исковой давности по заявленному требованию, который составляет 3 месяца для оспаривания действий (бездействия) органа государственной власти и должностных лиц, суд считает основанными на неправильном понимании норм процессуального права.

Как следует из искового заявления, ФИО3 не обращается в суд с заявлением об оспаривании действий (бездействия) органа государственной власти и должностных лиц, а заявляет требования о компенсации морального вреда, которые вытекают из нарушения ответчиком его личных неимущественных прав и других нематериальных благ, таких, как содержание в условиях, обеспечивающих уважение человеческого достоинства.

В соответствии с частью 3 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу части 1 статьи 197 Гражданского кодекса Российской Федерации для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Согласно части 1 статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» также разъяснено, что на требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется, поскольку они вытекают из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

Таким образом, спор носит гражданско-правовой характер, подлежит рассмотрению по правилам гражданского судопроизводства, истцом заявлены требования, защита которых не ограничена сроками исковой давности.

Довод представителя ответчика ФСИН России о необходимости учета пропуска истцом также шестимесячного срока на обращение в суд, суд считает также основанным на неправильном понимании норм права, поскольку положения статей 34 и 35 Конвенции о защите прав и основных свобод распространяются на обращения заявителей в Европейский Суд по правам человека, а не в суды общей юрисдикции Российской Федерации.

Выслушав представителей соответчиков ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Мурманской области и ФСИН России, заключение прокурора, полагавшего заявленные требования необоснованными, исследовав материалы дела и представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу о том, что исковые требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно статье 21 Конституции Российской Федерации, принятой всенародным голосованием 12 декабря 1993 года, достоинство личности охраняется государством. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно статье 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в г. Риме 04 ноября 1950 года (с изменениями от 13 мая 2004 года) и требованиями, содержащимися в постановлениях Европейского суда по правам человека, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству. При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания.

Условия содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в изоляторах временного содержания, в том числе требования к этим помещениям, регламентированы Федеральным законом от 15 июля 1995 года N 103 "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" и конкретизированы в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 12 мая 2000 года N 148 (действующих до 24 ноября 2005 года, далее - ПВР от 12 мая 2000 года N 148) и приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189 (действующих с 25 ноября 2005 года по настоящее время, далее - ПВР от 14 октября 2005 года N 189).

В соответствии со статьей 4 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

Согласно статье 15 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103 "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно статье 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103 "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Им также предоставляется право приобретать по безналичному расчету продукты питания, предметы первой необходимости, а также другие промышленные товары.

Материально-бытовое обеспечение подозреваемых и обвиняемых предусмотрено статьей 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103 "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", разделом V ПВР от 12 мая 2000 года N 148 и ПВР от 14 октября 2005 года N 189.

В соответствии с положениями приведенных правовых актов подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности; предоставляется индивидуальное спальное место; бесплатно выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы, туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств индивидуальные средства гигиены; все камеры обеспечиваются светильниками дневного и ночного освещения, напольной чашей (унитазом), умывальником, средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.

Оказание медицинской помощи и обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия в местах содержания под стражей организуются в соответствии с законодательством в сфере охраны здоровья. Администрация указанных мест обязана выполнять санитарно-гигиенические требования, обеспечивающие охрану здоровья подозреваемых и обвиняемых (статья 24 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103).

Не реже одного раза в неделю подозреваемые и обвиняемые проходят санитарную обработку, им предоставляется возможность помывки в душе продолжительностью не менее 15 минут. Смена постельного белья осуществляется еженедельно после помывки в душе (пункт 45 ПВР от 12 мая 2000 года N 148 и ПВР от 14 октября 2005 года N 189).

Согласно статье 32 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103 подозреваемые и обвиняемые содержатся в общих или одиночных камерах в соответствии с требованиями раздельного размещения, предусмотренными статьей 33 настоящего Федерального закона.

Статьей 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103 предусмотрены категории лиц, подлежащих раздельному содержанию, а также указано, что размещение подозреваемых и обвиняемых в камерах производится с учетом их личности и психологической совместимости. Курящие по возможности помещаются отдельно от некурящих.

В соответствии со ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению.

Из смысла указанной нормы права следует, что ответственность по данной статье наступает, если вред причиняется противоправными действиями указанных в статье субъектов.

В соответствии со статьями 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон; каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. В связи с этим обязанность доказать факт причинения вреда личным неимущественным правам и другим нематериальным благам, а также незаконность действий (бездействия) органа государственной власти, либо его должностного лица, в рассматриваемом случае возлагается на истца. Более того, истец должен доказать наличие причинно-следственной связи между незаконными действиями (бездействием) и возникновением у него морального вреда.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что само по себе нарушение личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда.

Обязательным условием удовлетворения таких требований следует отнести, прежде всего, наличие вреда. Вред может иметь как имущественный, так и неимущественный характер.

Вторым условием возмещения вреда, является причинно-следственная связь между действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов и наступившими вредоносными последствиями.

Третье условие - противоправность деяния причинителя вреда - в комментируемой статье определено как "незаконные действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов».

Четвертым условием возмещения вреда, является наличие вины должностных лиц в причинении вреда.

Критерии определения размера компенсации морального вреда определены в части 2 статьи 151, части 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать характер и степень физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальные особенности потерпевшего. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В судебном заседании установлено, что истец 25 мая 2002 года был осужден Оленегорском городским судом Мурманской области к лишению свободы на срок три года, по постановлению этого же суда освобожден условно-досрочно 15 мая 2003 года из <.....>, неотбытый срок составил одни год десять месяцев. 16 мая 2006 года Апатитским городским судом Мурманской области истец был осужден к лишению свободы на срок двенадцать лет шесть месяцев (т. 1, л. д. 46).

По сведениям, представленным ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области (справке и учетно-алфавитным карточкам формы № 1), истец содержался в данном учреждении в периоды:

- <.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....>

<.....> (т. 1, л. <...>).

Учитывая, что требования истца о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания, за периоды с 13 марта 2010 года по 18 июня 2010 года, с 24 июня 2010 года по 04 августа 2010 года, с 17 августа 2010 года по 16 сентября 2010 года, с 28 октября 2010 года по 17 ноября 2010 года и с 25 ноября 2010 года по 28 декабря 2010 года уже были предметом судебного рассмотрения, в ходе которого нарушения правил содержания под стражей и, соответственно, нарушения прав истца установлено не было, что подтверждается решением Апатитского городского суда Мурманской области от 28 декабря 2010 года, вступившим в законную силу 16 марта 2011 года (т. 1, л. <...>), указанные периоды в силу части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не являются предметом настоящего судебного рассмотрения.

Рассматривая требования истца за иные периоды, судом из имеющихся камерных карточек установлено, что ФИО3 содержался:

- с 18 февраля 2012 года по 23 февраля 2012 года – в камере № <№> (т. 1, л. д. 124);

- с 19 августа 2012 года по 24 августа 2012 года – в камере № <№> (т. 1, л. д. 127);

- с 25 декабря 2012 года по 21 января 2013 года - в камере № <№> и один день - в камере <№> (т. 1, л. д. 126).

Размер площади в указанных камерах и количество мест в них, согласно технического паспорта на объект «Режимный корпус» и книг количественной проверки лиц, содержащихся в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Мурманской области, составляет:

- камера № <№> - 20,2 кв. м., рассчитана на 5 спальных мест, в период с 19 августа 2012 года по 24 августа 2012 года и с 26 декабря 2012 года по 21 января 2013 года фактически содержалось от 1 до 5 человек;

- камера № <№> – 7,7 кв.м., рассчитана на 2 спальных места, 25 декабря 2012 года истец в ней содержался один;

- камера № <№> – 8,8 кв.м., рассчитана на 2 спальных места (т. 1, л. <...>; т. 2, л. д. 89-90).

Камерных карточек и книг количественной проверки лиц за иные периоды не сохранилось (т. 1, л. <...>; т. 2, л. <...>).

Согласно положениям Приказа МВД РФ от 19.11.1996 N 615, распространявшего действия на документы, образующиеся в деятельности уголовно-исполнительной системы, срок хранения журналов и документов, касающихся осужденных составлял 5 лет.

В соответствии и с указаниями заместителя Министра юстиции Российской Федерации от 27 августа 2004 года сроки хранения книг количественной проверки лиц, содержащихся в следственном изоляторе, камерных карточек и иных журналов составляет 5 лет (т. 1, л. д. 98-99).

В своем постановлении Европейский Суд по правам человека от 10 января 2012 года по делу «ФИО4 и другие против Российской Федерации» указал, что «при принятии при принятии решения о том, имело ли место нарушение статьи 3 Конвенции относительно недостатка личного пространства, Европейский Суд должен учитывать следующие три элемента:

(a) каждый заключенный должен иметь личное спальное место в камере;

(b) каждый заключенный должен обладать как минимум 4 кв. м личного пространства;

(c) общее пространство камеры должно позволять заключенным свободно передвигаться между предметами мебели.

Отсутствие одного из этих элементов создает высокую презумпцию того, что условия содержания под стражей составляют жестокое обращение и нарушают положения статьи 3 Конвенции».

Таким образом, норма площади, приходящаяся на истца, соответствовала норме площади в 4 кв.м., установленной статьей 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103 "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений".

Доводы истца о необходимости определения нормы площади, исходя из международного стандарта – 7 кв.м., суд считает несостоятельными, поскольку норматив, определенный Европейским комитетом по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, является примерным и носит рекомендательный характер.

Доводы истца о частой смене камер не подтверждаются находящимися в распоряжении ответчика вышеприведенными документами. При этом суд учитывает, что истец прибывал в ФКУ СИЗО-2 из исправительного учреждения № 23, т. е. имел статус осужденного, приговор в отношении которого вступил в законную силу, и в силу статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" должен был содержаться отдельно от лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

Доводы истца в части содержания его в камерах, в которых содержались курящие, и отсутствовала какая либо вентиляция, суд считает также несостоятельными по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" все камеры обеспечиваются вентиляционным оборудованием.

Согласно инвентарной карточке учета нефинансовых активов № 0022, 01 марта 1996 года в учреждении ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области был введен в эксплуатацию воздухосборник, предназначенный для распределения воздуха по камерам, который действует по настоящее время (т. 1, л. д. 70).

Из пояснений представителя ответчика также следует, что все камерные помещения оборудованы окнами с форточками, которые лица, содержащиеся в камерах, вправе беспрепятственно открывать для проветривания помещения.

Статьей 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусмотрено, что курящие по возможности помещаются отдельно от некурящих, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что камеры были оборудованы вентиляционным оборудованием, имелась возможность дополнительного проветривания и раздельное размещение лиц, употребляющих и не употребляющих табак, не является безусловной обязанностью учреждения.

Доводы истца в части нахождения в антисанитарных условиях, наличия в камерах насекомых и грызунов, опровергаются представленными ответчиком договорами на оказание санитарно-эпидемиологических услуг по дератизации и дезинфекции и актами о выполнении работ, из которых следует, что они заключались ежегодно в период с 2010 по 2013 год (т. 1, л. д. 71-97; т. 2, л. д. 34-88).

Проведение работ по дератизации и дезинфекции помещений ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области подтверждается также информацией представленной исполнителем услуг - обществом с ограниченной ответственностью «<.....>». Договоры за иные периоды уничтожены за истечением срока хранения, установленного в ООО для договоров – в 5 лет, для актов – 3 года (т. 2, л. д. 159-160).

Из представленных государственных контрактов № 71 от 16 июня 2008 года, № 7/100 от 24 апреля 2009 года, № 173 от 20 июля 2010 года следует, что в камерах, в которых содержался ФИО3 (№ 222 и № 236) проводились капитальные ремонты, исходя из потребности в нем (т. 1, л. д. 103-121).

Утверждения ФИО3 в той части, что выдаваемое постельное белье было непригодным для использования опровергаются данными камерных карточек, из которых следует, что за период содержания в изоляторе с 18 февраля 2012 года по 23 февраля 2012 года, истец отказывался от получения постельного белья по причине имеющегося личного комплекта, что подтверждается его подписью (т. 1, л. д. 124).

Доводы ФИО3 о ненадлежащем качестве пищи суд считает также необоснованными.

Нормы питания для осужденных к лишению свободы, содержащихся в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний, на мирное время, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 11.04.2005 N 205.

Согласно представленных ответчиком копий актов проверки главного врача ФБУЗ ЦГиЭ ФСИН России по СЗФО от 02 июня 2010 года, проверки исполнения законодательства о содержании под стражей прокуратурой города Апатиты Мурманской области от 06 июля 2010 года, от 06 сентября 2010 года, от 09 января 2013 года, актов комиссионных проверок ФКУ-2 УФСИН России по Мурманской области от 16 февраля 2012 года и 22 февраля 2012 года нарушений санитарно-эпидемиологического законодательства в области организации питания установлено не было (т. 1, л. <...>; т. 2, л. д.172-177).

Доводы истца о претерпевании нравственных и моральных страданий из-за нарушении приватности при отправлении естественных надобностей по причине низкой перегородки (высотой один метр) между туалетом, раковиной и общей площадью камеры суд считает несостоятельными.

Согласно пункту 8.66 норм проектирования следственных изоляторов и тюрем Минюста России, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 28 мая 201 № 161, камерные помещения на два и более места оборудуются напольными чашами (унитазами) и умывальниками, которые следует размещать в кабинках с дверьми, открывающимися наружу. Кабины должны иметь перегородки высотой 1 метр от пола уборной (т. 1, л. д. 188=191). Учитывая тот факт, что истец в заявлении сам указывает на наличие в камерах перегородки высотой в 1 метр, у суда не имеется оснований считать его права в этой части нарушенными, поскольку наличие такое перегородки предусмотрено правилами проектирования помещения и не противоречат нормам, установленным ими.

Рассматривая доводы истца в части претерпевания физических и моральных страданий в результате воздействия круглосуточно включенного освещения, суд исходит из пункта 42 ПВР от 12 мая 2000 года N 148 и ПВР от 14 октября 2005 года N 189, согласно которому использование светильников для ночного освещения камер прямо предусмотрено законом. При этом, из пояснений представителя ответчика в судебном заседании следует, что освещение камер в режиме дневного или ночного освещения осуществляется с учетом распорядка дня лиц, содержащихся в учреждении, что не может быть расценено как действия, направленные на умаление их прав.

В имеющихся в материалах дела журналах учета заявлений подозреваемых, обвиняемых и осужденных, содержащихся в корпусном отделении ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Мурманской области за период с 19 февраля 2012 года по 11 января 2013 года, имеются отметки об обращениях ФИО3 с заявлениями в различные инстанции, однако в отсутствие копий текстов заявлений не представляется возможным сделать вывод о характере его обращений (т. 2, л. д. 91-99). В нарушение части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом также не представлены копии заявлений о том, что в периоды содержания в ФКУ СИЗО-2 он обращался с жалобами на условия содержания.

По сообщению прокуратуры г. Апатиты Мурманской области в период с 2012-2013 г. г. осужденный ФИО3 по вопросу ненадлежащих условий содержания в учреждении ответчика не обращался. По обращениям за период с 2002 по 2011 года срок хранения истек, согласно Перечня документов органов прокуратуры РФ и их учреждений с указанием сроков хранения, утвержденного приказом Генерального прокурора РФ от 19 июля 2013 года № 113 (т. 1, л. д. 43).

Из исследованной медицинской карты ФИО3 за период с 16 января 2006 года по настоящее время следует, что с жалобами на ухудшение состояния здоровья, возникшего из-за ненадлежащих условий содержания, истец в периоды нахождения в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Мурманской области не обращался (т. 2, л. д. 116-156).

Таким образом, в ходе судебного заседания судом установлено, что действия администрации ФКУ УФСИН-2 России по Мурманской области не были противоправными, их действиями физические и нравственные страдания истцу не причинены, при содержании ФИО3 в учреждении нарушений требований Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" не установлено, в связи с чем, суд приходит к выводу о том, что заявленные им требования о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

При этом суд исходит из того, что сам процесс содержания под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

Содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.

При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы не порождают у него права на компенсацию морального вреда.

Доказательств, опровергающих позицию ответчика, истцом суду в нарушение требований ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Нахождение истца в местах лишения свободы не освобождает его от бремени доказывания обстоятельств, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Длительное необращение в суд за защитой нарушенного права влечет бремя неблагоприятных последствий, связанных с объективной и естественной утратой доказательств в обоснование заявленных требований. В данном случае, истец содержался в ФКУ СИЗО-2 в 2002, 2006, 2007, 2010, 2011 годах, а обратился в суд с иском только в 2017 году, что привело к истечению сроков хранения номенклатурных дел и регистрационных журналов, их уничтожению, что подтверждается актами об уничтожении документации. Сведения о том, что условия содержания в учреждении ответчика в период с 08 февраля 2002 года по 15 марта 2002 года, с 24 мая 2002 года по 26 июня 2002 года, с 13 января 2006 года по 21 сентября 2006 года, с 05 сентября 2007 года по 04 октября 2007 года и с 28 декабря 2010 года по 17 января 2011 года не отвечали действовавшим на тот момент санитарно-эпидемиологическим требованиям и приводили к нарушению личных неимущественных прав содержащихся там лиц, в частности истца, отсутствуют. При этом, при рассмотрении настоящего спора судом предприняты исчерпывающие меры для оказания истцу содействия по получению доказательств в подтверждение его доводов.

Кроме того, в соответствии с частью 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (часть 4 статьи 1 Гражданского кодекса РФ).

Частью 1 статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что в случае очевидного отклонения действий участников гражданского оборота от добросовестного поведения, в том числе путем предъявления надуманных требований, суд обязан дать надлежащую правовую оценку таким действиям и при необходимости вынести этот вопрос на обсуждение сторон.

Учитывая заявления представителей соответчиков о недобросовестности действий истца, суд полагает, что действия ФИО3 свидетельствуют о злоупотреблении правом с его стороны, поскольку истец содержался в учреждении ответчика в одних и тех же условиях неоднократно, в 2010 году аналогичный иск уже был предметом судебного рассмотрения, в ходе которого нарушения его прав ненадлежащими условиями содержания установлено не было, повторное обращение истца в суд с иском более, чем через 10 лет после первого периода пребывания в ФКУ СИЗО-2, само по себе свидетельствует о степени значимости для истца исследуемых обстоятельств, о незначительности его переживаний. Отсутствие жалоб в период содержания в указанные периоды времени не только доказывает факт отсутствия у истца надлежащей заинтересованности в защите своих прав, но и утрату для него с течением времени актуальности их восстановления.

Проанализировав указанные обстоятельства каждое в отдельности, а также в их совокупности, суд, руководствуясь приведенными нормативными актами, приходит к выводу о недоказанности обстоятельств, на которые ссылался истец в исковом заявлении и как следствие - об отсутствии достаточных правовых оснований для удовлетворения исковых требований.

Кроме того, суд соглашается с доводами представителя ФСИН России и Министерства финансов в Мурманской области о том, что надлежащим ответчиком по делу является ФСИН России по следующим основаниям.

Согласно статьям 16, 1069 и 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лип этих органов подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени которой выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с частью 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

В соответствии с частью 1 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

Пунктом 1 части 3 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации установлено, что от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования в качестве представителя ответчика в суде по искам к Российской Федерации, субъекту Российской Федерации, муниципальному образованию о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, выступает соответственно главный распорядитель средств федерального бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации, бюджета муниципального образования.

В соответствии с пунктом 12.1 части 1 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации главный распорядитель бюджетных средств отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

Согласно п. 1 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента РФ от 13 октября 2004 года № 1314, ФСИН России является федеральным органом исполнительной власти.

В силу подп. 6 п. 7 названного Положения ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций.

Таким образом, надлежащим ответчиком по иску о возмещении вреда, в том числе морального, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов или их должностных лиц является ФСИН России.

Учитывая, что истец настаивает на удовлетворении исковых требований к заявленному им в качестве ответчика Министерству юстиции Российской Федерации, а суд в соответствии с частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не вправе выйти за пределы заявленных исковых требований, указанное обстоятельство является самостоятельным основанием для отказа в иске, как предъявленного к ненадлежащему ответчику.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФКУ СИЗО-2 УФСИН по Мурманской области, Министерству юстиции Российской Федерации, Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, интересы которого представляет Управление Федерального казначейства по Мурманской области, Министерству финансов по Мурманской области; ФСИН России в лице Управления по Мурманской области о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания, отказать.

Решение может быть обжаловано в Мурманский областной суд через Апатитский городской суд путем подачи апелляционной жалобы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Т. Ю. Тычинская