Апелляционное определение № 33-3823/2025 от 30 ноября 2025 г.

Докладчик Вассияров А.В. Апелляционное дело № 33-3823/2025

Судья Селендеева М.В. Гражданское дело № 2-1420/2025

УИД 21RS0024-01-2025-000910-81


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

1 декабря 2025 года город Чебоксары

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики в составе: председательствующего судьи Шумилова А.А., судей Вассиярова А.В., Уряднова С.Н.,

при секретаре судебного заседания Степановой И.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Чувашской Республики гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Банку ВТБ (Публичное акционерное общество) о признании кредитного договора незаключённым, поступившее по апелляционной жалобе истца ФИО1

Заслушав доклад судьи Вассиярова В.А., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с вышеназванным исковым заявлением к Банку ВТБ (Публичное акционерное общество) (далее Банк ВТБ, Банк), обосновав его следующим.

В период с 1 по 2 апреля 2024 года в отношении ФИО1 было совершено преступление. Находясь под контролем и влиянием неустановленных лиц, не осознавая своих действий и не руководя ими, ФИО1 заключила с Банком кредитный договор № на сумму 1 400 000 руб., при этом денежными средствами, полученными по нему, не воспользовалась, а сразу же перевела их на подконтрольные неустановленным лицам банковские счета.

По заявлению истца, 3 апреля 2024 года по вышеуказанным обстоятельствам возбуждено уголовное дело, в котором ФИО1 признана потерпевшей.

24 апреля 2024 года в уголовном деле в отношении ФИО1 была проведена амбулаторная комплексная судебно-психиатрическая экспертиза. Согласно выводам экспертов, у истца развилось и сохраняется психическое расстройство – смешанная тревожная и депрессивная реакция, обусловленная расстройством адаптации.

14 февраля 2025 года нотариус совершил исполнительную надпись о взыскании с истца в пользу Банка просроченной задолженности по кредитному договору № в размере 1706068 руб., неуплаченных процентов за пользование кредитом в размере 101468, 83 руб., расходов, понесённых в связи совершением исполнительной надписи, в размере 12387, 68 руб.

Как указала ФИО1, названный кредитный договор является результатом мошеннических действий, что свидетельствует об отсутствии её волеизъявления на его заключение. Намерений брать кредит и спустя незначительный период времени перечислить денежные средства на неизвестные счета, ФИО1 не имела, кредитные средства не получала, при этом находилась в состоянии, в котором не могла осознавать фактический характер своих действий. При заключении кредитного договора ответчик не предоставил истцу исчерпывающую информацию о кредите, не выдал копию кредитного договора, не предпринял мер для выяснения психического состояния истца, т.е. допустил злоупотребление правом.

После уточнения исковых требований (л.д. 120-125, 133-138, т. 1), со ссылкой на положения ст. 171 Гражданского кодекса Российской Федерации, ФИО1 просила: признать договор потребительского кредита от 2 апреля 2024 года № между ФИО1 и Банком незаключённым; отменить исполнительную надпись № от 14 февраля 2025 года, совершённую нотариусом Мариинско-Посадского нотариального округа Чувашской Республики ФИО2 о взыскании с ФИО1 задолженности по кредитному договору № от 2 апреля 2024 года.

В суде первой инстанции представитель истца адвокат Мальцев Э.Г. (ордер адвоката №21 от 28.02.2025, л.д. 32, т.1) просил уточнённые исковые требования удовлетворить, представитель ответчика ФИО3 (доверенность от 14.11.2024, л.д. 210-211, т.1) их не признал. Истец ФИО1, привлечённые к участию в деле в качестве третьих лиц нотариус Мариинско-Посадского нотариального округа Чувашской Республики ФИО2, судебный пристав-исполнитель Новочебоксарского городского отдела судебных приставов Управления ФССП России по Чувашской Республике-Чувашии ФИО4 в суд не явились.

Решением Калининского районного суда города Чебоксары от 26 августа 2025 года в удовлетворении исковых требований отказано.

Истец просит отменить судебное постановление и принять новое, настаивая на том, что имелись основания для удовлетворения её требований. В апелляционной жалобе истец указывает на несоответствие обстоятельствам дела выводов суда первой инстанции о том что, заключая спорный кредитный договор, истец реализовала гражданские права по своей воле и в своем интересе. По мнению автора жалобы, суд не дал оценку поведению Банка, обязанного учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность предоставления услуг. Сотрудники Банка не обратили внимания на явно неадекватное поведение истца при заключении договора, не учли, что она не прерывала связь с мошенниками. О том, что ФИО1 находилась под полным контролем мошенников и не могла руководить своими действиями, комиссия экспертов указала в своём заключении о психическом расстройстве истца. По утверждениям автора жлобы, названное экспертное заключение надлежащей правовой оценки в решении суда также не получило.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца адвокат Мальцев Э.Г. (ордер адвоката №32 от 01.12.2025) просил удовлетворить апелляционную жалобу. Представитель Банка ВТБ ФИО3 (доверенность от 14.11.2024) полагал решение суда законным и обоснованным. Остальные участвующие в деле лица в суд апелляционной инстанции не явились.

Признав возможным рассмотрение дела при имеющей явке, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность принятого по делу судебного решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО1 в адресованных Банку заявлениях от 2 апреля 2024 года, подписанных простой электронной подписью, выразила согласие на получение кредита наличными и на добровольное оформление дополнительной (необязательной) услуги в виде страхования по программе «Ваша низкая ставка» (л.д. 39,72, т.1).

В этот же день между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО) с использованием простой электронной подписи заключён договор потребительского кредита №, состоящий из Индивидуальных условий договора потребительского кредита, предусматривающих выдачу кредита наличными (л.д. 33-35), и Общих условий договора потребительского кредита (л.д. 40-44, 73-82, т.1).

В соответствии с Индивидуальными условиями договора, ФИО1 Банк предоставляет заемщику кредит в размере 1 706 068 руб. под 8, 93 % годовых, полная стоимость кредита составляет 17, 828% годовых.

Согласно п. 2. Индивидуальных условий, кредитный договор действует до полного исполнения заемщиком обязательств по кредитному договору или его расторжения по инициативе Банком ВТБ (ПАО) при нарушении заемщиком своих обязательств. Срок возврата кредита - 60 месяцев, начиная с даты предоставления кредита.

В п. 19 Индивидуальных условий содержится указание на то, что подписывая кредитный договор, ФИО1 подтверждает своё ознакомление и согласие с условиями договора комплексного банковского обслуживания (далее ДКБО) и настоящий документ подтверждает факт заключения ДКБО.

Договор потребительского кредита признается заключенным в электронном виде с момента подписания клиентом простой электронной подписью Индивидуальных условий договора потребительского кредита.

Для подтверждения согласия заемщика ФИО1 с условиями кредитования и подписания электронных документов системой Банка был сгенерирован ключ простой электронной подписи и на номер телефона истца № направлено СМС-сообщение с одноразовым паролем «728215».

Указанный одноразовый пароль был введён ФИО1 в подтверждение согласия с условиями кредитования, что подтверждается отчётом о заключении договора потребительского кредита в электронном виде с применением простой электронной подписи (л.д. 78-81, т.1).

Из выписки по счёту № видно, что кредит в размере 1706 068 руб. зачислен на счёт ФИО1, после чего истец получила в кассе Банка наличные денежные средства в размере 1400000 руб., а денежные средства в размере 306 068 руб. были перечислены Банком на основании заявления ФИО1 в страховую компанию (л.д. 114, т.1).

Из объяснений ФИО1 также установлено, что через банкомат Публичного акционерного общества «Сбербанк России» находящийся по адресу: <...> она внесла на карту незнакомых ей лиц полученные в Банке наличные денежные средства 2 апреля 2024 года в период времени с 16:52:12 до 17:31:45 и 16:54:18: в сумме 500 000 руб., 500 000 руб., 255 000 руб., 145 000 руб. (всего в сумме 1 400000 руб.).

Постановлением должностного лица УМВД России по городу Чебоксары от 3 апреля 2024 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении неустановленного лица, в котором ФИО1 признана потерпевшей (л.д.146, т.1).

Как видно из содержания названного постановления, 1 и 2 апреля 2024 года, неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, используя сеть «Интернет», мессенджер «Телеграмм», абонентский номер +№, «WhatsApp», абонентские номера №, №, №, умышленно, из корыстных побуждений, под предлогом сохранения денежных средств, путём обмана ФИО1, похитило денежные средства в размере 3 650000, которая последняя перевела наличными денежными средствами через банкомат Публичного акционерного общества «Сбербанк» на банковские карты Публичного акционерного общества «МТС банк» №, Публичного акционерного общества «Ренессанс банк» №, Акционерного общества «Райффайзенбанк» №, причинив тем самым ФИО1 материальный ущерб в особо крупном размере на указанную сумму (л.д. 145, т.1).

В ходе допроса в уголовном деле 3 апреля 2024 года ФИО1 сообщила, что по требованию мошенников, зайдя лично в офис Банка ВТБ, сообщила, что желает получить кредит. Менеджер ей предложил оформить всё через мобильное приложение, на что она согласилась. При оформлении кредита сотрудники стали её расспрашивать, точно ли ей не звонили мошенники, просили продемонстрировать мобильный телефон, отговаривали от оформления кредита, но она все отрицала. В итоге она взяла кредит в сумме 1 400 000 руб, без учёта страховки в размере 306 068, 73 руб. Денежные средства были зачислены на её карту. В кассе офиса Банка, расположенного по адресу: <адрес>, она сняла 1 400 000 руб. Затем, по требованию мошенников, она поехала в банкомат, переводила денежные средства по указанным им картам. Получая кредит, она была уверена, что помогает сотрудникам правоохранительных органов в поимке мошенников, которые пытаются завладеть её денежными средствами (л.д.147, т.1).

На основании постановления должностного лица УМВД России по городу Чебоксары от 13 мая 2024 года в отношении ФИО1 была назначена амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза и её проведение поручено Бюджетному учреждению Чувашской Республики «Республиканская психиатрическая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики (л.д. 151, т.1).

Из заключения врача-судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) №679 от 24 мая 2024 года следует наличие у ФИО1 признаков расстройства адаптации, для уточнения диагноза и решения экспертных вопросов рекомендовано проведение комплексной психолого-психиатрической экспертизы в Федеральном государственном бюджетном учреждении «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологи ФИО5» (л.д. 152-157, т.1).

Как видно из заключения комиссии экспертов названного медицинского учреждения № 1920 от 12 ноября 2024 года, ФИО1 в период совершения в отношении неё преступления (01.04.2024-03.04.2024) каким-либо психическим расстройством не страдала. У ФИО1 не выявлено нарушений в когнитивной сфере, склонности к повышенному фантазированию и вымыслу, такого эмоционального состояния, которые лишали бы её способности в период совершенного в отношении неё правонарушения правильно воспринимать внешнюю сторону обстоятельств, имеющих значение для дела. В рассматриваемой ситуации, возникшей неожиданно, развивавшейся быстро, у ФИО1 актуализировалось чувство тревоги, страха, повысилось эмоциональное напряжение, вследствие угрозы её денежным средствам и возможности понести уголовную ответственность. Присущие ей тревожность, ответственность не позволили проигнорировать сообщение, исходившие, якобы от её доверенного руководства, и обусловили последующую её готовность вступить в контакт с лицами, представившимися сотрудниками авторитетных организаций, задавших ей ложную цель (спасение собственных средств), создавших впечатление субъективной безальтернативности способов её достижения. В силу исполнительности, в условиях доминирующего воздействия - непрерывного контроля, ограничения внешних контактов, требования конфиденциальности и быстроты следования заданному четкому алгоритму действий без их осмысления с невозможностью отстраниться и рассмотреть с помощью других иные версии происходящего, интенсивности общения с затрагиванием индивидуальных триггеров в системе её ценностей (сохранность средств, угроза семейному благополучию, уголовная ответственность, помощь государственным органам) ФИО1 оказалась податливой внешнему влиянию и в тот период не могла адекватно оценить, критически и целостно осмыслить сложившуюся ситуацию и спрогнозировать её последствия, что сопровождалось ограничением поля смыслового восприятия, фиксации на предотвращение угроз своим средствам, обусловило податливость внешнему влиянию и повышенную готовность к реализации транслируемых решений с концентрацией на операциональном уровне исполнения. У неё был нарушен процесс принятия решения и контроля за своими действиями с точки зрения самостоятельности принимаемых решений, отсутствия выбора альтернатив, без оценки риска для себя, прогноза. Указанные индивидуально-психологические особенности ФИО1 в условиях направленного манипулятивного воздействия третьих лиц способствовали возникновению психологического зависимого состояния, что при понимании ФИО1 формального характера совершаемых в отношении неё действий с указанием на необходимость проведения конкретных финансовых операций нарушило её способность в исследуемый период понимать их направленность и содержательно-смысловую сторону, то есть значение, и оказывать воздействующим лицами сопротивление. Экспертом отмечено, что особенности личности ФИО1, её состояние напряжения, заполненность сознания переживаниями тревоги, страха, растерянности, способствовало развитию в юридически значимые ситуации психологического зависимого состояния, возникшего под воздействием других лиц. Это состояние оказало существенное влияние на сознание ФИО1, препятствовало адекватному смысловому восприятию и критической оценке ситуации, способствовало в контексте навязанной ложной реальности формированию ошибочного представления относительно природы и существа сделок (например, она воспринимала как устранение угрозы своими средствам и себе, «проверку» мошенников) (л.д.160-171, т.1).

7 октября 2024 года ФИО1 обратилась в Банк ВТБ (ПАО) с заявлением о неначислении процентов, пени и других платежей по кредитному договору до окончания расследования уголовного дела, сообщив, что кредитный договор ею был оформлен в связи с совершением в отношении неё мошеннических действий (л.д.115).

13 февраля 2024 года Банк в адрес истца направил уведомление о задолженности, определив её по состоянию на 24.10.2024 в 1800914, 53 руб., включая: просроченный основной долг 1 141551, 24 руб., текущий основной долг - 1564516, 76 руб., просроченные проценты - 70592, 14 руб., текущие проценты -1908, 62 руб., пени - 22345, 77 руб. (л.д.182).

14 февраля 2025 года на основании заявления Банка ВТБ (ПАО) нотариус Мариинско-Посадского округа ФИО2 совершил исполнительную надпись № о взыскании с ФИО1 задолженности по кредитному договору № от ДД.ММ.ГГГГ в общем размере 1190000 руб., в том числе: 1706068 руб. – основного долга, 101 468, 83 руб. – процентов, 12387, 68 руб. – расходов взыскателя в связи с совершением исполнительной надписи.

17 февраля 2025 года на основании указанной исполнительной надписи в отношении ФИО1 возбуждено исполнительное производство №-ИП (л.д. 28-30, т.1).

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь ст. ст. 1, 160, 309, 420, 421, 432, 811 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. ст. 7, 8, 10 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», разъяснениями из п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I Гражданского кодекса Российской Федерации, пришёл к выводу о том, что в момент заключения сделки ФИО1 понимала, что заключает кредитный договор на определенных условиях, получила сумму кредита по личному обращению в Банк и распорядилась указанными денежными средствами по своему усмотрению, доказательств совершения оспариваемого договора под влиянием обмана со стороны Банка или того, что Банк был осведомлён об обмане заемщика, ФИО1 не представила.

При этом суд исходил из того, на момент заключения спорного кредитного договора ФИО1 была ознакомлена с его содержанием, каких-либо возражений относительно его условий не предъявляла. Операция по получению кредита была совершена ФИО1 с использованием информации, к которой она имела исключительный доступ. Для входа в систему «ВТБ-Онлайн» и подтверждения операций применялись средства аутентификации и идентификации, известные только ей.

Суд отметил, что личное присутствие ФИО1 при оформлении договора потребительского кредита и остальных документов подтверждается как объяснениями истца, так и протоколом её допроса в качестве потерпевшей по уголовному делу. ФИО1 также поясняла следователю, что сотрудники Банка отговаривали её от получения кредита, спрашивали, не находится ли она под влиянием третьих лиц, просили предъявить сотовый телефон, но она сама настаивала на необходимости получения кредита.

Суд также указал, что факт возбуждения уголовного дела не свидетельствует о недействительности сделки и не подтверждает неисполнение условий кредитного договора со стороны Банка.

Оценивая заключения судебных психиатрических экспертиз в отношении ФИО1, суд посчитал, что они свидетельствуют об ошибочном восприятии цели получения кредита и о завладении неустановленными лицами денежными средствами обманным путём, но не подтверждают того, что ФИО1 не понимала суть заключаемой ею с Банком сделки и того, что она принимает на себя кредитные обязательства, которые необходимо исполнять.

Судебная коллегия считает, что решение суда первой инстанции основано на правильном применении норм материального права и соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам, подтвержденным исследованными в судебном заседании относимыми и допустимыми доказательствами, которым дана оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ.

В соответствии со ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного Кодекса, если иное не установлено этим же Кодексом (п. 2).

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом, сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Кроме того, в силу ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (п. 1).

Если сделка признана недействительной на основании этой статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абз.абз. 2 и 3 п. 1 ст. 171 данного кодекса (п. 3).

Согласно п. 1 ст. 171 названного кодекса ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства. Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость. Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

В соответствии со ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (п. 1).

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон (п. 5).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 данного кодекса.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Согласно ст. 7 Закона о потребительском кредите документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с данной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с данным Федеральным законом (ч. 14).

В соответствии с ч. 2 ст. 5 Федерального закона от 6 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи» простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

Из приведённых положений закона следует, что заключение кредитного договора дистанционно с использованием программных средств с подписанием электронной подписью посредством использования кодов, паролей, направленных заемщику согласованным сторонами способом, не противоречит требованиям действующего законодательства, что не освобождает Банк с учетом интересов клиента от обязанности предпринимать соответствующие меры предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и, в соответствии с его волеизъявлением, обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг с учётом требований разумной добросовестности и осмотрительности, что согласуется с правовой позицией, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 года № 2669-О.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу п. 4 этой же статьи никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

П. 1 ст. 10 ГК РФ установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения может отказать в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применить иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5).

В соответствии с п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

П.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ).

По настоящему делу судом установлено и материалами дела подтверждается, что ФИО1 последовательно совершила комплекс действий, направленных на заключение кредитного договора и получение кредитных денежных средств.

Кредитные денежные средства ФИО1 получила лично и распорядилась ими посредством банкомата.

Данные обстоятельства истец по существу не оспаривает, ссылаясь на то, что при совершении названных выше действий она находилась под влиянием мошенников, общавшихся с ней по телефону.

Из п.п. 19, 21 Индивидуальных условий следует, что до подписания индивидуальных условий заемщик ознакомился с Правилами кредитования (Общими условиями), текст которых ему понятен. Подписанием Индивидуальных условий заемщик подтверждает, что с размером полной стоимости кредита, а также перечнем и размерами платежей, включенных и не включенных в расчет полной стоимости кредита, до подписания договора ознакомлен.

Из вводной части Индивидуальных условий следует, что Общие условия кредитования (Общие условия предоставления, обслуживания и погашения Жилищных кредитов) размещены на официальном сайте кредитора и в его подразделениях.

Истец своей подписью подтвердила, что ознакомлена со всеми условиями договора. Индивидуальные условия кредитного договора (размер процента, суммы кредита и срок его возврата) также содержались в направленном в адрес истца смс-сообщении от 02.04.2024 (л.д. 113), соответственно, вопреки доводам жалобы, на момент заключения договора ФИО1 была ознакомлена с условиями кредитного договора в полном объёме.

С учётом того, что истец оформляла кредитный договор в самом отделении Банка, в присутствии сотрудника Банка подписывала все документы, необходимые для оформления кредита, для чего последовательно вводила поступающие в смс-сообщениях на ее доверенный номер телефона пароли; при этом, в своих письменных объяснениях, данных в рамках уголовного дела, истец сама указывала на то, что сотрудник Банка при оформлении кредита выяснял у неё, сама ли она оформляет кредит, не под чьим-либо воздействием, на что истец давала ответы о том, что сама, указывала цель его оформления; а также с учётом того, что кредитные денежные средства ФИО1 были сняты с её счёта наличными, а затем через банкомат другого банка перечислены на иные счета посторонних лиц, суд первой инстанции пришёл к верным выводам об отсутствии оснований для признания кредитного договора незаключенным, полагать, что со стороны Банка было допущено недобросовестное поведение в отношении истца при заключении оспариваемой сделки, вопреки доводам жалобы, у судебной коллегии оснований не имеется. При рассмотрении дела также не установлено доказательств наличия обстоятельств, которые могли бы вызвать у сотрудников Банка сомнения в волеизъявлении истца на совершение оспариваемой сделки.

Доводы жалобы о том, что ФИО1 заключила спорный договор в отсутствие воли, под влиянием заблуждения также подлежат отклонению, поскольку из объяснений истца и письменных материалов дела установлено, что все необходимые действия для получения кредита совершены истцом самостоятельно. После зачисления денежных средств на счет истца, указанные средства ею сняты самостоятельно в кассе Банка, что не оспаривалось истцом. Таким образом, изложенные обстоятельства получения кредита не оспариваются стороной истца и свидетельствуют о реальном получении ФИО1 кредитных денежных средств.

Учитывая, что спорный кредитный договор заключен истцом лично, лично получены денежные средства в кассе Банка, после чего она самостоятельно распорядилась полученными кредитными средствами, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии со стороны истца порока воли в виде заблуждения относительно существа заключенной сделки, её предмета, лица, с которым она вступает в сделку и других обстоятельств, свидетельствующих о существенном заблуждении истца. Кроме того, ссылаясь на отсутствие своей воли на заключение кредитного договора, истец не указала, какой из пороков воли она имеет в виду, и чем подтверждается его наличие с учетом действий по получению и распоряжению кредитными денежными средствами.

Судебная коллегия также не может согласиться с доводами истца о неосмотрительности Банка, при этом исходит из того, что распоряжение истцом полученными денежными средствами и перечисление их через банкомат иного банка третьим лицам, находится за рамками оспариваемого кредитного договора и компетенции ответчика и свидетельствует о таком распоряжении истцом полученными кредитными средствами.

Доводы истца о наличии вины сотрудников Банка, беспрепятственно выдавших истцу денежные средства, отклоняются судебной коллегией, поскольку оснований для отказа в заключении договора и в выдаче денежных средств со счета при отсутствии со стороны истца сведений об обстоятельствах заключения договора (по поступившим телефонным звонкам), у Банка не имелось, как не имелось и оснований подозревать совершение в отношении истца мошеннических действий.

Согласно положениям ст.ст. 56, 59, 67 ГПК РФ суд самостоятельно определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Вопрос достоверности, относимости, допустимости, достаточности и взаимной связи доказательств разрешается судом в каждом конкретном случае, исходя из обстоятельств дела.

Судебная коллегия отмечает, что заключение комиссии экспертов Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологи ФИО5» № 1920 от 12 ноября 2024 года не даёт основания для вывода о том, что при заключении сделки с Банком истец находилась в момент её совершения в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Иных доводов к отмене состоявшегося решения суда первой инстанции апелляционная жалоба ответчика не содержит. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения, районным судом не допущено.

При таких обстоятельствах, несогласие с выводами суда первой инстанции в связи с иной оценкой доказательств, иное мнение о характере разрешения спора, субъективное толкование норм права не свидетельствуют о несоответствии выводов районного суда установленным обстоятельствам, нарушении норм материального и процессуального права и не могут служить основанием для отмены судебного постановления в апелляционном порядке.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Калининского районного суда города Чебоксары от 26 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО1 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) в течение трех месяцев со дня составления мотивированного апелляционного определения через суд первой инстанции

Председательствующий Шумилов А.А.

Судьи: Вассияров А.В.

Уряднов С.Н.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 декабря 2025 года.