Решение № 2-400/2019 2-400/2019~М-2/327/2019 М-2/327/2019 от 10 сентября 2019 г. по делу № 2-400/2019

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«11» сентября 2019 года г.Зарайск

Зарайский городской суд Московской области в составе

председательствующего судьи Бондаренко Н.П.,

с участием помощника Зарайского городского прокурора Карасевой Е.С.,

истца ФИО1,

представителя ФИО1 адвоката Михайлова Д.В.,

при секретаре судебного заседания Пуцыкиной М.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-400/2019 по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования и привлечения к уголовной ответственности,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании --- руб. компенсации морального вреда в порядке реабилитации, причиненного в результате незаконного уголовного преследования и привлечения к уголовной ответственности.

Исковые требования мотивированы тем, что 18.02.2015 года СО по г.Луховицы ГСУ СК РФ по Московской области возбуждено уголовное дело №56154 по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту убийства Е. М.В.. 26.11.2015 года СО по г.Луховицы ГСУ СК РФ по Московской области возбуждено уголовное дело №56184 по признакам состава преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ, по факту причинения вреда здоровью Е.М.В. средней тяжести группой лиц по предварительному сговору. 18.02.2015 года в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ истец ФИО1 задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ. Зарайским городским судом Московской области 20.02.2015 года в отношении ФИО1 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. 10.10.2017 года ФИО1 предъявлено обвинение в окончательной редакции в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.2 ст.112, п. «д» ч.2 ст.105 УК РФ. Приговором Московского областного суда от 27.07.2018 года ФИО1, обвиняемый в совершении преступлений, предусмотренных п. «д» ч.2 ст.105, п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ, оправдан по всем инкриминируемым преступлениям. Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2018 года указанный приговор оставлен без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей и её представителя, апелляционные представления государственного обвинителя – без удовлетворения. В соответствии с п.1 ч.2 ст.133 УПК РФ указанным приговором за ФИО1 признано право на реабилитацию, о чем он извещен письменно 27.07.2018 года. В период предварительного расследования по уголовному делу, в ходе судебного рассмотрения уголовного дела в суде первой и апелляционной инстанции, а также на дополнительном следствии мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 не менялась, срок содержания под стражей неоднократно продлевался. 19.07.2018 года вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО1 оправдан в полном объёме, в связи с чем в соответствии с ч.1 ст.346 УПК РФ освобожден из-под стражи в зале суда. Таким образом, общий срок содержания ФИО1 под стражей составил 3 года 5 месяцев 1 сутки. За период незаконного уголовного преследования ФИО1 содержался под стражей в ФКУ СИЗО – 6 УФСИН России по Московской области, ФКУ СИЗО – 3 УФСИН России по Московской области и ФКУ СИЗО 50/12 УФСИН России по Московской области.

В иске указано, что будучи подвергнутым незаконному уголовному преследованию, незаконному привлечению к уголовной ответственности и, незаконно находясь под стражей, ФИО1 испытывал нравственные страдания, был оторван от работы, от дома, от своей семьи – жены и малолетнего ребенка.

Со своей супругой Б.Д.О. истец состоял в браке с 26.10.2010 года, 15.11.2012 года у них родилась дочь Б.М.В.. Ребёнку поставлен диагноз:---------------------, в связи с чем, 10.02.2014 года ей установлена инвалидность. Б.М.В. с рождения требуется особый и постоянный уход, дорогостоящие медикаменты и процедуры. Поскольку истец окончил курсы лечебного массажа, он ежедневно делал его дочери. Однако после его незаконного заключения под стражу должного ухода его дочь не получала. В связи с вынужденным прекращением получения ФИО1 дохода, поскольку он являлся основным кормильцем семьи, его супруга не могла позволить себе приобретать лекарства для больной дочери и оплачивать специализированные медицинские процедуры. Истец, в свою очередь, был лишен возможности участия в жизни и содержании семьи.

Также истец указывает, что после задержания и ареста, помещения в СИЗО, супруга и дочь для ФИО1 стали единственной поддержкой. Находясь в условиях изоляции, он осознавал, что его семья вдали от него, что он по абсолютно несправедливым причинам не может находиться с любимой женой и любимой дочерью, не может оказать поддержку жене в воспитании и уходе за больным ребенком. Лишь единичные свидания с супругой и письма, которые она присылала в СИЗО, помогали истцу переживать несправедливость, но одновременно и морально угнетали его из-за понимания невозможности оказать им поддержку, в которой они нуждались в этот период. Сильные эмоциональные переживания не прошли бесследно. На фоне эмоциональных переживаний, вызванных незаконным привлечением ФИО1 к уголовной ответственности у его супруги начало развиваться заболевание ----, в связи с чем, она была вынуждена покинуть их малолетнюю дочь для медицинского лечения. 29.01.2016 года ---------- ФИО2 была госпитализирована в ГБУЗ «Городская клиническая больница им. А.К.Е. Департамента здравоохранения г.---», где ей была проведена операция. 26.02.2016 года в результате осложнений ---- после операции Б.Д.О. скончалась. Эти трагические события были ещё больше омрачены отсутствием у ФИО1 возможности находиться рядом с женой во время её госпитализации, поддержать дочь в тот тяжелый период, отсутствием возможности лично присутствовать на церемонии прощания с женой. Эта утрата для ФИО1 невосполнима. Ребенок после этого остался фактически без родителей и был передан под опеку бабушки. Смерть матери причинила глубокую моральную травму девочке – инвалиду, что в свою очередь, привело к серьезному ухудшению её здоровья, периодическому ----------.

Уголовное преследование в отношении ФИО1 необоснованно осуществлялось в течение длительного времени. Истец указывает, что такой длительный срок уголовного преследования был вызван не объективной необходимостью, а лишь устранением и восполнением недостатков предварительного следствия, допущенных следователями следственного отдела по г.Луховицы ГСУ СК Российской Федерации по Московской области. Так, уголовное дело в порядке п.2 ч.1 ст.221 УПК РФ было возвращено для производства дополнительного следствия и устранения выявленных недостатков – 10 раз, в порядке ст.237 УПК РФ уголовное дело было возвращено для устранения препятствий его рассмотрения судом – 2 раза. 13.01.2016 года уголовное дело впервые было направлено с обвинительным заключением прокурору в порядке ч.6 ст.220 УПК РФ. Таким образом, фактически предварительное следствие по уголовному делу составило 10 месяцев 05 суток, все остальное время ушло на устранение выявленных недостатков следствия и продление сроков содержания под стражей.

На протяжении всего срока незаконного уголовного преследования органы предварительного следствия этапировали ФИО1 из СИЗО для производства различных следственных и процессуальных действий около 50 раз в переполненных автозаках, где он был лишен надлежащих света и воздуха, еды и воды, элементарной личной гигиены, что причиняло ему физические страдания, было истязанием и фактической пыткой для него.

Результатом незаконных действий органов предварительного следствия явилось незаконное содержание ФИО1 под стражей, что повлекло утрату физического и морального благополучия, тяжелейшие нравственные страдания. Полученные моральные травмы невосполнимы.

Поскольку моральный вред был причинен ФИО1 в результате уголовного преследования, осуществлявшегося органами, финансируемыми из федерального бюджета, обязанность по возмещению причиненного истцу морального вреда должна быть возложена на Министерство финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

Исходя из фактических обстоятельств дела, принимая во внимание продолжительность незаконного и необоснованного уголовного преследования и незаконного нахождения под стражей (3 года 5 месяцев 1 сутки), наступления тяжелых последствий в виде смерти супруги и нравственных страданий малолетней дочери – инвалида, а также руководствуясь требованиями разумности и справедливости, истец ФИО1 оценивает компенсацию морального вреда в размере --- (---) рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель адвокат Михайлов Д.В. заявленные требования поддержали по доводам, изложенным в иске, просили его удовлетворить.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте слушания дела извещен надлежащим образом.

В дело представлен письменный отзыв на исковое заявление, в котором представитель ответчика просит в удовлетворении требований ФИО1 отказать.

Выслушав участников процесса, помощника прокурора Карасеву Е.А., полагавшую требования истца о взыскании компенсации морального вреда в сумме --- руб. завышенными и подлежащими частичному удовлетворению на сумму --- руб., исследовав письменные материалы гражданского дела №2-400/2019, обозрев материалы уголовного дела №2-34-12/18, оценив представленные доказательства с учетом требований закона об относимости, допустимости и достоверности, а также их значимости для правильного разрешения заявленных требований, суд считает исковые требования ФИО1 подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Статья 5 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» от 04.11.1950 года регламентировано, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. В силу ст.45 КонституцииРФ государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется.

В соответствии со статьей53 КонституцииРоссийской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Из содержания данной конституционной нормы следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда. В соответствии с п.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 02.03.2010 года №5-П «По делу о проверке конституционности положений статьи242.1Бюджетного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации» Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1; статья 46).

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации и международно-правовых актов, основанных на принципах правового государства, верховенства права, юридического равенства и справедливости, следует, что государство, обеспечивая лицам, пострадавшим от незаконного и (или) необоснованного привлечения к уголовной ответственности на любой стадии уголовного судопроизводства, эффективное восстановление в правах, обязано гарантировать им возмещение причиненного вреда, в том числе путем компенсации из средств государственного бюджета.

Конкретизируя конституционно-правовой принцип ответственности государства за незаконные действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, федеральный законодатель устанавливает порядок и условия возмещения вреда, причиненного такими действиями (бездействием). При этом, исходя из необходимости максимально возможного возмещения вреда, он должен принимать во внимание особенности регулируемых общественных отношений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.01.1993 года №1-П) и - с учетом специфики правового статуса лиц, которым причинен вред при уголовном преследовании, - предусматривать наряду с общими гражданско-правовыми правилами компенсации вреда упрощающие процедуру восстановления прав реабилитированных лиц специальные публично-правовые механизмы, обусловленные тем, что гражданин, необоснованно подвергнутый от имени государства уголовному преследованию, нуждается в особых гарантиях защиты своих прав. Тем более что при рассмотрении вопроса о возмещении вреда, причиненного гражданину в результате ошибочного привлечения к уголовной ответственности, действуют закрепленные в статье49 КонституцииРоссийской Федерации требования презумпции невиновности, исходя из существа которых на гражданина не может быть возложена обязанность доказывания оснований для возмещения данного вреда, непосредственно связанная с доказыванием невиновности в совершении преступления.

Аналогичной позиции придерживается Европейский Суд по правам человека, который в своей практике исходит из того, что пункт 2 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющий принцип презумпции невиновности, распространяется на судопроизводство по возмещению ущерба, если получение компенсации обусловливается именно незаконностью привлечения к уголовной ответственности или заключения под стражу, что подтверждено вступившим в силу оправдательным решением; данное положение основано на общем правиле, согласно которому после вступившего в силу оправдания даже подозрения, затрагивающие невиновность обвиняемого, являются неприемлемыми (Постановления от 21 марта 2000 года по делу «Рушити (Rushiti) против Австрии», от 11.02.2003 года по делу «Хаммерн (Hammern) против Норвегии» и от 29.06.2006 года по делу «Пантелеенко (Panteleyenko) против Украины»).

Таким образом, предусматривая специальные механизмы восстановления нарушенных прав для реализации публично-правовой цели - реабилитации каждого, кто незаконно и (или) необоснованно подвергся уголовному преследованию, федеральный законодатель не должен возлагать на гражданина, как более слабую сторону в этом правоотношении, излишние обременения, связанные с произвольными решениями и действиями органов исполнительной власти, а, напротив, обязан создавать процедурные условия для скорейшего определения размера причиненного вреда и его возмещения, во всяком случае, не подвергая сомнению принцип исполняемости принятых решений о выплатах компенсации вреда реабилитированным лицам.

Согласно ч.1 ст.133 УПК РФ, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. В соответствии с п.3 ч.2 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

В силу ч.1 ст.134 УПК РФ, суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации морального вреда в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч.2 ст.136 УПК РФ).

Согласно п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» в действующей редакции, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии со ст.1100 ГК РФкомпенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В указанном случае установление вины должностных лиц не происходит. Действия правоохранительных органов и суда могут быть законными на момент совершения, но незаконными в конечном итоге.

18.02.2015 года СО по г.Луховицы ГСУ СК РФ по Московской области возбуждено уголовное дело №56154 по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту убийства Е.М.В.

26.11.2015 года СО по г.Луховицы ГСУ СК РФ по Московской области возбуждено уголовное дело №56184 по признакам состава преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ, по факту причинения вреда здоровью Е.М.В. средней тяжести группой лиц по предварительному сговору.

18.02.2015 года в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ ФИО1 задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ.

Зарайским городским судом Московской области 20.02.2015 года в отношении ФИО1 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

10.10.2017 года ФИО1 предъявлено обвинение в окончательной редакции в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.2 ст.112, п. «д» ч.2 ст.105 УК РФ.

Приговором Московского областного суда от 27.07.2018 года ФИО1, обвиняемый в совершении преступлений, предусмотренных п. «д» ч.2 ст.105, п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ, оправдан по всем инкриминируемым преступлениям.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2018 года указанный приговор оставлен без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей и её представителя, апелляционные представления государственного обвинителя – без удовлетворения.

За ним в соответствии со ст. 134 УПК РФ признано право на реабилитацию и разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием, направлено извещение о праве на реабилитацию.

Таким образом, в судебном заседании достоверно установлено, что в период с 18.02.2015 года по 27.07.2018 года истец был незаконно подвергнут уголовному преследованию.

Вместе с тем утверждение истца о незаконном привлечении к уголовной ответственности является неверным и материалами дела не подтверждено.

С учётом изложенного, суд считает, что требование ФИО1 о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, является обоснованным.

В соответствии со ст.151ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Ответственность за вред, причиненный актами правоохранительных органов и суда, в качестве особого вида деликтного обязательства регламентирует ст.1070 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В данном случае вред подлежит взысканию за счет средств казны Российской Федерации, от имени которой выступает Министерство финансов РФ.

Согласно ст.1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. Как следует из Постановления Конституционного Суда РФ № 5-П от 02.03.2010 года размер причиненного морального вреда по делам, связанным с незаконным уголовным преследованием, не должен подтверждаться или устанавливаться судом, на основании документов о временной нетрудоспособности или покупке лекарств, необходимых для поправки здоровья, так как является само собой разумеющимся, что при незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает нравственные и физические страдания, а потому причинение такого вреда в доказательствах не нуждается, поскольку является общеизвестным фактом, не требующим доказывания.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Оценивая характер и объём испытанных истцом ФИО1 страданий, с учетом фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, суд принимает во внимание, что истец, как любой гражданин РФ, был вправе рассчитывать на ничем не опороченное имя и репутацию, однако в результате незаконного уголовного преследования на протяжении 3 лет 5 месяцев 1 дня, был вынужден претерпевать нравственные страдания, унижение, связанные с незаконным уголовным преследованием, находился в эмоционально угнетенном состоянии и в состоянии нервного стресса.

При вынесении настоящего решения суд учитывает, что ФИО1 длительное время содержался под стражей, в связи с чем, находился в СИЗО; для производства следственных и процессуальных действий многократно этапировался, в связи с чем, провел длительное время при перевозке в автозаках.

Суд принимает во внимание также особую семейную ситуацию, с 26.10.2010 года ФИО1 состоял в браке, 15.11.2012 года у них родился ребенок Б.М.В., которой 10.02.2014 года установлена инвалидность. Девочка нуждается в особом уходе, ей требуется лечение. Супруга ФИО1 не работала. 26.02.2016 года супруга истца умерла в результате болезни. ФИО1 в период содержания под стражей был лишен возможности участвовать в воспитании дочери, содержании семьи. Он был лишен возможности помогать супруге в период её болезни, не смог проститься с ней и участвовать в похоронах. Все указанные обстоятельства вызвали у него тяжелые моральные страдания.

Вместе с тем доказательства того, что истец имел официальную работу, в ходе разбирательства по уголовному делу не подтвердились, поэтому доводы истца в настоящем гражданском деле о том, что он был оторван от работы необоснованны.

Также не нашли объективных доказательств доводы истца и его представителя о том, что болезнь Б.Д.О., от которой она умерла, возникла из-за незаконного уголовного преследования ФИО1.

Суд отмечает, что вместе с тем возмещение морального вреда не может служить средством обогащения.

При таких обстоятельствах, исходя из принципов разумности и справедливости, характера и объема причиненных ФИО1 нравственных страданий, суд считает необходимым взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца возмещение морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере --- руб., в остальной части иска – о взыскании компенсации морального вреда в сумме --- руб. отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковое заявление ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме --- (---) рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсации морального вреда в ином размере, - отказать.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский областной суд через Зарайский городской суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Мотивированное решение судом изготовлено 25 сентября 2019 года.

Судья Н.П.Бондаренко