Решение № 2-803/2025 2-9/2026 2-9/2026(2-803/2025;)~М-463/2025 М-463/2025 от 23 марта 2026 г. по делу № 2-803/2025

УИД №74RS0046-01-2025-000753-98

Дело № 2-9/2026


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 марта 2026 года город Озерск

Озерский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Медведевой И.С.

при секретаре Фофановой А.В.,

с участием истицы ФИО1, представителя истицы ФИО3, представителя ответчика ФГБУЗ «Клиническая больница №71 ФМБА России» ФИО5, третьего лица ФИО6, помощника прокурора Глазковой О.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Романовой СО к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Клиническая больница №71 Федерального медико-биологического агентства» о компенсации морального вреда

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Клиническая больница №71 ФМБА России» (далее в тексте – ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России, ответчик) о взыскании в счет компенсации морального вреда 1 000 000 руб., возмещении расходов по госпошлине 3 000 руб. (том 1 л.д. 5-13). В обоснование исковых требований указала, что 01 марта 2025 года в 20 часов 00 минут в инфекционном отделении ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России скончался ее отец ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Причинами смерти, согласно справке, указаны: <>. По мнению истца, причиной смерти ее отца явилось ненадлежащее и несвоевременное оказание ему медицинской помощи ответчиков на всех этапах ее оказания, что повлекло обращение в суд с настоящим иском.

Определением судьи от 19 марта 2025 года к участию в деле в соответствии со ст. 43 ГПК РФ третьими лицами, не заявляющими самостоятельных исковых требований, привлечены ФМБА России, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС), врач ФИО7 (том 1 л.д. 1-2).

Протокольным определением от 21 апреля 2025 года к участию в деле в соответствии со ст. 43 ГПК РФ третьими лицами, не заявляющими самостоятельных исковых требований, привлечены ФИО6, врач ФИО8 (том 1 л.д. 75-76).

В судебном заседании истица ФИО1 исковые требования поддержала. Со слов истицы, ее отец, несмотря на преклонный возраст, находился в отличной физической форме, занимался спортом, вел активный образ жизни. Когда она приехала в приемное отделение, куда отец поступил по скорой помощи, то увидела, что он был очень бледным, жаловался на сильную боль в ноге, на судороги. Одежда отца была испачкана в результате <>. Сотрудники приемного отделения сказали помыть и переодеть ФИО4, что родственники и сделали. Со слов дежурного врача-терапевта, ничего страшного с дедушкой не случилось, предлагал забрать его домой, или перевести в инфекционное отделение с согласия отца. ФИО2 подписал согласие, и его увезли в инфекционное отделение. В 20 часов 15 минут того же дня родственникам сообщили о смерти ФИО4 Истица полагает, что ее отцу на всех этапах была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества. В результате внезапной смерти близкого родственника ФИО1 испытала сильный стресс, душевные переживания. Представила дополнительные письменные пояснения (том 2 л.д.41-42).

Представитель истицы ФИО3 в судебном заседании исковые требования ФИО1 поддержал.

Представитель ответчика ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России ФИО5 (полномочия в доверенности том 1 л.д. 138) в судебном заседании против исковых требований возражала, выразила несогласия с результатами судебной медицинской экспертизы, заявила ходатайство о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы, которое оставлено судом без удовлетворения (том 2 л.д.43-45).

Третье лицо – врач ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России ФИО8 в судебное заседание не явился, извещен (том 1 л.д. 35-36), ранее представил письменные пояснения, в которых указал следующее: он работает фельдшером скорой медицинской помощи, ДД.ММ.ГГГГ примерно в 13 часов 37 минут поступил звонок на станцию скорой помощи через оператора 112 о том, что в районе сада № на озере, стало плохо мужчине. Бригада незамедлительно выехала на место. Во время осмотра мужчина пожаловался на онемение нижних конечностей, не мог ходить.

Пациенту был произведен весь необходимый комплекс исследований, в том числе и ЭКГ, во время осмотра у мужчины зафиксирован сильный <> На месте введен теплый раствор натрия хлорида. Мужчина передан дежурному терапевту приемного покоя ФИО7 (том 1 л.д.160).

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился, извещен (том 2 л.д. 35-36), ранее в судебном заседании пояснил, что имеет высшее медицинское образование, работает врачом-терапевтом. 01 января 2025 года осуществлял дежурство в приемном покое КБ №71 ФМБА России. Бригадой скорой помощи был доставлен пациент ФИО2 с предварительным диагнозом: <>. Во время нахождения в приемном отделении у ФИО4 случился <>, было принято решение направить его в инфекционное отделение.

Третье лицо ФИО9 в судебном заседании доводы истицы поддержала, просила исковые требования удовлетворить.

Представители третьих лиц – ФОМС, ФМБА в судебное заседание не явились, извещены (том 2 л.д. 36).

Ранее в отзыве ФОМС указал на рассмотрение дела в его отсутствие, отразил, что Федеральным фондом медицинская помощь ФИО2 не оказывалась, фонд не является причинителем вреда ФИО1 (том 1 л.д. 52-55).

Помощник прокурора ЗАТО г.Озерск Челябинской области ФИО10 в заключении полагала исковые требования о компенсации морального вреда обоснованными, сумму подлежащей взысканию с учетом принципов разумности и справедливости.

Заслушав стороны, исследовав материалы дела, выслушав заключение помощника прокурора, суд приходит к следующему выводу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 Кодекса (пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (абзац второй пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (пункт 1 статьи 1085), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (статья 1089), а также при возмещении расходов на погребение (статья 1094).

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (абзац второй статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем третьим пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежит уменьшению (абзац второй пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина").

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.) (абзац третий пункта 17 Постановления Пленума ВС).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По материалам дела установлено, что истица ФИО1 является дочерью ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (том 1 л.д.37-39).

Согласно карте вызова станции скорой медицинской помощи, 01 января 2025 года в 13 часов 37 минут поступил вызов с номера 112 о том, что в районе сада, на озере, плохо мужчине. Прибывшая бригада установила его личность – ФИО2, пациент описал жалобы: во время прогулки по озеру почувствовал слабость, не мог самостоятельно передвигаться. Предварительный диагноз – <>, общее переохлаждение. ФИО2 доставлен в приемное отделение ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России и передан дежурному врачу-терапевту ФИО7 (том 1 л.д.18-19).

В приемном отделении ФИО2 осмотрен врачом-терапевтом ФИО7, в протоколе осмотре от 01 января 2025 года указано следующее: жалобы на судороги в левой нижней конечности, <>. Анамнез жизни – <>. Проведенные обследования – ОАК, ЭКГ ритм синусовый, АВ 1 БПрНПГ. Выставлен предварительный диагноз: <>, госпитализирован (том 1 л.д.20).

ДД.ММ.ГГГГ наступила смерть ФИО4 в инфекционном отделении ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России (том 1 л.д.14).

Согласно справке о смерти №№, причинами смерти ФИО4 явились: <> (том 1 л.д. 17).

Из посмертного эпикриза следует, что ФИО2 находился в стационаре один день (01 января 2025 года), основное заболевание – <>. Направлен на вскрытие (том 1 л.д. 21-22).

Согласно протоколу патологоанатомического исследования № от 3 января 2025 года, дата смерти ФИО4 – ДД.ММ.ГГГГ в 20 часов 40 минут, основное заболевание – <>. Причина смерти: <>, клинико-паталогоанатомический эпикриз: анализ данных истории болезни и результатов патологоанатомического исследования умершего ФИО4 позволяет сделать заключение, что основным заболеванием и первоначальной причиной смерти выступает <>) (том 1 л.д.21-25).

Допрошенная в судебном заседании 06-19 июня 2025 года свидетель врач – патологоанатом ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России ФИО11 пояснила, что проводила вскрытие пациента ФИО4, по результатам которого причиной смерти пациента явился <>. По мнению свидетеля, на момент поступления ФИО4 в приемное отделение КБ №71 ФМБА России (в 14 часов 40 минут) у него уже был инфаркт. По представленной пленке ЭКГ невозможно было даже пульс определить, она нечитаемая, требовалось проведение повторного ЭКГ. При вскрытии <>, не подтверждены (том 1 л.д. 196-199).

В обоснование своих требований истица указала на дефекты оказания медицинской помощи ФИО2, умершему ДД.ММ.ГГГГ, как в периоды нахождения в приемном отделении ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России, так и в инфекционном отделении больницы.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчику необходимо доказать надлежащее исполнение принятых на себя обязательств по оказанию качественной медицинской помощи, и, как следствие, отсутствии вины в оказании медицинской помощи с дефектами, повлекшими смерть пациента.

Определением суда от 19 июня 2025 года по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено комиссии экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинское бюро судебно-медицинской экспертизы» (ГБУЗ ЧОБСМЭ), назначенных к проведению экспертизы (том 1 л.д. 200-206).

Согласно заключению экспертной комиссии ГБУЗ ЧОБСМЭ №-Г от 24 февраля 2026 года, выявлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО2, а именно:

Недостатки лечения:

<>

<>

<>

2) Недостатки диагностики:

<>

<>

<>

<>

<>

<>

3) Недостатки ведения медицинской документации:

-в первичном осмотре не указана время осмотра; не указан вес пациента, нет расчёта индекса массы тела; отсутствует клинический диагноз в соответствии с классификацией; нет обоснования назначения клексана, тромбо-АСС, эуфиллина 2,4% внутривенно при диагнозе «<>», лист врачебных назначений оформлен врачам неразборчива; бланк общего анализа крови содержит исправления в фамилии пациента, что вызывает сомнения в его достоверности; указано, что реанимационные мероприятия не проводились в связи с наличием признаков биологической смерти, которые, кроме одного - «<>» - не описаны; посмертный эпикриз содержит сведения, которые противоречат другим данным в истории болезни; неверное указание даты и времени выполнения экг в протоколах описания.

Прямой причинно-следственной связи между установленными недостатками оказания медицинской помощи ФИО2 (как в совокупности, так и по отдельности) и наступлением смерти от заболевания не имеется. Все недостатки диагностики и один из недостатков лечения, заключавшийся в отсутствии наблюдения за пациентом в отделении, состоят в косвенной (опосредованной) причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО4 Все остальные недостатки (как в совокупности, так и по отдельности) не состоят в косвенной (опосредованной) причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО4

Недостатков оказания скорой медицинской помощи при производстве экспертизы не установлено.

Достаточных объективных данных, позволивших бы подтвердить или опровергнуть диагноз «<>» в предоставленных материалах нет (см.пункты о недостатках диагностики ведения медицинской документации). Исходя из этого, нельзя установить, была ли госпитализация ФИО14. в инфекционное отделение обоснованной.

Предоставленная электрокардиограмма неинформативна. Установить наличие достоверных признаков <> по предоставленной электрокардиограмме не представляется возможным.

Пациенту необходимо было выполнить регистрацию электрокардиограммы при поступлении в стационар, чего сделано не было.

Постановка пациенту правильного диагноза и проведение в связи этим соответствующих лечебных мероприятий, могли повысить шансы на наступления благоприятного исхода (том 2 л.д. 14-32).

Вопреки доводам представителя ответчика, оснований подвергать сомнению выводы судебно-медицинской экспертизы №-Г от 24 февраля 2026 года, не имеется.

Судом проведение экспертизы было поручено комиссии экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинское бюро судебно-медицинской экспертизы» (ГБУЗ ЧОБСМЭ), назначенных к проведению экспертизы.

Суд в своем определении от 19 июня 2025 года предупредил экспертов, которым будет поручено проведение экспертизы, об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения (том 1 л.д. 200-206).

10 июля 2025 года начальник ГБУЗ ЧОБСМЭ ФИО15 направил уведомление о предварительном согласовании и привлечении к проведению экспертизы внештатных экспертов ФИО16 (врача-терапевта, врача-кардиолога), ФИО17 (врача СМП), ФИО18 (врача-инфекциониста) (том 1 л.д. 212).

Определением суда от 15 августа 2025 года к производству судебно-медицинской экспертизы были привлечены врачи ФИО16, ФИО17, ФИО18, и предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения (том 1 л.д.227-230).

Таким образом, экспертная комиссия была в составе:

-ФИО19 – врач-судебно-медицинский эксперт отделения судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «ЧОБСМЭ»,

-ФИО20 – врач-судебно-медицинский эксперт судебно-гистологического отделения ГБУЗ «ЧОБСМЭ»,

-врачи ФИО17, ФИО18 и ФИО16 – согласованные судом.

Все перечисленные выше эксперты предупреждались судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, в тексте заключения их соответствующие подписи имеются.

Нарушений процедуры назначения и проведения экспертизы при рассмотрении дела судом не установлено: эксперты компетентны в решении поставленных перед ними вопросов, имеют соответствующий опыт и квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Факт того, что в подписке экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомого ложного заключения отсутствуют расшифровки фамилий врачей, о порочности заключения не свидетельствует.

Экспертное заключение проанализировано судом в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Закрепленное частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правомочие суда назначить судебную экспертизу в связи с разрешением вопросов требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

Вопрос о необходимости проведения экспертизы, назначения дополнительной, повторной экспертизы согласно статьям 79, 82, 83 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, находится в компетенции суда, разрешающего дело по существу. Таких оснований суд не установил.

Более того, подвергая сомнению экспертное заключение №-Г, представитель ответчика, заявляя о назначении по делу экспертизы, не конкретизировал какую экспертизу он просит назначить, не изложил вопросы, не произвел ее предварительную оплату в соответствии со ст. 96 ГПК РФ.

В данном случае необходимость назначения повторной или дополнительной экспертизы по делу отсутствовала, при разрешении настоящего спора совокупность исследованных судом доказательств позволила разрешить спор по существу.

В силу п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года №17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере).

Суд считает установленным, что ответчиком были допущены дефекты оказания медицинской помощи ФИО2, выразившиеся в недостатках как лечения, так и диагностики. Несмотря на отсутствие прямой причинно-следственной связи между установленными недостатками оказания медицинской помощи ФИО2 (как в совокупности, так и по отдельности) и наступлением смерти от заболевания, эти дефекты, в частности, отсутствие регистрации электрокардиограммы при поступлении в стационар, не определения обоснованности госпитализации ФИО4 в инфекционное отделение, не постановки пациенту правильного диагноза и проведение в связи этим соответствующих лечебных мероприятий, снизили шансы на наступление благоприятного исхода. Совокупность доказательств по делу позволяет суду сделать вывод о том, что медицинскими работниками ФГБУЗ КБ №71ФМБА вопреки доводам ответчика об обратном, ФИО2 была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества, как следствие, нарушены личные неимущественные права истицы на родственные и семейные связи, на семейную жизнь, а также повлекло причинение нравственных страданий (морального вреда). Вышеуказанное свидетельствует о непринятии медицинским учреждением всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода.

Законодатель, закрепив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация.

При этом согласно пункту 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В силу разъяснений, содержащихся в п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Суд, исходя из установленных по настоящему делу обстоятельств и представленных доказательств, применительно к вышеприведенным нормам действующего законодательства, регулирующим спорные правоотношения, приходит к выводу о наличии правовых оснований для возложения на ФГБУЗ КБ №71 обязанности по компенсации истцам морального вреда, связанного с ненадлежащим оказанием медицинской помощи пациенту ФИО2 Суд усматривает основания, влекущие удовлетворение требований истцов к ФГБУЗ КБ №71 о компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание фактические обстоятельства дела, характер и степень причиненных истцу нравственных страданий, тот факт, что потеря отца безусловно, причинила ФИО1 нравственные страдания, явилась невосполнимой утратой. ФИО2 и ФИО1 поддерживали тесные родственные связи, они активно участвовали в жизни друг друга, оказывали взаимную поддержку, обеспечивали максимально комфортное существование.

Во время нахождения ФИО4 в приемном отделении дочь была с ним, осуществляла кратковременный уход, переживала за состояние здоровья. Вследствие смерти близкого человека было нарушено личное неимущественное право истицы на родственные и семейные связи; в связи с утратой отца она испытала сильные нравственные переживания, повлекшие за собой изменение привычного уклада и образа жизни, смертью ФИО4 была нарушена целостность семьи и семейных связей.

Также суд учитывает степень вины ответчика ФГБУЗ КБ №71, сотрудниками которых допущены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО2, требования разумности и справедливости.

Суд учитывает обязанность ответчика в силу закона организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи, обеспечивать организацию охраны здоровья граждан: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, доступность и качество медицинской помощи, недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. Исходя из чего, определяет размер компенсации морального вреда в пользу истицы в размере 500 000 руб.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленной сумме – 1 000 000 руб. не усматривается. В остальной части требования о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

Суд полагает, что определенный размер компенсации отвечает признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания, учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения.

Согласно ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

В силу п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ, статья 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении: иска неимущественного характера (например, о компенсации морального вреда).

Истцом при подаче иска в суд оплачена госпошлина 3 000 руб. (том 1 л.д.4). Учитывая, что исковые требования удовлетворены частично, с ответчика в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы по оплате госпошлины в размере 3 000 руб.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования Романовой СО к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Клиническая больница № Федерального медико-биологического агентства» о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с ФГБУЗ КБ №71 ФМБА России в пользу Романовой СО, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт №) в счет компенсации морального вреда 500 000 руб., в счет возмещения расходов по оплате госпошлины 3 000 руб.

В удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в остальной части, ФИО1 отказать.

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Озёрский городской суд Челябинской области.

Председательствующий И.С. Медведева

Мотивированное решение изготовлено 8 апреля 2026 года.

<>

<>

<>

<>

<>

<>