Решение № 2-1053/2018 2-213/2019 2-213/2019(2-1053/2018;)~М-869/2018 М-869/2018 от 3 июня 2019 г. по делу № 2-1053/2018

Дело № 2-213/2019


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

04 июня 2019 года г. Хабаровск

Кировский районный суд города Хабаровска в составе:

председательствующего судьи Якубанец Е.Ю.,

при секретаре Булыгиной Т.И.,

с участием: истца ФИО1, представителя истца ФИО2, действующей по устному заявлению, ответчика ФИО3, его представителей ФИО4, действующего по доверенности от 18.09.2018г., ФИО5, действующей по ордеру от 04.03.2019г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения жилого помещения от 08.05.2015г. недействительным,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО11 о признании договора дарения жилого помещения – квартиры по адресу: <адрес> недействительным. В обоснование указала, что 31.07.2017 обратилась в ОП № 10 с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту мошенничества ответчиков, которые по предварительному сговору лишили истца права собственности на квартиру по <адрес>. Ответчики обманным путем заставили истца подписать договор дарения указанной квартиры, которая с 1990 г. была завещана ее сыну – ФИО6, осуществляющему уход за парализованным мужем истца и истцом. Истец не осознавала последствий своих действий по подписанию договора и не могла руководить ими в силу преклонного возраста в 79 лет и из-за <данные изъяты>. По заявлению о возбуждении уголовного дела истцу ОП № 10 был дан ответ, что дела данной категории не относятся к компетенции полиции, и ФИО1 было рекомендовано обратиться с гражданским иском в суд. Просит признать договор дарения квартиры по <адрес> недействительным.

В ходе подготовки дела к судебному разбирательств производство по делу в части требований к ответчику ФИО11 прекращено.

Определением суда от 15.06.2018г. к участию в деле в качестве 3-го лица привлечено Управление Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии Хабаровского края.

В судебном заседании ФИО1, её представитель ФИО2 исковые требования поддержали, просили удовлетворить, восстановив пропущенный по уважительной причине срок исковой давности. Суду пояснили, что договор дарения был подписан истцом после болезни, когда она не осознавала характер своих действий, не отдавала им отчет. ФИО1 не имела намерений дарить квартиру внуку, дочь - ФИО12 возила её куда-то, давала подписывать документы, содержание которых она не понимала, прочесть не могла, т.к. плохо видит. Спорная квартира была завещана сыну, который осуществляет уход за ФИО1 О том, что собственником стал ФИО3, истец узнала в 2015 г. из квитанций на оплату. Раньше она забирала квитанции из почтового ящика квартиры ежемесячно, оплачивала их. В квартире проживали квартиранты, от которых она получала деньги и платила по квитанциям. Когда умер муж, там жила племянница, ФИО1 также платила за коммунальные услуги по квитанциям.. Сама истица проживала по <адрес>. Кто и как снял её с регистрационного учета ФИО1 неизвестно. Все её документы, в том числе свидетельство о праве собственности на квартиру, куда-то пропали. Муж у неё умер 29.09.2014г., после его смерти осталась квартира <адрес> В шестимесячный срок истица ходила к нотариусу, чтобы оформить наследство после смерти мужа, приносила ему документы, заплатила за оформление 17000 руб. Нотариус выдал ей документы. После чего в МФЦ она оформила квартиру на себя.

Ответчик ФИО3, его представители исковые требования не признали, просили в удовлетворении отказать, применив последствия пропуска срока исковой давности. Суду пояснили, что договор дарения был подписан ФИО1 добровольно. Они вместе с ФИО12 ездили на <адрес>, где производилась регистрация договоров. Там регистратор зачитала договор вслух, трижды спросила, понимает ли ФИО1, что после подписания договора дарения, собственником квартиры станет ФИО3 На данные вопросы истец ответила утвердительно. На тот момент она чувствовала себя хорошо. В квартире ФИО3 стал проживать после переоформления жилого помещения, делал там ремонт, оплачивал за коммунальные услуги.

Оснований для удовлетворения требований не имеется, доказательств в порядке ст.56 ГПК РФ истцом не представлено. Из пояснений ФИО1 следует, что в период совершения сделки по оформлению наследственных прав она самостоятельно обратилась к нотариусу, и в марте 2015г. получила свидетельство о праве на наследство, в МФЦ оформила квартиру на себя. Через небольшой временной промежуток, в мае 2015г. совершила оспариваемую сделку. Истица знала, что именно оформляла, пояснила, что дочка ходила с ней. В мед.документах, после 2013г. указано, что наблюдается улучшение. При осмотре врачами отмечено: адекватна, контакту доступна. О совершенной сделке было известно в 2015г. из квитанций, что истец подтвердила в судебном заседании, срок исковой давности, о применении которого просит ответчик, пропущен истцом без уважительной причины.

Представитель третьего лица – Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Хабаровскому краю, не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, причины неявки суду не сообщил. Суд определил, рассмотреть дело в его отсутствие, в порядке ч.4 ст.167 ГПК РФ.

Свидетель ФИО7 пояснила, что знает ФИО1 с октября 2017 г., является её соседкой. В ходе общения, истец рассказала свидетелю о том, что у неё была в собственности квартира на <адрес>, потом собственником стал внук. Истец говорила, что подписала бумаги, что именно - не знала. Свидетель сама видела у истца бумагу, где было написано, что собственником сначала была ФИО1, потом стал ФИО3

Свидетель ФИО8 пояснила, что с ФИО1 была знакома еще до того как та заболела. Свидетель, поскольку имеет медицинское образование, приходила, оказывала ей посильную помощь. ФИО1 практически не вставала с постели, не ходила, многое забывала, на задаваемый вопрос долго думала, потом говорила, что не помнит. В 2017 г. ФИО8 увидела её сидящей на лавочке возле дома по <адрес>, ФИО1 была заплаканная. На вопрос что случилось, пояснила, что пропали все её документы, которые лежали под матрацем. Они вместе поднимались в квартиру, искали документы, но не нашли. Они написали заявление в полицию. По поводу квартиры на <адрес>, свидетелю известно, что в ней жила племянница истца, потом квартиранты. ФИО1 рассказала свидетелю, что как-то поехала в квартиру, но не попала туда, т.к. там были поменяны замки, дверь. Истец говорила, что её возили куда-то на такси, она подписывала бумаги, т.к. дочь ФИО12 говорила ей, что это для ФИО6.

Свидетель ФИО9 пояснила, что с ФИО1 знакома с 2011г., у них один двор на два дома. Раньше они здоровались, общались на лавочке. После <данные изъяты> ФИО1 ходит плохо, но разговаривает на все темы, адекватно отвечает на все вопросы. После <данные изъяты> ей дали <данные изъяты> группу инвалидности, в конце 2015г. перевели на <данные изъяты> группу. Истец говорила, что жила на 38 школе, где у них сейчас дача, и была квартира на 51 школе. По <адрес> ФИО1 проживала с мужем, который умер примерно после 2013г. Истица говорила свидетелю, что квартира принадлежала мужу, а после его смерти, ФИО1 оформила её на себя.

Свидетель ФИО10 пояснил, что знаком с ФИО3 около 8 лет. Осенью 2016г. Денис попросил его помочь поменять смеситель в квартире у бабушки на <адрес>. Они туда пришли вместе с ФИО3, бабушка их запустила в квартиру. Разговаривали они с ответчиком как бабушка с внуком, отношения были хорошие. Бабушка общалась нормально, спрашивала, нужны ли инструменты, предлагала попить, перекусить, предлагала.

Выслушав пояснения участвующих лиц, исследовав представленные письменные доказательства, судом установлены следующие обстоятельства.

31.07.2017 ФИО1 обратилась в ОП № 10 с заявлением о совершении в отношении нее мошеннических действий по факту незаконного завладения ее внуком ФИО3 принадлежащей ФИО1 квартирой по адресу: <адрес>. 28.06.2017 истцу отделом полиции был дан ответ, согласно которому дела данной категории к компетенции полиции не относятся, поскольку являются спорными гражданско-правовыми отношениями и разрешаются путем подачи соответствующего заявления в суд (л.д. 10).

14.09.2017 истец обратилась с жалобой на бездействие сотрудников ОП № 10 по рассмотрению ее заявления в Прокуратуру Хабаровского края (л.д. 15).

Прокуратурой края 28.09.2017 жалоба ФИО1 была направлена для рассмотрения в Прокуратуру Кировского района г. Хабаровска (л.д. 16).

13.10.2017 прокуратурой Кировского района г. Хабаровска истцу был дан ответ о выявленных нарушениях, выразившихся в бездействии сотрудников ОП № 10 по рассмотрению ее заявления. Однако жалоба удовлетворению не подлежит в связи с ранее принятыми мерами прокурорского реагирования (л.д. 12).

08.02.2018 ФИО1 обратилась в УМВД России по Хабаровскому краю с жалобой на действия сотрудников ОП № 10 (л.д. 13-14). Данная жалоба неоднократно перенаправлялась и перерегистрировалась (л.д. 8, 9, 11). ФИО1 было сообщено, что данные правоотношения являются гражданско-правовыми и ей необходимо обратиться в суд.

01.06.2018 истец обратилась за защитой своих прав с настоящим исковым заявлением.

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости от 22.09.2017, жилое помещение – квартира – по адресу: <адрес> принадлежит на праве собственности ФИО3 с 20.05.2015 (л.д. 18-21).

Из свидетельства о государственной регистрации права от 20.05.2015 (л.д. 41) следует, что ФИО3 приобрел право собственности на указанное имущество на основании договора дарения от 08.05.2015, заключенного между ФИО1 и ФИО3 (л.д. 42-43).

Истец в обоснование заявленных требований указывает, что сделка по дарению квартиры была совершена под влиянием заблуждения, а также при наличии физического и психического состояния, при котором истец не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Как следует из представленных истцом медицинских документов (выписки из медицинской карты стационарного больного КГБУЗ ККБ № 2, выписок из медицинской карты амбулаторного больного КГБУЗ «ГП № 5»), 09.10.2013 ФИО1 поступила в ККБ № 2 с диагнозом <данные изъяты>. Выписана 23.10.2013 для дальнейшего амбулаторного лечения. При амбулаторном лечении установлен диагноз: <данные изъяты> (л.д. 22-25).

При этом, на протяжении 2014г. ФИО1 осматривалась терапевтом, хирургом, объективно отмечено удовлетворительное состояние, сознание ясное.

Из справки МСЭ-2011 № 3822730 от 06.02.2014, выданной Бюро медико-социальной экспертизы № 11, следует, что 06.02.2014 истцу ФИО1 впервые установлена <данные изъяты> группа инвалидности в связи с общим заболеванием на срок до 02.02.2015. Истцом было пройдено переосвидетельствование, согласно справке МСЭ-2015 № 0023583 от 01.03.2016, ФИО1 установлена <данные изъяты> группа инвалидности по общему заболеванию бессрочно (л.д. 45).

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний, суд назначает экспертизу.

В связи с тем, что при рассмотрении данного дела возникли вопросы, требующие специальных познаний, а также в связи с оспариванием истцом ФИО1 способности понимать значение своих действий при совершении договора дарения от 08 мая 2015 года и руководить ими, а также доводы о наличии состояния, которое также мешало оценивать происходящее, суд определением от 31.07.2018 назначил по данному делу судебную психолого-психиатрическую экспертизу, производство которой было поручено КГБУЗ «Хабаровская краевая психиатрическая больница», оплата возложена на истца.

03.12.2018 дело было возвращено экспертным учреждением без исполнения, в связи с неявкой ФИО1 для обследования и отсутствием оплаты.

Определением от 21.12.2018 по делу была назначена повторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено КГБУЗ «Хабаровская краевая психиатрическая больница», определено оплату произвести за счет средств федерального бюджета в связи с отсутствием у истца ФИО1 финансовых возможностей по оплате экспертизы.

29.04.2019 в суд поступило заключение экспертов КГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница». Из заключения усматривается, что <данные изъяты>.

Экспертами сообщено о невозможности дать заключение и необходимости проведения повторной экспертизы в идее комплексной судебно-психолого-психиатрической экспертизы в условиях амбулаторного отделения, поскольку в материалах дела, а также в медицинской карте ФИО1 представлены абсолютно идентичные копии справок, подписанные одним врачом-психиатром (жалобы, статус, текст и почерк сохранены), с разными датами осмотра: 06.02.2014 и 04.02.2016.

В соответствии со ст.ст.166-167 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно ст.178 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества таких качеств её предмета, которые значительно снижают возможность его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеют существенного значения.

На основании ч.1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Истец в качестве основания для признания заключенного договора недействительным ссылалась на то, что в момент заключения договора она не понимала значения своих действий и не могли ими руководить.

Поскольку стороной истца не представлено допустимых, достоверных доказательств того, что истец в момент заключения оспариваемого договора не могла понимать значения своих действий и руководить ими, суд полагает, что оснований для признания договора дарения недействительным по п. 1 ст. 177 ГК РФ не имеется.

Так, медицинские заключения Психиатрического диспансера № 1 КГБУЗ КПБ, на которые ссылается истец, представлены в медицинской карте в копии. По мед.заключению от 06.02.2014г., 18.12.2014г. указано, что проведены исследования. Объективно: внешне опрятна, на вопросы отвечает в плане заданного. Все виды ориентировок сохранены. Основные сведения дает правильно. Грубых нарушений памяти нет. Острых психопатических расстройств не выявлено. Диагноз: <данные изъяты> (л.д.48-49, 51).

По мед.заключению от 04.02.2016г., находящемуся в медицинской карте амбулаторного больного,: псих.статус- ориентирована. Речь замедлена, несколько «смазанная», позвонила самостоятельно дочери, чтобы принесла полис, паспорт. Отмечает снижение памяти на текущие события, активное внимание снижено. Абстрактное мышление затруднено. Эмоционально устойчива.

Из ответа Психиатрического диспансера № 1 КГБУЗ КПБ на судебный запрос следует, что истец на диспансерном учете не состояла, была дважды осмотрена в 2014 г. (в феврале и декабре) на дому по вызову для дачи медицинского заключения на соматическую медико-социальную экспертизу для оформления группы инвалидности. На учете у врача-психиатра не состоит, за медицинской помощью не обращалась, психотических расстройств на момент осмотра не выявляла.

Также стороной истца указано на недействительность заключения договора по ст. 178 ГК РФ, указывая, что сделка была совершена под влиянием заблуждения, поскольку истец, заключая оспариваемый договор, полагала, что был заключен договор ренты.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

По смыслу ст. 178 ГК РФ заблуждение относительно условий сделки, ее природы должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Исходя из положений статей 167, 168, 178, 572 ГК РФ юридически значимыми обстоятельствами для вывода о состоявшемся договоре дарения является действительная общая воля сторон с учетом цели договора.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться с учетом конкретных обстоятельств дела исходя из того, насколько заблуждение являлось существенным именно для данного участника сделки.

В данном случае совокупностью представленных по делу доказательств не подтверждается факт заблуждений истца относительно природы заключаемой им сделки.

Оценивая заключенную между истцом и ответчиком сделку дарения спорного жилого помещения на предмет соответствия закону, суд исходит из того, что правовой сущностью договора дарения является безвозмездная передача имущества от дарителя в собственность к одаряемому.

Совершая дарение, даритель должен осознавать прекращение своего вещного права на объект дарения и отсутствие каких-либо притязаний на подаренное имущество. В свою очередь, на одаряемом лежит обязанность по фактическому принятию дара, то есть совершению действий, свидетельствующих о вступлении в права владения, пользования и распоряжения подаренным имуществом.

В данном случае из представленных по делу доказательств следует, что передача имущества фактически состоялась. При заключении договора дарения истцу ФИО1 было неоднократно разъяснено о последствиях совершения данной сделки, а именно о прекращении права собственности ФИО1 на спорную квартиру и возникновении данного вещного права у ее внука – ФИО3

Истец поясняла, что до 2015г. в спорной квартире проживали квартиранты, племянница, истец получала оплату за квартиру и оплачивала по квитанциям коммунальные услуги. После этого в квартире стал жить внук ФИО3 То, что ФИО1 в спорный период осознавала характер своих действий, косвенно подтверждается оформлением ею своих наследственных прав после смерти мужа, в марте 2015г. То есть, незадолго до совершения оспариваемой сделки, истица осуществляла сбор документов, обращалась к нотариусу, в МФЦ для переоформления жилого помещения на себя. Было произведено снятие истца с регистрационного учета по <адрес> и регистрация по <адрес> (22.10.2015г.). Совершение данных действий в силу действующего законодательства без воли собственника не допускается.

В судебном заседании опрошенными по делу свидетелями было подтверждено, что ФИО1 в период 2015 -2016гг. адекватно общалась на различные темы, в том числе в указанный период времени она поддерживала хорошие отношения с ответчиком ФИО3 и дочерью ФИО12, что следует из пояснений свидетеля ФИО10, указанных в мед.заключении сведений, а также подтверждено истцом в судебном заседании.

Так, при проведении судебной экспертизы экспертами ФИО1 была осмотрена, проведено экспериментально-психологическое исследование. По психическому состоянию: сознание не нарушено. В начале беседы подэкспертная сознательно пыталась утяжелить свое психическое состояние. После замечания со стороны экспертов, поведение изменилось, стала отвечать на вопросы. Продуктивному контакту в целом доступна, на вопросы отвечает в плане заданного. Мышление замедленное по темпу. Интеллектуально снижена. Отмечается снижение памяти на текущие события. Внимание рассеянное. Критические и прогностические способности в целом сохранены. Видимых расстройств восприятия не выявлено.

Как установлено в судебном заседании, ФИО1 понимала разницу между завещанием и дарением, а также имела представление о порядке оформления завещания. Истец поясняла, что оформляла завещание на сына.

Ссылки на <данные изъяты> состояние не могут служить безусловным доказательством введения истца в заблуждение. Достаточных данных, указывающих на то, что истец не могла прочесть составленный договор дарения при его подписании в мае 2015г., а также при подаче на регистрацию, суду не представлено. Само по себе наличие возрастных изменений, зафиксированных в мед.карте, не свидетельствует о невозможности прочтения подписываемого документа – договора дарения от 08.05.2015г., либо не получении от третьих лиц информации о последствиях совершаемой сделки. На учете у психиатра истец не состояла, психических расстройств не выявлялось, её обращения в психиатрический диспансер были связаны с оформление инвалидности, для МСЭ.

Учитывая требования приведенных норм материального права для признания сделки недействительной на основании ст.178 ГК РФ существенное значение имеет введение истца в заблуждение относительно последствий совершаемой сделки.

Поскольку доказательств того, что в момент совершения сделки ФИО1 действовала под влиянием существенного заблуждения, обмана, суду не представлено, данные факты в судебном заседании не нашли своего подтверждения, опровергаются вышеуказанным доказательством, возражениями ответчика, пояснившего о действительных обстоятельствах совершения сделки и показаниями свидетелей, ссылка истца на ст. 178 ГК РФ, как основание заявленных требований, является несостоятельной.

Опрошенными по делу свидетелями со стороны истца также достоверно не подтвержден факт введения истца в заблуждение ответчиком, т.к. в большей части пояснения сводились к событиям периода 2017г., когда между истцом и ответчиком имел место семейный конфликт, в том числе из-за оформленной в 2015г. квартиры на имя ФИО3, обстоятельства совершения сделки свидетелям ФИО8, ФИО7 неизвестны.

Доказательств того, что возраст и состояние здоровья ФИО1 на момент заключения сделки- договора дарения от 08.05.2015г. не позволяли истцу достоверно оценивать свои действия, суду не представлено.

Установленные по делу обстоятельства свидетельствуют о наличии у истца волеизъявления на отчуждение принадлежащей ей квартиры <адрес>. В указанный период времени истцом совершались действия, направленные на переоформление права собственности на наследственное имущество.

Оценивая исследованные в судебном заседании доказательства: пояснения истца и ответчиков, показания свидетелей, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований.

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований или возражений.

Поскольку доказательств того, что в момент совершения сделки ФИО1 действовала под влиянием существенного заблуждения, обмана, не осознавала своих действий, не отдавала им отчет, суду не представлено, доводы истца и её представителя о совершении сделки- договора дарения под влиянием заблуждения не нашли своего подтверждения, опровергаются совокупностью представленных доказательств.

Кроме того, ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд, тогда как истцом и ее представителем заявлено ходатайство о восстановлении указанного срока.

В соответствии с пунктом 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

В силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются данным Кодексом и иными законами.

В силу части 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Принимая решение по данному делу, суд исходит из того, что течение срока исковой давности начинается с 08.05.2015 - момента совершения истцом сделки по отчуждению ее имущества, следовательно, по мнению суда, срок исковой давности является пропущенным.

Так, истец в силу должной осмотрительности могла и должна была знать о выбытии квартиры из ее собственности. Препятствий к установлению данных обстоятельств у истца не имелось. До обращения с иском в суд истец неоднократно обращалась в правоохранительные органы относительно спорного жилого помещения, вместе с тем, данное обстоятельство не свидетельствует о невозможности обращения в суд с иском после получения ответов о рассмотрении её обращений в 2016-2017гг.

Таким образом, судом не усматривается оснований для признания договора дарения от 08.05.2015, заключенного между ФИО1 и ФИО3, недействительным.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения жилого помещения от 08 мая 2015г. недействительным, - отказать в полном объеме.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Хабаровский краевой суд через Кировский районный суд г. Хабаровска в течение месяца со дня составления решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 04.06.2019г.

Судья /подпись/

Решение не вступило в законную силу

Копия верна: судья Е.Ю.Якубанец

Подлинник решения находится в материалах дела №2-213/2019 в Кировском районном суде г.Хабаровска

Секретарь Т.И. Булыгина