Апелляционное определение № 33-2840/2026 от 16 марта 2026 г.

Дело № 2-2353/2023Судья Слета Ж.В.

Дело № 33-2840/2026 УИД 52RS0002-01-2023-005459-82

НИЖЕГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Нижний Новгород 17 марта 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе:

председательствующегосудей

Симагина А.С.,ФИО1, ФИО2,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Касьяновым А.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО15 к ФИО21, страховому публичному акционерному обществу «Ингосстрах» о возмещении убытков, взыскании компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе ФИО16 и апелляционному представлению прокурора Канавинского района г. Нижнего Новгорода на решение Канавинского районного суда г. Нижний Новгородот 30 июля 2025 г.

Заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Симагина А.С., выслушав объяснения истца ФИО3 и его представителя ФИО4, поддержавших доводы апелляционной жалобы, объяснения ответчика ФИО5 и его представителя ФИО6, возражавших против удовлетворения апелляционных жалобы и представления, заключение прокурора отдела прокуратуры Нижегородской области Прямовой П.А., поддержавшей апелляционное представление и полагавшей необходимым отменить решение суда первой инстанции, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда

установила:

истец ФИО3 обратился суд с иском к ФИО5, страховому публичному акционерному обществу «Ингосстрах» о возмещении убытков и взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований ФИО3 указал, что в результате произошедшего 28 августа 2020 г. по вине ФИО7 дорожно-транспортного происшествия причинен тяжкий вред его здоровью.

ФИО3 полагал, что имеет право на возмещение понесенных расходов на лечение в размере 32 651 руб. и компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., выразившегося в физических и нравственных страданиях.

Кроме того, в результате полученных в результате дорожно-транспортного происшествия телесных повреждений ФИО3 не смог исполнить договор ввода в эксплуатацию и обслуживание зала с игровыми персональными компьютерами № 0108/20, заключенный 26 августа 2020 г. с обществом с ограниченной ответственностью «Иномаркет Групп», что повлекло причинение ему убытков в виде упущенной выгоды в размере 1 212 000 руб.

5 января 2023 г. ФИО7 умер. Единственным наследником по завещанию к имуществу ФИО7 является его сын ФИО5

На этом основании ФИО3 просил суд взыскать с ФИО5 как правопреемника ФИО7 и страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» расходы на лечение в размере 32 651 руб., взыскать с ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб., убытки в виде упущенной выгоды в размере 1 212 000 руб., почтовые расходы в размере 582 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 14 424 руб.

Определением Канавинского районного суда г. Нижний Новгород от 30 июля 2025 г. исковое заявление ФИО8 к ФИО5, страховому публичному акционерному обществу «Ингосстрах» в части требования о взыскании расходов на лечение в размере 32 651 руб. оставлено без рассмотрения в связи с несоблюдением досудебного порядка урегулирования спора.

Ответчик ФИО5 возражал против удовлетворения оставшихся требований.

Решением Канавинского районного суда г. Нижний Новгород от 30 июля 2025 г. в удовлетворении исковых требований ФИО8 отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе ФИО8 и апелляционном представлении прокурора Канавинского района г. Нижнего Новгорода поставлен вопрос об отмене решения суда первой инстанции как принятого с нарушением норм материального и процессуального права.

Законность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией по гражданским делам Нижегородского областного суда в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 28 августа 2020 г. водитель ФИО7, управляя транспортным средством марки Kia Rio, государственный регистрационный знак <***>, проявив преступную небрежность, не убедился в безопасности маневра поворота налево, пересек линию горизонтальной разметки 1.1 Приложения № 2 к Правилам дорожного движения, которую пересекать запрещено, оказался на полосе встречного движения, двигаясь под острым углом к краю проезжей части, выехал на крайнюю левую полосу дороги и в районе дома 16 ул. Мурашкинская в Канавинском районе г. Нижнего Новгорода совершил столкновение с пользующим преимущественным правом на движение мотоциклом марки Kawasaki, государственный регистрационный знак [номер], под управлением ФИО3, двигавшегося со встречного направления прямо, чем нарушил требования пунктов 1.3, 1.4, 8.1, 8.8 и 9.1 Правил дорожного движения, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090.

В результате данного дорожно-транспортного происшествия ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, получил телесные повреждения, был доставлен бригадой скорой медицинской помощи в ГБУЗ НО «Государственная клиническая больница № 39», где находился на лечении.

Согласно заключению ГБУЗ Нижегородской области «Нижегородское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 29 января 2021 г. № 182/218Д в результате дорожно-транспортного происшествия ФИО3 получил следующие телесные повреждения: черепно-мозговую травму, перелом лобной кости слева и задней стенки левой глазницы без смещения отломков, ушиб головного мозга легкой степени, ушибленную рану мягких тканей лобной области слева, кровоизлияния в мягкие ткани окологлазных областей; закрытый оскольчатый перелом нижней трети лучевой кости и отрыв шиловидного отростка локтевой кости с вывихом головки локтевой кости левого предплечья: травматический шок легкой степени.

Полученные ФИО3 телесные повреждения квалифицированы как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (согласно пункту 6.1.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н).

Согласно заключению эксперта того же экспертного учреждения от 12 февраля 2021 г. № 37-ДОП полученная в результате дорожно-транспортного происшествия рана на лице ФИО3 зажила с образованием рубца, который не вызывает нарушения мимики, не приводит к деформации лица, однако не исчезнет с течением времени под влиянием нехирургических методов лечения. Повреждение на лице ФИО3 следует считать неизгладимым (согласно пункту 6.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н).

23 сентября 2020 г. ФИО3 выполнен остеосинтез левой лучевой кости пластиной и винтами, фиксация локтевой кости – спицей Киршнера.

Вступившим в законную силу приговором Канавинского районного суда г. Нижний Новгород от 29 июня 2021 года ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде ограничения свободы на срок один год с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок два года.

Гражданский иск в рамках уголовного дела потерпевшим ФИО3 заявлен не был и судом не разрешался.

26 августа 2020 г. между ФИО3 (исполнителем) и обществом с ограниченной ответственностью «Иномаркет Групп» (заказчик) заключен договор № 0108/20 ввода в эксплуатацию и обслуживание зала с игровыми персональными компьютерами.

По условиям данного договора ФИО3 принял на себя обязательства подобрать необходимое оборудование для зала с игровыми персональными компьютерами, а именно подобрать комплектующие для системного блока и необходимую периферию отвечающую требованиям заказчика, указанным в техническом задании к договору, собрать игровые персональные компьютеры, установить, смонтировать, осуществить монтаж, произвести настройку и отладку оборудования, а также осуществлять комплексное техническое обслуживание данного оборудования.

По условиям дополнительного соглашения № 1 от 26 августа 2020 г. к договору стоимость услуг исполнителя по сборке, монтажу, настройке и отладке оборудования составила 502 000 руб.

Согласно дополнительному соглашению № 2 от той же даты стоимость услуг по комплексному техническому обслуживанию игровых персональных компьютеров составила 60 000 руб. в месяц.

9 сентября 2020 г. между обществом с ограниченной ответственностью «Иномаркет Групп» и ФИО3 заключено соглашение о расторжении договора от 26 августа 2020 г. № 0108/20.

5 января 2023 г. ФИО7 умер.

Единственным наследником по завещанию к имуществу ФИО7 является его сын ФИО5

Как следует из материалов наследственного дела, в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО7, входят:

1. 12/27 долей в праве общей долевой собственности на жилое помещение по адресу: [адрес], и доли в праве общей долевой собственности на общее имущество в многоквартирном доме (кадастровая стоимость наследственной доли 999 901 руб. 39 коп.);

2. 1/6 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение по адресу: г. [адрес], и доли в праве общей долевой собственности на общее имущество в многоквартирном доме (кадастровая стоимость наследственной доли 431 252 руб. 88 коп.);

3. земельный участок с кадастровым номером [номер] по адресу: [адрес] (кадастровая стоимость участка 90 617 руб. 30 коп.);

4. транспортное средство марки Kia Rio, государственный регистрационный знак [номер] (рыночной стоимостью 276 000 руб.).

5. денежные средства на счетах в Банке ВТБ (ПАО) в сумме 43 руб. 37 коп., в ПАО «Сбербанк России» в сумме 9 руб. 27 коп.

Сведений об иной стоимости наследственного имущества не представлялось.

Таким образом, стоимость наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО7 и перешедшего в собственность ФИО5, превышает 1 712 000 руб.

Обращаясь в суд, ФИО3 указал, что в результате рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине ФИО7, ему причинены убытки в виде упущенной выгоды в размере 1 212 000 руб. в связи с расторжением договора от 26 августа 2020 г., а также моральный вред в размере 500 000 руб., подлежащие взысканию с ФИО5, к которому в порядке универсального правопреемства перешли имущественные обязанности наследодателя ФИО7 в пределах стоимости наследственного имущества.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований о взыскании убытков, суд первой инстанции исходил из недоказанности обстоятельств того, что виновные действия ФИО7 явились единственным препятствием, не позволившим ФИО3 получить предполагаемые доходы в связи с заключением с ООО «Иномаркет Групп» договора от 26 августа 2020 г. и дополнительных соглашений к нему.

Принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда, суд первой инстанции со ссылкой на положения статей 151, 418, 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации указал, что обязанность по выплате компенсации морального вреда рассматривается как неразрывно связанная с личностью наследодателя – лица, причинившего вред, а потому не входит в состав наследства и не может быть возложена на наследника в случаях, когда она не была возложена на самого причинителя вреда при его жизни.

Установив, что наследник ФИО5 не является лицом, причинившим моральный вред, а обязанность ФИО7 по выплате заявителю денежной компенсации морального вреда при его жизни установлена не была, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что обязанность ФИО7 по выплате денежной компенсации морального вреда не переходит к его наследнику ФИО5 в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда находит, что судом первой инстанции при разрешении исковых требований ФИО3 о компенсации морального вреда допущено неправильное применение норм права, регулирующих вопросы компенсации морального вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1079 названного кодекса).

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (абзац второй пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (абзац второй статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в абзаце втором пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, честь и доброе имя, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на охрану здоровья и медицинскую помощь) (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Согласно абзацу первому пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека, в том числе чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции.

В абзаце первом пункта 25 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации содержатся разъяснения о том, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В силу пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

При этом, действующее гражданское законодательство не содержит прямого запрета на переход в порядке наследования к наследникам, принявшим наследство, обязанности компенсировать потерпевшему моральный вред, причиненный совершенным наследодателем преступлением.

Так, статья 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет состав наследства, относя к нему принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи и иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, и в то же время предусматривает виды прав и обязанностей, которые в состав наследства не входят. К ним относятся права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается данным Кодексом или другими законами.

Исходя из буквального содержания норм статей 151 и 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность компенсировать моральный вред переходит к наследникам в порядке универсального правопреемства в качестве одного из денежных обязательств.

При определении размера компенсации морального вреда часть вторая статьи 151 и пункт 2 статьи 1101 ГК Российской Федерации обязывают суд учитывать, наряду со степенью вины нарушителя и с иными заслуживающими внимания обстоятельствами, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред, т.е. с личностью потерпевшего. В свою очередь, Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что тяжесть причиненных потерпевшему страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий, а под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункты 27 и 28 постановления от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»). Тем самым справедливый и адекватный последствиям нарушения размер компенсации морального вреда определяется на основе критериев, не связанных со спецификой личности причинителя вреда.

Таким образом, гражданско-правовое регулирование не создает сущностных препятствий для того, чтобы компенсировать моральный вред, причиненный потерпевшему в связи со смертью близкого человека, за счет наследственной массы причинителя вреда, позволяя сбалансировать на основе принципов справедливости и соразмерности имущественные интересы наследников и права потерпевших от преступления.

С учетом изложенного постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 2025 г. № 24-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 151 и статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан ФИО9 и ФИО10» взаимосвязанные положения части первой статьи 151, частей первой и второй статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют включению в состав наследства лица, совершившего преступление (подозреваемого или обвиняемого, уголовное преследование которого прекращено по нереабилитирующим основаниям), и возложению на его наследников обязанности компенсировать моральный вред потерпевшему от этого преступления в пределах стоимости наследственного имущества вне зависимости от наличия на момент смерти причинителя вреда вступившего в силу судебного акта, обязывающего его выплатить соответствующую компенсацию.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в данном постановлении, иной подход к решению вопроса о взыскании с наследников компенсации морального вреда не только снижал бы уровень конституционно-правовой защищенности потерпевших от преступлений, предопределяемый сложившимся в правовом государстве конституционным правопорядком, но и создавал бы в системе действующего правового регулирования, призванного обеспечить приоритетную защиту конституционно значимых ценностей (в первую очередь – самого человека, его прав и свобод, а равно и достоинства личности), неоправданные препятствия для применения гарантий прав потерпевших, что не отвечало бы требованиям справедливости и не согласовывалось бы со статьями 21 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о том, что имущественная обязанность по компенсации морального вреда потерпевшему не подлежит включению в состав наследства лица, совершившего преступление, и не может быть возложена на его наследников в пределах стоимости наследственного имущества противоречит подлежащим применению нормам материального права в истолковании, выявленном в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 2025 г. № 24-П, принятом до вынесения обжалуемого решения.

В связи с допущенным нарушением норм материального права решение Канавинского районного суда г. Нижний Новгород от 30 июля 2025 г. в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО5 о взыскании компенсации морального вреда не может быть признано законным и подлежит отмене.

Согласно заключению ГБУЗ Нижегородской области «Нижегородское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 29 января 2021 г. № 182/218Д в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине ФИО7, ФИО3 получил следующие телесные повреждения: черепно-мозговую травму, перелом лобной кости слева и задней стенки левой глазницы без смещения отломков, ушиб головного мозга легкой степени, ушибленную рану мягких тканей лобной области слева, кровоизлияния в мягкие ткани окологлазных областей; закрытый оскольчатый перелом нижней трети лучевой кости и отрыв шиловидного отростка локтевой кости с вывихом головки локтевой кости левого предплечья: травматический шок легкой степени.

Полученные ФИО3 телесные повреждения квалифицированы как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (согласно пункту 6.1.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н).

В обоснование заявленных требований о компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. ФИО3 ссылался на высокую степень его физических и нравственных страданий в связи с полученными травмами, длительность лечения, не завершенного до настоящего времени.

В суде апелляционной инстанции ФИО3 также пояснил, что в течение месяца после рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия он не имел возможности к самостоятельному обслуживанию и нуждался в постороннем уходе, качество его жизни существенно снизилось в связи с причинением тяжкого вреда его здоровью, до настоящего времени сохраняются головные боли, в целях восстановления здоровья он перенес две операции, в ходе которых выполнен остеосинтез левой лучевой кости пластиной и винтами, фиксация локтевой кости – спицей Киршнера, что приводит к ограничению работоспособности руки.

При этом, виновник дорожно-транспортного происшествия ФИО7 извинения за причиненный вред не принес, состоянием здоровья ФИО3 не интересовался и участия в процессе его восстановления не принимал.

Доводы, приведенные истцом в обоснование заявленного размера компенсации морального вреда, стороной ответчика в суде не были опровергнуты.

Учитывая степень вины ФИО7, объем, глубину и характер причиненных ФИО3 физических и нравственных страданий, длительность лечения и периода времени, требующегося для восстановления здоровья, значимость нарушенных нематериальных благ для потерпевшего, его индивидуальные особенности личности, иные заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, в том числе об имущественной состоятельности ответчика, а также требования разумности и справедливости, соразмерность компенсации последствиям нарушения нематериальных прав лица, которым в результате совершения ФИО7 преступления причинен тяжкий вред здоровью ФИО3, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда находит возможным принять по делу новое решение о взыскании с ФИО5 в пользу ФИО3 компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., не превышающем стоимость наследственного имущества, перешедшего к ФИО5 после смерти причинителя вреда ФИО7

Заявленный ФИО3 размер компенсации морального вреда, учитывая его правовую природу, отвечает необходимым требованиям соразмерности и адекватности между применяемой к причинителю вреда мерой публичной ответственности и оценкой действительного характера физических и нравственных страданий, причиненных в результате повреждения здоровья, а также обеспечивает восстановление нарушенного права обращающегося в суд с иском лица, чтобы оно было не иллюзорным, а способы его защиты – реально действующими и эффективными.

В возражениях ответчика ФИО5 не приведены убедительные мотивы, которые могут служить основанием для снижения размера компенсации морального вреда по сравнению с заявленным ФИО3 в иске.

Основания для применения к спорным правоотношениям положений статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающих основания для уменьшения объема ответственности причинителя вреда, отсутствуют.

По общему правилу, установленному частью первой статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 указанного Кодекса.

Правила, изложенные в части первой указанной статьи, относятся также к распределению судебных расходов, понесенных сторонами в связи с ведением дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях (часть 2).

В случае, если суд вышестоящей инстанции, не передавая дело на новое рассмотрение, изменит состоявшееся решение суда нижестоящей инстанции или примет новое решение, он соответственно изменяет распределение судебных расходов (часть 3).

В силу части 4 статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в определении суда апелляционной инстанции указывается на распределение между сторонами судебных расходов, в том числе расходов, понесенных в связи с подачей апелляционных жалобы, представления.

Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (статья 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацам второму и девятому статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам, а также иные признанные судом необходимыми расходы.

В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что расходы, понесенные истцом, в связи с собиранием доказательств до предъявления искового заявления в суд, могут быть признаны судебными издержками, если несение таких расходов было необходимо для реализации права на обращение в суд и собранные до предъявления иска доказательства соответствуют требованиям относимости, допустимости.

Лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек (пункт 11 данного постановления Пленума).

Как следует из материалов гражданского дела, в связи с направлением искового заявления в суд и выполнением процессуальной обязанности по вручению копии искового заявления и приложенных к нему документов другим лицам, участвующим в деле, ФИО3 понесены почтовые расходы в размере 582 руб., которые подлежат взысканию с ФИО5 как проигравшей стороны.

Как предусмотрено частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В силу подпункта 4 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым Верховным Судом Российской Федерации в соответствии с гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации и законодательством об административном судопроизводстве, судами общей юрисдикции, мировыми судьями, освобождаются истцы – по искам о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного преступлением.

При таких обстоятельствах с ФИО5 в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден в размере 300 руб., а излишне уплаченная ФИО3 государственная пошлина в размере 14 424 руб. на основании поданного им в суд апелляционной инстанции заявления подлежит возвращению из соответствующего бюджета согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В остальной части решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3 о взыскании убытков в виде упущенной выгоды является законным и обоснованным и отмене либо изменению по доводам апелляционных жалобы и представления не подлежит.

Принимая решение об отказе ФИО3 в удовлетворении исковых требований в указанной части, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что в силу пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было.

По смыслу указанных норм и разъяснений юридически значимыми обстоятельствами для разрешения спора о взыскании упущенной выгоды является установление факта неполучения истцом доходов, которые он мог получить с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях оборота, если бы его право не было нарушено, в том числе предпринятые для получения прибыли меры и сделанные с этой целью приготовления, доказательства возможности извлечения дохода, а также размер упущенной выгоды, который определяется исходя из размера дохода, который мог бы получить истец, за вычетом не понесенных затрат.

При этом лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов, которые не были получены в связи с допущенным должником нарушением, то есть доказать, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить упущенную выгоду.

Однако таких доказательств представлено не было.

Согласно части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии со статьей 67 названного кодекса суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1).

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3).

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4).

Оценив имеющиеся в деле доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО3 не представил надлежащих доказательств, достоверно подтверждающих принятие им всех мер, необходимых для получения соответствующей выгоды, и сделанные с этой целью приготовления, а также то, что допущенное ФИО7 нарушение явилось единственным необходимым и достаточным препятствием, не позволившим истцу получить соответствующую выгоду, а все остальные необходимые для получения этой выгоды действия и приготовления были последним совершены.

Заявляя требование о возмещении упущенной выгоды, ФИО3 сослался на факт заключения 26 августа 2020 г. с обществом с ограниченной ответственностью «Иномаркет Групп» договора № 0108/20 ввода в эксплуатацию и обслуживание зала с игровыми персональными компьютерами.

По условиям указанного договора ФИО3 (исполнитель) принял на себя обязательства подобрать необходимое оборудование для зала с игровыми персональными компьютерами, а именно подобрать комплектующие для системного блока и необходимую периферию отвечающую требованиям заказчика, указанным в техническом задании к договору, собрать игровые персональные компьютеры, установить, смонтировать, осуществить монтаж, произвести настройку и отладку оборудования, а также осуществлять комплексное техническое обслуживание данного оборудования.

Как следует из дополнительного соглашения № 1 от 26 августа 2020 г. к договору, стоимость услуг исполнителя по сборке, монтажу, настройке и отладке оборудования составила 502 000 руб.

Согласно дополнительному соглашению № 2 от той же даты стоимость услуг по комплексному техническому обслуживанию игровых персональных компьютеров составила 60 000 руб. в месяц.

9 сентября 2020 г. указанный договор был расторгнут.

Вместе с тем, в судебном заседании суда первой инстанции ФИО3 пояснил, что в распоряжении общества с ограниченной ответственностью «Иномаркет Групп» в период действия договора от 26 августа 2020 г. отсутствовал зал для размещения оборудования.

В соответствии с пунктом 2.1.4 договора исполнитель принял на себя обязательство собрать игровые персональные компьютеры и установить на них программное обеспечение в срок не позднее 20 рабочих дней с момента предоставления заказчиком всех комплектующих и программ, указанных в Приложении № 1 к договору.

Доказательств, свидетельствующих о передаче заказчиком исполнителю комплектующих и программ для исполнения договора, представлено не было.

9 сентября 2020 г. между обществом с ограниченной ответственностью «Иномаркет Групп» и ФИО3 заключено соглашение о расторжении договора от 26 августа 2020 г. № 0108/20, из которого следует, что он расторгнут по согласию обеих сторон. Финансовых и имущественных претензий стороны друг к другу не имеют.

При этом указаний о том, что причиной расторжения договора является невозможность его исполнение вследствие полученных ФИО3 телесных повреждений в результате рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия, соглашение от 9 сентября 2020 г. не содержит.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО3 дополнительно пояснил, что имеет только высшее юридическое образование и к моменту заключения договора от 26 августа 2020 г. он осуществлял трудовую деятельность по трудовому договору на условиях полной занятости по должности менеджера в обществе с ограниченной ответственностью «ЭСПА», основным видом деятельности которого является деятельность в сфере страхования и пенсионного обеспечения.

Доказательств наличия необходимых компетенций для исполнения договора ввода в эксплуатацию и обслуживание зала с игровыми персональными компьютерами ФИО3 не представлено.

С учетом изложенного вывод суда первой инстанции о недоказанности истцом причинно-следственной связи между дорожно-транспортным происшествием и невозможностью исполнения обязательств по договору, расторгнутому по обоюдному согласию его контрагентов, является правильным, а состоявшееся решение об отказе в указанной части иска – законным и обоснованным.

Доводы апелляционной жалобы ФИО3, по сути, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств, и сводятся к оспариванию обоснованности приведенных выводов суда первой инстанции о недоказанности причинения потерпевшему убытков в виде упущенной выгоды. Эти доводы не могут служить основанием для пересмотра обжалуемого судебного акта, поскольку иная оценка имеющихся в деле доказательств не является предусмотренным статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены или изменения решения суда первой инстанции в апелляционном порядке в данной части.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда

определила:

решение Канавинского районного суда г. Нижний Новгород от 30 июля 2025 г. в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО17 к ФИО22 о взыскании компенсации морального вреда отменить.

В указанной части принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО18 к ФИО23 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с ФИО5 (паспорт гражданина Российской Федерации серии [номер]) в пользу ФИО19 (паспорт гражданина Российской Федерации серии [номер]) компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб., а также почтовые расходы в размере 582 руб.

Возвратить ФИО3 (паспорт гражданина Российской Федерации серии [номер]) излишне уплаченную государственную пошлину в размере 14 424 руб. из соответствующего бюджета согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Взыскать с ФИО5 (паспорт гражданина Российской Федерации серии [номер]) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

В остальной части решение Канавинского районного суда г. Нижний Новгород от 30 июля 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО20 и апелляционное представление прокурора Канавинского района г. Нижнего Новгорода – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме23 марта 2026 г.

Председательствующий

Судьи