Апелляционное определение № 33-127/2026 от 13 января 2026 г.

Судья Королева Е.В. Дело № 33-127/2026 (2-2079/2025)

24RS0002-01 -2025-002547-44

2.188

КРАСНОЯРСКИЙ КРАЕВОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

14 января 2026 года г. Красноярск

Судебная коллегия по гражданским делам Красноярского краевого суда в составе:

председательствующего Федоренко В.Б.,

судей Ашихминой Е.Ю., Килиной Е.А.,

при ведении протокола помощником судьи Весниной Ю.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, по исковому заявлению ФИО4, ФИО2, ФИО3 к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения, встречному иску ФИО1 к ФИО4, ФИО2, ФИО3 о возложении обязанности не чинить препятствий в пользовании жилым помещением, выплате денежных средств,

по апелляционным жалобам истца (ответчика) ФИО1, представителя ответчиков (истцов) ФИО2, ФИО3, ФИО4 – ФИО5

на решение Ачинского городского суда Красноярского края от 06 октября 2025 года, с учетом определения Ачинского городского суда Красноярского края от 29 октября 2025 года, которым постановлено:

«В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, исковому заявлению ФИО4, ФИО2, ФИО3 к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения, встречному иску ФИО1 к ФИО4, ФИО2, ФИО3 о выплате денежных средств отказать.

Встречные исковые требования ФИО1 к ФИО4, ФИО2, ФИО3 о возложении обязанности не чинить препятствие в пользовании жилым помещением и земельным участком удовлетворить.

Возложить на ФИО4, ФИО2, ФИО3 не чинить препятствий ФИО1 в пользовании жилым помещением и земельным участком, расположенными по адресу: <адрес>

Обеспечительные меры, наложенные определением Ачинского городского суда от 02.09.2025 о запрете Управлению Росреестра по Красноярскому краю совершать любые действия по государственной регистрации права, перехода права, сделок в отношении недвижимого имущества: жилого дома и земельного участка по адресу: <адрес> отменить после вступления решения суда в законную силу».

Заслушав доклад судьи Федоренко В.Б., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, мотивируя заявленные требования тем, что находясь под влиянием насилия и угроз физической расправы со стороны сожителя МЯ подписала договор купли-продажи <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и жилой дом по адресу: <адрес> от 08.09.2014 в пользу МЯ Денежные средства по договору не передавались. МЯ применял к истцу физическое насилие, избивал, угрожал убийством, в случае отказа подписать указанный договор купли-продажи. Факт насилия подтверждается обращениями истца в отдел полиции, свидетелями, приговором в отношении МЯ по ст. 119 УК РФ, где истец является потерпевшей. При жизни МЯ истец опасалась за свою жизнь и здоровье, в связи с чем, не обращалась в суд для оспаривания данной сделки. После смерти МЯ истец проживала в доме, занималась благоустройством дома и участка, фактически приняла право собственности. На доли имущества МЯ никто не претендовал. 21.04.2025 при обнаружении кражи ее имущества в указанном доме, истцу стало известно, что после смерти МЯ открылось наследство на <данные изъяты> земельного участка и жилого дома по адресу: <адрес>. Наследниками МЯ принявшими наследство, являются его дети, ФИО3 и ФИО2 Мирным путем урегулировать спор не невозможно. Ввиду указанного, ФИО1 просила признать договор купли продажи от 08.09.2014 между ФИО1 и МЯ недействительной сделкой, исключить из наследственной массы МЯ <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и жилой дом по адресу: <адрес>, сохранить за ней право собственности на указанное имущество.

ФИО4, ФИО3, ФИО2 обратились в суд с исковым заявлением к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения, мотивируя заявленные требования тем, что ФИО4 (<данные изъяты> доли), ФИО3 (<данные изъяты> доли) и ФИО2 (<данные изъяты> доли) принадлежат на праве долевой собственности: земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>. В вышеуказанном жилом доме на регистрационном учете состоит ФИО1, ответчик в доме проживает периодически, имеет доступ в дом, в доме находятся ее личные вещи. Вместе с тем, стороны находятся в конфликтных отношениях. ФИО4 является собственником доли в названном недвижимом имуществе на основании договора дарения от 09.09.2014, где дарителем выступала ФИО1 (ее мама). ФИО3 и ФИО2 являются собственниками на основании свидетельств о праве на наследство от 12.12.2024. Расходы на содержание недвижимого имущества ФИО1 не несет. Считают, что право пользования жилым помещением ФИО1 прекращено, поскольку она утратила право собственности на вышеуказанный дом, фактически прекратила родственные отношения со ФИО4 Ввиду указанного, просили признать ФИО1 утратившей право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <адрес> и выселить ее из занимаемого жилого помещения.

ФИО1 обратилась со встречным исковым заявлением, с учетом уточнения, к ФИО4, ФИО2, ФИО3 о возложении обязанности не чинить препятствий в пользовании жилым помещением, взыскании денежных средств, мотивируя требования тем, что ФИО1 является матерью ФИО4 Ранее спорные земельный участок и жилой дом принадлежали ФИО1 на праве собственности. По данному адресу она проживала с сожителем МЯ Под влиянием насилия и угроз физической расправы со стороны МЯ ФИО1 подписала договор купли-продажи <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и жилой дом, в пользу МЯ Сделка была безденежная. В целях сохранения части имущества <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и жилой дом, ФИО1 оформила договором дарения на свою дочь ФИО4, которая является номинальным собственником, фактически собственность была и оставалась ФИО1, дочь не претендовала ни имущество и согласилась помочь его сохранить. При переоформлении договора подразумевалось, что ФИО1 остается проживать и пользоваться данным домом и земельным участком. С момента приобретения и до настоящего времени ФИО1 несет бремя содержания имущества, оплачивает электричество, приобретает уголь, вкладывает денежные средства в благоустройство и содержание земельного участка и дома, который является ее единственным жильем, в доме и на территории участка находятся ее личные вещи. ФИО1 зарегистрирована в спорном жилом помещении. По окончании временного проживания и трудоустройства в г. Красноярске ФИО1 намерена вернуться на постоянное место жительства в указанный дом. ФИО4 проживает в <адрес>, никогда не предъявляла просьб о выселении, от детей МЯ также не поступало просьб о выселении. При жизни МЯ ФИО1 опасаясь за свою жизнь и здоровье не обращалась в суд для оспаривания данной сделки. После его смерти проживала по данному адресу, занималась благоустройством дома и участка, фактически приняла право собственности, так как никто не претендовал на вышеуказанные доли имущества. У ФИО1 отсутствует возможность приобрести недвижимость, так как все вложено в приобретение, содержание, благоустройство дома по спорному адресу. ФИО1 имеет предпенсионный возраст, не имеет первоначального капитала, кредит ей не одобрят, в связи с выселением из жилого помещения она будет вынуждена обратиться с требованиями к дочери об алиментном содержании. Указывает, что на момент рассмотрения дела является матерью собственника <данные изъяты> долей ФИО4 и бывшим членом семьи собственников ФИО3 и ФИО2, а возможность обеспечить себя иным жилым помещением у нее отсутствует. Полагает, что ФИО4, ФИО3, ФИО2 должны обеспечить ее жилым помещением. В связи с чем, просила взыскать со ФИО4, ФИО3, ФИО2 компенсацию 1 000 000 руб. и обязать не чинить препятствий в пользовании жилым помещением и земельным участком по адресу: <адрес>, обеспечив ФИО1 доступ в жилое помещение и на земельный участок.

Определением Ачинского городского суда от 04.08.2025 гражданские дела № 2-2079/2025 по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной и № 2-2075/2025 по иску ФИО6, ФИО2, ФИО3 к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением выселении из жилого помещения, встречному иску ФИО1 к ФИО4, ФИО2, ФИО3 о возложении обязанности не чинить препятствий в пользовании жилым помещением, выплаты денежных средств объединены в одно производство.

Судом постановлено вышеприведенное решение.

Определением Ачинского городского суда Красноярского края от 29.10.2025 исправлена описка в резолютивной части решения от 06.10.2025, допущенная в написании фамилии Стриго.

В апелляционной жалобе истец (ответчик) ФИО1 просит решение в части отказа в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной - отменить и направить на новое рассмотрение, в остальной части решение оставить без изменения. Указывает, что решение в оспариваемой части является незаконным, нарушает ее права, судом неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, поскольку оспариваемая сделка совершена под влиянием насилия и угроз физической расправы со стороны МЯ а также являлась безденежной. Материалы по обращениям ФИО1 в отдел полиции по факту насилия со стороны МЯ за 2015, 2019, 2020 годы уничтожены, частично доказательства находятся в спорном жилом помещении, в который ФИО1 не имеет доступа по вине ответчиков. Суд необоснованно не назначил проведение экспертизы с целью установления ее психоэмоционального состояния и страха за жизнь перед МЯ, а также не направил запрос в отдел полиции и не допросил сотрудников, оформлявших факты ее обращений, не исследовал обстоятельств безденежности сделки. Полагает, что срок исковой давности не пропущен, поскольку о том, что наследники приняли наследство после смерти МЯ ей стало известно только 21.04.2025. Одновременно указывает, что имеет уважительные причины пропуска срока исковой давности, поскольку испытывала страх за свою жизнь при жизни МЯ, в связи с чем, сделку не оспаривала, полагала со слов юристов, что сможет принять имущество как выморочное или оспорить сделку при объявлении наследников.

В апелляционной жалобе представитель ответчиков (истцов) ФИО4, ФИО7, ФИО3 - ФИО5, просит решение в части требований ФИО1 к ФИО4, ФИО3 и ФИО2 о возложении обязанности не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, в части требований ФИО4, ФИО3 и ФИО2 к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения – отменить, принять по делу новый судебный акт, которым иск ФИО4, ФИО3 и ФИО2 удовлетворить, в иске ФИО1 отказать в полном объеме, ссылаясь на то, что выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела, основаны на неправильном применении судом норм материального и процессуального права. Указывает, что судом допущено неверное толкование п. 3.4 оспариваемого договора купли-продажи, который носит информационный характер и не предусматривает, по мнению апеллянта, сохранения за ФИО1 права пользования спорным жилым помещением. Сведения о сохранении за ФИО1 права пользования спорным жилым помещением не внесены ЕГРН. Указывает также, что сохраняя право пользования за ФИО1 суд не учел, что <данные изъяты> доли в праве на спорное имущество отчуждены ФИО1 по договору дарения ФИО4, где отсутствуют положения о сохранении права пользования, при этом, ФИО4 не давала своего согласия на бессрочное пользование помещением ФИО1 Отношения между ФИО1 и ФИО4 крайне конфликтные. ФИО1 не относится к членам семьи собственников жилого помещения, судом установлен факт раздельного проживания ФИО1 и ФИО4, что исключает возможность пользования ФИО1 жилым помещением в качестве члена семьи ФИО4 ФИО3 и ФИО2, в родственных или свойственных отношениях со ФИО1 не состоят и никогда не состояли, в качестве члена семьи ее не вселяли, в связи с чем, поскольку ФИО1 нельзя отнести к членам семьи ни одного из действующих собственников спорного имущества, положения ст. 31 ЖК РФ, неприменимыми к сложившимся между сторонами правоотношениям. Полагает, что выводы суда о вынужденном характере переезда ФИО1 и отсутствии у нее намерений отказаться от права пользования помещением, не соответствуют обстоятельствам дела, поскольку ФИО1 с 2021 года проживает в <адрес>, вывезла принадлежащее ей имущество из дома, что подтверждается показаниями ее дочери МКА самой ФИО1 и показаниями данными БАА и КАА в ходе проведенной доследственной проверки. По мнению подателя жалобы, ФИО1, своими действиями подтверждает отсутствие заинтересованности в фактическом пользовании/проживании в доме, взаимосвязь переезда с трудоустройством в <адрес> в августе 2024 года отсутствует. Вынужденный характер переезда, наличие непреодолимых обстоятельств, вынудивших ФИО1 покинуть <адрес> и выехать из спорного дома, не доказаны. Доказательства невозможности трудоустройства в <адрес>, без переезда в <адрес>, не представлены.

Ачинской городской прокуратурой Красноярского края принесены возражения на апелляционную жалобу ФИО1 с указанием на отсутствие оснований для удовлетворения жалобы, изменения решения.

ФИО1 принесены возражения на апелляционную жалобу представителя ответчиков (истцов) ФИО4, ФИО7, ФИО3 - ФИО5, согласно которым, полагает, что ответчикам (истцам) обоснованно отказано в удовлетворении заявленных требований.

Представителем ответчиков (истцов) ФИО4, ФИО7, ФИО3 – ФИО8 принесены возражения на апелляционную жалобу ФИО1, согласно которым, ссылаясь на необоснованность доводов апелляционной жалобы ФИО1, просит решение в оспариваемой ФИО1 части оставить без изменения, жалобу без удовлетворения.

Неявившиеся в судебное заседание лица, участвующие в деле, извещены надлежаще, об уважительных причинах неявки не сообщили, об отложении разбирательства дела не просили, в связи с чем, судебная коллегия сочла возможным в соответствии со ст. 167 ГПК РФ рассмотреть дело в их отсутствие.

Рассмотрев материалы дела, проверив решение суда в пределах доводов апелляционных жалоб, согласно ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, заслушав истца (ответчика) ФИО1, поддержавшую доводы поданной апелляционной жалобы и представителя ответчиков (истцов) ФИО4, ФИО7, ФИО3 – ФИО8, поддержавшего доводы поданной апелляционной жалобы, прокурора отдела прокуратуры Красноярского края Гутареву Е.А., полагавшую решение законным и обоснованным, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены или изменения решения.

В силу п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Пунктом 1 ст. 454 ГК РФ предусмотрено, что по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В силу п. 1 ст. 456 ГК РФ продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи.

Статьей 219 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на здания, сооружения и другое вновь создаваемое недвижимое имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации.

Из материалов дела установлено, что 08.09.2014 между ФИО1 и МЯ был заключен договор купли-продажи <данные изъяты> доли земельного участка и <данные изъяты> доли жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, в соответствии с условиями которого, являющиеся предметом договора доли в праве собственности на дом и земельный участок, принадлежали ФИО1 на праве собственности на основании договора купли-продажи земельного участка от 04.06.2010, договора аренды земельного участка от 30.04.2010, декларации об объекте недвижимого имущества от 13.05.2010 (п. 1.1-1.3 договора). Общая стоимость приобретаемых 1/3 доли земельного участка и 1/3 доли жилого дома составила10 000 руб., по 5 000 руб. за каждый из объектов. Цена установлена соглашением сторон по договору (п. 3.1 договора). Сумма в размере 10 000 руб. передана Покупателем Продавцу при подписании настоящего договора (п. 2.2 Договора). В пункте 3.4 договора указано, что ФИО1 сообщает, что на регистрационном учете в вышеуказанном жилом доме состоят и имеют право пользования ФИО1, МКА, МЯ о вышеизложенном факте известно МЯ

ФИО1 является матерью ФИО4 и 09.09.2014 ФИО1 согласно договору дарения, подарила ФИО4 <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности земельного участка и <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности жилого дома по адресу: <адрес> Вышеуказанные доли в праве, подаренные ФИО4, принадлежали ФИО1 на праве собственности на основании договора купли-продажи земельного участка от 04.06.2010, договора аренды земельного участка от 30.04.2010, декларации об объекте недвижимого имущества от 13.05.2010.

22.09.2014 вышеуказанные договор купли-продажи от 08.09.2014 и договор дарения от 09.09.2014 были зарегистрированы в Управлении Росреестра по Красноярскому краю.

17.11.2021 МЯ умер. После смерти открыто наследственное дело № к имуществу МЯ и согласно материалам наследственного дела и ответу нотариуса Ачинского нотариального округа ЛЭИ с заявлением о принятии наследства по всем основаниям после смерти МЯ обратилась: сын наследодателя - ФИО2, дочь наследодателя - ФИО3 Свидетельства о праве на наследство по закону выданы наследниками в равных долях на следующее имущество: <данные изъяты> долю в праве общей долевой собственности на здание с кадастровым номером №, местоположение: <адрес>; <данные изъяты> долю в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, местоположение: <адрес>

В настоящее время, собственниками земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес> являются: ФИО4 (<данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности) на основании договора дарения от 09.09.2014, ФИО3 (<данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности) на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 12.12.2024, ФИО2 (<данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности) на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 12.12.2024.

Ранее, ФИО1 обращалась в суд с исковым заявлением к ФИО4 о признании договора дарения от 09.09.2014 недействительным, обосновывая заявленные требования мнимостью совершенной сделки.

Решением Советского районного суда г. Красноярска от 13.07.2022 ФИО1 было отказано в удовлетворении исковых требований к ФИО4 о признании договора дарения спорных земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес> недействительным.

Обращаясь с настоящим исковым заявлением, ФИО1 указала, что <данные изъяты> доли недвижимого имущества, были отчуждены 08.09.2014 в пользу МЯ под влиянием насилия и угроз с его стороны, а именно, он избивал ее, угрожал убийством, если она не подпишет договор.

В подтверждение доводов, ФИО1 предоставлены: приговор и.о. мирового судьи судебного участка № 5 в г. Ачинске – мирового судьи судебного участка № 44 в Козульском районе Красноярского края от 22.09.2017, которым МЯ признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, совершенного при следующих обстоятельствах: 09.07.2017 около 15-00 час. МЯ находился в ограде дома по адресу: <адрес>, где вместе с ним находилась его сожительница ФИО1, в указанное время между ними на почве личных неприязненных отношений произошла словесная ссора, в ходе которой у МЯ возник преступный умысел, направленный на угрозу убийством в отношении ФИО1 МЯ подбежал к ФИО1, <данные изъяты> высказывая в адрес ФИО1 слова угрозы убийством; акт медицинского обследования живого лица ФИО1 от 19.10.2015, из которого следует, что ей были причинены кровоподтеки при обстоятельствах, указанных ФИО1: 12.10.2015 МЯ схватил ее пальцами рук за одежду, стал сдавливать шею, хватал за руки, она ударилась ногой о дверь; постановление мирового судьи судебного участка № 5 в г. Ачинске, Красноярского края от 10.11.2015 об отказе ФИО1 в принятии заявления о возбуждении дела частного обвинения в связи с несоответствием содержания заявления требованиями закона.

Согласно ответу МО МВД России «Ачинский» от 11.09.2025, за период с 2020-2021 г.г. в штабе МО МВД России «Ачинский» имеется информация: КУСП № от 21.03.2020 по факту нанесения телесных повреждений ФИО1 со стороны МЯ – принято решение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении №; КУСП № от 20.07.2021 по факту нанесения телесных повреждений ФИО1 со стороны МЯ – принято решение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении №.

Судом также установлено, что ФИО1 обращалась за судебной защитой и в гражданско-правовм порядке, так решением мирового судьи судебного участка №5 в г. Ачинске, Красноярского края от 25.11.2015 удовлетворены исковые требования ФИО1 к МЯ, с МЯ в пользу ФИО1 взыскана сумма долга по договору купли-продажи автомобиля в размере 50 000 руб., возврат госпошлины в сумме 1 700 руб.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции были допрошены свидетели.

Свидетель КСА суду показал, что умершего МЯ знает с 1998 года, дружили долгое время, так же ему знакома ФИО1 Сначала они жили в <адрес>, потом жили в <адрес>. Потом ему МЯ по телефону рассказывал, что они купили землю, начали строить дом. Отношения между МЯ и ФИО1 были нормальные, он не обижал ее, они жили вместе до дня его смерти, относились друг к другу хорошо, он готовил для нее еду. Ему не известно, избивал МЯ ФИО1, или нет. Сначала в постройку дома денежные средства вкладывала ФИО1, а потом уже и МЯ

Свидетель ЛВР суду показал, что умерший МЯ приходился ему дядей. Он часто ездил к нему в гости, в том числе и в <адрес>, где они проживали со ФИО1 Потом они продали квартиру в <адрес> и решили жить в <адрес>. Ему известно, что МЯ покупал квартиру для дочери ИИИ, от первого брака. На оставшиеся деньги они купили земельный участок и начали строить дом в <адрес>, в котором и жили вместе до смерти дяди. Ему известно, что у МЯ была пилорама, а ФИО1 строила павильон, но бизнес у них не получился. Жили они нормально, агрессии в отношениях он не видел. После смерти МЯ наследство приняли его дети.

Свидетель ЖМВ суду показала, что работала раньше со ФИО1 в войсковой части. Ей известно, что ФИО1 продала квартиру в <адрес> и на эти деньги строила дом в <адрес>. Со слов МЯ ей известно, что он продал квартиру, часть денежных средств пошли на погашение долга по алиментам, часть денег он отдал дочери. МЯ работал у них в котельной в 2018-2020 г.г., но потом его уволили из-за конфликта. МЯ был драчун, и ФИО1 его боялась. Он выпивал, хватал за волосы ФИО1, мог придушить. В нее всегда летели бутылки. ФИО1 снимала побои, но жила с ним. Ирина Михайловна несколько раз уезжала от него жить в <адрес>, но потом опять возвращалась и они продолжали проживать совместно. В 2014 году, в июне-июле ей стало известно, что ФИО1 отписала <данные изъяты> долю в доме на МЯ и <данные изъяты> доли на дочь. После смерти МЯ ФИО1 работала и жила в <адрес>.

Свидетель ВСН суду показала, что состоит со ФИО1 в приятельских отношениях с момента знакомства, с 2010 года, вместе встречали Новый год, потом виделись примерно 4-5 раз в год. МЯ она не знала. В период 2019-2020 г.г. работала вместе со ФИО1, которая часто приходила на работу с синяками из-за конфликтов с мужем. Несколько раз ФИО1 вообще не выходила на работу, так как муж ее бил, она сама приезжала к ней, брала заявление. Ей в 2019 году стало известно, что МЯ и ФИО1 подарили доли дома и земельного участка детям. Почему она продолжала жить с МЯ ей не известно.

Свидетель МКА суду показала, что ФИО1 является ее матерью, ФИО4 приходится ей родной сестрой. Ранне она вместе с матерью и ее сожителем МЯ проживала по адресу: <адрес> потом уехала проживать в <адрес>. Ей известно, что дом и земельный участок по данному адресу ранее принадлежали ее матери – ФИО1, потом она <данные изъяты> доли подарила сестре ФИО4 и <данные изъяты> передала МЯ. Указанный дом мама строила за свои личные денежные средства. В настоящее время мама проживает вместе с ней в жилом помещении, принадлежащем ее супругу по адресу: <адрес>, так как работает в <адрес>. С ними мама проживает с 2021 года, с момента, когда приехала для трудоустройства. С сестрой Анастасией они не общаются, поскольку она их везде заблокировала. Из дома мама выехала временно, для работы. Иного жилья у мамы нет, в доме остались ее вещи.

Из материалов дела также установлено, что ФИО1 состоит на регистрационном учете в спорном жилом помещении с 06.07.2010, а также имеет временную регистрацию на период с 24.03.2025 по 23.03.2030 по адресу: <адрес>.

Согласно выписке из ЕГРН, ФИО1 правообладателем каких-либо объектов недвижимости не является.

ФИО1 трудоустроена в ЭМЖ по срочному трудовому договору с <дата> в должности <данные изъяты>, продолжает работать по настоящее время, что отражено в характеристике от 26.06.2025 и подтверждается сведениями о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного лица.

По фактам препятствования пользованием земельным участком и жилым домом по адресу: <адрес> ФИО1 обращалась с заявлениями в МОВД России «Ачинский» о привлечении к уголовной и административной ответственности ФИО9, ФИО10, ФИО11, согласно талона-уведомления № от 24.06.2025, талона-уведомления № от 06.10.2025.

Представитель ответчиков (истцов) ФИО8 суду подтвердил, что в спорном доме заменен замок, однако ФИО1 к собственникам с просьбой предоставить доступ в жилое помещение не обращалась. Данные меры были предприняты собственниками в связи с тем, что ФИО1 без их согласия вселила в дом постороннего человека, а так же ранее пыталась продать дом, не являясь его собственником. Кроме того, ФИО1 постоянно угрожает расправой своей дочери ФИО4, требует деньги. Между ФИО1 и ФИО4 с 2021 года конфликтные отношения, в связи с чем, ФИО1 членом семьи ФИО4 не является, а так же не является членом семьи и других собственников ФИО3 и ФИО2, что исключает ее право пользования домом.

В обоснование своих требований, стороной ответчиков (истцов) в материалы дела представлены пояснения ФИО3, данные оперуполномоченному ОУР МУ МВД России «Красноярское» 14.05.2025, переписка между ФИО1 и ФИО4 из которой следует, что между сторонами сложились конфликтные отношения, суду апелляционной инстанции представлен скриншот размещенного ФИО1 объявления о продаже дома.

Судом апелляционной инстанции в качестве дополнительных доказательств также приняты копии из материалов КУСП № от 26.04.2025 по заявлению ФИО1, в которых имеются, в том числе: объяснения ФИО1 в которых отражено, что в 2023 году она переехала в <адрес>, предоставив дом для проживания и присмотра БАА однако приезжала каждый месяц для проверки; объяснения БАА в которых он указывает, что в 2023 году проживал в спорном доме, ФИО1 имела намерение переехать в <адрес>, забирала свои вещи, помощь в вывозе вещей осуществлял КАА имущество ФИО1 о пропаже которого она заявляет на момент его выезда оставалось в доме; объяснения КАА согласно которым, ему известно о том, что ФИО1 сообщала ему в 2023 году о том, что собирается переехать в <адрес> и продать дом, неоднократно приезжала и забирала свое имущество из дома, он ей помогал.

ФИО1 в материалы дела представлены копии расходных накладных на приобретение угля, труб, сантехнического оборудования, товаров для дома, а так же копии квитанций СОО об оплате МКА ККК по лицевому счету № за период с 2017 года по 2025 год. ФИО1 суду пояснила, что ее дочь - МКА производила оплату за счет средств и по поручению ФИО1 Данное обстоятельство стороной истцов не оспаривалось.

В ходе рассмотрения дела, представителем ответчиков (истцов) ФИО2 и ФИО3 заявлено ходатайство об отказе в удовлетворении требований ФИО1 о признании сделки недействительной в связи с пропуском срока исковой давности.

Истцом (ответчиком) ФИО1 заявлено ходатайство о восстановлении срока исковой давности мотивированное тем, что при жизни МЯ она, опасалась за свою жизнь и здоровье, в связи с чем, договор купли-продажи не оспаривала, сведения о наследниках МЯ не располагала до 21.04.2025, когда обнаружила кражу имущества в спорном доме.

Разрешая спор при указанных обстоятельствах, суд первой инстанции, дав надлежащую оценку представленным доказательствам по правилам ст. 67 ГПК РФ, руководствуясь положениями ст. ст. 1, 8, 10, 153, 160, 166, 179 ГК РФ, разъяснениями п.п. 98, 99 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", установив, что истцом ФИО1 не представлено допустимых и достоверных доказательств заключения договора купли-продажи от 08.09.2014 под влиянием насилия и угрозы, не усмотрел оснований для признания оспариваемой сделки недействительной.

Одновременно разрешая ходатайство представителя ответчиков (истцов) ФИО2 и ФИО3 о пропуске истцом срока исковой давности, и ходатайство ФИО1 о восстановлении срока исковой давности, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ч. 2 ст. 181, 195, 199, 200 ГК РФ, разъяснениями п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", установив, что оспариваемый договор заключен 08.09.2014, ФИО1 лично его подписала, знакома с его условиями, годичный срок исковой давности по заявленным требованиям (с момента заключения договора) истек 08.09.2015, истец обратилась с настоящим иском в суд только 28.05.2025, то есть спустя более 10 лет, приняв во внимание также заявленные истцом основания для признания договора недействительным, учел, что после смерти МЯ 17.11.2021, истец с заявленными требованиями также не обращалась, годичный срок исковой давности (с момента прекращения насилия или угрозы) истек 17.11.2022, учел, что ФИО1 не приведено доказательств наличия уважительных причин пропуска срока исковой давности, как с момента заключения договора, так и с момента смерти МЯ пришел к обоснованному выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора купли-продажи от 08.09.2014 недействительным, в том числе, по мотивам пропуска истцом срока исковой давности и отсутствии уважительных причин свидетельствующих о возможности его восстановления.

Разрешая исковые требования ФИО4, ФИО3, ФИО2 о признании ФИО1 утратившей право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения и встречные исковые требования ФИО1 к ФИО4, ФИО2, ФИО3 возложении обязанности не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, выплаты денежных средств, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 35, 40 Конституции РФ, ст. ст. 209, 304 ГК РФ, ст. ст. 30, 31 ЖК РФ, разъяснениями п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации", дав надлежащую оценку представленным доказательствам по правилам ст. 67 ГПК, в их совокупности, в том числе пояснениям и доводам сторон, показаниям свидетелей, дав толкование п. 3.4 договора купли-продажи от 08.09.2014, сохраняющему за ФИО1 право пользования отчужденной в пользу МЯ <данные изъяты> доли в праве собственности на спорный жилой дом и земельный участок, установив, что у ФИО1 отсутствуют намерения отказаться от права пользования спорным жилым помещением, отсутствие ответчика в жилом помещении носит вынужденный характер, причиной которого является трудоустройство в <адрес>, ФИО1 в установленном законом порядке вселена в спорное жилое помещение, зарегистрирована в нем по месту жительства, проживала в нем, совместно с МЯ до его смерти, после смерти МЯ осталась проживать в вышеуказанном доме, несла и до настоящего времени несет бремя содержания спорного жилого помещения, при заключении договора купли-продажи <данные изъяты> дома и земельного участка от 08.09.2014 сохранила за собой, право пользования домом, в доме имеется имущество и личные вещи ФИО1, иного, принадлежащего ей на праве собственности или условиях социального найма жилья, приобретенного с целью постоянного проживания в другом месте, не имеет, бесспорные доказательства ее добровольного отказа от пользования спорным домом, в деле отсутствуют, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворении исковых требований ФИО4, ФИО2, ФИО3 к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения.

Установив также, что ФИО4, ФИО2, ФИО3 препятствуют ФИО1 в пользовании спорным имуществом, а ФИО1 заявляет два взаимоисключающих исковых требования: возложение обязанности не чинить препятствия в пользовании жилым помещением и выплате денежных средств, приняв во внимание характер правоотношений сторон, удовлетворил исковые требования ФИО1 в части возложения на ответчиков обязанности не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, посчитав такой вариант более выгодным для защиты нарушенных прав истца, не имеющего для проживания иного жилого помещения, отказав в удовлетворении взаимоисключающих исковых требований ФИО1 к ФИО4, ФИО2, ФИО3 о возложении обязанности выплаты денежных средств.

Судом отменены обеспечительные меры в виде запрета Управлению Росреестра по Красноярскому краю совершать любые действия по государственной регистрации права, перехода права, сделок в отношении недвижимого имущества: жилого дома и земельного участка по адресу: <адрес>, принятые определением Ачинского городского суда, Красноярского края от 02.09.2025 по ходатайству истца (ответчика) ФИО1

Судебная коллегия находит выводы суда первой инстанции правильными, соответствующими нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения и представленным в дело доказательствам.

Разрешая доводы апелляционной жалобы ФИО1, по существу принятого судом решения, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (пункт 1). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо (п. 3 ст. 167 ГПК РФ).

Как следует из п. п. 1, 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно (пункт 1). При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Согласно п. 1 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В пункте 98 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве.

Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пункта 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы. Обстоятельства применения насилия, угрозы могут подтверждаться по общим правилам о доказывании (абз. 5 п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25).

Сделка, совершенная под влиянием угрозы или насилия, - это сделка, в которой принуждение к ее совершению заключается в оказании на потерпевшего воздействия, направленного на то, чтобы вынудить его поступить в соответствии с волей принуждающего. Действия виновного могут быть выражены в форме психического воздействия на принуждаемого - в угрозе или в форме физического воздействия, в насилии. Насилие выражается в неправомерных деяниях, в частности в причинении телесных повреждений, нанесении побоев, ограничении либо лишении свободы передвижения, причинении вреда имуществу. Для признания сделки недействительной насилие и угроза должны быть непосредственной причиной совершения сделки, они также должны быть серьезными, осуществимыми и противозаконными. Кроме того, в отношении угрозы необходимы доказательства ее реальности, необходимо доказать, что сделка совершена потерпевшим именно потому, что угроза данным действием (бездействием) заставила заключить сделку.

Основанием для признания сделки недействительной является несоответствие волеизъявления потерпевшей стороны ее действительной воле; искажение воли представляемого и ее подмена волей представителя.

В соответствии со ст. ст. 12 и 56 ГПК РФ, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Из вышеуказанных положений закона, применительно у настоящему спору, следует, что истец ФИО1, заявляющая требования о признании сделки – договора купли-продажи от 08.09.2014, недействительной по основаниям, предусмотренным п. 1 ст.179 ГК РФ должна представить суду доказательства, в силу ст. ст. 12, 56 ГПК РФ, подтверждающие сам факт применения насилия, реальность и исполнимость угроз, которые были направлены на принуждение к ее совершению сделки, а так же то, что примененные к стороне сделки насилие и угроза являлись непосредственной причиной порока воли потерпевшей и совершения сделки, были осуществлены и связаны непосредственно со сделкой.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, таких доказательств, при рассмотрении дела судом первой инстанции, ФИО1 не представлено.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, представленные ФИО1 приговор от 22.09.2017 в отношении МЯ акт медицинского обследования ФИО1 от 19.10.2015, определение мирового судьи от 10.11.2015, материалы КУСП за 2015, 2019, 2020 по обращениям ФИО1, в том числе, на необходимости истребования которых, истец (ответчик) указывает в апелляционной жалобе, не могут быть приняты во внимание, не являются относимыми доказательствами в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, поскольку не содержат сведений, относящихся к заявленным истцом событиям, имели место после заключения договора купли-продажи 08.09.2014.

При этом, вопреки позиции апеллянта, установление судом самого факта применения МЯ к ФИО1 насилия или угроз в течение жизни (совместного проживания), безотносительно периода заключения оспариваемой сделки и направленности таких действий к понуждению ФИО1 к заключению договора купли-продажи имущества, основанием для признания сделки недействительной по основаниям п. 1 ст. 179 ГК РФ, не является.

Судом первой инстанции также не приняты во внимание показания свидетелей ЖМВ и ВСН поскольку данные свидетели непосредственно при заключении оспариваемой сделки не присутствовали, происходящие события им известны со слов истца ФИО1, а так же приобщенные к материалам дела письменные показания свидетелей АММ и ФЛИ поскольку последние не предупреждались судом об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их личность в судебном заседании не установлена, а так же в связи с невозможностью достоверно определить, что данные письменные пояснения даны именно этими людьми.

Установив в ходе рассмотрения дела, что ФИО1 в период совместного проживания с МЯ в 2015 году обращалась с иском к МЯ о взыскании долга по договору купли-продажи, решением мирового судьи судебного участка №5 в г. Ачинске Красноярского края от 25.11.2015 требования были удовлетворены, также ФИО1 обращалась к мировому судье с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения, неоднократно обращалась с заявлениями о привлечении МЯ к уголовной и административной ответственности, при этом, ФИО1 не опасалась за свою жизнь и здоровье, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1 никакого страха и опасения за свою жизнь, перед МЯ не испытывала.

Судебная коллегия оснований для иной оценки показаний указанных свидетелей и представленных ФИО1 доказательств по доводам апелляционной жалобы не усматривает, находит выводы суда о недоказанности обстоятельств, на которые ссылается ФИО1 соответствующими обстоятельствам дела, нормам материального и процессуального права, регулирующими спорные правоотношения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, судом первой инстанции в полной мере исследованы обстоятельства дела, им дана надлежащая оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ.

Приводя в апелляционной жалобе доводы о том, что часть доказательств хранится в доме, допуск в который ограничен ответчиками, ФИО1 содержания таких доказательств не раскрывает, на имеющие значение для разрешения дела сведения, содержащиеся в них не ссылается, ходатайств об их истребовании у ответчиков суду не заявляет, в связи с чем, доводы отклоняются как безосновательные.

Разрешая доводы апелляционной жалобы ФИО1 о необоснованном применении к заявленным требованиям последствий пропуска срока исковой давности и наличии уважительных причин для его восстановления, судебная коллегия исходит из следующего.

Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, неоднократно указывал, что установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (в том числе специальных сроков исковой давности), а также последствий его пропуска обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота (определения от 3 октября 2006 года N 439-О, от 18 декабря 2007 года N 890-О-О, от 20 ноября 2008 года N 823-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1142-О-О, от 29 сентября 2011 года N 1034-О-О и др.)

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из вышеуказанных норм права и разъяснений следует, что требования о признании сделки недействительной, по общему правилу могут быть предъявлены потерпевшим в течение срока исковой давности – одного года, а по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 179 ГК РФ такие требования могут быть заявлены потерпевшим в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка.

Из материалов дела установлено, что настоящее исковое заявление ФИО1 предъявлено 28.05.2025 (согласно штемпеля почтового отделения), в то время как оспариваемая сделка совершена 08.09.2014, то есть более 10 лет до момента обращения истца с заявленными требованиями.

При разрешении ходатайства представителя ответчиков (истцов) ФИО9, ФИО3 о применении последствий пропуска истцом (ответчиком) ФИО1 срока исковой давности, а также ходатайства истца (ответчика) ФИО1 о восстановлении пропущенного срока, суд первой инстанции приняв во внимание установленные по делу обстоятельства, в том числе отсутствие доказательств совершения договора купли-продажи от 08.09.2014 под влиянием насилия угроз, обоснованно указал, что общий срок исковой давности по требованиям о признании сделки недействительной истек 08.09.2015.

В суде первой инстанции ФИО1 при заявлении ходатайства о восстановлении срока исковой давности указывала, что имела опасения за свою жизнь и здоровье при жизни МЯ вместе с тем, из обстоятельств дела следует, что срок исковой давности по указанному требованию, который начинал течение со дня смерти МЯ – 17.11.2021, то есть в соответствии с доводами приведенными истцом, прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, истек 17.11.2022 и также пропущен истцом.

Статьей 205 ГК РФ предусмотрено, что в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.

Заявляя ходатайство о восстановлении срока исковой давности, ФИО1 в суде первой инстанции ссылалась на отсутствие сведений о наследниках МЯ в апелляционной жалобе ФИО1 приводит аналогичные доводы, суд первой инстанции не признал такие обстоятельства уважительными причинами пропуска ФИО1 срока исковой давности.

Судебная коллегия находит, что приведенные ФИО1 обстоятельства обоснованно не признаны судом в качестве уважительных причин пропуска срока исковой давности, соглашается с выводами суда первой инстанции о применении к заявленным истцом ФИО1 требованиям последствий пропуска срока исковой давности, являющихся самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, и одновременно считает необходимым отметить, что ФИО1 заявляя требования о признании недействительной сделки, совершенной более 10 лет назад и ходатайство о восстановлении срока исковой давности, должна была в силу вышеуказанных положений закона представить суду доказательства наличия уважительных причин пропуска такого срока, связанным с личностью истца, а случай в котором возможно восстановление срока исковой давности должен быть исключительным.

По обстоятельствам дела судебной коллегией не установлено исключительных обстоятельств, в том числе связанных с личностью истца, являющихся основанием для восстановления ФИО1 срока исковой давности. Доказательств того, что истец (ответчик) не имела реальной возможности реализовать свое право на обращение в суд с иском в пределах всего срока исковой давности, ею в материалы дела не представлено, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы отклоняются как безосновательные.

Довод апелляционной жалобы ФИО1 о том, что судом не исследован вопрос о безденежности оспариваемой сделки судебной коллегией также отклоняется, поскольку основан на неверном толковании норм действующего законодательства, так согласно п. 1 ст. 168, п. 1 ст. 454 ГК РФ, неполучение по договору купли-продажи денежных средств не является основанием для признания договора недействительным, в случае неоплаты по договору купли-продажи, предусмотрены иные правовые последствия, чем признание сделки недействительной.

При указанных обстоятельствах, отказ в удовлетворении требований ФИО1 о признании сделки недействительной является законным и обоснованным.

Разрешая доводы апелляционной жалобы представителя ФИО4, ФИО2, ФИО3 – ФИО5, сводящиеся в сущности к тому, что ФИО1 членом семьи собственников жилого помещения не является, не имеет права пользования спорным жилым помещением и подлежит выселению, судебная коллегия исходит из следующего.

Из обстоятельств дела достоверно установлено, что в период с 2010 года до момента заключения договора купли-продажи от 08.09.2014 и договора дарения от 09.09.2014 ФИО1 являлась собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>. В 2014 году ФИО1 было отчуждено принадлежащее ей вышеуказанное имущество на основании договора купли-продажи от 08.09.2014 в пользу МЯ (<данные изъяты> доли) и договора дарения от 09.09.2014 в пользу ФИО4 (<данные изъяты> доли).

При заключении договора купли-продажи от 08.09.2014 между ФИО1 и МЯ предметом которого являлась <данные изъяты> доли земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес> в договор сторонами был включен пункт 3.4 согласно которому, ФИО1 сообщает, что на регистрационном учете в вышеуказанном жилом доме состоят и имеют право пользования ФИО1, МКА МЯ о вышеизложенном факте известно МЯ

Суд первой инстанции, дав толкование п. 3.4 вышеуказанного договора пришел к выводу о том, что путем включения данного пункта, ФИО1 сохранила за собой право пользования спорным имуществом.

Оспаривая постановленные судом первой инстанции выводы в данной части, представитель ответчиков указывает, что п. 3.4 договора носит информационный характер и из его буквального толкования не следует, что за ФИО1 сохранено право пользования жилым помещением, в том числе на праве бессрочного пользования.

В силу п. 1 ст. 558 ГК РФ существенным условием договора продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры, в которых проживают лица, сохраняющие в соответствии с законом право пользования этим жилым помещением после его приобретения покупателем, является перечень этих лиц с указанием их прав на пользование продаваемым жилым помещение.

В соответствии с п. 1 ст. 421 ГК РФ определено, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в п. 43 постановления Пленума от 25 декабря 2018 г. N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора" условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 ГК РФ).

При толковании условий договора в силу абзаца первого статьи 431 ГК РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Таким образом, содержание договора определяется в соответствии с его общепринятой трактовкой и пониманием его условий сторонами. Если положения договора могут иметь несколько значений либо не позволяют достоверно установить значение отдельных положений, суды обязаны выявить действительную и реальную волю сторон. Основным способом ее установления являются показания сторон или их представителей по условиям договора и обстоятельствам дела. Суд обязан учитывать в совокупности все собранные по делу доказательства с целью выявления действительной воли сторон и исключения каких-либо сомнений в ее достоверности (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2019)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.11.2019)).

Судебная коллегия, анализируя содержание п. 3.4 договора купли-продажи от 08.09.2014 доводы апелляционной жалобы представителя истца, приходит к следующему. Включение в договор купли-продажи пунктов, содержащих сведения о лицах, состоящих на регистрационном учете и имеющих право пользования недвижимым имуществом – отчуждаемым предметом договора, действующим законодательством не предусмотрено, и принимая во внимание, что на момент заключения договора ФИО1 и МЯ проживали совместно, МЯ не могло быть не известно о том, что лица, перечисленные в п. 3.4 договора состоят в жилом помещении на регистрационном учете и имеют право пользования, в связи с чем, включение такого пункта в договор купли-продажи, в качестве информационного, вопреки доводам апелляционной жалобы, не имеет правового значения, что создает неясность в его понимании, в связи с чем, применение буквального значения содержащихся в нем слов и выражений в данном случае не возможно. Толкование п. 3.4 условий договора купли-продажи от 08.09.2014, применительно к настоящему спору, необходимо применять с учетом положений абз. 2 ст. 431 ГК РФ. По обстоятельствам дела установлено, что ФИО1 являлась собственником спорного имущества с 2010 года, на дату отчуждения, указанный дом являлся единственным жильем, имеющимся у ФИО1 в собственности, при этом, исходя из сложившихся между МЯ и ФИО1 отношений, судебная коллегия находит, что действительная воля сторон сделки при включении в договор п. 3.4 была направлена на именно на сохранение права пользования ФИО1 отчуждаемым в пользу МЯ жилым помещением, что и было доведено до сведения МЯ с чем последний согласился, утвердив данное условие подписанием договора, поскольку целью заключения договора купли-продажи являлось именно отчуждение имущества в пользу МЯ фактически не предусматривающее при этом прекращения пользования имуществом ФИО1 Данные обстоятельства подтверждаются также последующим поведением сторон сделки, так ФИО1 и МЯ совместно проживали в спорном жилом доме до смерти МЯ при этом, сведений о том, что МЯ имел возражения относительно прав пользования ФИО1 спорным имуществом материалы дела не содержат. Судебная коллегия, исходя из принципа разумности и добросовестности действий сторон договора, также учитывает, что ФИО1, при заключении 08.09.2014 договора купли-продажи, действуя в данной ситуации разумно и осмотрительно, при отчуждении доли в единственном принадлежащем ей жилом помещении, намеренно путем включения п. 3.4 в договор, сохранила за собой право пользования жилым помещением, а МЯ такие условия принял.

Таким образом, стороны договора купли-продажи от 08.09.2014 при его заключении согласовали существенное условие о сохранении за продавцом – ФИО1 права пользования отчуждаемой долей, включив в договор соответствующее условие, то есть ФИО1 осуществила отчуждение принадлежащей ей доли в пользу МЯ лишь под указанным условием сохранения права пользования жилым помещением.

Несмотря на переход права собственности к другому лицу – МЯ право пользования жилым помещением сохраняется за указанным в договоре купли-продажи квартиры лицом – ФИО1, поскольку сохранение права пользования жилым помещением за ФИО1 является обязательственным правом, условие о котором включено сторонами в договор купли-продажи, указанный пункт договора недействительным не признан, что свидетельствует об отсутствии оснований для признания ФИО1 прекратившей право пользования жилым помещением и выселении в части требований, заявленных ФИО9 и ФИО3, являющихся наследниками МЯ в том числе в части принятых на себя обязательств по договору от 08.09.2014.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы представителя ответчиков (истцов), отсутствие в ЕГРН сведений о сохранении за ФИО1 права пользования жилым помещением, не свидетельствует о его отсутствии или прекращении, поскольку такое право возникло у ФИО1 на основании заключенного с МЯ договора и не зависит от факта его регистрации.

Доводы апелляционной жалобы представителя ФИО4, ФИО9, ФИО12 о том, что ФИО1 не является членом семьи новых собственников, не вселялась в спорный дом в качестве члена семьи новых собственников, по условиям договора дарения, в части принадлежащих ФИО4 <данные изъяты> доли, права пользования не имеет, выехала из спорного дома добровольно и своими действиями подтвердила отсутствие заинтересованности в фактическом пользовании/проживании в доме, судебная коллегия находит несостоятельными и отклоняет ввиду нижеследующего.

В соответствии с ч. 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.

Согласно ч. 1 ст. 31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника.

В силу ч. 2 ст. 31 ЖК РФ члены семьи собственника жилого помещения имеют равное с собственником право пользования данным жилым помещением, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Таким соглашением, в частности, в пользование членам семьи собственника могут быть предоставлены отдельные комнаты в квартире собственника, установлен порядок пользования общими помещениями в квартире, определен размер расходов члена семьи собственника на оплату жилого помещения и коммунальных услуг и т.д.

В соответствии с разъяснениями п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации", в силу части 2 статьи 31 ЖК РФ члены семьи собственника жилого помещения имеют равное с собственником право пользования данным жилым помещением, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Таким соглашением, в частности, в пользование членам семьи собственника могут быть предоставлены отдельные комнаты в квартире собственника, установлен порядок пользования общими помещениями в квартире, определен размер расходов члена семьи собственника на оплату жилого помещения и коммунальных услуг и т.д.

В связи с тем, что Жилищный кодекс Российской Федерации не устанавливает специальных требований к порядку заключения такого соглашения, а также к его форме и условиям, то исходя из норм части 1 статьи 7 ЖК РФ к таким соглашениям применяются правила Гражданского кодекса Российской Федерации о гражданско-правовых сделках (статьи 153 - 181 ГК РФ).

Эти же правила следует применять и к соглашению собственника жилого помещения с членами его семьи об ответственности по обязательствам, вытекающим из пользования жилым помещением, возможность заключения которого предусмотрена частью 3 статьи 31 ЖК РФ, а также к соглашению между собственником жилого помещения и бывшим членом его семьи о сохранении права пользования жилым помещением (часть 4 статьи 31 ЖК РФ).

Из материалов дела установлено, что ФИО1 и ФИО4 на момент заключения договора дарения 09.08.2014 сохраняли семейные отношения, о чем в частности свидетельствует отчуждение ФИО1 <данные изъяты> долей в пользу дочери ФИО4 После совершения договора дарения от 09.08.2014 и отчуждения <данные изъяты> долей в принадлежавшем ФИО1 имуществе в пользу дочери ФИО4, из поведения сторон следует, что между ФИО1 и ФИО4 было достигнуто соглашение в соответствии с которым, ФИО1 продолжила проживание в доме, в полном объеме несла бремя его содержания, осуществляя жилищные права, предоставленные ей ФИО4 в отношении принадлежащей ей <данные изъяты> доли в праве собственности на спорное имущество, в том числе после прекращения семейных отношений, в связи с чем, фактически между сторонами сложились отношения, свидетельствующие о заключении сторонами соглашения о сохранении за ФИО1 права пользования жилым помещением.

При этом, в настоящее время, ФИО1 является бывшим членом семьи нового собственника спорного жилого помещения – ФИО4, в связи с чем, отношения, сложившиеся между ФИО1 и ФИО4 регулируются положениями ч. 4 ст. 31 ГК РФ.

В силу ч. 4 ст. 31 ЖК РФ в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя ФИО4, ФИО9, ФИО3, ч. 4 ст. 31 ЖК РФ, предусматривая в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения и прекращение права бывшего члена семьи собственника пользоваться этим жилым помещением, одновременно допускает возможность урегулирования отношений между собственником и бывшими членами его семьи по поводу пользования соответствующим жилым помещением иным образом - путем заключения соглашения между ними.

Из обстоятельств дела следует, что такое соглашение было достигнуто ФИО1 и ФИО4 после заключения договора дарения от 09.09.2014 в период, когда ФИО1 являлась членом семьи собственника ФИО4 и продолжило свое действие после прекращения семейных отношений между ФИО1 и ФИО4

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации", по смыслу частей 1 и 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. Отказ от ведения общего хозяйства иных лиц (помимо супругов) с собственником жилого помещения, отсутствие у них с собственником общего бюджета, общих предметов быта, неоказание взаимной поддержки друг другу и т.п., а также выезд в другое место жительства могут свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения.

Правовые последствия отсутствия бывших членов семьи собственника жилого помещения в жилом помещении по причине выезда из него Жилищный кодекс Российской Федерации не регламентирует.

Исходя из аналогии закона (статья 7 Жилищного кодекса Российской Федерации) к ситуации, связанной с выездом из жилого помещения бывших членов семьи собственника, подлежат применению положения статьи 83 Жилищного кодекса Российской Федерации, а также разъяснения, содержащиеся в пункте 32 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Согласно этим разъяснениям судам необходимо выяснить, по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др. При этом также необходимо учитывать, что отсутствие у гражданина, добровольно выехавшего из жилого помещения в другое место жительства, в новом месте жительства права пользования жилым помещением по договору социального найма или права собственности на жилое помещение само по себе не может являться основанием для признания отсутствия этого гражданина в спорном жилом помещении временным, поскольку согласно части 2 статьи 1 Жилищного кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению и в своих интересах осуществляют принадлежащие им жилищные права. Намерение гражданина отказаться от пользования жилым помещением по договору социального найма может подтверждаться различными доказательствами, в том числе и определенными действиями, в совокупности свидетельствующими о таком волеизъявлении гражданина как стороны в договоре найма жилого помещения.

Разрешая спор, суд первой инстанции в полной мере учел приведенные положения закона и акты их толкования, и, установив на основе всесторонней оценки представленных в материалы дела доказательств, что за ФИО1 сохраняется право пользования спорным жилым помещением, от такого права она не отказывалась и не намерена отказываться от него, напротив, реализует свои жилищные права, несет бремя его содержания, отсутствие ФИО1 в спорном жилом помещении носит временный характер в связи с трудоустройством, пришел к правильным выводам об отсутствии предусмотренных законом оснований для признания ФИО1 утратившей право пользования домом, выселении и удовлетворения заявленных истцам ФИО4, ФИО9, ФИО3 требований.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации регулирование прав на жилое помещение должно осуществляться на основе баланса прав и охраняемых законом интересов всех участников соответствующих правоотношений; в тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь имеют другие, помимо собственника, лица, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита их прав; признание приоритета прав собственника жилого помещения либо проживающих в этом помещении иных лиц, как и обеспечение взаимного учета их интересов, зависит от установления и исследования фактических обстоятельств конкретного спора, то есть не исключается необходимость учета особенностей конкретных жизненных ситуаций при разрешении соответствующих гражданских дел (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 г. N 6-П, от 8 июня 2010 г. N 13-П и Определение этого же суда от 3 ноября 2006 г. N 455-О).

Судебная коллегия соглашается с обоснованностью выводов суда первой инстанции, поскольку в данном конкретном случае суд, не умаляя прав собственников ФИО4, ФИО9, ФИО10, учел интересы ФИО1, которая являлась бывшим членом семьи умершего собственника МЯ в отношении доли в праве собственности сохраняет право пользования жилым помещением на основании заключенного договора купли-продажи от 08.09.2014, а также является бывшим членом семьи собственника ФИО4, в отношении доли в праве собственности которой сохранила право пользования в соответствии с достигнутым соглашением сторон, в связи с чем, ФИО1 была вселена и проживает в спорном жилом доме на законном основании.

При указанных обстоятельствах, ФИО1 сохраняет право пользования жилым домом и земельным участком по адресу: <адрес> до отказа о такого права, отчуждения собственниками принадлежащего им имущества, согласно положениям ст. 292 ГК РФ, либо достижения сторонами иного соглашения, предусмотренного действующим законодательством, в связи с чем, решение суда в части возложения на ФИО4, ФИО2, ФИО3 обязанности не чинить препятствия ФИО1 в пользовании спорными жилым помещением и земельным участком, является законным и обоснованным.

Доводы жалобы представителя ответчиков (истцов) со ссылкой на неверную оценку представленных доказательств, в том числе относительно временного характера выезда ответчика из спорного жилого помещения и отказа от права пользования жилым помещением, отклоняются судебной коллегией, поскольку нарушений в оценке доказательств судом не допущено, приведенные судом выводы согласуются с установленными обстоятельствами дела и соответствуют нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения.

Все доводы апелляционной жалобы представителя ответчиков (истцов) являлись предметом проверки суда первой инстанции, им дана полная и всесторонняя оценка. Указанные в апелляционной жалобе доводы по существу повторяют позицию при разбирательстве дела в суде первой инстанций, по своему содержанию сводятся к разъяснению обстоятельств настоящего дела с изложением позиции относительно возникшего спора и собственного мнения о правильности разрешения дела, переоценке доказательств, исследованных судом первой инстанции при разрешении спора, Вновь приведенные в апелляционной жалобе они не могут повлечь отмену правильно постановленного решения.

Иных предусмотренных ст. 330 ГПК РФ оснований для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке не установлено.

Процессуальных нарушений, влекущих безусловную отмену постановленного судом решения, судебной коллегией не выявлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Ачинского городского суда Красноярского края от 06 октября 2025 года, с учетом определения Ачинского городского суда Красноярского края от 29 октября 2025 года, оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Принятые по настоящему делу судебные акты могут быть обжалованы в кассационном порядке в трехмесячный срок со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (в г. Кемерово) с принесением кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий В.Б. Федоренко

Судьи Е.Ю. Ашихмина

Е.А. Килина

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 23 января 2026 года.