Апелляционное постановление № 22-250/2026 от 16 февраля 2026 г.

<данные изъяты>

<данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Чита 17 февраля 2026 года

Забайкальский краевой суд в составе

Председательствующего – судьи Щукина А.Г.

с участием прокурора К.К.К.

представителя потерпевшего – адвоката Б.Б.Б.

адвоката Щ.Щ.Щ.

осужденной Х.Х.Х.

при секретаре П.П.П.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденной Х.Х.Х., ее защитника – адвоката Щ.Щ.Щ., с дополнениями к ним, на приговор Агинского районного суда от 18 ноября 2025 года в отношении:

Х.Х.Х., <данные изъяты> не судимой,

осужденной по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 2 годам ограничения свободы, с установлением ограничений: не изменять места жительства и места пребывания, не выезжать за пределы территории муниципального образования – муниципального района «<данные изъяты> район» Забайкальского края, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не реже одного раза в месяц для регистрации.

Частично удовлетворенными гражданскими исками потерпевшего Потерпевший №1-Е. взыскано с Х.Х.Х. в счет компенсации морального вреда <данные изъяты> рублей, и <данные изъяты> рублей в счет компенсации материального ущерба.

До вступления приговора в законную силу мера принуждения в виде обязательства о явке Х.Х.Х. оставлена без изменения.

По вступлению приговора в законную силу автомобиль «<данные изъяты>» с государственным регистрационным номером №, мотоцикл «<данные изъяты>» с государственным регистрационным номером № постановлено возвратить по принадлежности.

Заслушав доклад судьи Щукина А.Г., выступления осужденной Х.Х.Х. и защитника-адвоката Щ.Щ.Щ., поддержавших доводы апелляционных жалоб, представителя потерпевшего – адвоката Б.Б.Б., прокурора К.К.К., полагавших приговор законным и обоснованным, суд

УСТАНОВИЛ:

Х.Х.Х. осуждена за нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1-Е.

Преступление совершено осужденной <Дата> около 19 часов, на федеральной автомобильной дороге <данные изъяты> сообщением «<данные изъяты>» на территории <адрес>, во время управления автомобилем «<данные изъяты>» (<данные изъяты>), с государственным регистрационным номером №, при фактических обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции Х.Х.Х. вину в предъявленном обвинении не признала, пояснив, что намеревалась припарковаться у магазина, включила левый указатель поворота, заняла крайнее левое положение на своей полосе движения, остановилась, убедившись в безопасности маневра, убрала ногу с педали тормоза и начала движение. Перед решеткой ливневой канализации она немного притормозила. Когда она заехала передним колесом на решетку, то услышала удар с правой стороны, посмотрев в сторону удара, увидела мотоцикл и лежащего потерпевшего.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Щ.Щ.Щ., ссылаясь на положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ, ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, п. 17 Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» (далее - Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 55), ст.ст. 271, 389.1, 389.13, 389.15 УПК РФ, выражая несогласие с приговором, как незаконным и необоснованным, просит приговор отменить, оправдать Х.Х.Х. на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и нарушением уголовно-процессуального закона.

В обоснование указывает на следующее.

Действия Х.Х.Х. в причинной связи с ДТП не находятся, так как водитель мотоцикла в заданных условиях (движение со скоростью, превышающей установленное ограничение 60 км/ч) располагал технической возможностью предотвратить столкновение.

В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни доказательства и отверг другие, все сомнения были истолкованы судом в пользу стороны обвинения.

Вывод суда основан исключительно на показаниях потерпевшего, которые объективно ничем не подтверждены.

Из заключения эксперта № 940/5-1-24, № 216/4-1-25 от 18 марта 2025 года следует, что согласно имеющейся в материалах уголовного дела видеозаписи скорость мотоцикла «<данные изъяты>» равна 90 км/ч., а не 60 км/ч, как указано судом при решении вопроса о наличии возможности предотвратить ДТП водителем мотоцикла.

Потерпевший двигался с нарушением скоростного режима.

В приговоре суда первой инстанции величина остановочного пути мотоцикла имеет следующие значения: стр. 9 - 41,6 м. (заключение № 940), стр. 10 - 43,9 м. (заключение № 4181 от 29 октября 2024 г). Тогда как в заключение № 940 (стр. 12 заключения) экспертом данная величина рассчитана по формуле как равная 43,1 м., то есть имеет третье значение.

В силу презумпции невиновности при расчете должен быть использован показатель реального замедления, а 5,5 м/с2, 6,0 м/с, поскольку сомнения, которые не устранены, следует толковать в пользу Х.Х.Х.

Материалами уголовного дела достоверно установлено, что минимальное расстояние, при котором водитель мотоцикла имел объективную возможность обнаружить опасность для своего движения составило расстояние 53 м.

Ссылаясь на п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 N 25 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" (далее - Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 25), анализируя выводы эксперта № 940/5-1-24, № 216/4-1-25 от 18 марта 2025 г., указывает, что расстояние, при котором водитель мотоцикла имел объективную возможность обнаружить опасность для своего движения равное 35,3, 36,7, 38,7 м.; 42,183 м. не относится к рассматриваемой ДТС, так как при расчете удаления мотоцикла от места удара в момент обнаружения опасности судом первой инстанции использовалась не соответствующая действительности скорость мотоцикла равная 60 км/ч.

В соответствии с Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 55 в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений п.п. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, судом первой инстанции в приговоре целенаправленно не приведен вывод эксперта № 940/5-1-24, № 216/4-1-25, соответственно оценка ему в приговоре не дана.

Ссылаясь на заключение эксперта № 4181 от 29 октября 2024 г, указывает, что действия водителя автомобиля не соответствовали требованиям п. 8.1., п. 8.8 ПДД РФ, но в причинной связи с ДТП не находятся, так как водитель мотоцикла в заданных условиях располагал технической возможностью предотвратить столкновение. Действия водителя мотоцикла, выразившиеся в его управлении со скоростью, превышающей установленное в населенном пункте ограничение (более 60 км/ч), не соответствовали требованиям п. 10.1 (абз. 1), в части движения со скоростью, не превышающей установленного ограничения, и п. 10.2 ПДД РФ.

Действия водителя мотоцикла, выразившиеся в движении со скоростью, превышающей установленное ограничение в населенном пункте, находились в причинной связи с ДТП.

Аналогичные выводы содержатся и в заключение специалиста, привлеченного стороной защиты в порядке п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, № 10-2024 от 25 сентября 2024 г., а именно в действиях водителя автомобиля несоответствий требованиям пунктов 8.1, 8.8 и 10.1 (абзац 2) ПДД РФ, не усматривается, так как, при движении мотоцикла с разрешенной скоростью Vраз = 60 км/ч, с момента начала поворота автомобиля «<данные изъяты>», столкновение транспортных средств исключается. В данной дорожной ситуации действия водителя мотоцикла, выразившиеся в движении со скоростью выше установленного ограничения 60 км/ч, чем и была создана опасность для движения, не соответствовали требованием пунктов 1.5, 10.1 (абзац 1) и 10.2. ПДД РФ и находились в причинной связи с происшествием.

Специалист М.В.Г., будучи допрошенным в судебном заседании, был предупрежден по ст. 307 УК РФ, полностью поддержал выводы, содержащиеся в его заключении.

Эксперт Свидетель №4, который выполнил по уголовному делу заключение № 2992 от 23 августа 2024 г., ответил, что если водитель мотоцикла имел техническую возможность предотвратить ДТП, то именно его действия находятся в причинной связи с ДТП.

Ни в ходе предварительного следствия, ни в суде, данные сомнения устранены не были.

Учитывая выводы судебной экспертизы № 940/5-1-24, № 216/4-1-25, о скорости движения мотоцикла перед столкновением 90 км/ч, выводы судебной экспертизы № 4181 от 29 октября 2024 г., показания эксперта Свидетель №4 и позицию Верховного суда РФ, изложенную в Определении от 23 мая 2023 г. № 18-КГ23-47-К, в связи с тем, что водитель мотоцикла «<данные изъяты>» располагал технической возможностью предотвратить столкновение транспортных средств путем применения торможения с момента возникновения опасности для движения, при условии соблюдения им допустимой скорости движения транспортного средства на данном участке дороги, он имел объективную возможность предотвратить ДТП своевременно и полностью, если бы выполнил требования ПДД РФ, однако он этого не сделал.

Анализируя показания потерпевшего Потерпевший №1-Е. и свидетеля Свидетель №1 на предварительном следствии и в судебном заседании, считает их противоречивыми.

Показания свидетеля Свидетель №1 недостоверны, поскольку она находится в фактических брачных отношениях с потерпевшим и имеет прямую заинтересованность в поддержании его позиции по уголовному делу. Судом установлено, что свидетель дала ложные показания касаемо скорости движения мотоцикла.

Ни в ходе предварительного следствия, ни в суде, достоверно, экспериментальным путем не была установлена величина замедления мототранспортного средства. В ГОСТ 33997-2016 приведено минимальное значение норматива эффективности торможения, то есть если данный норматив ниже 4,4 м/с2, то это свидетельствует о неисправности тормозной системы транспортного средства.

Точное, объективное и соответствующее конкретному транспортному средству значение величины замедления, определяется экспериментальным путем в ходе проведения следственного эксперимента, на что и указывали допрошенные в ходе судебного заседания эксперт Свидетель №5 и специалист М.В.Г. Данный вывод также содержится в ответе на адвокатский запрос ФБУ Иркутская ЛСЭ Минюст России от 22 января 2025 года № 3-117. Сомнение о величине установившегося замедления транспортного средства при торможении является существенным.

Составленный по итогам следственного эксперимента протокол от 23 августа 2024 года не соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ, поскольку не установлено какое техническое средство использовалось следователем для фиксации замеров времени движения автомобиля.

Следственный эксперимент от 23 августа 2024 г., проведен с существенным нарушением требований ст.ст. 166, 181 УПК РФ в условиях, значительно отличающихся от имевших место в момент ДТП, что не позволяет оценить результаты указанного следственного эксперимента как достоверные, а, следовательно, протокол данного следственного эксперимента в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ является недопустимым доказательством.

Об исключении данного доказательства сторона защиты ходатайствовала в порядке ст. 235 УПК РФ в ходе предварительного слушания и в прениях сторон. Данные ходатайства судом по существу не разрешены, поскольку имеющееся в материалах дела постановление от 22 мая 2025 года об отказе в удовлетворении ходатайства о признании недопустимым доказательством протокола следственного эксперимента от 23 августа 2024 г обосновано судом необходимостью проверки доводов стороны защиты с помощью исследования совокупности доказательств на стадии судебного разбирательства, а по ходатайству о признании недопустимым и исключении из числа доказательств данного протокола, заявленного стороной защиты в прениях сторон, в приговоре судом первой инстанции решение фактически не принято.

Так, в самом протоколе следственного действия участвующие лица, заранее предупреждались о применении при производстве следственного действия только технического средства - а/м «<данные изъяты>». В самом тексте указан - секундомер. Фиксация времени осуществлялась следователем с помощью секундомера в мобильном телефоне. При этом не указаны: его марка, модель, год выпуска, акт поверки, указывающий на точность и исправность устройства. Из показаний следователя Свидетель №8 следует, что им использовался либо секундомер, либо секундомер, встроенный в мобильное устройство. Однако, в протоколе не указана его марка, модель, год выпуска, акт поверки, указывающий на точность и исправность устройства. В судебном заседании, исходя из показаний свидетелей Свидетель №8, Свидетель №7, Свидетель №6, Б.Ж.Д.Д. достоверно установлено, что акт поверки, указывающий на точность и исправность устройства - секундомера, отсутствовал. Участвующие лица не предупреждались об использовании секундомера. Учитывая, что на решение вопроса о технической возможности водителя мотоцикла избежать столкновение путем торможения влияют показатели времени с точностью до десятых, сотых секунды, использование секундомера, установленного в мобильном телефоне, не прошедшим поверку на его точность и исправность, привело к реальному ущербу для принципов состязательного судопроизводства. Не установлен источник полученной в результате следственного действия информации, а, следовательно, фиксация его хода и результатов вызывает сомнение.

Из показаний свидетеля Свидетель №7 – понятого, видно, что в ходе заездов в салоне автомобиля находились водитель (второй следователь) и Х.Х.Х., тогда как в протоколе от 23 августа 2024 года указано, что в салоне автомобиля находились два понятых, а Х.Х.Х. находилась в стороне на безопасном расстоянии, а, следовательно, в протоколе зафиксированы противоречащие достоверности обстоятельства. Из показаний свидетеля Свидетель №6 (второго понятого) следует, что он протокол следственного эксперимента не читал, расписался в протоколе, потому что ему об этом сказал Свидетель №7

При этом, в описательно-мотивировочной части приговора, суд первой инстанции изложил показания вышеуказанных лиц не в полном объеме, в том числе в части подтверждающих доводы защиты о недопустимости протокола следственного эксперимента от 23 августа 2024 года нарушив тем самым нормы ст. 307 УПК РФ, п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г N 55 "О судебном приговоре".

При проведении указанного следственного действия в качестве статиста выступал следователь ФИО1, который воспроизводил действия Х.Х.Х. В соответствии с гл. 6 УПК РФ, участие следователя Б.Ж.Д.Д., являющегося коллегой следователя Свидетель №8, в чьем производстве находилось расследуемое уголовное дело, в качестве статиста, ставит под сомнение объективность и беспристрастность проведения следственного эксперимента.

В ходе судебного следствия и в прениях сторон стороной защиты заявлялись ходатайства о признании данного протокола следственного эксперимента недопустимым доказательством, однако суд первой инстанции проигнорировал данные ходатайства, не дав им оценку ни в отдельном постановлении, ни в приговоре.

Стороной защиты в ходе предварительного и судебного следствия неоднократно заявлялись ходатайства о проведении соответствующего следственного эксперимента, однако следователем и судом в удовлетворении данных ходатайств было неправомерно отказано. Суд, вопреки мнению экспертов и специалистов, высказанному в ходе судебного следствия, отказал в проведении полноценного следственного эксперимента. Так, из показаний эксперта Свидетель №5 следует, что самый эффективный метод для определения параметров торможения - это проведение соответствующего следственного эксперимента в условиях места происшествия.

Суд незаконно и необоснованно отказал в проведении следственного эксперимента на контрольное торможение с участием специалиста М.В.Г. и о назначении дополнительной комиссионной судебной автотехнической экспертизы, с предоставлением экспертам полученных экспериментальным путем достоверных сведений о величине замедления мотоцикла. Данное ходатайство стороны защиты оставлено судом без удовлетворения в связи с отсутствием методики определения параметров торможения мототранспортных средств. Указанное решение судом принято незаконно и необоснованно, так как методика определения параметров торможения мототранспортных средств установлена п. 5.1 ГОСТ 33997 - 2016, Колесные транспортные средства, Требования к безопасности в эксплуатации и методы проверки. Кроме того, специалист М.В.Г. указал, что он проводил такие следственные эксперименты, по результатам которых параметр замедления мотоцикла составлял 9,4; 9,7 м/с2.

Ссылаясь на ст.181 УПК РФ, ч.2 ст.288 УПК РФ выражает несогласие с решением суда об отказе в проведении следственного эксперимента, повторно заявленного 8 октября 2025 года, поскольку уточнение данных о конкретной величине замедления мотоцикла «<данные изъяты>», 2000 г.в. в условиях, соответствующих данному ДТП, имеет значение для уголовного дела, так как при расчете данной величины с показателем, например, равным 9,3 м/с2 (показания специалиста М.В.Г. на стр. 7 приговора) остановочный путь мотоцикла составит 34,9 м. (формула на стр. 12 заключения № 940), что меньше чем 35,3 м., а, следовательно, даже при удалении мотоцикла при скорости 60 км/ч водитель мотоцикла Потерпевший №1 располагал технической возможностью предотвратить ДТП при обнаружении опасности и вывод о том, что примененные экспертами параметры торможения не повлияли на выводы суда о виновности подсудимой является несостоятельным.

Ссылаясь на п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25, ч. 4 ст. 389.16 УПК РФ, сравнивая страницы 2 и 11 приговора, указывает, что в приговоре содержится противоречивые друг другу выводы суда о том, что водитель Потерпевший №1-Е. располагал или не располагал возможностью предотвратить ДТП. Считает, что данные выводы повлияли на решение о виновности или невиновности осужденной.

Судом упущены обстоятельства того, что Потерпевший №1-Е. управлял мотоциклом не зарегистрированном в Государственной инспекции безопасности дорожного движения МВД РФ (далее - ГАИ МВД РФ) без права управления данной категорией транспортных средств.

В ходе судебного следствия вопрос о нарушении Потерпевший №1-Е. п.2.1.1 ПДД РФ, п.1 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения ПДД РФ и нахождении данных нарушений в прямой причинной связи с ДТП - столкновением транспортных средств и причинением по неосторожности тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1-Е. не исследовался и не рассматривался.

Отсутствие оценки данного обстоятельства судом первой инстанции существенно повлияло на решение вопроса о виновности или невиновности осужденной, так как в случае, если бы водитель Потерпевший №1-Е. не имея права управления транспортных средств категории «А», выполнил требования п. 2.1.1 ПДД РФ и отказался бы от движения на мотоцикле, который еще не был допущен к эксплуатации должностными лицами ГАИ, событие ДТП вовсе исключалось.

По данному уголовному делу выполнены три автотехнические судебные экспертизы и заключение специалиста (привлеченного стороной защиты в порядке п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ). Располагая одинаковыми исходными данными три эксперта (эксперты отдела ЭКЦ УМВД России по Забайкальскому краю Свидетель №4 и Е., доцент кафедры «Транспортных и технологических систем» Забайкальского государственного университета М.В.Г.) из четырех утверждали, что с технической точки зрения к ДТП привели только действия водителя мотоцикла, который двигался со скоростью превышающей установленное ограничение (60 км/ч) и располагая технической возможностью, при обнаружении опасности для движения, не принял менял мер к остановке транспортного средства. Данное критическое сомнение не устранено судом первой инстанции.

Далее, судом первой инстанции, при оценке технической возможности водителя мотоцикла избежать ДТП, произвольно и необоснованно сделан вывод об удалении мотоцикла при скорости 60 км/ч, который противоречит действующим на данный момент экспертным методикам и не соответствует разъяснениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 об анализе и оценке заключений автотехнических экспертиз на основе обстоятельств, связанных лишь с фактическими действиями водителя транспортного средства и других участников дорожного движения.

В тексте приговора стороной защиты выявлены существенные нарушения уголовно-процессуального закона и несоответствие фактическим обстоятельствам уголовного дела. Доказательства, приведенные в приговоре суда первой инстанции, как каждое по отдельности, так и в совокупности, не дают оснований для вывода о виновности Х.Х.Х. в совершении инкриминируемого ей преступления. В связи с чем, сторона защиты полагает, что выводы суда первой инстанции о совершении Х.Х.Х. преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, носят предположительный характер, основаны только на показаниях потерпевшего и не согласуются с совокупностью добытых доказательств.

Эти обстоятельства подтверждают версию защиты о том, что исключительно и только действия водителя мотоцикла Потерпевший №1 находятся в прямой причинной связи с ДТП - столкновением транспортных средств и причинением по неосторожности тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1-Е.

Кроме этого, в заключение № экспертом в исследовании при расчете остановочного пути транспортного средства время запаздывая срабатывания тормозного привода принято 0.1 сек. (стр. 12), тогда как в методической литературе: «Применение нормативных значений параметров торможения мототранспортных средств в экспертной практике (методические рекомендации) М., - 1987» которая указана в списке литературы, составляет 0.05 сек. Значение запаздывания в данной формуле равное 0.05 сек, указано и в заключениях экспертов ЭКЦ УМВД России по Забайкальскому краю № 4181 от 29 октября 2024 г (стр. 7 заключения); № 2992 от 23 августа 2024 г (стр. 5 заключения, том 1 л.д. 69-74).

Также, в проведенных по делу экспертизах имеются противоречия в этой же формуле в коэффициенте «нарастание замедления». Экспертом ФБУ Читинская ЛСЭ Министерства юстиции оно принято, как 0.2 сек., в заключение № 4181 от 29 октября 2024 - экспертом ЭКЦ УМВД России по Забайкальскому краю как 0,15 сек. (экспертами в формуле используются коэффициенты из «Применение нормативных значений параметров торможения мототранспортных средств в экспертной практике. Методические рекомендации. М.: ВНИИСЭ, 1987»). В ходе судебного следствия все вышеуказанные критические сомнения не были устранены, что требует разъяснений специалиста.

Учитывая вышеизложенное, в приговоре суда первой инстанции стороной защиты выявлены существенные нарушение уголовно-процессуального закона и несоответствие фактическим обстоятельствам уголовного дела, а выводы суда о совершении Х.Х.Х. инкриминируемого преступления в приговоре, носят предположительный характер, основаны только на недостоверных показаниях потерпевшего Потерпевший №1, а также не согласуются с совокупностью добытых доказательств.

В апелляционной жалобе осужденная Х.Х.Х., приводит доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы защитника Щ.Щ.Щ., ссылаясь на ст. 6 УПК РФ, ст. 389.1 УПК РФ, ст. 389.15 УПК РФ, ст. 389.16 УК РФ, ч. 4 ст. 302 УПК РФ, просит приговор отменить; оправдать ее на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления, в удовлетворении гражданского иска, заявленного потерпевшим Потерпевший №1, отказать.

Выражает несогласие с приговором суда в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и нарушением уголовно-процессуального закона. В уголовном деле имеются неустранимые противоречия и сомнения, которые не были устранены судом первой инстанции. Суд первой инстанции не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда. В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни доказательства и отверг другие, все сомнения были истолкованы в пользу стороны обвинения.

Предотвратить ДТП должен был и мог водитель мотоцикла, так как именно на его полосе движения возникла опасность, он располагал технической возможностью, но он не своевременно принял меры к остановке транспортного средства, что подтверждается расчетами в исследовании № 940/5-1-24, № 216/4-1-25 от 18 марта 2025 года, согласно которым скорость мотоцикла была 90 км/ч. и удаление транспортного средства от места удара в момент возникновения опасности для движения - от 53 м до 63 м. Данные выводы противоречат недостоверным показаниям потерпевшего Потерпевший №1 и свидетель Свидетель №1.

Обращает внимание на то, что следователем в ходе проведения следственного эксперимента 23 августа 2024 года, никому из участвующих лиц не разъяснялось право делать замечание в протокол. Адвокат при подписании ей протокола в кабинете не присутствовала.

Ссылаясь на ст. 15 УПК РФ, ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, указывает, что нарушен принцип состязательности сторон. Стороне защиты судом неоднократно было отказано в проведении следственного эксперимента на контрольное торможение, с целью установления параметра величины замедления мотоцикла. Во всех заключениях экспертов, проведенных по данному уголовному делу, в заключении специалиста, в самом приговоре данная величина имеет разное значение. Таким образом, непроведение вышеуказанного следственного эксперимента и неустановление параметра величины установившегося замедления транспортного средства (мотоцикла) при торможении экспериментальным путем, привело к реальному ущербу для принципов состязательного судопроизводства. Данное сомнение было истолковано судом первой инстанции в пользу стороны обвинения.

Ссылаясь на п. 25, п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» считает, что размер присужденной судом первой инстанции компенсации морального вреда потерпевшему определен без учета норм правового регулирования, фактических обстоятельств дела, является несправедливым, чрезмерно завышенным.

Суд первой инстанции, не проверил доводы иска потерпевшего о тяжести перенесенных им страданий, чем допустил нарушение приведенных выше норм материального права, регламентирующих правила компенсации морального вреда, не привел при этом мотивы принятого решения и ссылки на доказательства.

При определении размера компенсации морального вреда судом, в нарушение п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 не принято во внимание: способ причинения вреда (ст. 264 УК РФ отнесена законодателем к небольшой тяжести, форма вины - неосторожность), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда.

Если бы водитель Потерпевший №1-Е. не имея права управления транспортных средств категории «А», выполнил требования п. 2.1.1 ПДД РФ и отказался бы от движения на мотоцикле, который еще не был допущен к эксплуатации должностными лицами ГАИ, событие ДТП не произошло.

Действия водителя мотоцикла, выразившиеся в движении со скоростью, превышающей установленное ограничение в населенном пункте находились в причинной связи с данным ДТП.

Суд не проверив аргументы иска о тяжести перенесенных истцом страданий, не привел мотивов и ссылок на конкретные доказательства уголовного дела. Также, в судебном заседании доказательства о состояния здоровья потерпевшего на день вынесения приговора не представлены.

Из представленных по делу доказательств не усматривается и не следует это из приговора, что страдания потерпевшего возможно оценить в сумме <данные изъяты> руб.

При исследовании исковых требований потерпевшего в качестве материального ущерба, суд достоверно не установил, все ли денежные средства были направлены Потерпевший №1 на лечение, связанное с повреждением его здоровья в результате ДТП.

Так, согласно приложению к исковому заявлению потерпевшего - копиям товарных чеков, подтверждающих причинение истцу материального вреда, часть приобретенных медицинских препаратов относится к лечению острых респираторных вирусных инфекций (далее - ОРВИ), насморка и кашля и к перенесенной в результате ДТП травме не имеет отношение.

В материалах дела отсутствуют и истцом не представлено, назначения врача, во исполнение которых приобретались как данные медицинские препараты, так и иные таблетки, марлевые повязки, салфетки и иное, что вызывает сомнение в их связи с лечением травмы Потерпевший №1, полученной в результате ДТП.

Наряду с этим, часть кассовых чеков, подтверждающих оплату за проезд в медицинские учреждения г. Читы на обследования, лечение и консультацию и обратно, также не имеют никакой связи с представленными копиями документов, подтверждающих расходы на медицинские обследования последнего, какие - либо иные документы, обосновывающие необходимость медицинских обследований и лечения в г. Чите, к исковому заявлению не приобщены. Согласно имеющихся копий медицинских справок, приложенных к исковому заявлению, он проходил обследования в медицинских учреждениях г. Читы <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>

Тогда как необходимость выезда в г. Чита на медицинские обследования в даты: <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата> (согласно копий кассовых чеков) ничем не подтверждена.

Согласно копии карты №, Потерпевший №1 оказывалась медицинская помощь в амбулаторных условиях ГАУЗ «<данные изъяты>» с <Дата>, по <Дата>, в рекомендациях никакие дополнительные обследования, лечение и консультации в г. Чите лечащим врачом не назначались, также такие обследования, лечение и консультации не указаны и в последующих копиях справок о приемах врача травматолога в период с <Дата>, по <Дата>

Кроме этого, потерпевшим к исковому заявлению представлены копии кассовых чеков о приобретении автомобильного топлива на сумму 1 999,88 руб., датированные <Дата>, и <Дата>, тогда как Потерпевший №1 с <Дата>, по <Дата>, находился на стационарном лечении в ГАУЗ «<данные изъяты>», в связи с чем, возможность выехать в г. Читу на обследование у него явно отсутствовала.

Вызывает сомнение связь кассового чека о приобретении автомобильного топлива на сумму 999,60 руб., от <Дата>, с лечением Потерпевший №1, так как согласно искового заявления и копии справки ВК №, он <Дата>, перенес операцию. По этим же причинам вызывает сомнение копия кассового чека о приобретении автомобильного топлива на сумму 999,60 руб. от <Дата>

На всех кассовых чеках, приложенных Потерпевший №1 в обоснование гражданского иска, отсутствует данные о лице, производившим оплату, на части кассовых чеков отсутствуют даты покупки, наименование товара, что не позволяет определить их связь с потерпевшим и связь с лечением его травмы, полученной в результате ДТП.

В нарушение п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 23 в судебном заседании полно не исследовались, приведенные в иске обстоятельства, связанные с прохождением лечения потерпевшего после ДТП, сведения, указанные в платежных документах об оплате расходов и о лицах, которые понесли эти расходы, на обсуждение не ставились.

Согласно ответа АО «Боровицкое страховое общество» от 22 мая 2025 г., № 9-22/05 18 сентября 2024 г., на расчетный счет потерпевшего Потерпевший №1 в счет выплаты страхового возмещения по факту получения телесных повреждений в ДТП уже перечислялись денежные средства в сумме 454066 руб. 31 коп.

Заявление представителя потерпевшего адвоката Б.Б.Б. о том, что исковые требования заявлены потерпевшим уже с вычетом тех сумм, которые получены ранее, является голословным и ничем не подтверждено.

Ссылаясь на Федеральный закон от 25 апреля 2002г N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", указывает, что судом первой инстанции, при определении размера компенсации морального вреда и материального ущерба потерпевшему, полностью проигнорирован тот факт, что Потерпевший №1, учитывая требования вышеизложенного Федерального Закона, уже выплачены денежные средства в счет возмещения расходов на лечение; утраченный им заработок на время лечения; расходы для восстановления после болезни; траты на приобретение спецсредств.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Щ.Щ.Щ., помощник прокурора Агинского района М.М.Б., просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Место, время, дорожные условия и состав участников ДТП, сторонами не оспариваются.

Осужденная Х.Х.Х., как в ходе предварительного следствия, так и в суде, не отрицала, что именно она управляла автомобилем марки «<данные изъяты>» в момент столкновения.

Из показаний потерпевшего Потерпевший №1-Ц.Е. усматривается, что он следовал прямо по своей полосе движения, когда возле магазина «<данные изъяты>» на его полосу резко выехала серая легковая автомашина. Водитель данной автомашины не включал левый указатель поворота и не притормаживал перед маневром, а двигался так, как будто собирался ехать прямо. Когда автомобиль выехал на его полосу движения, расстояние между ним и автомобилем было около 10 метров. Он не успел что-либо предпринять, в связи с чем произошло столкновение.

Свидетель Свидетель №1 – очевидец, указала, что видела, как ее супруг попал в дорожно-транспортное происшествие напротив магазина «<данные изъяты>», когда со встречной полосы движения на его полосу повернула легковая автомашина серебристого цвета и произошел резкий удар мотоциклом супруга в правый бок этой автомашины.

Проведенной по делу дополнительной судебной автотехнической экспертизой № 940/5-1-24, № 216/4-1-25 от 18 марта 2025 года установлено, что действия Х.Х.Х. не соответствовали п. 8.1, п. 8.8. Правил дорожного движения РФ, выразившиеся в не предоставлении преимущества мотоциклу «<данные изъяты>» при выполнении маневра левого поворота вне перекрестка и столкновении с ним. Действий водителя автомобиля «<данные изъяты>» находятся в причинной связи со столкновением с мотоциклом. Предотвращение столкновения автомобиля с мотоциклом со стороны водителя автомобиля «Тойота Карина» зависело не от наличия у нее технической возможности, а целиком от выполнения ею действий, регламентированных требованиями ПДД РФ. При скорости 60 км/ч величина остановочного пути мотоцикла «<данные изъяты>» будет составлять 41,6 м. при удалении от места удара в момент обнаружения опасности в 35,3, 36,7, 38,7 м.

Эксперт Свидетель №4, будучи допрошенным в суде, пояснил, что поскольку следственный эксперимент проводился на основании показаний водителя-участника ДТП об ее скорости в момент столкновения, не имеет значения тип коробки передач автомобиля, участвовавшего в эксперименте, и пол водителя.

Эксперт Свидетель №5, будучи допрошенным в суде, пояснил, что водитель мотоцикла имел преимущественное право проезда, водитель автомобиля был обязан уступить ему дорогу. При проведении экспертизы им использовалась методические рекомендации «Применение нормативных значений параметров торможения мототранспортных средств в экспертной практике» 1987 года, поскольку более современной литературы по данному вопросу не имеется. Поскольку удар мотоцикла пришелся в заднюю правую часть автомобиля, им не разрешался вопрос о возможности предотвращения столкновения путем применения экстренного торможения и выхода из полосы движения, так как в таком случае не обеспечивался бы безопасный боковой интервал между транспортными средствами.

Из протокола следственного эксперимента от 23 августа 2024 года следует, что препятствие в виде автомобиля Х.Х.Х. находилось на полосе движения Потерпевший №1-Ц.Е. от 2,12 до 2,32 секунд.

Из протокола следственного эксперимента от 13 октября 2024 года в части показаний потерпевшего Потерпевший №1-Е., следует, что двигаясь со скоростью, установленной со слов потерпевшего Потерпевший №1-Е., автомобиль под управлением Х.Х.Х. с момента пересечения линии 1,5 ПДД проезжал место столкновения с задней правой дверью (местом удара мотоцикла) за: 1) 2,438 секунды, 2) 2,469 секунды, 3) 2,531 секунды.

Из заключения эксперта № 4181 от 29 октября 2024 года следует, что при обстоятельствах, указанных потерпевшим Потерпевший №1-Е., среднее значение времени движения автомобиля «<данные изъяты>» при движении с момента выполнения маневра поворот налево, начала пересечения передней частью горизонтальной дорожной разметки 1.5 ПДД РФ до момента, когда автомобиль проедет задней правой дверью место столкновения, составляет 2.479 <адрес> мотоцикла «<данные изъяты>» от места столкновения в заданный момент возникновения опасности составило 41,3 м. При сопоставлении удаления мотоцикла «<данные изъяты>» от места столкновения в момент возникновения опасности (41,3 м) с остановочным путем, при скорости движения 60 км/ч (43,9 м), установлено, что остановочный путь превышает удаление мотоцикла от места столкновения в момент возникновения опасности. Следовательно, в данной ситуации водитель мотоцикла «<данные изъяты>» не располагал технической возможностью избежать столкновения путем торможения.

Заключением судебно-медицинского эксперта № 232 от 6 августа 2024 года установлен характер, механизм образования и степень тяжести причиненных Потерпевший №1-Ц.Е. телесных повреждений. Заключение СМЭ потерпевшего содержит мотивированные выводы, основанные на проведенном исследовании и Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ № 194н от 24 апреля 2008 года, является понятным и непротиворечивым. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что согласно п. 5.1.1.15 действующего с 1 сентября 2025 года порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденному приказом Минздрава РФ № 172н от 8 апреля 2025 года «Об утверждении порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденного Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2025 г № 522, причиненный здоровью потерпевшего вред также оценивается как тяжкий. Тяжесть вреда не изменилась в силу наличия у потерпевшего, в совокупности с иными полученными повреждениями, открытого перелома средней трети правой плечевой кости с обширным размозжением мягких тканей правого плеча. Для оценки имеющихся у потерпевшего телесных повреждений как тяжкий вред здоровью, достаточно, чтобы хотя бы одно повреждение относилось к тяжкому вреду здоровью, поскольку они причинены одномоментно и оцениваются в совокупности.

Оснований не доверять показаниям поименованных выше свидетелей, экспертов и потерпевшего не имеется, сведений о наличии у них поводов для оговора Х.Х.Х. не установлено.

Показания потерпевшего Потерпевший №1-Е., свидетеля Свидетель №1, за исключением той их части, где они отрицают превышение потерпевшим скоростного режима, показания экспертов Свидетель №4, Свидетель №5, подробно изложенные в приговоре, согласуются с письменными материалами дела, в том числе, протоколами осмотра места происшествия от 5 июля 2024 г и 14 сентября 2024 г., протоколом осмотра автомашины и мотоцикла от 10 июля 2024 года, протоколом следственного эксперимента от 23 августа 2024 года, протоколом следственного эксперимента от 13 октября 2024 года в части показаний потерпевшего Потерпевший №1-Е., заключением эксперта № 940/5-1-24, № 216/4-1-25 от 18 марта 2025 года, заключением эксперта № 4181 от 29 октября 2024 года, и иных доказательствах, положенных судом в основу приговора, проверенными в судебном заседании с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела, всесторонний анализ которых содержится в приговоре.

Экспертизы по делу проведены в рамках процедуры, установленной уголовно-процессуальным законом и ведомственными нормативными актами, Федеральный закон от 31 мая 2001г № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», с соблюдением методик исследования. Заключения содержат ответы на все поставленные перед экспертами вопросы, научно обоснованы, аргументированы, не имеют каких-либо противоречий и не вызывают сомнений в своей объективности, экспертами, имеющими соответствующее образование, достаточный стаж работы в экспертной деятельности по соответствующей специальности. Также нет оснований сомневаться и в полноте проведенных исследований. Выводы логичны и непротиворечивы, сделаны на основании предоставленных следователем данных. Данные, на которых были проведены исследования, сомнений не вызывают.

Необходимости в проведении дополнительной или повторной автотехнической экспертизы, допроса экспертов, вопреки позиции стороны защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает. Само по себе несогласие стороны защиты с выводами эксперта, при отсутствии предусмотренных ст. 207 УПК РФ оснований, без приведения конкретных сведений, указывающих на недостаточную ясность, полноту заключения эксперта, или же на возникновение новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств, основанием для назначения и проведения дополнительной или повторной автотехнической экспертизы не является.

Следственный эксперимент 23 августа 2024 года проведен в соответствии с требованиями ст. ст. 164, 181 УПК РФ. Оснований считать протокол следственного эксперимента недопустимым, не имеется, поскольку данное следственное действие проводилось в соответствии с положениями ст. 181 УПК РФ. Каких-либо нарушений закона при производстве следственного действия не допущено, следственный эксперимент проводился в максимально приближенных условиях к условиям, указанным в показаниях подозреваемой. Темп движения автомобиля был задан участвующим в ходе следственного эксперимента подозреваемой, с участием ее защитника. Для установления времени движения автомобиля – статистом участка дороги без торможения (без увеличения скорости) в процессе маневра- поворота налево не имеет значение использование автомобиля коробкой передач с АКПП или МКПП, а также половая принадлежность статиста. Вопреки доводам адвоката, не указание в протоколе следственного эксперимента наименования технического средства измерения времени, не является существенным процессуальным нарушением и не свидетельствует об его недопустимости как доказательства. С учетом задач, разрешавшихся в ходе следственного эксперимента, какой-либо необходимости в использовании вместо секундомера в сотовом телефоне специализированного и сертифицированного хронометра, явно не имелось. При этом использование данного протокола при производстве экспертиз, наряду с иными материалами дела, не вызвало у экспертов-специалистов затруднений при проведении исследований и формулировании выводов.

Вопреки доводам стороны защиты, следователь, который не расследовал конкретное уголовное дело, может привлекаться в ином качестве при производстве отдельных следственных действий в данном деле. Это не противоречит законодательству, так как статус статиста не связан с участием в расследовании дела в качестве должностного лица. Каких-либо замечаний от участников следственного действия относительно процедуры его проведения не поступало.

Доводы осужденной о том, что она не видела мотоцикл, якобы, вследствие его большой скорости, были оценены судом и обоснованно опровергнуты. Данное пояснение осужденной, напротив, подтверждает вывод суда о том, что Х.Х.Х. не убедилась в безопасности маневра и в ходе маневра не контролировала в должной степени дорожную ситуацию.

Из протокола осмотра места происшествия, проводившегося практически сразу после ДТП, фототаблицы к нему и схемы следует, что столкновение транспортных средств под управлением Х.Х.Х. и Потерпевший №1-Е. произошло на участке, где видимость составляет более 500 метров в обе стороны движения. Изложенное, в совокупности с другими доказательствами, позволяет утверждать, что осужденная не убедилась в отсутствии транспортных средств на встречной полосе движения, неосмотрительно выехала на встречную полосу движения, чем создала ситуацию, повлекшую ДТП.

Ссылка осужденной и защитника на технические характеристики мотоцикла, отсутствие у потерпевшего права управления транспортных средств категории «А», управление им не зарегистрированном в ГИБДД мотоциклом, а также на длительный безаварийный стаж у самой Х.Х.Х., на выводы суда о виновности последней повлиять не могут, поскольку не снимают с неё, как водителя, обязанности по соблюдению Правил дорожного движения РФ. Суд в приговоре обоснованно признал позицию защиты в этой части несостоятельной.

Наличие в действиях самого потерпевшего нарушений ПДД, также находящихся в причинной связи с ДТП, не исключают виновность осужденной в совершении неосторожного преступления при правильно установленных в приговоре фактических обстоятельствах. Существенных противоречий, на которые в данной связи указывает сторона защиты в доводах жалобы, в приговоре судом не допущено.

Доводы жалоб стороны защиты о нарушении потерпевшим Правил дорожного движения РФ в части превышения допустимой скорости как обоснование невиновности осужденной являются несостоятельными, так как Х.Х.Х., управляя автомобилем, совершила поворот налево, не уступив дорогу водителю мотоцикла «<данные изъяты>» Потерпевший №1-Ц.Е., двигавшемуся во встречном направлении и имеющему преимущественное право движения. В результате указанного маневра Х.Х.Х. создала опасность для движения, допустила столкновение собственного автомобиля и мотоцикла потерпевшего, что повлекло за собою причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1-Ц.Е.

Таким образом, доводы осужденной Х.Х.Х. и ее защиты о том, что у нее не имелось технической возможности избежать ДТП, а также то, что она не предвидела и не обязана была предвидеть такую дорожно-транспортную ситуацию, суд первой инстанции, как и суд апелляционной инстанции находят несостоятельными и надуманными.

Суд дал оценку доводам сторон в судебном заседании, с указанием мотивов, по которым суд доверяет одним доказательствам и отвергает другие, признает обоснованными или отклоняет доводы сторон. При этом у суда второй инстанции нет оснований не соглашаться как с оценкой доказательств судом первой инстанции, так и с мотивировками, по которым суд пришел к соответствующим выводам.

Доводы апелляционной жалобы о незаконности и необоснованности приговора, недоказанности вины, несогласии с оценкой доказательств, их принятием, исследованием, сводятся по существу, к переоценке доказательств, положенных в основу приговора, к чему оснований не имеется.

Виновность осужденной Х.Х.Х. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ и квалификация ее действий судом первой инстанции установлены верно.

Оснований сомневаться во вменяемости осужденной не имеется.

При исследовании материалов дела судебной коллегией не выявлено обстоятельств, свидетельствующих о существенной неполноте расследования, повлиявшей на выводы суда, либо нарушениях уголовно – процессуального закона, ущемивших права участников уголовного судопроизводства. Все доказательства, положенные в основу приговора, были получены в соответствии с требованиями закона и оценены в совокупности с другими доказательствами.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено объективно, в соответствии с принципами уголовного судопроизводства, основанными на Конституции РФ, в соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ. Все заявленные ходатайства были рассмотрены, по ним судом приняты решения в установленном законом порядке. Сторонам председательствующим по делу были созданы все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных законом прав.

Ходатайства осужденной и его адвоката разрешались судом с заслушиванием мнений сторон и с соблюдением установленной законом процедуры. Мотивированное и обоснованное отклонение ходатайств сторон, вопреки мнению стороны защиты, не свидетельствует о предвзятости или необъективности суда. Использование судом при мотивировании доказанности вины осужденной конкретных доказательств, на исключении которых, как недопустимых, настаивала сторона защиты, очевидно свидетельствует о фактическом отклонении судом первой инстанции соответствующих ходатайств. Такое решение суда не ограничивает право участников процесса на его оспаривание в установленном законом порядке.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона к его содержанию.

При решении вопроса о наказании суд в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность виновной, в том числе смягчающие наказание обстоятельства, и отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление Х.Х.Х. и условия жизни ее семьи.

Определяя вид и размер наказания Х.Х.Х., суд в полной мере учел смягчающие наказание обстоятельства: противоправное поведение потерпевшего, двигавшегося со скоростью, превышающей допустимую в населенном пункте; добровольное частичное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления; частичное признание вины; престарелый возраст подсудимой; состояние ее здоровья.

Иных обстоятельств, подлежащих признанию смягчающими, кроме уже приведенных судом в приговоре, по делу не усматривается.

Отягчающих обстоятельств судом не установлено.

Оснований для признания вида и размера наказания, назначенного осужденной чрезмерно суровым и несправедливым по делу не усматривается. Назначив осужденной наказание в виде ограничения свободы, суд первой инстанции, принимая во внимание данные о личности Х.Х.Х., характер и объем допущенных ей нарушений Правил дорожного движения, признал возможным сохранение за ней права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, в связи с чем, не назначил дополнительное наказание.

Вместе с тем, рассматривая доводы жалоб в части решения по гражданскому иску, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно разъяснениям, данным в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", при наличии у суда сведений о получении потерпевшим страхового возмещения, взысканию подлежит сумма в части, не покрытой страховыми выплатами.

По смыслу ч. 1 ст. 44 УПК РФ, во взаимодействии с ч. 2 ст. 309 УПК РФ, при необходимости производства дополнительных расчетов, связанных с гражданским иском, требующих отложения судебного разбирательства, суд может признать за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии со ст. 1072 ГК РФ, юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (ст. 931, п. 1 ст. 935 ГК РФ), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Учитывая изложенное, при рассмотрении вопроса по гражданскому иску потерпевшего о возмещении материального ущерба, суду необходимо было достоверно выяснить, насколько обоснован довод представителя потерпевшего об учете при расчете суммы иска фактически полученного потерпевшим возмещения от страховщика.

Согласно протоколу судебного заседания, материалы уголовного дела в обоснование заявленных исковых требований потерпевшего, в том числе в части требований о взыскании материального ущерба, связанного с размером и обоснованностью расходов, затраченных на его лечение, в судебном заседании фактически с участием сторон не исследовались, приведенные в исках обстоятельства, связанные с прохождением лечения потерпевшего после дорожно-транспортного происшествия, сведения, указанные в платежных документах об оплате расходов и о лицах, которые понесли эти расходы, не оглашались и на обсуждение сторон не ставились.

Кроме того, в приговоре по существу не приведено никаких суждений и расчетов о сумме, подлежащей взысканию в возмещение материального вреда, кроме ссылки на тот факт, что они не оспариваются защитой.

В данной связи суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что требования о возмещении как морального, так и материального вреда были поданы потерпевшим в едином исковом заявлении и, соответственно, разрешены единым решением по иску в приговоре.

При таких обстоятельствах, решение суда в части разрешения гражданского иска, принятое в нарушение процессуального закона, является незаконным, необоснованным и подлежащим отмене с передачей вопроса о разрешении гражданского иска о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует устранить допущенные нарушения уголовно-процессуального закона, дать полную, всестороннюю оценку доводам стороны защиты, изложенным в апелляционных жалобах, проверить иные доводы жалоб, надлежащим образом мотивировать свои выводы, принять законное и обоснованное решение.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд,

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Агинского районного суда от 18 ноября 2025 года в отношении Х.Х.Х. в части разрешения гражданского иска – отменить.

Уголовное дело в этой части передать для рассмотрения в Агинский районный суд Забайкальского края в порядке гражданского судопроизводства, в ином составе суда.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката – оставить без удовлетворения, апелляционную жалобу осужденной – удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово) в течение шести месяцев со дня его вынесения, путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд, постановивший приговор.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий А.Г. Щукин