Решение № 2-896/2025 2-896/2025~М-899/2025 М-899/2025 от 4 ноября 2025 г. по делу № 2-896/2025

Мотивированное
решение изготовлено 05 ноября 2025 года

Дело № 2-896/2025

УИД 27RS0021-01-2025-001434-70

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

п. Переяславка 21 октября 2025 года

Суд района имени Лазо Хабаровского края в составе председательствующего судьи Рогозиной Е.С.,

при секретаре судебного заседания Агарковой Ю.А.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 ФИО16 к ФИО4 ФИО17 о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 и просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, расходы по уплате государственной пошлины – 3 000 рублей 00 копеек.

Требования мотивированны тем, что 27 июня 2025 года ответчиком истцу была оказана услуга по перманентному макияжу бровей стоимостью 8000 рублей. В течение двух недель пигмент с бровей истца исчез. В связи с некачественным выполнением процедуры истцом было предложено ответчику вернуть деньги за указанную процедуру. Данное предложение было направлено ответчику в личные сообщения мессенджера «Вотсап», на, что ответчик сообщением ответила: «Лид, если бы у меня все клиенты были такими, как ты в жажды халявы и опорочить чью-то репутацию, то наверно я бы вообще была без работы». Отказываясь в таком тоне общаться с ответчиком, истец решила закончить диалог, на что ответчиком истцу было направлено сообщение: «Советую тебе обратиться к психологу и попробовать с проблемами в голове. Может тогда все станет прекраснее». Указанные слова носят для истца оскорбительный характер. 14 июля 2025 года ФИО3 без согласия истца в мессенджере «Телеграмм канал» опубликовала на своей странице группы «Дорогой дневник», в которой состоит более 200 подписчиков, личную переписку между истцом и ответчиком, составляющую сведения о личной жизни, изображения частей лица истца, а также допустила оскорбления в адрес истца, призывала неограниченное количество лиц (мастеров) из бьюти-сферы заблокировать абонентский номер истца, как клиента, а также обсуждала истца с другими подписчиками. Данная информация стала известна истцу от участников данной группы. Истец не давала ответчику согласия на распространение в сети интернет данной информации и личных изображений, поскольку это нарушает частную жизнь истца. Поведение ответчика согласно опубликованной в сети интернет информации было вызывающим, она демонстративно стремилась унизить честь и достоинство истца и спровоцировать конфликт. Высказанные в адрес истца слова носили откровенно оскорбительный характер, грубый, унизительно и произнесены публично, что усилило степень моральный страданий. В результате произошедшего истец испытывала унижение, стыд и тревогу, особенно учитывая, что выложенная ответчиком информация была доступна для более 200 человек. Действиями ответчика распространены сведения, нарушающие частную жизнь истца, в виде предоставления группе лиц личной переписки.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала, просила их удовлетворить, дополнительно пояснив, что в размещенной в «Телеграмм канале» переписке не указана ее (ФИО1) фамилия, телефон и иные идентификаторы, на фотографиях запечатлены только брови, иные черты лица заретушированы, номер ее (ФИО1) телефона иным мастерам, насколько ей известно, ответчик не сообщала, вместе с тем, о том, что речь в переписке идет о ней, можно было понять по ее имени, которое является редким, и по шраму на переносице. Размещать фотографии своих бровей в социальных сетях она ответчику не разрешала, при этом давала согласие на фотографирование бровей до и после проведения процедуры перманентного макияжа. Кроме того, 13 июля 2025 года ответчик направила ей голосовое сообщение, в котором адресовала ей фразу: «В силу твоего возраста, нехватки общения с другими разносторонними личностями, тебе пока что не хватает понимания, что, когда и как, и ты не понимаешь, что ты сейчас делаешь, что и кому ты пишешь, и что ты пытаешься этим добиться», что также оскорбило ее и причинило ей моральные страдания. Из-за высказанных в ее адрес ответчиком оскорблений она переживала. Ненормативной лексики ФИО3 в ее адрес не высказывала.

Представитель истца ФИО2 исковые требования поддержала, просила их удовлетворить, пояснив, что ответчик не имела права публиковать личную переписку с истцом в социальных сетях, комментировать ее и высказывать в адрес истца унизительные и оскорбительные выражения, что привело к тому, что последней пришлось принимать успокоительные препараты.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась, просила в их удовлетворении отказать, пояснив, что с 2023 года поддерживала с ФИО1 приятельские отношения, оказывала ей неоднократно косметологические услуги, 27 июня 2025 года выполнила последней перманентный макияж бровей, при этом от истца было получено устное согласие на фотографирование работы до и после оказания услуги и ее размещение в социальной сети. Примерно через неделю ФИО1 обратилась с претензией относительно качества оказанной услуги (пропал цвет), 12 июля 2025 года она была осмотрена, предложена процедура коррекции, от чего истец отказалась. 13 июля 2025 года в смс-сообщении истец предложила вернуть ей денежные средства, 14 июля 2025 года она (ФИО3) перечислила ФИО1 половину стоимости оказанной услуги 4000 рулей. 14 или 15 июля 2025 года в мессенджере «Телеграмм» в личном канале «Дорогой дневник» она (ФИО3) описала произошедшую ситуацию, как историю из своей жизни, разместив скриншоты переписки с истцом и фотографии бровей истца до и после процедуры, то есть ее (ФИО3) работы, по которым идентифицировать ФИО1 не представлялось возможным, черты лица (в том числе глаза), кроме бровей, были заретушированы, фамилия, номера телефонов и иные идентификаторы истца, кроме имени, не были указаны. Номер телефона ФИО1 иным мастерам для блокировки последней и отказа ей в предоставлении косметологических услуг она (ФИО3) не распространяла. Истца она не оскорбляла и не унижала, фраза, направленная истцу в сообщении, - «советую тебе обратиться к психологу и попробовать с проблемами в голове» являлась советом. Доказательств того, что истец была вынуждена принимать успокоительные препараты из-за ее действий, суду не представлено. Поддержала доводы возражений на исковое заявление, в которых указала, что истец, комментируя сложившуюся ситуацию, использует абстрактные и оценочные выражения, у нее (ФИО3) не было цели унизить честь и достоинство истца и спровоцировать конфликт, поскольку между ней и истцом складывались приятельские отношения. Истец не представила суду доказательств, подтверждающих причинения ей морального вреда в соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, размер компенсации морального вреда, заявленной к взысканию, не обоснован.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО5, суду показала, что ФИО1 является ее коллегой по работе, ФИО3 – не знакома, со сторонами по делу в родственных и неприязненных отношениях не состоит. В июле 2025 года в мессенджере «Телеграмм» в группе «Дорогой дневник», к которой имелся открытый доступ, ФИО6 разместила пост, в котором контексте описывала ситуацию с клиенткой, которая оказалась недовольна оказанной ей услугой по перманентному макияжу бровей, разместив переписку с данным клиентом, которая велась в унизительном и оскорбительном контексте, и фотографии бровей. Поскольку у ФИО1 имеется специфичный шрам между бровей, она поняла, что речь идет об истце. Кроме шрама, иного указания на то, что клиенткой являлась ФИО1 не имелось, ее фамилия, номер телефона и иных данные отсутствовали, нецензурной лексики в адрес истца в переписке и посте не было. Она показала ФИО1 указанный пост, последняя подтвердила, что эта ситуация касается ее. В связи с произошедшим ФИО1 переживала, была расстроена, не могла спать, испытывала головные боли, принимала успокоительное.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО7, суду показала, что ФИО1 является ее коллегой по работе, ФИО3 ей не знакома. На работе коллеги обсуждали пост в телеграмм канале мастера перманентного макияжа, о том, что клиент предъявляет необоснованные претензии к качеству работы, чтобы бесплатно сделать процедуру, в связи с чем может предоставить телефон данной клиента иным мастерам, чтобы те не оказывали ей услуги. Кроме этого, были размещены фотографии бровей клиентки, иные части лица были заретушированы. Поскольку на фотографии хорошо было видно шрам на переносице, она поняла, что речь идет о ФИО1, у которой имеется шрам в форме «+». ФИО1 подтвердила, что эта ситуация связана с ней, из-за чего она была расстроена, длительное время нервничала.

Заслушав объяснения истца, её представителя, ответчика, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела в совокупности, суд приходит к следующему.

Достоинство личности охраняется государством (ч. 1 ст. 21 Конституции РФ).

В силу ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, защиту своей чести и доброго имени.

Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч. 1 ст. 24 Конституции РФ).

Исходя из предписаний ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции РФ право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера; в понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2005 года N 248-О, от 26 января 2010 года N 158-О-О и от 27 мая 2010 года N 644-О-О).

В силу абз. 10 ст. 12 Гражданского кодекса РФ в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусмотрена возможность потерпевшей стороны требовать компенсацию морального вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса РФ к нематериальным благам, для защиты которых используется компенсация морального вреда, относятся жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Применительно к п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, достоинство личности, неприкосновенность частной жизни, личную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, и другое) либо нарушающими имущественные права гражданина.

На основании ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В п. 25-27, 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 Гражданского кодекса РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности (возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего), учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда, допущено ли причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред; характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда; последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

В судебном заседании установлено, что 27 июня 2025 года истец обратилась к ответчику за платной услугой перманентного макияжа бровей стоимостью 8 000 рублей. В названный день указанная услуга истцу была оказана. Качеством данной услуги ФИО1 осталась недовольна, в связи с чем 13 июля 2025 года потребовала от ФИО3 возврата денежных средств.

Ответчик, вернув половину стоимости оказанной услуги в размере 4 000 рублей, на своей странице в «Телеграмм-канале» в группе «Дорогой дневник», имеющей более 200 подписчиков, 14 июля 2025 года опубликовала пост относительно произошедшей ситуации, разместив скриншоты переписки с истцом за период с 08 июля 2025 года по 14 июля 2025 года, а также фотографии бровей истца до и после процедуры перманентного макияжа.

По данному факту истец 18 июля 2025 года обратилась с заявлением в Вяземский МСО СУ СК РФ и ЕАО, в котором просила привлечь ФИО3 к уголовной ответственности за распространение среди неопределенного круга лиц сведений о частной жизни истца, а именно личной переписки истца и ответчика, фотографий истца без ее согласия.

Постановлением старшего следователя Вяземского МСО СУ СК РФ и ЕАО от 28 июля 2025 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3, по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием состава преступления, отказано, поскольку при размещении ФИО3 в телеграмм канале «Дорогой дневник» переписки с ФИО1 и размещении фотографий, на которых изображены брови последней, идентифицировать личность ФИО1 не представляется возможным, в связи с чем право ФИО1 на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту чести и доброго имени, предусмотренное ч. 1 ст. 23 Конституции РФ, нарушено не было.

Наличие между истцом и ответчиком конфликта, возникшего по поводу оказанной ФИО3 истцу косметологической услуги, судом установлен. Ответчиком истцу в смс и голосовых сообщениях в ходе переписки были высказаны следующие фразы: «Лид, если бы у меня все клиенты были такими, как ты в жажды «халявы» и опорочить чью-то репутацию, то наверно я бы вообще была без работы»; «Советую тебе обратиться к психологу и попробовать с проблемами в голове. Может тогда все станет прекраснее»; «В силу твоего возраста, нехватки общения с другими разносторонними личностями, тебе пока что не хватает понимания, что, когда и как, и ты не понимаешь, что ты сейчас делаешь, что и кому ты пишешь, и что ты пытаешься этим добиться», которые истец считает оскорбительными.

Оценив указанные фразы в контексте всей переписки, проанализировав содержание и смысловую направленность использованных фраз, смысловую нагрузку сообщений в целом, суд приходит к выводу, что содержащиеся в высказываниях ФИО3 слова и выражения являются мнением и убеждением последней о сложившейся конфликтной ситуации и поведении истца, при этом не носят оскорбительного характера, не унижают честь и достоинство ФИО1, являются литературно приемлемыми стилистически разговорными выражениями, не принадлежат к ненормативной лексике либо лексике, противоречащей нормам, принятым в обществе, не являются нецензурными (непристойными), а, следовательно, не имеют статуса оскорбительной языковой формы в юридическом смысле.

Указанные выражения ответчика хоть и содержат оценочные суждения ФИО1 и ее действий, однако не могут расцениваться, как оскорбительные, поскольку по смыслу закона неприличной считается открыто выраженная, циничная, противоречащая общественной морали форма общения, унизительная для человека.

Требования о компенсации морального вреда мотивированы истцом также действиями ФИО8 по распространению сведений, нарушающих тайну переписки и неприкосновенность частной жизни.

Вместе с тем, распространение сведений о частной жизни лица заключается в сообщении (разглашении) их одному или нескольким лицам в устной, письменной или иной форме и любым способом (в частности, путем передачи материалов или размещения информации с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»).

В размещенных ФИО3 в мессенджере «Телеграмм канал» в группе «Дорогой дневник» скриншотах переписки истца и ответчика номер телефона ФИО1 не указан, установочные данные (фамилия, отчество) и иные идентификаторы, позволяющие с точностью установить, что речь идет об истце, отсутствуют, на размещенных ответчиком фотографиях изображены только брови истца, остальные части лица заретушированы, в связи с чем определить личность ФИО1 не представлялось возможным. Таким образом, право истца на неприкосновенность частной жизни, тайны переписки нарушено не было.

Доводы истца о том, что по указанному в скриншотах переписки имени клиента возможно было определить, что ответчик распространяет сведения о ней, суд находит несостоятельными, поскольку имя истца не является редким.

К показаниям свидетелей ФИО5, ФИО7 о том, что установить личность ФИО1 возможно было по размещенным ФИО3 в социальной сети фотографиям бровей истца, на которых на переносице виден шрам, суд относится критически и отклоняет их, поскольку наличие на представленных суду фото и видеоматериалах изображения шрама с достоверностью не позволяет определить личность истца, и не исключает наличие такой же особенности у иных лиц.

Предложение ответчика мастерам из бьюти-сферы заблокировать абонентский номер истца, как клиента, также не является основанием для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в пользу истца, поскольку из объяснений сторон следует, что ФИО3 номер телефона ФИО1 никому не сообщала и его не распространяла. Доказательств обратного суду не представлено.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 и взыскании компенсации морального вреда с ответчика ФИО3

Поскольку в удовлетворении основных исковых требования отказано, у суда не имеется оснований и для удовлетворения требований истца о взыскании с ответчика судебных расходов.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 193-199, ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 ФИО18 (паспорт серии №) к ФИО4 ФИО19 (паспорт серии №) о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов – отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Хабаровский краевой суд через суд района имени Лазо Хабаровского края в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий Е.С. Рогозина