Решение № 2-2081/2019 2-2081/2019~М-652/2019 М-652/2019 от 20 августа 2019 г. по делу № 2-2081/2019

Дело № 2-2081/2019 20 августа 2019 года


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи: Уланова А.Н.,

при секретаре: Кононенко А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о признании завещания недействительным, взыскании средств,

У С Т А Н О В И Л:

Истцы обратились в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга с указанным иском, в котором просят суд: признать недействительным завещание ФИО2 от 28 марта 2017 года в пользу ФИО3; взыскать с ответчика средства, снятые со счетов ФИО2 в размере 1 301 471 рубля 26 и 29 июня 2018 года.

В обоснование требований указали, что приходятся умершему внучками, являются наследниками по праву представления, обратились к нотариусу за принятием наследства, однако в ходе наследственного дела узнали об оспариваемом завещании в пользу ответчика.

В обоснование своих требований истцы указывали, что в момент совершения завещания ФИО2 находился в состоянии, когда был не способен понимать значение своих действий и руководить ими в связи с имевшимися у него заболеваниями.

Кроме этого ссылались на то, что в силу такого состояния ФИО2 не мог в полной мере контролировать процесс снятия денежных средств с его счетов, ответчик завладел средствами в обход воли наследодателя.

Представители истцов – ФИО4, действующий на основании доверенности, явился в судебное заседание, на удовлетворении требований настаивал.

Представитель ответчика – Суховей А.А., действующий на основании ордера и доверенности, явился в судебное заседание, возражал против требований иска.

Третьи лица, извещённые о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом и заблаговременно, в том числе по правилам части 2.1. статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в судебное заседание не явились.

Суд в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определил рассматривать спор в их отсутствие.

Выслушав явившихся в заседание лиц, всесторонне изучив материалы дела, в том числе заключение судебной экспертизы, огласив показания свидетелей, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что 13 августа 2018 года умер ФИО2, <дата> года рождения (л.д.75); за принятием наследства обратились по праву представления ФИО1 (л.д.77), ФИО2 (л.д.78) – внучки наследодателя.

Кроме этого в рамках наследственного дела №<№> нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга принято заявление ФИО3 о принятии наследства на основании завещания (л.д.76,79).

Согласно завещанию ФИО2 из наследственной массы распорядился передать в собственность ФИО3 квартиру, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>

Оспаривая действительность завещания, истцы ссылаются на то, что в момент его совершения наследодатель не мог понимать значение своих действий и руководить ими в силу имевшегося заболевания.

Оценивая данные доводы иска, суд принимает во внимание следующее.

По нормам гражданского законодательства любая сделка как действие представляет собой единство внутренней воли и внешнего волеизъявления.

Именно поэтому отсутствие какого-либо из этих элементов или несоответствие между ними лишает сделку юридической силы.

Презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле является опровержимой, но, согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации опровержение этой презумпции допускается законом лишь в некоторых случаях по основаниям, прямо установленным в гражданском кодексе.

В соответствии со статьёй 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.

Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В соответствии со статьёй 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу положений статей 55, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности со статьёй 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор купли-продажи, совершённый в состоянии, лишающим сторону возможности понимать значение своих действий и руководить ими, является оспоримым, при этом на истце лежит обязанность представить доказательства.

В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание, что презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле установлена в интересах сохранения сделки, то лицо, полагающее сделку недействительной, должно представить суду доказательства в опровержении названой презумпцию.

Суд приходит к выводу о том, что в рамках настоящего дела стороной истца не представлены такие доказательства, которые свидетельствуют о том, что наследодатель не мог понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения завещания.

Судом проведена судебная экспертиза, выводы которой изложены в заключении №2890.937.3 от 31 мая 2019 года. Эксперты отметили, что в момент совершения завещаний 23 ноября 2016 года и 28 марта 2017 года у наследодателя обнаруживались признаки <...>

Признаков психического расстройства лишающего ФИО2 способности понимать характер и значение своих действий на момент составления завещаний комиссией экспертов не выявлено.

Оценивая данное заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу о его обоснованности, конкретности, непротиворечивости сделанных выводов. Заключение экспертов подробно и в полной мере учитывает весь массив собранной медицинской документации в отношении истца, в том числе, те документы, которые представлены сторонами.

Выводы экспертов также согласуются и с показаниями свидетелей, допрошенных судом.

Никакие иные доказательства, представленные стороной истца, не ставят под сомнение достоверность и полноту выводов судебной экспертизы, при том условии, что невозможность дать положительный ответ на поставленный судом вопрос связана экспертами с отсутствием объективных данных о состоянии здоровья наследодателя.

При этом у суда не имеется оснований не доверять данному экспертному заключению, поскольку оно в полной мере отвечает требованиям статей 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы; эксперт имеет высшее образование и необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено.

Стороны надлежащим образом выводы судебной экспертизы не оспорили, доказательств, ставящих под сомнение обоснованность и полноту выводов экспертов, не представили.

В таких обстоятельствах оснований для признания оспариваемого завещания недействительным суд не усматривает.

В части требований о взыскании неосновательного обогащения ответчика, суд принимает во внимание, что согласно банковским выпискам ответчик 26 июня 2018 года снял со счетов наследодателя 801 471 рубль, а 29 июня 2018 года – 500 000 рублей.

Согласно пункту 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Правила, предусмотренные настоящей главой, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли (пункт 2 указанной статьи).

Юридически значимыми и подлежащими установлению по данному делу является одновременное наличие трех условий: 1) наличие обогащения; 2) обогащение за счет другого лица; 3) отсутствие правового основания для такого обогащения.

Природа неосновательного обогащения, как оно установлено в законе, предполагает, что лицо, получившее имущество, уже в момент его получения не имело законных оснований для обогащения.

Равно закон распространяет действие неосновательного обогащения и на случаи, когда на момент получения имущества существовало формальное основание для его получения, не имеющее юридической силы (недействительная сделка).

Действительно ответчиком получены денежные средства наследодателя, тем самым ответчик обогатился за счёт иного лица.

Доводы ответчика о расходовании средств, передачи их наследодателю, подтверждения в материалах дела не находят.

Вместе с тем, ответчиком представлена доверенность от 18 октября 2017 года от ФИО2, которой он дал ФИО3 полномочия, в том числе, распоряжаться денежными вкладами, внесенными в ПАО «Сбербанк России» (номера счетов совпали с теми, с которых осуществлены списания), в том числе с правом, получать и снимать необходимые денежные суммы со счетов.

Право снятия денежных средств при этом по тексту доверенности ничем не ограничено, каким-либо обязательством, в том числе мотивом снятия, целью снятия, последующим распоряжением, не обременено.

Буквальное толкование текста доверенности в части, относящейся к средствам на вкладах, позволяет суду сделать вывод о том, что наследодатель передал ответчику право бесконтрольного и абсолютного распоряжения средствами.

Суд принимает во внимание и то, что показаниями свидетелей доказывается, что ответчик представлял для наследодателя более близким родственником, нежели истцы.

Именно с ответчиком наследодатель сформировал близкие, доверительные отношения, находился на попечении ответчика, членов его семьи.

В этой связи суд полагает, что поскольку наследодатель при жизни никаких претензий в части распоряжения средствами не высказал, дал ответчику неограниченное право распоряжения средствами, суд приходит к выводу, что законное право получения средств у ответчика имелось.

Последующее расходование средств, осуществлено ли оно в пользу наследодателя, иных лиц по распоряжению наследодателя, существенного значения не имеет.

Поскольку получение средств осуществлено на законных основаниях, наследодателем претензий не высказано, то взысканию заявленная сумма не подлежит.

Суд принимает во внимание и то, что ответчик выполнял финансовые поручения наследодателя на существенные суммы, так сами истцы подтвердили получение от ответчика средств по поручению наследодателя в размер по 310 000 рублей каждому из истцов.

Заслуживает внимание и то обстоятельство, что в обычном гражданском обороте денежные средства передаются, при отсутствии условия о возвратности передачи, без оформления сторонами.

Сторонами сделки, по распоряжению средствами, стали ответчик и наследодатель, истцы стороной данной сделки не стали. Сама сделка, какой бы ни была, совершена одномоментно, разумной необходимости оформления данной сделки не имелось.

Совокупность данных обстоятельств позволяет отказать в иске полностью.

В соответствии с частью 1 статьи 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе суда.

Определением суд на основании ходатайства истца приняты меры по обеспечению иска. Поскольку решение суда принято не в пользу истца, то оснований для сохранения мер по обеспечению иска не имеется, они подлежат отмене. При этом суд принимает во внимание, что решение суда в части отмены мер по обеспечению иска вступает в законную силу в те же сроки, что и иные части решения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 12, 56, 67, 98, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

ФИО1, ФИО2 в удовлетворении иска - отказать.

Отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 7 февраля 2019 года, в виде наложения ареста на объект недвижимости, расположенный по адресу: Санкт-Петербург<адрес>, кадастровый номер <№>, запрета совершения с ним регистрационных действий, разрешив совершение соответствующих действий.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца с момента принятия решения суда в окончательной форме.

Судья:

Решение суда в окончательной форме принято 22 августа 2019 года.