Решение № 2А-1688/2021 2А-1688/2021~М-1104/2021 М-1104/2021 от 16 июня 2021 г. по делу № 2А-1688/2021

Дело №2а-1688/2021

11RS0005-01-2021-0022473-73


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Ухтинский городской суд в составе:

председательствующий судья Утянский В.И.,

при секретаре Евсевьевой Е.А.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании 17 июня 2021г. Ухте дело по административному исковому заявлению ФИО2 к ФСИН России и ФКУ ИК-8 УФСИН России по Республике Коми о взыскании компенсации за нарушения условий содержания,

у с т а н о в и л:

ФИО2 обратился в суд с указанным административным исковым заявлением, в котором просит взыскать компенсацию за нарушение условий содержания в карантинном отделении ФКУ ИК-8 при прибытии 09.02.2021г., а также не проведением медицинского осмотра при прибытии в колонию. В обоснование заявленных требований указал, что 09.02.2021г. он прибыл в ФКУ ИК-8 (г. Ухта Республика Коми) после плановой госпитализации. После прибытия он не был осмотрен врачом, не измерялось артериальное давление, жизненно-важные медпрепараты не выдавались. Истца поместили на условиях карантинного отделения в одиночную камеру №5, в которой отсутствовала приточно-вытяжная вентиляция, в туалете не было сливного бачка, не было горячей воды, отсутствовала розетка (не было возможности подогреть продукты и чай), полы камеры щитовые, под ними скапливалась пыль, которая при ходьбе поднималась в воздух, тусклый свет, что затрудняло чтение, отсутствовал телевизор, не было настольных игр, возможности открыть окно из-за отсекательной решетки, не было зеркала, полочек для туалетных принадлежностей, тумбочки, вешалки для одежды. Потолок в душевой имеет темный налет, прогулочный дворик очень маленький, стены выполнены из металлопрофиля, дворик не оборудован для занятий спортом. Истец содержался в камере №5 на условиях содержания в одиночной камере, а не карантинного отделения. Истец полагает незаконным его помещение в одиночную камеру, в которой имелись ненадлежащие условия содержания, отсутствие медпомощи, и просит взыскать компенсацию в размере 100 000 руб., внести представление в адрес прокуратуры и привлечь виновных к административной ответственности.

В ходе судебного разбирательства установлено, что в Ухтинском городском суде рассматривается дело по административному исковому заявлению ФИО2 к ФСИН России и ФКУ ИК-8 УФСИН России по РК о взыскании компенсации за нарушение условий содержания в размере 300 000 руб. В обоснование заявленных требований административный истец указал, что отбывает наказание в ФКУ ИК-8 с 24.09.2020г. и содержится в отряде №5 (ОСУОН). Приказом начальника ИК определены места для курения – туалеты спальных помещений отряда (камеры №№1,2,3,4,5,6,7), которые размером 1х1 м., не оборудованы как место для курения приточно-вытяжной вентиляцией, в результате нарушаются санитарные нормы и правила. Второе место для курения оборудовано в прогулочном дворике. В результате истец, страдающий сердечнососудистым заболеванием вдыхает табачный дым, что вредно влияет на состояние здоровья, находится в табачном дыму в камере, в т.ч. во время выполнения физической зарядки. Во всех камерах отряда, камерах ШИЗО и ОК (одиночные камеры) отсутствует приточно-вытяжная вентиляция. В нарушение Правил СП 308.5800.2017 столы, стулья, кровати во всех камерах отряда и ШИЗО, ОК приварены в виде пластин к кровати, на ночь опускаются на пол, являясь подпоркой для кровати. В результате пыль и грязь с пола попадает на стол. В нарушение строительных норм СП 308.5800.2017 полы в камерах ШИЗО (1,2,3,4,5) и одиночных камерах (ОК- 1,2,3,4,5,6,7) щитовые, под ними скапливается грязь и пыль, во время ходьбы попадая в воздух. Прогулочные дворики не соответствуют нормам (6 кв.м. на человека). Во всех помещениях отряда, ШИЗО и ОК отсутствует горячая вода. В туалетах отряда №5, ШИЗО, ОК унитазы без смывных бачков, в душевой отряда №5, ШИЗО, ОК не работает приточно-вытяжная вентиляция. Отсутствует возможность заниматься физическими упражнениями на свежем воздухе (нарушение Европейских пенитенциарных правил), нет турников и брусьев. Во всех камерах отряда №5, ШИЗО, ОК круглосуточно ведется видеонаблюдение, что нарушает право на личную жизнь. В камерах 1 розетка на 8-16 человек, тогда как по норме должна быть 1 розетка на 2 человек. Во всех камерах отряда №5 содержится по 8,14,16 человек, при норме не более 6 человек. Истец просит признать нарушение прав истца при содержании в отряде №5, ШИЗО, взыскать компенсацию за нарушение условий содержания в размере 300 000 руб., обязать устранить нарушения.

Указанные административные исковые заявления объединены в одно производство определением суда.

Определением суда к участию в деле в качестве административного ответчика привлечена Федеральная служба исполнения наказаний России.

Определением суда от 17.06.2021г. производство по делу прекращено в части требований о привлечении виновных к административной ответственности.

Административный истец ФИО2 о времени и месте судебного разбирательства извещался надлежащим образом, о личном участии в судебном разбирательстве не ходатайствовал, письменно ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие, своего представителя для участия в судебном процессе не направил.

Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации (КАС РФ) и другие федеральные законы не предоставляют лицам, отбывающим по приговору суда наказание в исправительных учреждениях, право на личное участие в разбирательстве судами их административных дел (по которым они являются административными истцами, административными ответчиками, третьими лицами или другими участниками процесса). В силу ст. 77.1 УИК РФ осужденные к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии при необходимости участия в судебном разбирательстве в качестве свидетеля, потерпевшего, обвиняемого могут быть по определению суда либо постановлению судьи оставлены в следственном изоляторе либо переведены в следственный изолятор из исправительной колонии. Тем самым, действующее уголовно-исполнительное законодательство, а также гражданское процессуальное законодательство не предусматривают возможность этапирования осужденных из исправительных колоний в суды для участия в разбирательствах по гражданским делам.

При указанных обстоятельствах у суда не имеется правовых оснований к этапированию осужденного в следственный изолятор №2 для участия в судебном заседании в Ухтинском городском суде. Процессуальные права и обязанности осужденному разъяснялись судом в письменной форме.

В силу ст. 3 УИК РФ уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации и практика его применения основываются на Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах Российской Федерации, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, в том числе на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными. Из ч. 4 ст. 3 УИК РФ следует, что рекомендации (декларации) международных организаций по вопросам исполнения наказаний и обращения с осужденными реализуются в уголовно-исполнительном законодательстве Российской Федерации при наличии необходимых экономических и социальных возможностей.

Часть 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950г. (ратифицированной Россией в соответствии с федеральным законом от 30.03.1998г. № 54-ФЗ) предусматривает право каждого в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. При этом статья 6 Конвенции гарантирует гражданину не право быть заслушанным лично в гражданском суде, а более общее право на эффективное изложение своих доводов в суде и равенство сторон, когда одна сторона не ставится невыгодное положение по сравнению с противоположной стороной. Часть 1 статьи 6 Конвенции предоставляет государству свободный выбор средств для обеспечения этих прав участников гражданского судопроизводства.

Суд при рассмотрении дела исходит из следующего. Истец и ответчик в силу статей 19 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации равны перед законом и судом, а разрешение судом возникшего между ними спора должно осуществляться в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон. Названным конституционным нормам корреспондируют положения статей 7, 8 и 10 Всеобщей декларации прав человека, пункта 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которые гарантируют равенство всех перед законом и судом, право каждого на справедливое разбирательство спора о гражданских правах и обязанностях независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Эти положения, как относящиеся к общепризнанным принципам и нормам международного права, согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации.

Судебное разбирательство по указанному административному исковому заявлению проводится открыто, что не противоречит нормам ст. 123 Конституции РФ, а также ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16.12.1966г.

Как отметил в определении от 19.05.2009г. №576-О-П Конституционный Суд России, рассматривая вопрос о личном участии осужденного к лишению свободы в судебном заседании по гражданскому делу, суд обязан учесть все обстоятельства дела, в том числе характер затрагиваемых при этом конституционных прав, и принять обоснованное и мотивированное решение о форме участия осужденного в судебном разбирательстве.

В ходе рассмотрения настоящего дела судом были рассмотрены все возможные законные способы обеспечения участия заявителя в судебном разбирательстве. Процессуальные права и обязанности, а также предмет доказывания сторонам судом письменно были разъяснены. Следовательно, право заявителя при рассмотрении настоящего дела в рамках административного судопроизводства в соответствии с вышеназванными нормами международного и национального законодательства было обеспечено.

Согласно ч. 1 ст. 142 КАС РФ в случае, если для правильного рассмотрения и разрешения административного дела необходимо присутствие в судебном заседании лица, которое по объективным причинам не имеет такой возможности, вопрос о его участии в судебном заседании разрешается судом (по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по собственной инициативе суда) путем использования систем видеоконференц-связи при наличии такой технической возможности.

Возможность участия стороны в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи, предусмотренная КАС РФ, по смыслу закона является правом, а не императивной обязанностью суда, необходимость применения которой определяется судом исходя из существа рассматриваемого дела.

Ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года прямо не предусматривает право на рассмотрение дела только в личном присутствии. В связи с не уголовными делами не существует абсолютного права лица присутствовать на слушании, кроме ограниченной категории дел, когда, например, личный характер и образ жизни данного лица имеют непосредственное отношение к предмету спора или если решение касается поведения человека, что подтверждается правовой позицией Европейского Суда. Решение от 02.02.2010 по делу «Кабве и Чунгу против Соединенного Королевства» (Kabwe and Chungu v. United Kingdom), жалобы N 29647/08 и 33269/08).

В Ухтинском городском суде возможность для проведения судебного заседания, назначенного по настоящему делу 17.06.2021г. посредством видеоконференцсвязи ограничена как количеством технически оснащенных помещений, так и их занятостью производством по другим гражданским и уголовным делам. Оснований для переноса слушания дела на другую дату для изыскания возможности организации видеоконференцсвязи с учетом объема дел и сроков производства по делу не установлено.

Согласно ч. 6 ст. 226 КАС РФ неявка в судебное заседание лиц участвующих в деле, их представителей, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, не является препятствием к рассмотрению и разрешению административного дела.

Представитель ответчика ФКУ ИК-8 УФСИН России по РК ФИО3, представляющая также на основании доверенности ФСИН России, с иском не согласилась, пояснив, что материально-бытовые условия соответствуют нормам.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 55 Конституции РФ определено, что в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ч. 2); права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3).

Такие ограничения, могут быть связаны, в частности, с применением в качестве меры государственного принуждения к лицам, совершившим преступления и осужденным за это по приговору суда, уголовного наказания в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей.

В силу ч. 2 ст. 10 УИК РФ, при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 21 Конституции Российской Федерации никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В соответствии со ст. 25 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН, каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно п. 1 ст. 227.1 КАС РФ лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

При этом Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал на то, что заявление лица о том, что оно подверглось обращению, нарушающему ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должно соответствовать требованиям доказуемого утверждения. Что касается вопроса о том, был ли спор между сторонами «подлинным и серьезным», то Европейский Суд отмечает, что по российским законам компенсация морального вреда присуждается только в случае доказанного вреда, вытекающего из действий или бездействия органов государственной власти, нарушающих права истца. Для применения положений Конвенции требуется только наличие доказуемого требования с точки зрения Конвенции (например, постановления ЕСПЧ по делу «С. (Skorobogatykh) против России» (жалоба № 37966/02); по делу «Степанов (Stepanov) против Российской Федерации» (жалоба № 33872/05); по делу «Погосян и Багдасарян (Poghosyan and Baghdasaryan) против Армении» (жалоба № 22999/06). При отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда правовых оснований для удовлетворения требований заявителя не имеется.

Осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях, где действует определенный порядок исполнения и отбывания лишения свободы (режим). Осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов, выполнять законные требования администрации учреждений и органов, исполняющих наказания (ст. 11 УИК РФ).

Норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее двух квадратных метров, в тюрьмах - двух с половиной квадратных метров, в колониях, предназначенных для отбывания наказания осужденными женщинами, - трех квадратных метров, в воспитательных колониях - трех с половиной квадратных метров, в лечебных исправительных учреждениях - трех квадратных метров, в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы - пяти квадратных метров (ч. 1 ст. 99 УИК РФ).

В силу ч. 2 и ч. 3 ст. 99 УИК РФ осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности, осужденные обеспечиваются одеждой по сезону с учетом пола и климатических условий, индивидуальными средствами гигиены (как минимум мылом, зубной щеткой, зубной пастой (зубным порошком), туалетной бумагой, одноразовыми бритвами (для мужчин), средствами личной гигиены (для женщин).

Минимальные нормы питания и материально-бытового обеспечения осужденных устанавливаются Правительством Российской Федерации. Нормы материально-бытового обеспечения осужденных утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний.

Приказом Минюста РФ от 02.06.2003г. №130-ДСП в целях обеспечения условий содержания осужденных в исправительных учреждениях в соответствии с требованиями Уголовно-исполнительного кодекса РФ и обязательствами, принятыми Российской Федерацией при вступлении в Совет Европы, утверждена Инструкция по проектированию исправительных и специализированных учреждений уголовно-исполнительной системы Минюста РФ (Инструкция СП 17-02 Минюста России).

Согласно п. 1.1 Инструкции СП 17-02 Минюста России ее положения должны соблюдаться при разработке проектов на строительство, реконструкцию, расширение и техническое перевооружение зданий, помещений и сооружений исправительных и специализированных учреждений уголовно-исполнительной системы, за исключением тюрем.

Материалами дела подтверждается, что административный истец осужден к лишению свободы приговором суда, отбывает уголовное наказание в ФКУ ИК-8 (г. Ухта), куда первый раз прибыл 08.08.2014г., неоднократно этапировался в другие учреждения, в т.ч. ФКЛПУБ-18, что подтверждается справкой по личному делу.

09.02.201г. ФИО2 прибыл в ФКУ ИК-8 из ФКЛПУБ-18 УФСИН России по РК.

Судом установлено, что по обращению ФИО2 Ухтинской прокуратурой по надзору за соблюдением законов была проведена проверка, в ходе которой выявлены нарушения уголовно-исполнительного законодательства. При прибытии ФИО2 был помещен в одиночную камеру №5 блока ШИЗО/ОК ФКУ ИК-8. В данной ситуации администрацией ФКУ ИК-8 были нарушены требования ст. 79 УИК РФ, поскольку истец был размещен в камеру с одиночным содержанием и находился в условиях одиночной камеры, оборудованной в т.ч. в соответствии с приказом Минюста РФ от 27.07.2017г. №407, а не в карантинном отделении, где осужденные находятся в обычных условиях отбывания наказания. Оборудование камеры №5 мебелью и инвентарем не соответствует требованиям Приложения «А» Свода Правил «СП 308.1325800-2017». ФИО4 при поступлении не был осмотрен медицинским работником, такой осмотр проведен 10.02.2021г. в блоке ШИЗО/ОК.

По выявленным нарушениям прокурором 01.03.2021г. за исх. 17-02-2021 внесено представление в адрес начальника ФКУ ИК-8.

Согласно данным медицинской документации на момент осмотра фельдшером 10.02.2021г. истец жалоб не предъявлял, произведено измерение АД, температуры тела, ps, произведен осмотр по системам, выставлен диагноз: ....

Тем самым, доводы истца в данной части, касающиеся медицинского обеспечения, подлежат отклонению. Следует учесть, что по делу не установлено ухудшение состояния здоровья истца в указанный период.

Разрешая требования административного истца в части нормы жилой площади, суд учитывает следующее.

Европейский Суд подтверждает, что центральным моментом для оценки условий содержания под стражей является жилая площадь, которая предоставляется человеку на время его содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мела против Российской Федерации» (Mela v. Russia) от 23 октября 2014г., жалоба № 34044/08, § 61, Постановление Европейского Суда по делу «Клюкин против Российской Федерации» (Klyukin v. Russia) от 17 октября 2013г., жалоба № 54996/07, § 55, а также Постановление Европейского Суда по делу «Гелд против Российской Федерации» (Geld v. Russia) от 27 марта 2012г., жалоба № 1900/04, § 24). При этом размеры камеры должны быть настолько малы, чтобы ограничивать свободу передвижения содержащегося в ней лица сверх порога, допускаемого ст. 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сергей Чеботарев против Российской Федерации» (Sergey Chebotarev v. Russia) от 7 мая 2014 г., жалоба № 61510/09, § 42, и Постановление Европейского Суда по делу «ФИО5 и другие против Российской Федерации» (Fetisov and Others v. Russia) от 17 января 2012 г., жалобы № 43710/07, 6023/08, 11248/08, 27668/08, 31242/08 и 52133/08, § 134).

Ответчиком в обоснование возражений по поводу нормы жилой площади заявлено, что жилая площадь по всех помещениях, где содержался истец, в том числе в камерах, соответствовала норме и представлены справки, из которых следует, что камера №7 отряда №5 имеет площадь 14 кв.м., оборудована 6 кроватями.

У суда имеются основания согласиться с данными утверждениями ответчика.

Как следует из ответа прокуратуры Республики Коми от 02.03.2021г. №17-173-2015 на обращение осужденного ФИО6 в ходе обхода сотрудниками Ухтинской специализированной прокуратуры совместно с представителями администрации ФКУ ИК-8 помещений отряда №5 (ОСУОН) 07.12.2020г., 05.02.2021г., 27.02.2021г. установлено, что все камеры отряда №5 и блока ШИЗО оборудованы искусственной вентиляцией и естественной вентиляцией через крышу, кроме того, обеспечивается проветривание через форточки. Норма жилой площади в расчете на 1 осужденного составляла не менее 2 кв.м.

Тем самым, норма жилой площади в отношении истца нарушена не была. Отсутствие свободной площади материалами дела не подтверждаются. Из имеющихся фотографий видно, что помещения не были загроможденны мебелью и инвентарем настолько, что данное обстоятельство затрудняло размещение в ней содержащихся лиц, в свободе передвижения истец ограничен не был, имел возможность прогулки в прогулочном дворике для прогулок на свежем воздухе, что по делу не оспаривается.

По делу сторонами не оспаривается отсутствие горячего водоснабжения в отрядах, карантинном отделении, блоке ШИЗО/ОК ИК-8.

Из положений пунктов 19.2.1 и 19.2.5 Свода правил «Исправительные учреждения и центры уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования», утвержденных приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации от 20 октября 2017 года № 1454/пр, следует, что здания исправительных учреждений должны быть оборудованы, в том числе горячим водоснабжением; подводку горячей воды следует предусматривать к санитарным приборам, требующим обеспечения горячей водой (умывальникам, раковинам, мойкам (ваннам), душевым сеткам и т.п.).

Пункт 8.1.1 СанПиН 2.1.2.2645-10 «Санитарно-эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях. Санитарно-эпидемиологические правила и нормативы», утвержденных постановлением Главного государственного врача РФ от 10 июня 2010 года № 64, предусматривает в жилых зданиях хозяйственно-питьевое и горячее водоснабжение.

Требования о подводке горячей воды к умывальникам и душевым установкам во всех зданиях были предусмотрены также Инструкцией по проектированию исправительных и специализированных учреждений уголовно-исполнительной системы Минюста РФ, утвержденной Приказом Минюста РФ от 02.06.2003 № 130-ДСП, которая впоследствии была признана утратившей силу приказом Минюста России от 22.10.2018 № 217-дсп. Согласно п. 1.1 данной Инструкции ее положения должны были соблюдаться при разработке проектов на строительство, реконструкцию, расширение и техническое перевооружение зданий, помещений и сооружений исправительных и специализированных учреждений уголовно-исполнительной системы, за исключением тюрем.

Обеспечение горячим водоснабжением являлось и является обязательным.

Иное применение закона ставит в неравное положение осужденных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, построенных до принятия Свода правил, по сравнению с теми, кто отбывает наказание в исправительных учреждениях, введенных в эксплуатацию после 2003 года.

Согласно правовой позиции, изложенной пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания», о наличии нарушений условий содержания лишенных свободы лиц могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо непредоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишенных свободы лиц от шума и вибрации.

В силу ч. 3 ст. 101 Уголовно-исполнительного кодекса РФ администрация исправительных учреждений несет ответственность за выполнение установленных санитарно-гигиенических и противоэпидемических требований, обеспечивающих охрану здоровья осужденных.

Согласно п. 43 ПВР при отсутствии в камере водонагревательных приборов либо горячей водопроводной воды горячая вода для стирки и гигиенических целей и кипяченая вода для питья выдаются ежедневно в установленное время с учетом потребности.

Для поддержания удовлетворительной степени личной гигиены недостаточно еженедельной двухразовой помывкой, в связи с чем администрацией исправительного учреждения должны были быть приняты дополнительные компенсационные меры.

Стороной ответчика не представлено каких-либо доказательств принятия компенсационных мер, в том числе путем размещения в свободном доступе водонагревательных приборов либо ежедневную выдачу горячей воды либо ее выдачу по требованию. Следует учесть, что по указанным нарушениям закона прокурором ранее было направлено исковое заявление, которое удовлетворено решением Ухтинского городского суда.

Истец ссылается на то обстоятельство, что в камерах, уборных отсутствует вентиляция, спальные места, столы, стулья не соответствуют нормам, ненадлежащим образом оборудованы полы, прогулочные дворики.

Гл. 4 п. 32 пп. 10 приказа Минюста РФ от 04.09.2006г. №279 «Об утверждении наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы» предусматривает, что в ПКТ и ШИЗО/ЕПКТ, одиночные камеры в исправительных колониях особого режима оборудуются откидными койками, закрываемыми в дневное время на замок, тумбами или скамейками для сидения (по числу содержащихся лиц) и столом, наглухо прикрепленными к полу.

В силу пп. 12.3 приказа Минюста РФ от 27.07.2017г. №407 «Об утверждении Каталога «Специальные (режимные) изделия для оборудования следственных изоляторов, тюрем, исправительных и специализированных учреждений ФСИН России» (далее – Каталог), койка откидная КОД-2 устанавливается в ИУ и СУ в помещениях камерного типа. Подп. 12.4 Каталога не предусматривает оборудование полотна койки КОД-2 столиком или табуретом.

Койка КОД-1 состоит из верхней и нижней койки. Запирание каждой из этих коек в поднятом (вертикальном) положении и отпирание для откидывания их в горизонтальное положение осуществляется с помощью механизмов запора, которые монтируются в стену и управляются со стороны коридора. Расстояние между верхней и нижней койками 760 мм. Полотна верхней и нижней коек имеют каркасы из стального уголка сечением 45х45х4 мм. с решетчатым заполнением из стальных плос сечением 50х4 мм. Габаринтые размеры полотен 700х1900 мм.

П. 13.1 каталога предусмотрено, что камеры ПКТ также оборудуются столом камерным СТ-1 скамьей камерной СК-1, которые крепятся к полу, табуретом камерным ТБ-3 и тумбочкой прикроватной.

Суд учитывает, что по обращениям истца прокурором неоднократно проводились проверки соблюдения законодательства в ФКУ ИК-8, по выявленным нарушениям закона внесены соответствующие представления в адрес начальника ИК-8.

В представлении прокурора на имя начальника ИК-8 от 01.03.2021г. отражено, что инвентарь и оборудование камеры №5 блока ШИЗО/ОК не соответствовал нормам СП 308.1325800.2017. Оборудование камер отряда №5 не соответствует СП 308.1325800.2017: столы и стулья, предусмотренные Каталогом, в камерах не установлены, койка откидная не соответствует Каталогу.

Также прокурором выявлены нарушения п. 14 и п. 32 приказа Минюста РФ от 04.09.2006г. №279 в части оборудования прогулочных двориков отряда №5 и блока ШИЗО/ОК, которые выполнены из листов профилированного настила (цельного металла), скамейки установлены не посередине двора, двери устроены с форточками.

В представлении прокурора на имя начальника ИК-8 от 30.04.2021г. №17-02-2021 отражено, что в нарушение п. 14.1.3 и табл. 14.1 Свода правил от 20.10.2017г. №1454/пр осужденные размещены в ПКТ в количестве более 6 человек, в нарушение п. 14.4.8 и Приложения «А» в камерах ПКТ отсутствуют подставки под баки с питьевой водой, шкафы для хранения продуктов, полки для туалетных принадлежностей. П. 19.4.10 Свода предусматривает 1 розетку на 2 осужденных – в многоместной камере ПКТ для содержания осужденных на строгих условиях отбывания наказания ИК особого режима для осужденных ООР, в многоместной камере ИК особого режима для содержания ПЛС (за исключением многоместных камер ШИЗО), многоместной палате. В ИК-8 данные требования не соблюдаются, в камерах имеется по 1 розетке на помещение.

Тем самым, доводы истца о ненадлежащем оборудовании спальных мест, отсутствии подставок для баков с питьевой водой являются обоснованными.

Рассматривая требования в части отсутствия принудительной вентиляции в помещениях отрядов, суд исходит из того обстоятельства, что согласно справок, представленных ответчиком, вентиляция в общежитиях отрядов естественная, материалы дела не содержат данных о том, что корпуса колонии по проекту предполагали вентиляцию с механическим побуждением (искусственная), и она не была построена либо пришла в негодность.

По мнению суда, отсутствие принудительной вентиляции при наличии естественной вентиляции само по себе не может свидетельствовать о нарушении прав истца, поскольку доказательств ненадлежащего микроклимата в помещении либо ненадлежащей работы естественной вентиляции в материалах дела не имеется.

В соответствии с п. 19.4.9 СП 308.1325800.2017 Свод Правил «Исправительные учреждения и центры уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования», СанПиН 1.2.3685-21 «Гигиенические нормативы и требования к обеспечению безопасности и безвредности для человека факторов среды обитания» норма уровня искусственной освещенности жилых помещений составляет 150 люкс.

Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что требования СанПиН 2.1.2.2645-10 не распространяются на условия проживания в зданиях и помещениях гостиниц, общежитий, специализированных домов для инвалидов, детских приютов, вахтовых поселков (п. 1.3 постановления Главного санитарного врача РФ от 10.06.2020г. №64).

Вместе с тем, суд полагает подлежащими отклонению как не основанные на законе требования о взыскании компенсации за нарушение условий содержания в части не обеспечения возможности заниматься физическими упражнениями, отсутствия турников и брусьев. Кроме того, несостоятельны доводы о нарушении права на непрерывный 8-часовой сон, поскольку само по себе самостоятельное открывание (закрывание) истцом окон для проветривания камеры является в силу ранее приведенных доводов самостоятельным волеизъявлением заявителя, в данной части нарушений со стороны администрации ИК-8 не усматривается, поскольку в деле отсутствуют доказательства побуждения истца к подобным действиям со стороны конкретных сотрудников учреждения.

Несостоятельны доводы административного истца о ненадлежащем оборудовании мест для курения, в том числе в туалетах камер, в силу следующего. Ст. 12 ФЗ «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака» от 23.02.2013г. №15-ФЗ определен исчерпывающий перечень отдельных территорий, помещений и объектов, где запрещено употребление табака. Исправительные учреждения в указанный обязательный перечень не входят. Приказом начальника ИК-8 от 22.02.2018г. №66 определены места для курения, а именно для осужденных, содержащихся в отряде №5 (строгие условия отбывания наказания) – туалет камеры. В ходе проведенной прокурорской проверки в марте-апреле 2021г. установлено, что в настоящее время ведется ремонт вентиляции камер отряда №5 (ответ прокуратуры РК от 22.04.2021г. №17-194-2018).

Подлежат отклонению доводы о видеонаблюдении за осужденными к лишению свободы.

По прибытии в ИК истец предупрежден о возможном использовании администрацией учреждения видеонаблюдения, других технических средств надзора и контроля, что подтверждается соответствующей распиской.

В силу ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950г. каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Постановлением ЕСПЧ от 2 июля 2019г. по делу «Г. и другие против Российской Федерации» отмечено, что должно учитываться, ограничивается ли получение информации мониторингом с помощью камер видеонаблюдения или же эта информация записывается и хранится, и если да, то какие применимые гарантии и правила регулируют обстоятельства, при которых такие данные могут быть собраны, продолжительность их хранения, основания для их использования и обстоятельства, при которых они могут быть уничтожены. Европейский Суд напомнил, что государства - участники Конвенции должны также обеспечивать адекватные гарантии эффективной защиты сохраняемых персональных данных от неправомерного использования и злоупотреблений.

В своем Решении по делу «Ван дер Грааф против Нидерландов» (Van der Graaf v. Netherlands) (от 1 июня 2004г., жалоба № 8704/03), Европейский Суд признал, что постоянное видеонаблюдение за заявителем в его камере в течение около четырех месяцев представляло собой серьезное нарушение права на уважение частной жизни, но решил, что эта мера была оправдана, поскольку она имела основание в законодательстве, преследовала цели предотвращения побега заявителя из-под стражи или причинения вреда его здоровью и, таким образом, была необходима в демократическом обществе в интересах общественной безопасности и для предотвращения беспорядков или преступлений.

В Определении от 19 октября 2010г. №1393-О-О Конституционный Суд Российской Федерации указал следующее: «Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы, имея целью защиту интересов государства, общества и его членов, предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности; в любом случае лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, т.е. такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Согласно ч. 1 ст. 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных. Ст. 34 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в части первой также предусматривает, что в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника. Право администрации исправительных учреждений и следственных изоляторов использовать технические средства контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей (ч. 1 ст. 15 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и ч. 1 ст. 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации), а потому закрепление указанного права оспариваемыми нормами преследует конституционно значимые цели и не может рассматриваться как несоразмерно ограничивающее права».

Согласно пункту 42.6 Инструкции об организации службы по обеспечению надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, содержащимися в следственных изоляторах и тюрьмах уголовно-исполнительной системы, утвержденной приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 3 ноября 2005г. №204-дсп, в целях наблюдения за поведением подозреваемых, обвиняемых или осужденных на территории режимной и хозяйственной зоны могут применяться видеокамеры, а также системы доступа, контролирующие порядок и выход из зданий и помещений. Оператор камеры видеонаблюдения принадлежит к штату дежурной смены, подчиняется начальнику дежурной смены. На должность оператора камеры видеонаблюдения назначаются квалифицированные сотрудники из числа младших руководителей, способные, при необходимости, принимать самостоятельные первоначальные решения в случае ухудшения оперативной обстановки. Оператор обязан следить за обстановкой в следственном изоляторе с помощью камеры видеонаблюдения, докладывать начальнику дежурной смены и администрации следственного изолятора обо всех происшествиях и чрезвычайных ситуациях и по поручению начальника дежурной смены вызывать сотрудников следственного изолятора в случае ухудшения оперативной обстановки или возникновения чрезвычайной ситуации (пункт 21).

Нормативный правовой акт прошел государственную регистрацию в Министерстве юстиции Российской Федерации 20 июня 2011г. Имея гриф «для служебного пользования», указанные положения Инструкции повторяют положения ст. 34 Федерального закона от 15 июля 1995г. №103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Кроме того, приказом от 4 сентября 2006г. (в редакции от 17 июня 2013г.) Министерство юстиции Российской Федерации утвердило «Наставление по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы». Его положения распространяются, в частности, на следственные изоляторы и помещения, функционирующие в режиме следственных изоляторов, деятельности исправительных колоний, следственных изоляторов. В нем подробно изложены технические стандарты оснащения различных типов пенитенциарных учреждений средствами охраны, наблюдения и контроля, например, системами видеонаблюдения. Данный документ предусматривает, что камеры видеонаблюдения должны были быть установлены во всех камерах соответствующих учреждений таким образом, чтобы обеспечить полный обзор камер без слепых зон, описаны технические требования к системам видеонаблюдения, в том числе касающиеся их функционирования в различных условиях, разрешения, чувствительности, качества изображения и т.п., предусмотрено, что камеры должны были быть способны функционировать и обеспечивать высокое разрешение изображений хорошего качества как в дневное, так и в ночное время, и что системы видеонаблюдения должны сохранять записи, сделанные камерами в течение 30 суток.

Данный документ находится в свободном доступе.

Верховный Суд Российской Федерации в решении от 12 марта 2014г. по делу №АКПИ14-81 указал, что как Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (ст. 34), так и Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (ч. 1 ст. 83) предоставляют администрации исправительного учреждения право использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля. Осуществление надзора и контроля с использованием технических средств для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания, получения необходимой информации о поведении осужденных установлены законом. Следовательно, доводы заявителя о том, что оспариваемый приказ, предоставляющий администрации исправительных учреждений право круглосуточно использовать средства видеонаблюдения для контроля за поведением осужденных, не соответствует действующему законодательству Российской Федерации, являются несостоятельными. Право администрации исправительных учреждений и следственных изоляторов использовать технические средства контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей, и закреплено в ст. 34 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», ч. 1 ст. 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации. Доводы заявителя о том, что оспариваемый приказ противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку он допускает применение видеонаблюдения в камерах без мотивированного судебного решения, постановления начальника учреждения, не основаны на законе. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации в ч. 2 ст. 83 содержит требование к администрации исправительных учреждений об уведомлении осужденных под расписку о применении технических средств надзора и контроля и не предусматривает принятие правового акта по факту использования технических средств контроля и надзора. Рекомендация № Rec(2003)23 Комитета министров Совета Европы «Об осуществлении исполнения наказания в виде пожизненного заключения и других длительных сроков заключения администрациями мест лишения свободы», принятая 9 октября 2003г. на 855-ом заседании представителей министров, рассматривает использование технических способов, в том числе камер наблюдения, как дополнительные механизмы обеспечения безопасности».

Верховный Суд Российской Федерации далее пришел к выводу, что оспариваемый приказ не регламентирует порядок использования видеокамер на территории режимной зоны и сам по себе не может нарушать права осужденных, не противоречит федеральному законодательству или какому-либо другому правовому акту.

Суд учитывает, что в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (ст. 15 Федерального закона от 15 июля 1995 г. №103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»).

Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Ч. 1 ст. 34 Федерального закона от 15 июля 1995г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» предусмотрено, что в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника.

Частью 1 ст. 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации определено, что режим в исправительных учреждениях - это установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания. Из содержания данной нормы следует, что осуществление постоянного надзора за осужденными является необходимым элементом отбывания осужденными наказания в виде лишения свободы.

Более того, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, в том числе в определениях от 16.02.2006г. № 63-О, от 20.03.2008г. № 162-О-О, от 23.03.2010г. № 369-О-О, от 19.10.2010г. № 1393-О-О, от 23.04.2013г. № 688-О, применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы, имея целью защиту интересов государства, общества и его членов, предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности; в любом случае лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, т.е. такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.

Согласно ч. 1 ст. 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных.

Кроме того, в рекомендациях № Rec (2003) 23 Комитета министров Совета Европы об управлении тюремными администрациями заключенными, приговоренными к пожизненному заключению и к длительному сроку лишения свободы, рассматривает использование технических средств, включая камеры видеонаблюдения, в качестве дополнительного механизма обеспечения безопасности.

Таким образом, право администрации исправительных учреждений использовать технические средства контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей, а потому закрепление указанного права преследует конституционно значимые цели и не может рассматриваться как несоразмерно ограничивающее права заявителя.

Право администрации исправительных учреждений и следственных изоляторов использовать технические средства контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых и обвиняемых, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей, а потому закрепление указанного права оспариваемыми нормами преследует конституционно значимые цели и не может рассматриваться как несоразмерно ограничивающее права истца (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 октября 2010г. №-О-О).

Руководствуясь приведенными положениями законодательства, учитывая также то, что кабинет министров Совета Европы рассматривает использование камер наблюдения как дополнительный механизм обеспечения безопасности (Рекомендации № Rec (2003) 23, принятые 9 октября 2003г. на 855 заседании представителей министров), оценив имеющиеся в деле доказательства, суд приходит к выводу о том, что ведение видеонаблюдения не может расцениваться как действие, унижающее человеческое достоинство истца, содержащегося в исправительном учреждении, ведется не в целях сбора и использования информации о частной жизни лица, а напротив, такие меры направлены на предотвращение возникновения либо своевременное выявление каких-либо ситуаций, составляющих угрозу как собственно для истца, так и для иных лиц, на своевременное предупреждение возможных преступлений, в том числе, направленных против самого административного истца.

В письменном ходатайстве от 10.06.2021г. истец указал, что просит не рассматривать содержание в ненадлежащих условиях в период с 9 по 12 февраля 2021г. и с 24 по 26 марта 2021г. Вместе с тем, суд не может принять указанное ходатайство в качестве отказа от иска в части требований, поскольку правовые последствия отказа от исковых требований истцу не разъяснялись. Исковые требования в данной части не подлежат рассмотрению и удовлетворению не подлежат.

Суд полагает отказать в удовлетворении исковых требований в части требований признать нарушение прав истца в период содержания в отряде №5 и ШИЗО. В порядке устранения последствий незаконного действия (бездействия) суд может обязать орган, допустивший нарушение, надлежащим образом исполнить соответствующую публично-правовую обязанность, т.е. совершить определенные действия. Однако, признание права истца либо нарушение его прав без иных материально-правовых требований в данной части к ответчику (ответчикам) не повлечет восстановление его прав в данной части. Кроме того, по делу не усматривается предусмотренных процессуальным законом оснований к обязанию ответчика устранить нарушения, к тому же с учетом того, по данным нарушениям внесено представление прокурора.

Тем самым, материалы дела содержат доказательства наличия в действиях должностных лиц ФКУ ИК-8 виновных действий (бездействия), выразившихся в не обеспечении истца горячим водоснабжением в период содержания в исправительном учреждении в феврале-марте 2021г., необоснованном помещении в одиночную камеру вместо помещения карантина, нарушении материально-бытовых норм, касающихся оборудования камер, прогулочных двориков.

При изложенных обстоятельствах, требования истца подлежат частичному удовлетворению в части взыскания с ФСИН денежной компенсации за нарушение условий содержания.

Согласно пп. 1 п. 3 ст. 158 Бюджетного кодекса РФ главный распорядитель средств федерального бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации, бюджета муниципального образования выступает в суде соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации, субъекту Российской Федерации, муниципальному образованию о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, в том числе в результате издания актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту.

Разрешая вопрос о размере компенсации, суд в соответствии с положениями ст. 227.1 КАС РФ, разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018г. № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания», принимает во внимание объем и характер причиненных истцу страданий, длительность периода, в течение которого в отношении истца нарушалась норма жилой площади и отсутствовало горячее водоснабжение, отсутствие исковых требований в части ухудшении состояния здоровья истца, требования разумности и справедливости и приходит к выводу о взыскании с ФСИН России в пользу истца компенсации в размере 15 000 руб.

Руководствуясь ст. ст. 175, 177, 227, 227.1 КАС РФ,

р е ш и л:

Взыскать с Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний России в пользу ФИО2 денежную компенсацию за нарушение условий содержания в размере 15 000 рублей.

В остальной части административных исковых требований ФИО2 к ФСИН России и ФКУ ИК-8 УФСИН России по Республики ФИО1 – в удовлетворении иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Коми через Ухтинский городской суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного текста (мотивированное решение – 25 июня 2021г.).

Судья В.И. Утянский