Решение № 2-3709/2018 2-72/2019 2-72/2019(2-3709/2018;)~М-3103/2018 М-3103/2018 от 13 января 2019 г. по делу № 2-3709/2018

дело № 2-72/2019


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

«14» января 2019 года г. Челябинск

Калининский районный суд г. Челябинска в составе:

председательствующего судьи Максимовой Н.А.,

при секретаре Петровец А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному учреждению – Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Калининском районе г. Челябинска о возложении обязанности включить в страховой стаж период ухода за ребенком-инвалидом, произвести перерасчет размера пенсии, взыскании денежных средств,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному учреждению - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Калининском районе г. Челябинска (далее по тексту – УПФР в Калининском районе г. Челябинска), в котором с учетом уточнения просила возложить на ответчика обязанность включить в страховой стаж период ухода за ребенком-инвалидом – ФИО2, (дата) года рождения, с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года, продолжительностью 02 месяца 02 дня, произвести перерасчет размера пенсии по старости с учетом всех представленных документов с 29 мая 2017 года, то есть с момента первоначального обращения с учетом изменения страхового стажа, изменения индивидуального пенсионного коэффициента, с учетом индексаций, взыскать с ответчика задолженность по невыплаченной части пенсии за период с 29 мая 2017 года по 31 мая 2018 года в размере 5 727 рублей 81 копейка (л.д.3-11 том 1, л.д. 129-134 том 2).

В обоснование заявленных требований истец указала, что 29 мая 2017 года ей была назначена страховая пенсия по старости в соответствии с п.1 ч.1 ст.32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», при этом при подсчете страхового стажа неправомерно не был учтен период ухода за ребенком-инвалидом – ФИО2, (дата) года рождения, с 29 октября 1999 года по (дата), продолжительностью 02 месяца 02 дня. Указанное обстоятельство повлияло на размер получаемой страховой пенсии. Кроме того, при назначении пенсии неправильно был установлен её размер, общая сумма задолженности в связи с неправильным установлением размера пенсии составила 5 727 рублей 81 копейку.

Истец ФИО1 и её представитель ФИО3, действующая на основании доверенности от (дата), и на основании доверенности, выданной в порядке передоверия, от (дата), в судебном заседании уточненные исковые требования поддержали по основаниям, указанным в уточненном иске.

Представитель ответчика УПФР в Калининском районе г.Челябинска ФИО4, действующая на основании доверенности от (дата), против удовлетворения заявленных требований возражала, ссылаясь на отсутствие правовых оснований для включения спорного периода в страховой стаж, и как следствие для перерасчета размера пенсии. Выводы истца и его представителя о недоплате суммы пенсии полагала ошибочными, не соответствующими действительности. Представила отзыв на исковое заявление, в котором против удовлетворения требований также возражала (л.д.202-204 том 1).

Суд, выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, оценив и проанализировав их по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, находит иск подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В силу ст. 39 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

В то же время, Конституция Российской Федерации, закрепляя в соответствии с целями социального государства право каждого на социальное обеспечение, включая право на получение пенсий, не предусматривает право на конкретный размер пенсии и определенный способ ее исчисления, право на пенсионное обеспечение реализуется в пенсионных правоотношениях в порядке и на условиях, установленных законом.

Судом установлено, что истец ФИО1 с 29 мая 2017 года является получателем страховой пенсии по старости в соответствии с п.1 ч.1 ст. 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (л.д.1 том 2).

Исходя из положений главы 4 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», размер получаемой пенсии зависит, в том числе от продолжительности страхового (трудового) стажа.

В соответствии с п.6 ч.1 ст. 12 Федерального закона «О страховых пенсиях» в страховой стаж наравне с периодами работы и (или) иной деятельности, которые предусмотрены ст. 11 вышеуказанного закона также засчитываются периоды ухода, осуществляемого трудоспособным лицом за инвалидом I группы, ребенком-инвалидом или за лицом, достигшим возраста 80 лет.

Согласно ч.4 ст. 14 Федерального закона «О страховых пенсиях» Правила подсчета и подтверждения страхового стажа, в том числе с использованием электронных документов или на основании свидетельских показаний, устанавливаются в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации.

Во исполнение вышеуказанной правовой нормы, постановлением Правительства Российской Федерации от 02 октября 2014 года № 1015 утверждены Правила подсчета и подтверждения страхового стажа для установления страховых пенсий.

В силу п.34 вышеуказанных Правил, период ухода, осуществляемого трудоспособным лицом ребенком-инвалидом устанавливается решением органа, осуществляющего пенсионное обеспечение по месту жительства лица, за которым осуществляется уход, принимаемым на основании заявления трудоспособного лица, осуществляющего уход, по установленной форме и документов, удостоверяющих факт и продолжительность нахождения на инвалидности лица, за которым осуществляется уход.

Факт и период нахождения на инвалидности подтверждаются сведениями об инвалидности, содержащимися в федеральном реестре инвалидов, или документами, поступившими от федеральных учреждений медико-социальной экспертизы.

В качестве документов, подтверждающих возраст, могут быть представлены свидетельство о рождении, паспорт, а также другие документы.

Из материалов дела следует, что при назначении пенсии в страховой стаж истца ФИО1 были включены периоды ухода за ребенком- инвалидом с 01 июня 1998 года по 28 октября 1999 года, с 26 октября 2000 года по 28 октября 2001 года, что подтверждается данными о стаже (л.д.10 том 2).

В то же время, согласно решению об установлении периода ухода, осуществляемого трудоспособным лицом за инвалидом I группы, ребенком-инвалидом в возрасте до 18 лет или за лицом, достигшим возраста 80 лет от 30 июня 2017 года, установлено, что ФИО1 осуществляла уход за ребенком-инвалидом ФИО2, (дата) года рождения, проживающей по адресу: (адрес) - 38, в период с 01 июня 1998 года по 28 октября 1999 года и с 01 января 2000 года по 28 октября 2001 года (л.д.40 том 2).

Впоследствии, 27 апреля 2018 года выявлена ошибка, допущенная при назначении страховой пенсии ФИО1, выразившаяся в неверном указании нестраховых периодов по уходу за ребенком-инвалидом (л.д.104 том 2).

В связи с выявлением вышеуказанного обстоятельства, скорректированы сведения о страховом стаже истца, в страховой стаж засчитаны периоды ухода ФИО1 за ребенком-инвалидом с 01 июня 1998 года по 28 октября 1999 года и с 01 января 2000 года по 28 октября 2001 года (л.д.101-102 том), по результатам уточнения продолжительности страхового стажа, приняты решения о выплате сумм страховой пенсии и фиксированной выплаты к страховой пенсии (с учетом повышений фиксированной выплаты к страховой пенсии), произведена соответствующая доплата (л.д.229-232 том 1, л.д.95-97,156-158 том 2).

В то же время, период с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года в страховой стаж истца включен не был.

Разрешая требования истца о включении в страховой стаж вышеуказанного спорного периода, суд учитывает, что исходя из положений ст. 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» в редакции, действовавшей до 31 декабря 1999 года, инвалидом признавалось лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты.

В зависимости от степени расстройства функций организма и ограничения жизнедеятельности лицам, признанным инвалидами, устанавливается группа инвалидности, а лицам в возрасте до 16 лет устанавливается категория «ребенок – инвалид».

В силу положений ст.1 вышеуказанного Федерального закона в редакции, действующей в настоящее время, инвалидом признается лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты.

В зависимости от степени расстройства функций организма лицам, признанным инвалидами, устанавливается группа инвалидности, а лицам в возрасте до 18 лет устанавливается категория «ребенок-инвалид».

Судом установлено, что в спорный период с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года истец трудовую деятельность не осуществляла, что сторонами не оспаривалось, подтверждается трудовой книжкой истца (л.д.14-23, 210-211 том 1).

Истец ФИО1 является матерью ФИО2, (дата) года рождения, что сторонами также не оспаривалось, подтверждено свидетельством о рождении (л.д.208 том 1).

Согласно ответу на судебный запрос, ФИО2, (дата) года рождения, 01 июня 1998 года была впервые освидетельствована в Первичном бюро МСЭ Тракторозаводского района г.Челябинска, по результатам медико-социальной экспертизы ФИО2 впервые установлена категория «ребенок-инвалид» сроком на один год. При последующих переосвидетельствованиях ФИО2 признавалась ребенком-инвалидом до 29 октября 2001 года, при последующих переосвидетельствованиях, начиная с 25 октября 2001 года в качестве причины инвалидности указывалось «инвалидность с детства» (л.д.45 том 1).

В то же время, как следует из дела освидетельствования во ВТЭК ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д.46-200 том 1), пенсионного дела ФИО2 (л.д.205-228 том 1), при освидетельствовании 01 июня 1998 года ФИО2 установлено, что она является ребенком-инвалидом на срок до 01 октября 1999 года, однако при очередном переосвидетельствовании 05 октября 1999 года установлено, что она является инвалидом третьей группы, в качестве причины инвалидности указана инвалидность с детства.

При этом выписка из акта освидетельствования в учреждении государственной службы медико-социальной экспертизы от 05 октября 1999 года содержит запись: «С 01 января 2000 года ребенок-инвалид», и указанная запись заверена в установленном законом порядке подписью должностного лица и печатью соответствующего учреждения (л.д.217 том 1).

Из материалов пенсионного дела ФИО2, получающей пенсию по инвалидности, также усматривается, что за назначением соответствующей пенсии обращалась (дата) ФИО1, как законный представитель несовершеннолетнего (л.д.206-207 том 1).

При назначении пенсии была представлена справка МУРЭП «Электрометаллург» ЖЭУ-2 (л.д.209), подтверждающая совместное проживание ФИО1 и ФИО2

Аналогичная справка о составе семьи ФИО2 была представлена впоследствии, 06 апреля 2000 года, для решения вопроса о продлении выплаты пенсии (л.д.223 том 1).

Согласно справке УПФР в Калининском районе г.Челябинска ФИО1 выплачивалась компенсация, как неработающему трудоспособному лицу, осуществляющему уход за нетрудоспособным лицом. Других лиц, осуществлявших уход, в материалах дела не значится (л.д.51 том 2).

Учитывая, что ДД.ММ.ГГГГ года рождения ФИО2 исполнилось 16 лет, то при буквальном толковании положений ст. 1 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» в редакции, действовавшей на вышеуказанную дату, она не являлась ребенком-инвалидом.

В то же время, в силу положений ст. 21 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникала в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста.

Исходя из положений ст. 54 Семейного кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, ребенком признается лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет (совершеннолетия).

Согласно ст. 1 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, ребенком признавалось лицо до достижения им возраста 18 лет (совершеннолетия).

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 17 июля 1999 года № 172-ФЗ «О внесении изменений и дополнения в Федеральный закон «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» и Закон Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации», которым установлено, что ребенком-инвалидом является лицо в возрасте до 18 лет, права, льготы и гарантии, установленные законодательством, в том числе настоящим Федеральным законом, для детей - инвалидов в возрасте до 18 лет и их родителей (лиц, их заменяющих), предоставляются также лицам в возрасте от 16 до 18 лет, имеющим группу инвалидности, и их родителям (лицам, их заменяющим).

Из системного толкования вышеуказанных правовых норм суд приходит к выводу, что, несмотря на установление ФИО2 по достижении возраста 16 лет, то есть с 29 октября 1999 года группы инвалидности, фактически она своего статуса ребенка-инвалида не утратила, поскольку имела нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость социальной защиты, что подтверждено соответствующей выпиской из акта освидетельствования в учреждении государственной службы медико-социальной экспертизы от 05 октября 1999 года (л.д.217 том 1), и не достигла возраста совершеннолетия, в силу положений действовавшего в спорный период времени законодательства являлась ребенком, инвалидом.

С учетом установленных судом обстоятельств, указанных выше, а также принимая во внимание, что на момент назначения истцу ФИО1 страховой пенсии по старости, то есть по состоянию на 29 мая 2017 года, ребенком-инвалидом признавалось лицо, имеющее расстройство функций организма, не достигшее возраста 18 лет, правовых оснований для исключения вышеуказанного периода из страхового стажа истца у пенсионного органа при назначении пенсии не имелось.

При таких обстоятельствах, требования истца о включении в страховой стаж периода ухода за ребенком-инвалидом, ФИО2, (дата) года рождения, с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года, и возложении на ответчика обязанности произвести перерасчет размера получаемой ФИО1 пенсии с учетом вышеуказанного периода, начиная с 29 мая 2017 года, то есть с момента назначения страховой пенсии по старости, являются законными и обоснованными, подлежат удовлетворению.

Разрешая требования истца о взыскании невыплаченной пенсии за период с 29 мая 2017 года по 31 мая 2018 года в размере 5 727 рублей 81 копейка, суд учитывает, что в связи с возложением на ответчика обязанности произвести перерасчет размера пенсии с учетом включения в страховой стаж периода ухода за ребенком-инвалидом с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года, у ответчика возникает обязанность произвести соответствующую доплату, а потому повторное взыскание невыплаченных денежных средств в связи с невключением в страховой стаж истца вышеуказанного периода, приведет к неосновательному её обогащению.

При таких обстоятельствах, правовых оснований для взыскания невыплаченной части пенсии в связи с невключением в страховой стаж периода ухода за ребенком-инвалидом с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года не имеется.

Указание в исковом заявление на то обстоятельство, что ответчиком не в полном объеме произведена выплата пенсии после корректировки страхового стажа, нельзя признать состоятельным.

Из материалов дела следует, не оспаривалось сторонами, что истцу полагалось к выплате в мае 2017 года – 781 рубль 14 копеек, в июне 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в июле 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в августе 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в сентябре 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в октябре 2017 года – 9 673 рубля 50 копеек, в ноябре 2017 года – 9 673 рубля 50 копеек, в декабре 2017 года – 9 673 рубля 50 копеек, в январе 2018 года – 9 673 рубля 50 копеек, в феврале 2018 года – 9 673 рубля 50 копеек, в марте 2018 года – 9 673 рубля 50 копеек, в апреле 2018 года – 9 673 рубля 50 копеек, в мае 2018 года – 9 673 рубля 50 копеек, всего – 110 456 рублей 34 копейки (л.д.232 том 1, л.д.95-100 том 2).

Фактически пенсионным органом было начислено в мае 2017 года – 733 рубля 58 копеек, в июне 2017 года – 7 580 рублей 36 копеек, в июле 2017 года – 7 580 рублей 36 копеек, в августе 2017 года – 7 580 рублей 36 копеек, в сентябре 2017 года – 7 580 рублей 36 копеек, в октябре 2017 года – 7 580 рублей 36 копеек, в ноябре 2017 года – 7 580 рублей 36 копеек, в декабре 2017 года – 12 385 рублей 46 копеек, из которых 9 182 рубля 06 копеек пенсия, 3 203 рубля 40 копеек доплата за период с 01 октября 2017 года по 30 ноября 2017 года с учетом установления факта нахождения на иждивении одного ребенка, в январе 2018 года – 16 095 рублей 66 копеек, из которых 9 225 рублей 25 копеек пенсия, 6 870 рублей 15 копеек доплата по массовому перерасчету за период с 29 мая 2017 года по 31 декабря 2017 года, в феврале 2018 года – 9 225 рублей 25 копеек, в марте 2018 года – 9 225 рублей 25 копеек, в апреле 2018 года – 9 225 рублей 25 копеек, в мае 2018 года – 9 225 рублей 25 копеек, всего – 111 598 рублей 94 копейки (л.д.232 том 1, л.д.1, 77 том 2).

Фактически пенсионным органом произведена выплата пенсии за спорный период времени с 29 мая 2017 года по 31 мая 2018 года в общей сумме 71 326 рублей 98 копеек, что подтверждается справкой о состоянии вклада (л.д.136-141 том 2), в том числе в связи с переплатой пенсии в декабре 2017 года - январе 2018 года, возникшей, как пояснил представитель ответчика в судебном заседании, вследствие программной ошибки.

Кроме того, произведена доплата 20 июля 2018 года в размере 224 рубля и 24 августа 2018 года в размере 895 рублей 95 копеек, что подтверждается выпиской из лицевого счета истца за период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2018 года, предоставленной ответчиком (л.д.156-158 том 2).

При этом, 29 сентября 2017 года в УПФР в Калининском районе г.Челябинска поступило постановление судебного пристава-исполнителя Калининского районного отдела судебных приставов г.Челябинска Управления Федеральной службы судебных приставов исполнителей по Челябинской области от 28 августа 2017 года, в соответствии с которым обращено взыскание на пенсию должника, УПФР в Калининском районе г.Челябинска предписано ежемесячно производить удержания в размере 50 % из пенсии и иных доходов должника (л.д.142-143 том 2).

Во исполнение вышеуказанного постановления, с 01 октября 2017 года 50 % получаемой истцом пенсии переводилось на счет взыскателя по исполнительному производству (л.д.144-147 том 2).

С учетом указанного выше постановления, ФИО1 полагалось к выплате в мае 2017 года – 781 рубль 14 копеек, в июне 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в июле 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в августе 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в сентябре 2017 года – 8 071 рубль 80 копеек, в октябре 2017 года – 4 836 рублей 75 копеек, в ноябре 2017 года – 4 836 рублей 75 копеек, в декабре 2017 года – 4 836 рублей 75 копеек, в январе 2018 года – 4 836 рублей 75 копеек, в феврале 2018 года – 4 836 рублей 75 копеек, в марте 2018 года – 4 836 рублей 75 копеек, в апреле 2018 года – 4 836 рублей 75 копеек, в мае 2018 года – 4 836 рублей 75 копеек, всего – 71 762 рубля 34 копейки.

Таким образом, с учетом произведенных доплат 20 июля 2018 года и 24 августа 2018 года выплата пенсии произведена истцу в полном объеме, правовых оснований для взыскания с ответчика недоплаченной суммы пенсии суд не усматривает.

Доводы представителя ответчика об отсутствии у ответчика правовых оснований для удержания излишне выплаченной пенсии, нельзя признать состоятельными, поскольку исходя из представленных материалов не усматривается, что из получаемой истцом пенсии производились удержания.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 12, 193, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

р е ш и л:

Исковые требования ФИО1 к Государственному учреждению – Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Калининском районе г. Челябинска о возложении обязанности включить в страховой стаж период ухода за ребенком-инвалидом, произвести перерасчет размера пенсии, взыскании денежных средств удовлетворить частично.

Возложить на Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Калининском районе г.Челябинска обязанность включить в страховой стаж ФИО1 период ухода за ребенком-инвалидом, ФИО2, (дата) года рождения, с 29 октября 1999 года по 31 декабря 1999 года, и произвести перерасчет размера получаемой ФИО1 пенсии с учетом вышеуказанного периода, начиная с 29 мая 2017 года.

В остальной части в удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Калининский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Председательствующий Н.А. Максимова