Решение № 2-1246/2020 2-1507/2021 2-1507/2021(2-1246/2020;2-7630/2019;)~М-6321/2019 2-7630/2019 М-6321/2019 от 26 июля 2021 г. по делу № 2-1246/2020

Дело № 2-1507/2021

УИД 18RS0003-01-2019-007256-80


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

27 июля 2021 года город Ижевск

Октябрьский районный суд г. Ижевска Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Петровой Е.В.,

при секретаре Левитских Е.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Б.Д.В. к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Городская клиническая больница № 1 Министерства Здравоохранения Удмуртской Республики», Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Первая Республиканская клиническая больница Министерства Здравоохранения Удмуртской Республики» о возмещении материального ущерба, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

Б.Д.В. обратился в суд с иском к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Городская Клиническая больница № 1 Министерства Здравоохранения Удмуртской Республики» (далее по тексту – БУЗ УР ГКБ № 1), Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Первая Республиканская клиническая больница Министерства Здравоохранения Удмуртской Республики» (далее по тексту – БУЗ УР 1 РКБ МЗ УР) о возмещении материального ущерба, компенсации морального вреда, мотивируя свои требования следующим.

<дата> в 01.30 часов дома во время сна стало плохо отцу истца – Б.В.И., <дата> года рождения. В 02.00 часов была вызвана скорая медицинская помощь, врачом скорой помощи было принято решение госпитализировать Б.В.И. в 1 РКБ, при этом врач скорой помощи поставил инъекцию феназепама, после чего Б.В.И. пришел в сознание.

В приемном покое 1 РКБ Б.В.И. осмотрел дежурный врач невролог, которым было назначено проведение компьютерной томографии головного мозга. После проведенного обследования, осмотра врач принял решение перенаправить его в дежурное неврологическое отделение ГКБ № 1 с диагнозом «<данные изъяты>». Там его осмотрел дежурный невролог, который сделал заключение о том, что угрозы жизни больного не обнаружено, рекомендовано продолжить обследование в амбулаторных условиях. Б.В.И. предложили подписать отказ от госпитализации и отправили его домой.

На следующее утро, <дата> согласно полученным рекомендациям Б.В.И. обратился в поликлинику по месту жительства ГКБ №9 записаться на рекомендованные врачом-неврологом 1 ГКБ обследования.

Вечером этого же дня <дата> около 21.00 часов наступило внезапное резкое ухудшение состояния Б.В.И., которое выразилось в потере пространственной ориентации: он не мог идти, падал, ноги его не держали. Вызванная скорая помощь привезла его в 1 РКБ. После осмотра отца в приемном покое со слов врача Б.Д.В. понял, что есть подозрения на активный инсульт. Б.В.И. поставили капельницу, и снова перенаправили – в дежурную терапию БУЗ УР «ГКБ № 2 МЗ УР». Там Б.В.И. провели повторные обследования, сделали анализы, включая ЭКГ. Состояние его ухудшалось, под утро его отправили в реанимационное отделение БУЗ УР «ГКБ № 6 МЗ УР», где он впал в кому, и, не приходя в сознание, умер через 3 дня. В медицинском свидетельстве о смерти указана причина смерти: <данные изъяты> Дата смерти: <дата>.

Истец полагает, что его отцу была оказана некачественная медицинская помощь, что выражалось в следующем. Со стороны 1 РКБ: неправильно, несвоевременно был установлен диагноз, неправильно выбрана маршрутизация Б.В.И. <дата> – госпитализация в дежурное терапевтическое отделение ГКБ № 2; со стороны ГКБ 1: неправильно, несвоевременно был установлен диагноз, недооценка тяжести состояния Б.В.И. <дата>, как следствие, Б.В.И. не был госпитализирован, даны рекомендации по дальнейшему обследованию в амбулаторных условиях.

Истцу вследствие потери отца был нанесен моральный вред, заключающийся в претерпевании им нравственных страданий в связи со смертью его отца из-за оказанной ему некачественной медицинской помощи.

На основании изложенного истец просит, с учетом уточнения исковых требований: взыскать материальный ущерб в размере 93 000 рублей (ритуальные услуги) с 1 РКБ, взыскать с ответчиков в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей: по 1 500 000 рублей с каждого из ответчиков.

В ходе рассмотрения дела к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены АО «Страховая компания «Согаз-Мед», Министерство здравоохранения Удмуртской Республики.

В судебном заседании истец уточненные исковые требования поддержал, просил их удовлетворить в полном объеме. Выразил несогласие с выводами экспертов Кировского бюро СМЭ, полагает, что выводы экспертизы о своевременности и правильности лечения и маршрутизации Б.В.И. опровергаются результатами экспертизы СК «СОГАЗ-Мед», которая никем не оспорена. Диск с результатами томографии от 25 июня отсутствует, ему на руки он не выдавался. Журнал записи приема больных и отказа от госпитализации не содержит отказа Б.В.И. о госпитализации, как и его подписи. В сопроводительных листах СМП оба раза ставилась запись - ОНМК, в связи с чем Б.В.И. по профилю привозили в РСЦ РКБ 1, где ему ставили иной, менее тяжкий диагноз. Нет документов, подтверждающих, что второй раз СКТ вообще проводилось.

Представитель истца Ц.С.А., действующая на основании доверенности, уточненные исковые требования поддержала, просила их удовлетворить в полном объеме. Пояснила, что факт ненадлежащего оказания медицинской помощи Б.В.И. установлен при проведении экспертизы качества медицинской помощи экспертами АО «Страховая компания «СОГАЗ – Мед» (акты ЭКМП № 936, 937). Представленные акты экспертизы качества оказанной Б.В.И. медицинской помощи, составленные включенными в территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи экспертами, в полной мере отвечают требованиям п.7 ст.40 Федерального закона от 29 ноября 2010 года № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», являются допустимыми доказательствами и в достаточной мере подтверждают факт ненадлежащего качества оказанной Б.В.И. медицинской помощи. Акты, содержащие выводы о недостатках качества оказанной Б.В.И. медицинской помощи, подписаны уполномоченным на это руководителем медицинской организации, что означает согласие медицинского учреждения с выявленными экспертами нарушениями. Полагает заключение эксперта № 189, произведенное Кировским областным бюро судебно – медицинской экспертизы, недопустимым доказательством, поскольку указанное заключение содержит ряд неточностей, в частности, в нем указано, что <дата> пациент направлен на госпитализацию, от которой он отказался – данный вывод материалами дела не подтвержден, при опросе эксперт подтвердил, что данный вывод ошибочный. Кроме того, в заключении указано, что проведенные на компьютерном томографе Б.В.И. 23 и <дата> исследования головного мозга проведены качественно, заключения сделаны верно и соответствуют полученным при осмотре клиническим данным, вместе с тем, в материалах дела проведенное КТ от <дата> отсутствует. Экспертами были сделаны выводы о том, что медицинская помощь оказывалась качественно. Вместе с тем, при опросе экспертов было озвучено, что материалами дела подтверждается отсутствие консультации терапевта, ЭКГ. По мнению экспертов, они не были обязательными, что противоречит приказу Минздрава России от 29 декабря 2012 года № 1740н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при инфаркте мозга», Приказ Минздрава РФ от 15 ноября 2012 года № 928н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с острым нарушением мозгового кровообращения», которые также не были указаны в списке использованной литературы. Полагает, что описательная часть экспертизы в части «Оценка результатов исследования и обоснования выводов» не дает четкого понимания того, на основании чего были сделаны выводы экспертов. Судебно-медицинская экспертиза была проведена с нарушением порядка проведения экспертизы, руководителем Бюро было согласовано с судом привлечение специалистов, которые не являются штатными сотрудниками Бюро. Хотя привлечение данных специалистов и было согласовано с судом, но данных о том, что этих специалистов имеются гражданско-правовые отношения с Бюро не представлено. Кроме того, исследования конкретного эксперта не разделены, поэтому из Заключения № 189 непонятно, что исследовал каждый конкретный эксперт и какие выводы им были сделаны. Также указала на то, что отказ Б.В.И. от госпитализации носил формальный характер, в нем не указано по поводу какого заболевания пациент получил информацию, не прописано, к каким последствиям может привести отказ от госпитализации, каким образом врачом приемного покоя разъяснена суть заболевания Б.В.И. При определении размеров компенсации морального вреда просила суд принять во внимание степень вины нарушителя, учесть степень физических и нравственных страданий истца, факт причинения которому нравственных страданий смертью отца является очевидным и не нуждается в дополнительном доказывании.

Представитель ответчика БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» Ш.О.Н., действующий на основании доверенности, исковые требования не признал в полном объеме. Представил письменные возражения, приобщенные к материалам дела, в которых указал, что Б.В.И. был доставлен из дома в приемный покой Регионального сосудистого центра БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» <дата> в 03-23 ч. бригадой скорой медицинской помощи. Со слов сотрудника бригады скорой медицинской помощи, пациент <дата> около 01-40 ч. «захрипел», после чего потерял сознание, тяжело дышал. Пришел в себя, появилось психо-моторное возбуждение. Бригадой скорой медицинской помощи пациент с подозрением на ОНМК доставлен в Региональный сосудистый центр БУЗ УР «1 РКБ М3 УР».

В соответствии с требованиями приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012г. № 928н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения» в РСЦ БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» пациенту была проведена компьютерная томография головного мозга, взяты анализы крови. В приемном покое состояние пациента было удовлетворительным, он находился в сознании, был доступен контакту, выполнял просьбы. Очаговой неврологической симптоматики на момент осмотра не выявлялось. Пациенту проведен осмотр неврологом, контроль артериального давления, ПАК, взят биохимический анализ крови, спиральная компьютерная томография головного мозга, введен ринсулин. Данных за ОНМК на спиральной компьютерной томографии головного мозга не обнаружено. По данным объективного исследования не было оснований выставлять гипертоническую болезнь или ишемическую болезнь сердца, пациент находился в удовлетворительном состоянии. Поскольку не был установлен диагноз инсульт и пациент не нуждался в специфическом лечении, он был направлен на скорой медицинской помощи по месту медицинского обслуживания в приемный покой неврологического отделения БУЗ УР «ГКБ № 1 М3 УР» с заключением: Данных за ОНМК на момент осмотра нет. <данные изъяты>.

<дата> в 00-52 ч. Б.В.И. повторно доставлен бригадой скорой медицинской помощи в приемный покой РСЦ БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» с жалобами на головокружение несистемного характера, многократную рвоту. По приезду в РСЦ БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» зафиксировано повышение артериального давления до 180/90 мм.рт.ст. В соответствии с приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 г. № 928н выполнена спиральная компьютерная томография головного мозга, лабораторные исследования (ПАК, биохимический анализ крови), осмотр невролога, введены церукал, магния сульфат. По данным спиральной компьютерной томографии головного мозга выявлены умеренные атрофические изменения головного мозга. В неврологическом статусе без очаговой симптоматики. Рвота и головокружение на фоне высокого артериального давления в отсутствие неврологических очаговых симптомов был расценены как проявления гипертонического криза. Оказана медицинская помощь. Поскольку после осмотра диагноз инсульт был исключен и симптоматика указывала на гипертонический криз, пациент направлен на скорой медицинской помощи в БУЗ УР «ГКБ № 2 М3 УР» в терапевтическое отделение с направительным диагнозом: <данные изъяты>

Полагает, что диагностические мероприятия проведены в полном объеме, согласно приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от <дата>г. № 928н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения», распоряжения Министерства здравоохранения Удмуртской Республики от 17 декабря 2015 года № 990 «Об организации медицинской помощи больным с острым нарушением мозгового кровообращения и больным с острым коронарным синдромом в УР».

Полагает, что поскольку вина БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» в смерти Б.В.И. отсутствует, нет оснований для удовлетворения заявленных истцом требований о взыскании морального вреда, расходов на погребение.

Представитель ответчика БУЗ УР «ГКБ № 1 МЗ УР» А.Е.В., действующая на основании доверенности, исковые требования не признала в полном объеме, просила отказать в их удовлетворении в полном объеме. Поддержала доводы, изложенные в письменных возражениях, приобщенных к материалам дела, в которых, в частности, указала, что Б.В.И. <дата> в 04 ч. 55 мин. был доставлен в приемное отделение ГКБ № 1 из БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» после проведенного обследования и осмотра врача невролога приемного отделения БУЗ УР «1 РКБ М3 УР». После осмотра врачом неврологом С.Д.П. Б.В.И. отказался от предложенной ему госпитализации. О своем заболевании и возможных осложнениях его течения получил исчерпывающую информацию, а также ему были даны рекомендации по лечению, Б.В.И. была разъяснена суть его заболевания и опасности, связанные с дальнейшим развитием этого заболевания в случае развития негативных последствий.

Полагает, что подписание отказного документа снимает всю ответственность за ухудшение в дальнейшем здоровья пациента с лечащего врача и медицинского учреждения. Отказ является основанием того, что больной никаких претензий не имеет, и не будет иметь к ответственному за его лечение врачу (медицинскому учреждению).

Удмуртским филиалом АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи Б.В.И. в БУЗ УР «ГКБ № 1 М3 УР». Согласно Акту медико-экономической экспертизы страхового случая УФ АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» от <дата> нарушений не выявлено. Записи в первичной медицинской и учетно-отчетной документации медицинской организации признаны основанными. В журнале приема амбулаторных пациентов имеется письменный отказ пациента от предложенной госпитализации в БУЗ УР «ГКБ № 1 М3 УР», подписанный Б.В.И. <дата>.

Полагает, что факт причинения какого-либо вреда здоровью Б.В.И. по вине ответчика в связи с изложенными событиями следует считать неустановленным, вину ответчика - недоказанной.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования на предмет спора, извещенные надлежащим образом о дате, времени и месте судебного заседания, в суд своих представителей не направили, о причинах неявки суд не уведомили, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовали.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования на предмет спора, Министерство здравоохранения Удмуртской Республики представило письменные пояснения, приобщенные к материалам дела, в которых указало, что по имеющимся в деле доказательствам нельзя сделать вывод о наличии причинно-следственной связи между действиями БУЗ УР «ГКБ № 1 МЗ УР», БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» и наступившими последствиями (причинение вреда здоровью Б.В.И. вследствие недостатков оказанной медицинской услуги). Также полагает существенно завышенным размер компенсации морального вреда. Просил рассмотреть дело в отсутствие его представителя.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования на предмет спора, АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» представило письменные пояснения, приобщенные к материалам дела, согласно которым страховой компанией была проведена оценка качества медицинской помощи, оказанной Б.В.И. на всех этапах оказания медицинской помощи по данному случаю в БУЗ УР «ГКБ № 1 МЗ УР», БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР», БУЗ УР «ГКБ № 6 МЗ УР». Экспертиза качества медицинской помощи в отношении Б.В.И. по профилю «неврология» была проведена с привлечением эксперта качества медицинской помощи П.А.Л., результаты экспертизы по качеству оказания медицинской помощи Б.В.И. отражены в акте ЭКМП № 936 от 11 ноября 2019 года и экспертном заключении к нему, № 937 от 11 ноября 2019 года и экспертном заключении к нему. Ответчик акты ЭКМП и экспертные заключения в установленном законом порядке не обжаловал, следовательно, факт оказания медицинской помощи с нарушениями им признан. Страховая компания полагает, что результаты экспертизы качества медицинской помощи, оказанной Б.В.И. в БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» свидетельствуют о ненадлежащем качестве оказания медицинской помощи застрахованному лицу, повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица и не приведшие к улучшению состояния здоровья. На основании чего полагает исковые требования Б.Д.В. о компенсации морального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской помощи Б.В.И. в БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» законными и обоснованными и подлежащими удовлетворению с учетом принципа разумности и справедливости. Также просил рассмотреть дело в отсутствие его представителя.

На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено по существу в отсутствие неявившихся участников процесса.

Исследовав материалы дела, выслушав явившихся участников процесса, суд приходит к следующим выводам.

Ст. 41 Конституции РФ установлено, что каждому гарантировано право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В силу статьи 4 закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В соответствии со статьями 10, 19, 22 указанного Закона граждане имеют право на доступную и качественную медицинскую помощь. Пациент имеет право на диагностику, лечение в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, получение консультаций врачей-специалистов, получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи.

Пунктом 21 ст. 2 указанного закона определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 ст. 37 закона).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 ст. 64 закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 ст. 76 закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 ч. 5 ст. 19 указанного закона предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 ст. 98 Закона).

Согласно пункту 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

На основании пункта 1 ст. 1068 ГК РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме; размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий; при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости; характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Таким образом, закон обязывает в каждом конкретном случае принимать во внимание характер причиненных потерпевшему страданий с учетом фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, степень вины ответчика, когда она является основанием возмещения вреда, учитывать при определении размера компенсации морального вреда требования разумности, справедливости и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

В соответствии с пунктом 1 ст. 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В силу части 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Ст. 67 ГПК РФ установлено требование о всесторонности, полноте и объективности исследования судом всей совокупности представленных по делу доказательств, а также об отсутствии заранее установленной силы каких-либо доказательств по гражданскому делу.

В силу частей 3, 4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Как следует из материалов дела и установлено судом, Б.В.И., <дата> года рождения, умер <дата>, что подтверждается копией свидетельства о смерти <номер>.

Б.В.И. является отцом Б.Д.В., что подтверждается копией свидетельства о рождении <номер>.

Из протокола патолого-анатомического вскрытия № 371 БУЗ «ГКБ № 6» МЗ УР от <дата> усматривается следующее:

Основные клинические данные: переведен из кардиологического отделения БК 2, куда направлен 2ГКБ, первоначально осмотрен в РСЦ РКБ № 1, где проведена консультация невролога и СКТ головного мозга; при поступлении сбор жалоб затруднен в связи с тяжестью состояния, проведено ЭКГ, <дата> в 03.30 констатирована смерть (п.7 протокола).

Заключительный клинический диагноз: код по МКБ-Х, основное: <данные изъяты>

Патолого-анатомический диагноз: код по МКБ-Х 1 63.5. <данные изъяты>

Сопоставление заключительного клинического диагноза и патолого-анатомического диагноза: совпадение (п. 35 протокола).

Дефекты оказания медицинской помощи: нет (п.36 протокола).

Причина смерти: <данные изъяты> (п.37 протокола).

Клинико-патолого-анатомический эпикриз: на <данные изъяты> (п.38 протокола).

Журнал приема и отказов в госпитализации отделения РСЦ БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР» приемное отделение содержит записи от <дата> и от <дата> о поступлении Б.В.И.

Из сопроводительного листа № 838 станции (отделения) скорой медицинской помощи следует, что по вызову, принятому в 02.25 часов <дата> Б.В.И. был доставлен в 1 РКБ РСЦ в 03.25 <дата>

Согласно записи врача приемного отделения, Б.В.И. поступил в приемное отделение <дата> в 03:23, общее состояние удовлетворительное, сознание ясное; проведено: осмотр, контроль АД, ПАК, б.х. анализ крови, СКТ головного мозга, ринсулин 4 ЕД п/к; диагноз: данных ха ОНМК на момент осмотра нет, синкопальное <данные изъяты>. Рекомендовано: направлен в п.п. неврологического отделения по м.о. (ГКБ № 1).

<дата> в 03.58 БУЗ 1 РКБ Б.В.И. проведена компьютерная томография головного мозга. Заключение: <данные изъяты>

Журнал приема амбулаторных пациентов БУЗ УР «ГКБ № 1 МЗ УР» (начат: <дата>, окончен <дата>) содержит запись о приеме Б.В.И. от <дата> 04.55.

Журнал № 4 учета приема больных и отказов в госпитализации (начат <дата>, окончен <дата>) содержит запись о Б.В.И. <дата>, а также сведения об отказе в госпитализации.

<дата> проведен осмотр неврологом С.Д.П.

От госпитализации Б.В.И. отказался, о чем составлен письменный отказ, согласно которому о своем заболевании и возможных осложнениях его течения Б.В.И. получил исчерпывающую информацию, ему даны рекомендации по лечению. Разъяснены и понятны суть заболевания и опасности, связанные с дальнейшим развитием заболевания. Понимает необходимость госпитализации. Не будет иметь каких-либо претензий лечебно-профилактическому учреждению в случае развития негативных последствий, которые могут наступить следствие его решения. Своей подписью Б.В.И. также удостоверил, что текст отказа от госпитализации им прочитан и ему понятно назначение данного документа, полученные разъяснения понятны и его удовлетворяют. Указанный письменный отказ содержит подпись Б.В.И., расшифровку подписи и дату – <дата>.

Из сопроводительного листа № 665 станции (отделения) скорой медицинской помощи следует, что по вызову, принятому в 23.30 часов <дата> Б.В.И. был доставлен в 1 РКБ в 00.55 часов <дата>.

Согласно записи врача приемного отделения, Б.В.И. поступил в приемное отделение <дата> в 00:52, диагноз: данных за ОНМК на момент исследования нет, гипертонический криз. Направлен на стационарное лечение в т.о. 2 ГКБ.

Согласно акту медико-экономической экспертизы страхового случая (целевого) от <дата>, составленного специалистом-экспертом Удмуртского филиала АО «Страховая компания «Согаз-Мед» М.Е.Н., заключение специалиста-эксперта по обоснованности объемов медицинских услуг, предоставленных к оплате, и их соответствие записям в первичной медицинской и учетно-отчетной документации медицинской организации: Счет на оплату медицинской помощи БУЗ УР «ГКБ <номер> МЗ УР» не подавался. В представленной копии журнала приема амбулаторных пациентов (начат 07.06.2019г., окончен <дата>) имеется письменный отказ пациента от предложенной госпитализации в БУЗ УР «ГКБ № 1 МЗ УР», подписанный пациентом <дата>.

Согласно акту экспертизы качества медицинской помощи № 937 от 11 ноября 2019 года, составленному экспертом качества медицинской помощи П.А.Л. по поручению Удмуртского филиала АО «Страховая компания «Согаз-Мед», произведена целевая экспертиза качества медицинской помощи с целью выявления нарушения прав застрахованного лица, место оказания медицинской помощи: БУЗ УР «Первая республиканская клиническая больница МЗ УР», период оказания медицинской помощи: с <дата> по <дата> Краткое экспертное заключение: выявленные дефекты медицинской помощи/нарушения при оказании медицинской помощи: пациенту неверно установлен диагноз. Эпиприступ может быть дебютом ОНМК. Нарушена преемственность, не начато лечение. Приказ МЗ России № 203н «О критериях оценки качества оказания медицинской помощи». Выводы: невыполнение необходимой МП ЗЛ, повлекшее вред.

Согласно акту экспертизы качества медицинской помощи № 936 от 11 ноября 2019 года, составленному экспертом качества медицинской помощи П.А.Л. по поручению Удмуртского филиала АО «Страховая компания «Согаз-Мед» в связи с обращением застрахованного лица и/или его представителя или страхователя, произведена целевая экспертиза качества медицинской помощи с целью выявления нарушения прав застрахованного лица, место оказания медицинской помощи: БУЗ УР «Первая республиканская клиническая больница МЗ УР», период оказания медицинской помощи: с <дата> по <дата> Краткое экспертное заключение: выявленные дефекты медицинской помощи/нарушения при оказании медицинской помощи: в неврологическом статусе не отражены патологические кистевые и стопные знаки, нистагм. В анализах обращает внимание – L -12,3, сахар крови 15,9 мм/л. Нет осмотра терапевта, ЭКГ. Дефекты в сборе анамнеза, обследовании привели к неверной постановке диагноза. У пациента имело место ОНМК в ВББ от 23.06.2019г. Неверно установлен диагноз. Лечение не проводилось по стандарту Приказ МЗ России № 1740н от 29.12.2012г. Преемственность не соблюдена: рекомендована госпитализация в терапевтическое отделение с гипертоническим кризом. Выводы: пациенту повторно выставлен неверный диагноз, несмотря на правильный прогноз СМП. Пациент не госпитализировался своевременно с РСЦ, не проводилось лечение пациента, что привело к развитию рецидива инсульта в бассейне основной артерии.

Согласно экспертному заключению (протокол оценки качества медицинской помощи) ОАО «СОГАЗ-Мед», медицинская организация: БУЗ УР «ГКБ № 6 МЗ УР», отделение с <дата> по <дата>, медицинская помощь пациенту Б.В.И. оказана в соответствии с порядком и стандартом оказания медицинской помощи в стационаре пациентам кардиологического профиля с ОКС без подъема сегмента ST, в ходе госпитализации достигнут положительный эффект, гемодинамические показатели пациента стабилизированы, в дальнейшем стационарном лечении в условиях кардиологического отделения исходя из данных первично медицинской документации пациент не нуждался в связи с чем осуществлен перевод в профильное неврологическое отделение в связи с преобладанием общемозговой симптоматики как проявления ОНМК, фактов нарушения этики и деонтологии со стороны сотрудников БУЗ УР «ГКБ № 6 МЗ УР» не установлено. Значимых ошибок, повлиявших на течение заболевания и его исход, при экспертизе представленной медицинской документации не выявлено.

Согласно экспертному заключению ЭГО/4108 (протокол оценки качества медицинской помощи) БУЗ УР «ГКБ № 6 МЗ УР», выполненному П.А.Л., не распознан при жизни инфаркт миокарда, ОНМК распознан на 2-е сутки.

Согласно экспертному заключению Удмуртский филиал «АО Страховая компания «СОГАЗ-Мед» БУЗ УР «ГКБ № 2 МЗ УР» <дата>, обследование и лечение не проведено при подозрении на ОНМК. Несвоевременная консультация реаниматолога. Транспортировка в сосудистый центр БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» оказана своевременно.

Согласно протоколу мультидисциплинарной экспертизы качества медицинской помощи № 57 от 12.11.2019г., выполненной АО СК «СОГАЗ-Мед», сделан вывод: при проведении экспертных мероприятий с целью оценки качества оказанной медицинской помощи пациенту Б.В.И. выявлены нарушения со стороны сосудистого центра БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР», выразившиеся в неправильно выставленном диагнозе, нарушении маршрутизации пациента и, как следствие, несвоевременном начале лечения, приведшее к прогрессированию заболевания. Медицинская помощь на стационарном этапе БУЗ УР «ГКБ № 6 МЗ УР» оказана в соответствии с порядком и стандартом оказания медицинской помощи в стационаре пациентам кардиологического профиля с ОКС без подъема сегмента ST, и неврологического профиля с ОНМК. Несмотря на проводимое лечение состояние пациента прогрессивно ухудшалось ввиду наличия двух тяжелых конкурирующих заболевания острого нарушения мозгового кровообращения и острого инфаркта миокарда, смерть пациента по результатам анализа представленных медицинских карт стационарного больного была не предотвратима.

В подтверждение несения расходов по оплате ритуальных услуг истцом представлена квитанция <номер> на сумму 34 000 рублей от <дата>, кассовый чек на сумму 24 000 рублей, договор бытового подряда <номер>, заключенного с ИП М.В.С. на сумму 59 000 рублей, чеки на общую сумму 59 000 рублей, кассовый чек на сумму 10 000 рублей от <дата>.

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами дела и сторонами по существу не оспариваются.

В судебном заседании свидетель М.О.Л. пояснила, что работает неврологом в 1 РКБ. Пациент Б.В.И. поступил <дата> в приемную сосудистого центра. В полной мере проводился его осмотр: измерение артериального давления, СКТ головного мозга, полный анализ крови, биохимический анализ крови. В момент поступления в приемный покой Б.В.И. был в сознании, в удовлетворительном состоянии, давление было нормальным. Свидетель провела осмотр. По осмотру в неврологическом статусе она не нашла никаких изменений. Такие пациенты направляются в неврологическое отделение для дальнейшего обследования, поэтому он был направлен в ГКБ № 1. Полагает, что со своей стороны сделала все необходимое. Сам Б.В.И. никаких жалоб на боль в области сердца не предъявлял, в анамнезе также сердечных проблем у него не было. В связи с чем ЭКГ повторно не снимали. С результатами проверки АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» она была ознакомлена только <дата>, в обсуждении результатов проверки АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» не участвовала. Также пояснила, что компьютерная томография не является основополагающим для исключения инсульта, это дополнительно. Основное – это клиника. На тот момент не было никаких изменений.

В судебном заседании свидетель П.О.П. пояснила, что работает врачом-неврологом в региональном сосудистом центре 1РКБ, была дежурным врачом 24-<дата>, принимала пациента Б.В.И. Ему был проведен общий осмотр, неврологический осмотр, СКТ головного мозга, полный анализ крови, биохимический анализ крови. Пациента беспокоило головокружение системного характера, наблюдалась многократная рвота. Ему была оказана первая медицинская помощь. Так как не было неврологической симптоматики и очагов изменения на СКТ головного мозга, пациент был отправлен по профилю, в терапевтическое отделение ГКБ <номер> с диагнозом гипертонический криз. <дата> проводилось СКТ головного мозга Б.В.И., это обязательное исследование для всех пациентов. Она смотрела снимки компьютерной томографии. Консультация терапевта не проводилась, электрокардиограмма снималась. В журнал ее результаты не записываются, пленка отправляется с пациентом.

В судебном заседании свидетель Г.Н.С. пояснила, что она работает с 2006 года в рентгенологии; она описывала компьютерную томограмму Б.В.И. <дата>. Несмотря на то, что при проведении компьютерной томограммы были зафиксированы движения, заключение по ней можно было сделать. Там было сделано 64 скана. Если даже на одном из сканов есть помехи, это всегда отражается. Ранние признаки ишемического инсульта даже без помех на компьютерной томограмме выглядят плохо. Где у пациента Б.В.И. был инсульт, на задней черепной яме - там помех не было, ее можно было оценить хорошо. На момент <дата> инсульта на задней черепной яме не было. <дата> компьютерную томографию Б.В.И. она не проводила.

Определением суда от <дата> по ходатайству стороны истца была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза с обязательным участием специалистов, обладающих познаниями по медицинским специальностям «неврология», «терапия», «кардиология», «патологическая анатомия», врача-рентгенолога, проведение которой было поручено Кировскому областному государственному бюджетному судебно-экспертному учреждению здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», расположенному по адресу: <адрес>.

На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы:

1. Какова причина смерти Б.В.И.?

2. Что явилось основным заболеванием, его осложнением, непосредственно приведшим к смерти пациента? Имелись ли сопутствующие заболевания, степень их влияния на наступление смерти?

3. Какова давность инфаркта мозга? какими диагностическими критериями подтверждена давность, указанная в протоколе патологоанатомического вскрытия?

4. Какова давность острого инфаркта миокарда у Б.В.И. согласно патоморфологическим данным?

5. Исходя из анамнестических данных, клинических проявлений, результатов лабораторных и инструментальных методов исследования, выявленных у Б.В.И. на этапах оказания медицинской помощи в БУЗ УР «1РКБ МЗ УР» <дата>г. и <дата>г., были ли достоверные диагностические критерии, свидетельствующие о наличии у него инфаркта ствола мозга и правого полушария мозжечка в указанные дни обращения? Если да, то какие именно?

6. Исходя из анамнестических данных, клинических проявлений, результатов лабораторных и инструментальных методов исследования, выявленных у Б.В.И. на этапах оказания медицинской помощи в БУЗ УР «1РКБ МЗ УР» <дата> и <дата>г., правильно ли был поставлен диагноз «синкопальное состояние», «гипертонический криз» в указанный период обращения? Если «да», то правильно ли было осуществлено направление пациента Б.В.И. для оказания дальнейшей медицинской помощи?

7. Качественно ли была оказана медицинская помощь Б.В.И. <дата> (оценить своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов, диагностики, лечения при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата) на этапе оказания медицинской помощи в БУЗ УР «ГКБ № 1 МЗ УР»,

8. Качественно ли была оказана медицинская помощь Б.В.И. <дата> и <дата> (оценить своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов, диагностики, лечения при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата, маршрутизации Б.В.И.) на этапе оказания медицинской помощи в БУЗ УР «1 РКБ МЗ УР»,

9. Допущены ли медицинскими работниками дефекты (нарушения, упущения) при оказании медицинской помощи Б.В.И.? Если «да», то на каком этапе оказания медицинской помощи Б.В.И. и какие именно?

10. Имеется ли причинно-следственная связь между допущенными дефектами (в случае их установления) и смертью Б.В.И.?

11. Качественно ли проведена КТ ГМ Б.В.И. <дата> и <дата>? Какова достоверность сделанного заключения по результатам проведенных КТ ГМ?

Согласно заключению № 189 Кировского областного государственного бюджетного судебно-экспертного учреждения здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» судебно-медицинская комиссия на основании изучения представленных медицинских документов, с учетом материалов дела и в соответствии с поставленными вопросами, пришла к следующим выводам:

Гр-н Б.В.И., <дата> года рождения, проходил следующие этапы диагностики и лечения.

<дата> в 03 часа 23 минуты доставлен бригадой скорой медицинской помощи в приемное отделение БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» в связи с потерей сознания. Проведена компьютерная томография головного мозга (результат: энцефалопатия, умеренные атрофические изменения вещества головного мозга). Общее состояние оценено как удовлетворительное, сознание ясное, артериальное давление 110/60 мм.рт.ст., менингеальных и патологических стопных знаков не имелось. Неврологической симптоматики инсульта не было, пациент направлен в неврологическое отделение, от госпитализации отказался.

<дата> в 04 часа 09 минут вызвана скорая медицинская помощь, установленный диагноз: «<данные изъяты>».

<дата> в 23 часа 30 минут вызвана скорая медицинская помощь, пациент доставлен в стационар в 00 часов 55 минут <дата> с диагнозом: «<данные изъяты>

<дата> в 00 часов 55 минут доставлен бригадой скорой медицинской помощи в приемное отделение БУЗ УР «1 РКБ М3 УР» в связи жалобами на <данные изъяты>. Сознание ясное, частота сердечных сокращений 80 в минуту, артериальное давление 180/90 мм.рт.ст., неврологической симптоматики не было, направлен на стационарное лечение, от которого пациент отказался.

<дата> в 08 часов 30 минут Б.В.И. поступил в отделении терапии БУЗ УР «Городская клиническая больница № 2 М3 УР». Заключительный клинический диагноз: «<данные изъяты> После консультации реаниматолога принято решение о переводе в профильный сосудистый центр в сопровождении медицинских работников.

<дата> в 12 часов 35 минут поступил отделение кардиологии БУЗ УР «Городская клиническая больница № 6 М3 УР». Заключительный клинический диагноз: «<данные изъяты>». Весь период лечения состояние было тяжелым за счет нарастающей неврологической симптоматики (по данным СКТ головного мозга было подтверждено острое нарушение мозгового кровообращения); был переведен в неврологическое отделение ПСЦ ГКБ № 6 О АР № 2.

<дата> поступил в БУЗ УР «Городская клиническая больница № 6 М3 УР» где находился на стационарном лечении в реанимационном отделении до 03.00 <дата>. Заключительный клинический диагноз: «<данные изъяты> На фоне проводимой терапии состояние Б.В.И. ухудшалось, нарастала общемозговая симптоматика, 28.06.2019г. в 03.00 наступила остановка сердечной деятельности, реанимационные мероприятия без эффекта, констатирована биологическая смерть.

После проведенного патологоанатомического исследования был установлен морфологический диагноз: «<данные изъяты>

Смерть Б.В.И. наступила от цереброваскулярной болезни: <данные изъяты>) - ответ на вопрос <номер>, часть вопроса <номер>.

У Б.В.И. имелись следующие заболевания и патологические состояния:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Имеющиеся заболевания оказали крайне негативное влияние на течение основного заболевания (<данные изъяты>), значительно утяжеляли его и способствовали развитию тяжелых осложнений со стороны нервной и сердечно-сосудистой систем (<данные изъяты>) - ответ на часть вопроса № 2.

В протоколе патологоанатомического вскрытия Б.В.И. не зафиксированы какие-либо морфологические признаки (макроскопические и микроскопические), позволяющие определить давность инфаркта мозга. Установить давность возникновения инфаркта мозга у Б.В.И. возможно лишь по клиническим данным: первые признаки инсульта были установлены <дата> (см. пункт 6 выводов (ответ на вопрос № 3).

Исходя из данных протокола патологоанатомического вскрытия, давность возникновения инфаркта миокарда находится в промежутке времени от нескольких часов до одних суток. Это подтверждается обнаружением при гистологическом исследовании в ткани миокарда сердца очага некроза с нейтрофильной инфильтрацией (ответ на вопрос № 4).

Инсульт определяется как быстроразвивающиеся клинические признаки очагового (или общего) нарушения функции головного мозга, наблюдающиеся более 24 часов или приводящие к смерти при отсутствии каких-либо причин, кроме причин сосудистого происхождения («Клинические рекомендации по ведению больных с ишемическим инсультом и транзиторными ишемическими атаками»), У пациента Б.В.И. первые указания на наличие подобных симптомов появились <дата> в 06 часов, когда у него развилось угнетение сознания до уровня сопора. Достоверных диагностических критериев, свидетельствующих о наличии инфаркта ствола головного мозга и мозжечка у Б.В.И. 23 июня и <дата>, не имеется (ответ на вопрос № 5).

<дата> диагноз: «<данные изъяты>» был установлен Б.В.И. неверно, так как в листе выезда бригады скорой медицинской помощи отмечено, что у пациента были судороги, которые прекратились до приезда бригады; также отмечалось выраженное психомоторное возбуждение. Данная симптоматика более характерна для судорожного приступа. Вместе с тем, медицинская помощь пациенту была оказана верно (введены противосудорожные препараты), правильно выбрана маршрутизация пациента (неврологическое отделение). <дата> диагноз: «<данные изъяты>» был установлен верно, поскольку имеющаяся симптоматика соответствовала его клинической картине, был зафиксирован выраженный подъем артериального давлении до 180/90 мм рт.ст. Дальнейшее направление в терапевтическое отделение осуществлено верно (ответ на вопрос № 6).

Б.И.В. <дата> и <дата> в БУЗ УР «Первая республиканская клиническая больница М3 УР» (см пункты 1.1., 1.4.) медицинская помощь была оказана своевременно и правильно, в соответствии с верно установленными диагнозами, маршрутизация пациента была избрана правильно (ответ на вопросы №<номер>, 8).

При оказании медицинской помощи гр-ну Б.В.И. на всех ее этапах каких-либо дефектов и недостатков не установлено. Между действиями медицинских работников на всех этапах оказания медицинской помощи и наступлением смерти Б.В.И. причинно-следственной связи не имеется (ответ на вопросы №№ 9,10).

Проведенные на компьютерном томографе Б.В.И. 23 и <дата> исследования головного мозга проведены качественно, заключения сделаны верно и соответствуют полученным при осмотрах клиническим данным (ответ на вопрос № 11).

Допрошенный по ходатайству стороны истца в судебном заседании эксперт М.О.В. пояснил, что на исследования представлялся один диск, содержащий КТ, от <дата>, от 23 июня - имеется описание в материалах дела. Указанный в заключении список литературы, был использован. При этом формирование выводов основано не только на использованной литературе, но и на знаниях самой экспертной комиссии. Ввод о том, что пациент отказался от направления на стационарное лечение был сделан исходя из медицинской документации.

В судебном заседании эксперт Б.Р.К. пояснил, что на исследование был представлен 1 CD-диск с записью КТ ГМ от 25 числа. Пояснил, что изменения, выявляемые на КТ ГМ, могут отставать от часов до дней. С момента возникновения инсульта до проявления изменения на КТ ГМ, может пройти от 4-5 часов до суток. У всех все по-разному. Ранних КТ-признаков инсульта не существует. Качество записи, представленной на исследование КТ ГМ, было читаемым, особых помех там не было.

В судебном заседании эксперт Б.Д.Н. пояснил, что с представленными на исследование материалами дела он знакомился полностью, в том числе с актами экспертизы качества медицинской помощи АО «Страховая компания «СОГАЗ – Мед». Пояснил, что свою точку зрения отразил в заключении, полагает, что имеются недостатки в описании неврологического статуса, которые не повлияли на дальнейшее поведение пациента. На этапе приемного покоя, когда поступает пациент с подозрениями на инсульт, осмотр терапевта не является обязательным. Когда пациент поступает в сосудистый центр, основным является диагностика инсульта. Если инсульт не подтверждается, то пациента маршрутизируют в другое отделение, либо лечебное учреждение, где осматривается терапевтом. На этапе приемного покоя это не проводится. Оказание специализированной медицинской помощи по диагнозу инсульт регламентируется Приказом № 928н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения», но данный порядок помощи применяется к пациентам, у которых есть инсульт. Пациент на этапе приемного покоя находится в дифференциальном диагнозе - между инсультом и неинсультом. Соответственно, применять к нему в полной мере Порядок 928 н не совсем правильно. По предположительному диагнозу пациент маршрутизируется либо в другое отделение, либо в другую больницу по профилю. Врач рентгенолог не ставит диагноз по данным КТ. Диагноз устанавливается на основании жалоб, анамнеза, клинической картины, данных дополнительных метод обследования. Только тогда можно полностью сформулировать диагноз. ФИО1 инсульта на КТ ГМ может проявляться абсолютно в различное время. Зависит от величины инсульта, состояния пациента, кровотока в головном мозге, состояния мозговой ткани. Интервал - от нескольких часов до нескольких дней. Оказание медицинской помощи Б.В.И. 23 и 25 числа оценивалось на основании распоряжения 928, клинических рекомендаций по ведению пациентов с транзиторно-ишемическими атаками, ишемическим инсультом, также на основании статей, книг по неврологии. Острое нарушение мозгового кровообращения – обширное заболевание. Оно включает в себя кровоизлияние в головной мозг и ишемические инсульты. Общемозговая симптоматика и судорожные припадки являются более характерными для пациентов с внутримозговыми кровоизлияниями. Внутримозговые кровоизлияния видны по данным компьютерной томографии в течение первых минут. При ишемических инсультах развитие судорожных припадков – крайне редко и характерно для пациентов, у которых формируются инсульты по всем полушариям головного мозга. В данном случае у пациента был инсульт в области ствола головного мозга. Развитие судорожных припадков для данного состояния не характерно.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, часть 3 ст. 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении».

Согласно частям 1, 3 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Оснований не доверять указанному заключению экспертов не имеется, поскольку исследование проведено с учетом имеющихся в деле сведений и документов, в экспертном заключении содержится подробное описание проведенного исследования, использованной литературы, методов; заключение выполнено в соответствии с законом и содержит полные ответы на поставленные судом перед экспертами вопросы, эксперты были судом предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Выводы экспертов изложены определенно, полно, не допускают неоднозначного толкования и понятны лицу, не обладающему специальными познаниями. К заключению экспертов приложены копии документов, свидетельствующих о компетентности экспертов. Отвечая на поставленные вопросы в соответствии с формулировкой суда, эксперты действовали в пределах своих специальных познаний и предоставленной им компетенции. В материалах дела отсутствуют данные о том, что эксперты, проводившие экспертизу, не обладали достаточными знаниями для ее производства. В распоряжение экспертов были представлены все необходимые медицинские документы, а также материалы дела.

На основании изложенного суд приходит к выводу о том, что заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы № 189, выполненной Кировским областным государственным бюджетным судебно-экспертным учреждением здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» соответствует требованиям ст. 67 ГПК РФ и является относимым, допустимым, достоверным доказательством по делу.

Доводы стороны истца об обратном судом отклоняются по изложенным выше основаниям. Само по себе несогласие стороны истца с выводами экспертов основанием для признания заключения комиссии экспертов недопустимым доказательством по делу не является. Кроме того, сторона истца не воспользовалась правом заявления ходатайства о назначении повторной или дополнительной экспертизы в соответствии со ст. 87 ГПК РФ в случае, если полагала, что имеется недостаточная ясность или неполнота заключения экспертов, либо при наличии сомнений в правильности или обоснованности экспертного заключения.

Доводы стороны истца о том, что выводы экспертизы опровергаются результатами экспертизы СК «СОГАЗ-Мед», судом отклоняются.

Согласно пунктам 4 и 6 части 2 ст. 58 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» судебно-медицинская экспертиза и экспертиза качества медицинской помощи являются разновидностями медицинских экспертиз, проводимых в Российской Федерации.

Вместе с тем, в силу ст. 62 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» судебно-медицинская экспертиза проводится в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в медицинских организациях экспертами в соответствии с законодательством Российской Федерации о государственной судебно-экспертной деятельности, в то время как в силу ст. 64 указанного Федерального закона экспертиза качества медицинской помощи проводится в рамках программ обязательного медицинского страхования в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном медицинском страховании, с целью выявления нарушений при оказании медицинской помощи, в том числе оценки своевременности ее оказания, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения запланированного результата.

Экспертиза качества медицинской помощи, выполненная СК «СОГАЗ-Мед» по заявлению Б.Д.В. является лишь одним из доказательств по делу, оцениваемым судом в совокупности с другими доказательствами. Эксперт, проводивший оценку, об ответственности за дачу заведомо ложного заключения судом не предупреждался, из представленных в материалы дела документов не ясно, какая именно медицинская документация была представлена эксперту и исследовалась им при проведении экспертизы качества медицинской помощи.

Заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы № 189, выполненной Кировским областным государственным бюджетным судебно-экспертным учреждением здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» содержит опровержение выводов СК «СОГАЗ-Мед» о наличии нарушений при оказании медицинской помощи Б.В.И., а также подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы, в связи с чем у суда отсутствуют основания ставить под сомнение данные выводы, поскольку они основаны на содержащихся в медицинских документах сведениях, последовательны, логичны, обоснованы.

Доводы представителя истца о том, что в заключении экспертов № 189 указано о том, что <дата> пациент направлен на госпитализацию, от которой он отказался, чего в действительности не было, как и ссылка на отсутствие КТ от <дата>, указанных выводов суда не опровергают, основанием для признания заключения экспертов № 189 недопустимым доказательством по делу не являются.

Оспаривая выводы указанного заключения, представитель истца ссылалась также на то, что судебная экспертиза не может быть положена в основу решения суда, поскольку для ее проведения были привлечены специалисты, которые не являются штатными сотрудниками экспертного учреждения.

Вместе с тем, в силу абзаца 3 ст. 15 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ руководитель экспертного учреждения вправе ходатайствовать перед органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения.

В соответствии со ст. 41 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися государственными судебными экспертами. При этом согласно ст. 17 указанного закона эксперт вправе ходатайствовать перед руководителем соответствующего государственного судебно-экспертного учреждения о привлечении к производству судебной экспертизы других экспертов, если это необходимо для проведения исследований и дачи заключения.

Привлечение Кировским областным государственным бюджетным судебно-экспертным учреждением здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» лиц, не работающих в данном экспертном учреждении, а именно: Б.Д.Н., С.О.В., Б.Р.К., в соответствии с вышеуказанными нормами права было согласовано с судом, что подтверждается материалами дела.

На основании изложенного, указанный довод представителя истца судом отклоняется.

Таким образом, суд полагает необходимым при вынесении решения руководствоваться выводами, содержащимися в заключении экспертов № 189 Кировского областного государственного бюджетного судебно-экспертного учреждения здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Для установления факта некачественного оказания медицинских услуг должно быть установлено как наличие дефектов в оказании медицинской помощи пациенту и причинение медицинскими работниками вреда в виде наступления негативных последствий, так и наличие прямой причинно-следственной связи между действиями работников медицинской организации по оказанию медицинской помощи пациенту и причинение вреда здоровью пациента (наступление смерти).

Так, экспертным заключением № 189, выполненным Кировским областным государственным бюджетным судебно-экспертным учреждением здравоохранения «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» однозначно установлено, что при оказании медицинской помощи Б.В.И. на всех ее этапах каких-либо дефектов и недостатков не установлено. Между действиями медицинских работников на всех этапах оказания медицинской помощи и наступлением смерти Б.В.И. причинно-следственной связи не имеется.

Оценивая исследованные в судебном заседании доказательства, в том числе заключение экспертов, в их совокупности, суд не находит оснований для возложения на ответчиков ответственности по возмещению компенсации морального вреда, причиненного Б.Д.В. в связи со смертью его отца Б.В.И., поскольку последнему оказывалась необходимая медицинская помощь надлежащего качества, между действиями медицинских работников ответчиков и наступлением смерти Б.В.И. причинно-следственной связи не установлено.

Доводы представителя истца о том, что отказ Б.В.И. от госпитализации носил формальный характер, судом также отклоняются, поскольку опровергаются материалами дела и пояснениями истца, который в судебном заседании пояснял, что его отец <дата> отказался от госпитализации.

На основании изложенного, суд полагает, что основания для возложения на ответчиков обязанности компенсировать моральный вред и возместить материальный ущерб, связанный с понесенными Б.Д.В. расходами на похороны отца, отсутствуют.

В связи с чем исковые требования Б.Д.В. удовлетворению не подлежат в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования Б.Д.В. к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Городская клиническая больница № 1 Министерства Здравоохранения Удмуртской Республики», Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Первая Республиканская клиническая больница Министерства Здравоохранения Удмуртской Республики» о возмещении материального ущерба, компенсации морального вреда оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Октябрьский районный суд г. Ижевска.

Резолютивная часть решения изготовлена председательствующим судьей в совещательной комнате.

Решение в окончательной форме изготовлено судьей 27 сентября 2021 года.

Председательствующий судья Е.В. Петрова