Решение № 2-104/2024 2-3741/2023 от 9 июля 2024 г. по делу № 2-104/2024

Дело № 2-104/2024

УИД №60RS0002-01-2023-000493-36


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 июля 2024 года город Псков

Псковский городской суд Псковской области в составе:

председательствующего судьи Пантелеевой И.Ю.,

при секретаре Чернышовой И.Ю.,

с участием представителя истца ООО «Гефест-ВК» ФИО1, представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Гефест-ВК» к ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия,

УСТАНОВИЛ:

ООО «Гефест-ВК» обратилось в <данные изъяты> городской суд с иском, уточненным в порядке ст.39 ГПК РФ, к ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия в размере 193 779 руб.18 коп.

На основании определения <данные изъяты> городского суда Псковской области от 15.05.2023 гражданское дело передано по подсудности в Псковский городской суд Псковской области.

В обоснование требований указано, что в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 17.02.2020 по вине водителя ФИО3, управлявшего транспортным средством «LadaVesta», г.р.з. <данные изъяты>, нарушившего п. 13.9 ПДД РФ, автомобилю, принадлежащему истцу, «VolvoХС60», г.р.з. <данные изъяты>, причинен материальный ущерб.

Гражданская ответственность ФИО3 на момент ДТП была застрахована в САО «ВСК».

ООО «Гефест-ВК» обратилось в САО «ВСК» в рамках ответственности, застрахованной по полису ОСАГО, с заявлением о страховом возмещении. Страховая компания, признав случай страховым, выплатила истцу страховое возмещение в размере 400 000 руб.

Фактически произведенные ООО«Гефест-ВК» затраты по восстановительному ремонту, экспертизе и транспортировке поврежденного автомобиля к месту ремонта составили 551 527, 09 руб.

Поскольку разница между страховым возмещением и размером ущерба, причиненного имуществу истца, составила 151 527, 09 руб., в адрес ответчика была направлена претензия с требованием о его возмещении в указанном размере. Требование истца оставлено ответчиком без ответа.

В связи с указанными обстоятельствами ООО «Гефест-ВК» обратилось в суд с требованием к ФИО3 о взыскании материального ущерба, который с учетом уточненных в порядке ст. 39 ГПК РФ требований составляет 193 779 руб.18 коп., включая утрату товарной стоимости в размере 52 252 руб. 09 коп., согласно экспертному заключению № 7181406-УТС, произведенному ООО <данные изъяты> по заказу САО «ВСК».

Представитель истца ООО «Гефест-ВК» уточненные исковые требования поддержал, указав, что ответчик ФИО3 признан виновным в совершении ДТП, его действия не соответствовали требованиям п.13.9 ПДД – не уступил дорогу транспортному средству «Volvo», двигающемуся по главной дороге, за что он привлечен к административной ответственности, при этом именно его виновные действия состоят в прямой причинно-следственной связи с возникновением ДТП. Полагал, что ходатайство ответчика о применении последствий истечения срока исковой давности основано на искажении обстоятельств спора, игнорировании норм материального права. В письменных возражениях относительно заявленного представителем ответчика ходатайства о пропуске срока исковой давности, ссылаясь на нормы п.3 ст.202 ГК РФ указал, что срок исковой давности истцом не пропущен, а был приостановлен на время обращения истца в страховую компанию за получением страховой выплаты с 17.02.2020 (дата аварии) по 07.12.2020 (дата получения истцом надлежащего страхового возмещения по Закону об ОСАГО). В случае несогласия суда с мнением стороны истца о приостановлении течения срока исковой давности, просил восстановить данный срок, указав, что стороной ответчика приложены неимоверные усилия воспрепятствовать получению истцом страхового возмещения своего убытка по ОСАГО. Указал, что заявление ответчика о пропуске срока исковой давности является злоупотреблением права.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, ранее в судебном заседании пояснил, что управлял автомобилем «LadaVesta», выезжал на главную дорогу с <адрес>, то есть осуществлял выезд налево у <адрес>. Обзор при выезде был ограничен припаркованными на <адрес> машинами; убедившись, что проезжая часть свободна, начал движение. В этот момент увидел, что слева по <адрес> прямолинейно двигался автомобиль «Volvo» со скоростью около 80 км/ч., не пытаясь тормозить; в момент столкновения его автомобиль находился передним бампером на встречной полосе, куда он намеревался повернуть; в момент столкновения его автомобиль в движении не находился, частично перекрывал проезжую часть; первый удар пришелся в переднюю левую часть автомобиля, левую часть переднего бампера. Полагает, что у автомобиля «Volvo» было место для проезда по встречной полосе. Автомобиль «Volvo» заметил за 25-30 метров, который находился на встречной полосе движения, двигаясь навстречу ему; в это время транспортное средство маневрировало, поскольку его полоса была занята; объезжал транспортные средства, находившиеся на его полосе движения. Стоявшие транспортные средства не загораживали выезд налево, они находились на достаточном расстоянии, 25-30 метров. По мнению ФИО3, водитель ФИО4 должен был принять меры к торможению и вернуться на свою полосу движения. Считает, что имеется вина второго участника ДТП ФИО4, поскольку его действия требованиям ПДД не соответствуют.

Представитель ответчика ФИО3 – ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал; указал, что вина участников дорожно-транспортного происшествия является обоюдной; ФИО4, нарушены требования п.1.4, 9.1, 9.2 ПДД РФ; ссылался на противоправные действия ФИО4, который двигался по встречной полосе движения, что установлено экспертным заключением АНО <данные изъяты>, а также экспертным заключением ООО <данные изъяты> №625/24 от 07.07.2024; полагал, что действия ФИО4 находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями ДТП.

В представленных суду письменных возражениях на иск, представитель ответчика ФИО3 – ФИО2 ходатайствовал о применении срока исковой давности, который в соответствии с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и начинает течь со дня, когда лицо узнало или обязано было узнать о нарушении своего права, а также кто является надлежащим ответчиком. Указал, что поскольку в момент ДТП, произошедшего 17.02.2020, автомобилем управлял генеральный директор ООО «Гефест-ВК» ФИО4, являющийся учредителем общества, уполномоченный действовать от имени истца без доверенности, о нарушении своих прав истец узнал или обязан был узнать 17.02.2020, а за их защитой обратился лишь 17.03.2023. Полагал, что доводы стороны истца о приостановлении течения срока исковой давности и начале течения данного срока с момента получения страхового возмещения 07.12.2020, являются несостоятельными.

Третье лицо ФИО4, извещенный о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в суд не явился. Ранее в судебном заседании пояснил, что управлял автомобилем «Volvo»; с <адрес> повернул направо на <адрес>; полоса движения, по которой он должен был двигаться, в два ряда была занята стоящими транспортными средствами, в связи с чем, выехал на встречную полосу движения, объехав их, вернулся на свою полосу, чтобы продолжить движение прямо; увидел, что с <адрес> выехал автомобиль ответчика, который поворачивал налево, заняв его полосу движения, пытался избежать столкновения, принял меры к торможению и выехал на встречную полосу, однако предотвратить аварию не смог. Двигался со скоростью около 60 км/ч. В результате столкновения транспортных средств в автомобиле «Volvo» поврежден передний бампер. Полагает, что ответчик, выезжая на <адрес>, не видел его автомобиль из-за припаркованных слева для ответчика автомобилей. Указал, что автомобиль «LadaVesta» он увидел за 2-3 метра, поскольку ФИО3 продолжил движение, объехать его по встречной полосе не удалось. Свои действия считает соответствующими требованиям ПДД РФ; кроме того, механические повреждения автомобили получили при попытке избежать столкновение (выезд на встречную полосу), такой маневр минимизировал последствия, которые могли быть более существенными.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено САО «ВСК».

Представитель третьего лица САО «ВСК», извещенный надлежащим образом, в судебное заседание не явился, ранее представил суду письменную позицию, в которой указал, что САО «ВСК» исполнило свои обязательства по выплате страхового возмещения истцу в полном объеме, разница между страховым возмещением и фактическим ущербом подлежит взысканию с виновника ДТП, разрешение спора оставил на усмотрение суда.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, допросив эксперта, суд приходит к следующему.

В силу п. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

В силу п.1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, если законом не возложена обязанность возмещения вреда на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии с положениями ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п. 1)

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (п. 2).

Из материалов дела следует, что 17.02.2020 в 11 часов 25 минуту дома <адрес>, произошло ДТП с участием автомобиля «LadaVesta», г.р.з.<данные изъяты>, под управлением ФИО3 и автомобиля «Volvo ХС60», г.р.з.<данные изъяты>, под управлением ФИО4, принадлежащего ООО «Гефест-ВК».

Принадлежность транспортного средства «Volvo ХС60», г.р.з. <данные изъяты>, ООО «Гефест-ВК» подтверждается договором купли-продажи №206-ПСК-ДКП от 19.03.2019, договором лизинга №206/18-ДКП от 17.12.2018, дополнительным соглашением №1 к договору лизинга №206/18-ДКП от 17.12.2018 о досрочном выкупе имущества от 18.03.2019, актом №206/18-ПСК-ПС о передаче транспортного средства в собственность от 19.03.2019, паспортом транспортного средства <данные изъяты> /т.1, л.д. 9-17/.

В результате ДТП автомобиль истца получил механические повреждения.

Постановлением инспектора 1 взвода ДПС ГИБДД УМВД России по г.Пскову Х.Р. № от 17.02.2020 ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст.12.13 КоАП РФ и ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 1 000 руб. /т.1, л.д. 152 оборот/.

Из указанного постановления следует, что ФИО3, управляя автомашиной «LadaVesta», г.р.з. <данные изъяты>, в нарушение п.13.9 ПДД РФ, при выезде со второстепенной дороги не уступил дорогу автомашине «Volvo ХС60», г.р.з. <данные изъяты>, под управлением ФИО4, и совершил столкновение с данным транспортным средством, которое двигалось по главной дороге и пользовалось преимущественным правом проезда перекрестка.

Будучи не согласным с указанным постановлением, ответчик ФИО3 обжаловал его в судебном порядке.

Решением судьи <данные изъяты> городского суда Псковской области от 22.05.2020, обжалуемое постановление по делу об административном правонарушении оставлено без изменения, жалоба ФИО3 – без удовлетворения /т.1, л.д.184-185/.

Решением Псковского областного суда от 13.07.2020 постановление инспектора 1 взвода ДПС ГИБДД УМВД России по г.Пскову Х.Р. от 17.02.2020 и решение судьи <данные изъяты> городского суда от 22.05.2020 по делу об административном правонарушении, предусмотренном <данные изъяты> КоАП РФ, в отношении ФИО3 оставлены без изменения, а его жалоба – без удовлетворения /т.2, л.д.186-188/.

Гражданская ответственность ответчика ФИО3 на момент ДТП была застрахована по договору ОСАГО, страховой полис № в САО «ВСК» /т.1, л.д.19/.

Судом установлено, что между ФИО3 и САО «ВСК» заключен договор комбинированного страхования автотранспортного средства, что подтверждается полисом КАСКО №, сроком действия с 05.06.2019 по 04.06.2020 /т.2, л.д.103/.

В результате ДТП, произошедшего 17.02.2020, ответчик ФИО5 обратился в САО «ВСК» с заявлением о наступлении страхового события /т.2, л.д.114/.

По результатам рассмотрения данного заявления, САО «ВСК» выплатило ФИО3 в соответствии со страховым актом № страховое возмещение в сумме 684 900 руб., а ФИО3, на основании дополнительного соглашения к договору страхования № от 05.06.2019 о передаче транспортного средства в собственность страховщика (абандон) передал годные остатки ТС «LadaVesta» САО «ВСК» /л.д.115-133/.

В силу пп. "б" ст. 7 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая (независимо от их числа в течение срока действия договора обязательного страхования) обязуется возместить потерпевшим причиненный вред, составляет в части возмещения вреда, причиненного имуществу каждого потерпевшего, 400 000 рублей.

Третье лицо ФИО4, являющийся генеральным директором ООО «Гефест-ВК» и действующий в интересах общества, обратился в САО «ВСК» с заявлением о прямом возмещении ущерба /т.1, л.д.148-149/.

САО «ВСК» признала данный случай страховым и перечислила на счет истца 400 000 руб., что подтверждается платежным поручением №5819 от 07.12.2020 /т.1, л.д.22/.

Между тем, затраты на ремонт транспортного средства, а также понесенные ООО «Гефест-ВК» в результате ДТП убытки превышают выплаченное САО «ВСК» страховое возмещение.

Поскольку автомобиль истца находился на гарантийном обслуживании в сервисном центре «VOLVO» ООО <данные изъяты>, расположенном по адресу: <адрес>, ООО Гефест-ВК» направило транспортное средство для осуществления восстановительного ремонта в вышеуказанный сервисный центр.

Расходы истца по восстановительному ремонту автомобиля составили: 524 527 руб.09 коп., что подтверждается оплатой по счету №0331459-1 от 09.03.2020 в размере 478 817 руб. 76 коп., а также доплатой по счету №0331459-1 от 09.03.2020 в размере 45 709 руб. 33 коп. /т.1, л.д.23-24, 29-30/.

Кроме оплаты стоимости восстановительного ремонта, истцом понесены расходы на транспортировку автомобиля до сервисного центра в г.Санкт-Петербург, что подтверждается оплатой счета № 026 от 25.02.2020, выставленного ИП Л.Ю. ООО «Гефест-ВК» в размере 17 000 руб. /т.1, л.д.25-26/.

Для определения утраты товарной стоимости истец обратился в ООО <данные изъяты>, в связи с чем, оплатил за проведение экспертизы 10 000 руб. 00 коп., что подтверждается оплатой по счету №78 от 26.02.2020 /т.1, л.д.27-28/.

В соответствии с экспертным заключением №189-02-20, выполненным ООО <данные изъяты>, величина утраты товарной стоимости автомобиля «Volvo ХС60», г.р.з. <данные изъяты>, составляет 38 931 руб.37 коп. /т.1, л.д.55-71/.

Стоимость утраты товарной стоимости автомобиля «Volvo ХС60», г.р.з. <данные изъяты>, в соответствии с экспертным заключением №7181406 от 24.02.2020, проведенным ООО <данные изъяты> по заказу САО «ВСК» составляет 52 252 руб.09 коп. /т.1, л.д.154-178/.

16.02.2023 истцом была направлена ответчику претензия с требованием возместить причиненный ущерб, однако, в добровольном порядке ущерб ответчиком, ответственным за его причинение, не возмещен /т.1, л.д.41-43/.

Истец предъявляет исковые требования о взыскании с виновника ДТП разницу между суммой стоимости восстановительного ремонта принадлежащего ему поврежденного автомобиля, величины утраты товарной стоимости, затрат на эвакуацию поврежденного автомобиля и выплаченным ему страховой компанией страховым возмещением в размере максимального страхового лимита (478 817 руб. 76 коп. + 45 709 руб. 33 коп. + 52 252 руб.09 коп. + 17 000 руб.) – 400000 руб. = 193 779 руб. 18 коп.).

Судом установлено и следует из материалов дела, что столкновение транспортных средств произошло на проезжей части <адрес>, при этом автомобиль «LadaVesta» под управлением ФИО3 выезжал с <адрес> (второстепенной дороги) налево на главную дорогу, по которой двигался автомобиль «Volvo» под управлением ФИО4 со стороны <адрес> в направлении <адрес> и пересекал перекресток в прямолинейном направлении.

Как следует из схемы организации дорожного движения <адрес>, на выезде с <адрес> справа расположен дорожный знак 2.4 «Уступите дорогу», перед поворотом на <адрес> на правой стороне по <адрес> расположен знак 2.1 «Главная дорога» /т.2, л.д.159 оборот/.

Из пояснений ответчика ФИО3 следует, что обзор при выезде с <адрес> был ограничен припаркованными на <адрес> транспортными средствами, убедившись, что проезжая часть свободна, он начал движение; увидел, что по <адрес> прямолинейно двигался автомобиль «Volvo» со скоростью около 80 км/ч., не пытаясь затормозить; в момент столкновения его автомобиль в движении не находился, частично перекрывал проезжую часть, передний бампер его автомобиля находился на встречной полосе, куда он намеревался повернуть. Полагает, что у автомобиля «Volvo» было место для проезда по встречной полосе, в момент, когда он заметил автомобиль истца, тот находился на расстоянии 25-30 метров и маневрировал, поскольку его полоса движения была занята. По мнению ФИО3, ФИО4 должен был применить меры к торможению, вернуться на свою полосу движения. Указал, что ФИО4 не соблюдал скоростного режима, нарушил ПДД, что, по его мнению, также явилось причиной дорожно-транспортного происшествия и возникшего ущерба.

Как пояснил ФИО4, он двигался в прямом направлении по <адрес> в направлении к <адрес> с разрешенной скоростью 60 км/ч, его полоса была занята стоящими транспортными средствами, в связи с чем, он выехал на полосу встречного движения и, объехав их, вернулся на свою полосу, в этот момент он увидел, что с <адрес> выехал автомобиль «LadaVesta», который поворачивал налево, заняв его полосу движения, в связи с чем, он выехал на встречную полосу. Автомобиль заметил за 2-3 метра до столкновения, при этом он применил экстренное торможение, однако предотвратить ДТП не смог. Полагает виновным в произошедшем ФИО3

По ходатайству представителя ответчика, определением суда от 22.02.2024 года по делу была назначена судебная автотехническая экспертиза /т.2, л.д.236-240/.

Как следует из заключения экспертов судебно-экспертной лаборатории автотехнической экспертизы АНО <данные изъяты> Н.А. и Б.А. № 1801/24 от 08.04.2024, использование и анализ всех зафиксированных в материалах дела многочисленных трасологических признаков позволяет реконструировать картину механизма ДТП, которая складывается следующим образом.

Автомобиль «Volvo», г.р.з.<данные изъяты>, двигался в условиях происшествия по центру проезжей части (главная дорога) <адрес> г.Пскова со стороны <адрес> в направлении <адрес> и собирался пересекать перекресток. Автомобиль «LadaVesta», г.р.з. <данные изъяты>, в условиях происшествия двигался по проезжей части (второстепенная дорога) <адрес> в направлении перекрестка дорог, где выполнял маневр левого поворота на улицу <адрес> в направлении <адрес>.

Водитель автомобиля «Volvo», обнаружив выезжающий справа на перекресток автомобиль «LadaVesta», применил меры экстренного торможения и мигание тормозного сигнала, свидетельствующего об экстренном торможении. В процессе движения и сближения произошло столкновение автомобилей.

Соударение транспортных средств происходило в пределах центральной части перекрестка дорог. В момент соударения автомобиль «Volvo» в заторможенном состоянии передней правой частью контактировал с передней левой частью кузова автомобиля «LadaVesta» под углом около 115+/-5 градусов. Данное взаимодействие транспортных средств характеризуется как угловое, эксцентричное (автомобили, в большей степени «LadaVesta», разворачивались по ходу часовой стрелки) с проскальзыванием ТС относительно друг друга в зоне контактирования.

В результате соударения происходило взаимное внедрение, смятие, деформация и разрушение конструкций транспортных средств, что привело к падению осколков и фрагментов ТС на поверхность дороги от места удара и далее по ходу движения автомобиля «Volvo». Автомобиль «Volvo», обладая большей величиной скорости (соответственно и энергией движения), продолжил перемещаться вперед с незначительным разворотом в направлении хода часовой стрелки (передней частью вправо). Автомобиль «LadaVesta» от места удара отбрасывался по ходу движения автомобиля «Volvo»и вправо с разворотом на угол близкий к развернутому, в направлении хода часовой стрелки (передней частью вправо), после чего автомобиль передней правой частью кузова совершил наезд на припаркованный автомобиль «Chery». После контактирования оба автомобиля заняли положение, где они и были зафиксированы на схеме.

Исследованием установлено, что схема места совершения административного правонарушения от 17.02.2020 частично не соответствует схеме места ДТП, выполненной по результатам исследования, а именно, на схеме совершения административного правонарушения от 17.02.2020 не указаны автомобили, припаркованные на проезжей части дороги улицы <адрес> вдоль ее правого и левого края; на схеме места совершения административного правонарушения от 17.02.2020 не указаны следы автомобилей «Volvo» и «LadaVesta», которые оставлены ТС при ДТП. В остальном схема совершения административного правонарушения от 17.02.2020 не противоречит установленным исследованием обстоятельствам ДТП и фактической обстановке на месте аварии после ее совершения.

Скорость автомобиля «Volvo» в условиях происшествия перед торможением составляла 70,6 км/ч, что не далеко, как от версии водителя автомобиля «LadaVesta» (около 80 км/ч), так и от показаний водителя автомобиля «Volvo» (около 60 км/ч).

В момент обнаружения опасности для движения автомобиль «Volvo»находился на удалении 34,8 м от места удара, что близко значению из показаний водителя автомобиля «LadaVesta» (25-30 метров) и противоречит показаниям водителя автомобиля «Volvo» (2-3 метра).

Также в выводах экспертизы указано, что водитель автомобиля «Volvo» для предотвращения происшествия принимал меры экстренного торможения и в заторможенном состоянии до удара преодолел расстояние 15,2 метров, следовательно, версия водителя автомобиля «LadaVesta» об обстоятельствах ДТП не соответствует заявленной в части того, что водитель автомобиля «Volvo»не пытался тормозить.

Автомобиль «LadaVesta» в момент удара полностью находился на правой стороне проезжей части дороги ул. <адрес>, не выезжая за ее условную (отсутствие линии разметки) середину. Соответственно, версия водителя автомобиля «LadaVesta» о том, что в момент столкновения его автомобиль находился передним бампером на встречной полосе, куда он намеревался повернуть, не подтверждается проведенным исследованием.

Исследованием установлено, что водитель автомобиля «Volvo» ФИО4 не имел технической возможности торможением предотвратить столкновение с автомобилем «LadaVesta» под управлением ФИО3, который не пользовался приоритетным правом на движение, своим маневром выезда на главную дорогу создал опасность для движения водителю автомобиля «Volvo» ФИО4, который не мог предполагать о подобном маневре, поскольку в соответствии с требованиями Правил дорожного движения Российской Федерации он пользовался преимущественным правом (приоритетом) на движение в намеченном направлении.

Следовательно, в случае выполнения водителем «LadaVesta» ФИО3 в полной мере требований п.13.9 Правил, траектории автомобилей не пересекались бы.

Анализ дорожной обстановки показывает, что никто из участников дорожного движения и ничто из дорожной обстановки не создавали для водителя автомобиля «LadaVesta» внезапной опасности или препятствия, возникновение которых он не мог предвидеть и что не могло бы потребовать от него выполнения каких-либо экстренных действий по управлению ТС с целью предотвращения происшествия. Именно он создал опасность для движения, что и послужило условием возникновения аварийной обстановке на дороге.

Таким образом, из выводов экспертизы следует, что водитель «LadaVesta» ФИО3 имел техническую возможность выполнением требований п.13.9 ПДД РФ предоставить приоритетное право на движение автомобилю «Volvo», но не воспользовался ею.

Исследованием установлено, что действия обоих участников ДТП не соответствовали требованиям ПДД РФ.

Так, действия водителя ФИО4 не соответствовали регламентации ч.1 п.10.1 ПДД РФ – вел автомобиль с превышением установленного ограничения скорости, установленного п.10.2 ПДД РФ, а также п. 10.2 ПДД РФ – поддерживал скоростной режим, превышающий разрешенную величину скорости в населенном пункте 60 км/ч.

Однако, в экспертном заключении отмечено, что превышение скоростного режима водителем автомобиля «Volvo»ФИО4 не состояло в причинно-следственной связи с рассматриваемым событием, так как расчетом установлено, что и при соблюдении скоростного режима 60 км/ч у него не было бы технической возможности остановить автомобиль до линии движения автомобиля «LadaVesta», тогда как действия водителя «LadaVesta» ФИО3, не соответствующие требованиям п.13.9 ПДД РФ, послужили необходимой и достаточной причиной, чтобы событие неотвратимо наступило.

Кроме п.13.9 ПДД, экспертами указано на нарушение ФИО3 п.1.3 ПДД РФ – несоблюдение относящееся к нему требование знака приоритета 2.4 «Уступи дорогу», который требует уступить дорогу транспортным средствам, движущимся по пересекаемой дороге; п.1.5 ПДД РФ – создал опасность и причинил вред (материальный ущерб).

Представитель ответчика в порядке ст.85 ГПК РФ заявил ходатайство о вызове эксперта в судебное заседание для дачи пояснений по существу проведенной судебной экспертизы, которое было удовлетворено судом.

Допрошенный в ходе судебного разбирательства посредством видеоконференц-связи эксперт АНО <данные изъяты> ФИО6 поддержал выводы судебной экспертизы, дополнительно пояснил, что для производства экспертизы использовались специальные программы, видеоданные, представленные судом (диск), данные сервиса «Яндекс карты», гражданское дело №2-104/2024 в двух томах, материалы дела об административном правонарушении. При осмотре видеозаписи учитывалось время движения автомобиля «Volvo» с момента начала отсчета и до столкновения с автомобилем «LadaVesta», куда входит время маневра автомобиля «Volvo». Указал, что в рассматриваемом событии водитель «Volvo» был обязан и применил прием экстренного торможения для максимально эффективного снижения скорости транспортного средства, что подтверждается работой задних стоп-сигналов в режиме мигания на представленной видеозаписи. Относительно утверждения представителя ответчика о неправильном определении начального положения автомобиля «Volvo» в момент отсчета времени движения по <адрес>, пояснил, что смещение точек на снимке при его увеличении вызвано наклоном камеры. Данное смещение связано с особенностями машинного зрения – на наклонном снимке точки смещены от положений, которые должны занимать на горизонтальном снимке, полученном той же фотокамерой из того же центра проекции; величина смещения находится в обратной пропорциональной зависимости от радиус-вектора точки. Указал, что протяженность следа тормозного пути автомобиля «Volvo» до места столкновения определена графически на масштабной схеме места ДТП, построенной на основе видеозаписи и проведенного трасологического исследования, в связи с чем, утверждение представителя ответчика о неправильном определении длины тормозного пути является голословным. Отметил, что при расчете остановочного пути определяется расстояние, которое преодолел автомобиль за время реакции водителя, которое плюсуется с протяженностью следа торможения. Пояснил, что механизмом ДТП установлено, что автомобиль «LadaVesta» в момент удара находился в движении, а не был остановлен, как утверждает представитель ответчика, данный факт подтверждается записью события. В ходе экспертного исследования оценивалась техническая сторона произошедшего ДТП, которая предписывается ПДД РФ, т.е. как должны были действовать водители в дорожной ситуации в соответствии с ПДД РФ. Выводы экспертного заключения сделаны на основании проведенного исследования.

Оценивая вышеприведенное заключение судебной автотехнической экспертизы по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд находит его относимым, допустимым и достоверным доказательством, отмечая при этом, что судебная экспертиза проведена лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения постановленных перед ними вопросов, при этом экспертами были изучены все представленные материалы дела, заключение получено с соблюдением процедуры, обеспечивающей ответственность экспертов за результаты исследования. Заключение экспертизы содержит подробную исследовательскую часть и сделанные на ее основании выводы.

Заключение судебной экспертизы является полным, обоснованным, отвечающим требованиям статьи 86 ГПК РФ, в связи с чем, суд принимает его в основу настоящего судебного решения, отмечая при этом, что доказательств несостоятельности выводов экспертизы или некомпетентности экспертов, ее проводивших и предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, лицами, участвующими в деле, суду не представлено, равно как и не представлено доказательств, преодолевающих его выводы, или позволяющих усомниться в их правильности или обоснованности.

Суд в удовлетворении заявленного представителем ответчика ходатайства о назначении повторной судебной экспертизы отказал, поскольку само по себе несогласие стороны ответчика с заключением судебной экспертизы основанием для назначения повторной экспертизы в силу статьи 87 ГПК РФ не является.

Каких-либо бесспорных доказательств проведения судебной экспертизы с нарушением соответствующих методик и норм процессуального права, способных поставить под сомнение достоверность ее результатов, стороной ответчика не представлено.

Довод представителя ответчика ФИО2 о допущенных при проведении экспертизы процессуальных нарушениях, а именно проведение экспертизы двумя экспертами, отклоняются, поскольку проведение экспертизы двумя экспертами не свидетельствует о нарушении порядка ее проведения.

В силу положений ч. 1 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

Согласно ч. 1 ст. 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертиза проводится экспертами судебно-экспертных учреждений по поручению руководителей этих учреждений или иными экспертами, которым она поручена судом.

В силу положений ст. 14 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в обязанности руководителя государственного судебно-экспертного учреждения входит поручение производства экспертизы конкретному эксперту или комиссии экспертов данного учреждения, которые обладают специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные вопросы.

Согласно определению о назначении по делу судебной автотехнической экспертизы, ее проведение поручено эксперту АНО <данные изъяты> /т.2, л.д. 219-223/.

Во исполнение определения суда руководителем АНО <данные изъяты> производство экспертизы поручено комиссии экспертов в составе Н.А. и Б.А., оба эксперта имеют квалификацию судебного эксперта и обладают знаниями в области автотехники.

Таким образом, руководителем экспертного учреждения в пределах своей компетенции исполнена обязанность по поручению проведения экспертизы экспертам. То обстоятельство, что производство экспертизы поручено двум экспертом одной специализации, не свидетельствует о нарушении руководителем экспертного учреждения порядка назначения экспертов и не указывает на проведение экспертизы в незаконном составе.

Экспертное заключение выполнено экспертами, отвечающими требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Иные обстоятельства, на которые ссылается представитель ответчика, выражая несогласие с выводами эксперта, судом отклоняются, поскольку они не свидетельствуют о наличии противоречий в выводах экспертов и не влекут сомнений в обоснованности заключения.

Выражая несогласие с выводами судебной экспертизы, представитель ответчика представил экспертное заключение №625/24ООО <данные изъяты> от 13.06.2023, выполненное экспертом-автотехником К.А., согласно выводам которого, скорость движения автомобиля «Volvo» составляла более 74-77,3 км/ч; водитель автомобиля «Volvo» располагал технической возможностью предотвратить ДТП, своевременно применив экстренное торможение с момента возникновения опасности для движения и при соблюдении скоростного режима; действия водителя автомобиля «Volvo» с технической точки зрения не соответствуют требованиям п.10.1 и п.10.2 ПДД РФ, при соблюдении которых он располагал возможностью предотвратить ДТП.

Также в заключении указано, что в части ограничения обзорности для водителя «LadaVesta» его объяснения состоятельны и соответствуют обстановке на момент ДТП, а пояснения относительно того, что до момента контактирования с автомобилем «Volvo» он не успел затормозить, его объяснения несостоятельны, поскольку к моменту удара автомобиль «LadaVesta» остановился. Объяснения водителя автомобиля «Volvo» о соблюдении им скоростного режима не соответствуют действительности, также как и указанное им расстояние до выехавшего автомобиля «LadaVesta».

Представленное стороной ответчика заключение составлено экспертом по заказу соответствующей стороны, заинтересованной в предоставлении выгодной для себя доказательственной базы, не отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, является мнением иного лица, обладающего специальными познаниями в области автотехники, отличным от мнения экспертов, выполнивших судебную экспертизу, что само по себе не дает оснований для вывода о возникновении сомнений в правильности или обоснованности проведенной по делу судебной экспертизы.

Экспертное заключение №625/24 выполнено без исследования материалов гражданского дела, необходимого фактического материала, не содержит подробного описания проведенного исследования и убедительного обоснования сделанных выводов, не содержит достаточных данных для критического отношения к выводам судебных экспертов.

В силу положения ч.4 ст.61 ГПК РФ обстоятельства, установленные постановлением, а также судебными решениями, принятыми по делу об административном правонарушении в отношении ФИО3 преюдициального значения при разрешении настоящего спора не имеют и оцениваются по правилам ст. 67 ГПК РФ наряду с другими доказательствами.

Оценивая доказательства по делу, а также установленные по делу обстоятельства, суд приходит к выводу об установлении вины в ДТП от 17.02.2020 в действиях водителя автомобиля «LadaVesta»и об отсутствии таковой в действиях водителя автомобиля «Volvo».

Пунктом 1.5 ПДД РФ установлено, что участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

ФИО3 должен был действовать в соответствии с требованиями п.13.9 ПДД РФ, предусматривающим, что на перекрестке неравнозначных дорог, водитель транспортного средства, движущегося по второстепенной дороге, должен уступить дорогу транспортным средствам, приближающимся по главной независимо от направления их дальнейшего движения.

Несоблюдение ответчиком п. 13.9 Правил дорожного движения находится в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения ущерба имуществу истца.

Вопреки утверждениям представителя ответчика ФИО2 о наличии причинно-следственной связи в действиях водителя автомобиля «Volvo» ФИО4, суд приходит к выводу о том, что Правила дорожного движения не обязывали водителя ФИО4 предвидеть гипотетическую, абстрактную опасность для движения, только реальная возникшая опасность для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, обязывает его принимать меры к предотвращению ДТП. До момента выезда водителя ФИО3 на полосу движения ФИО4, последний не имел возможности обнаружить выезжавший автомобиль «LadaVesta» из-за находившихся на его полосе движения в два ряда автомашин и следовательно, обнаружить опасность для движения. Только после появления автомобиля ФИО3 в зоне его видимости, ФИО4 предпринял для предотвращения происшествия меры экстренного торможения.

В соответствии с п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Несмотря на то, что водителем автомобиля «Volvo» ФИО4 были допущены нарушения п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, превышение скоростного режима ФИО4 не состояло в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, в связи с отсутствием у него технической возможности остановки автомобиля до линии движения автомобиля «LadaVesta». Именно действия ФИО3 являлись первоосновой возникновения аварийной ситуации: он выехал на дорогу с второстепенной дороги, не убедившись в безопасности выезда, создал помеху для движения.

Федеральный закон от 25.04.2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» как специальный нормативный правовой акт не исключает распространение на отношения между потерпевшим и лицом, причинившим вред, общих норм Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах вследствие причинения вреда. Следовательно, потерпевший при недостаточности страховой выплаты на покрытие причиненного ему фактического ущерба вправе рассчитывать на восполнение образовавшейся разницы за счет лица, в результате противоправных действий которого образовался этот ущерб, путем предъявления к нему соответствующего требования. В противном случае - вопреки направленности правового регулирования деликтных обязательств - ограничивалось бы право граждан на возмещение вреда, причиненного им при использовании транспортных средств.

Из разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в п.13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества. Следует также учитывать, что уменьшение стоимости имущества истца по сравнению с его стоимостью до нарушения ответчиком обязательства или причинения им вреда является реальным ущербом даже в том случае, когда оно может непосредственно проявиться лишь при отчуждении этого имущества в будущем (например, утрата товарной стоимости автомобиля, поврежденного в результате дорожно-транспортного происшествия).

Из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данных в п.35 Постановления от 26.12.2017 № 58 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», следует, что причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба только в случае, когда страхового возмещения недостаточно для полного возмещения причиненного вреда (статья 15, пункт 1 статьи 1064, статья 1072 и пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Утрата товарной стоимости представляет собой уменьшение стоимости транспортного средства в связи с преждевременным ухудшением товарного вида автомобиля, его эксплуатационных качеств в результате снижения прочности и долговечности отдельных деталей, узлов и агрегатов вследствие нарушения защитных покрытий и ремонтных воздействий. Таким образом, утрата товарного вида транспорта относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей и подлежит возмещению причинителем вреда.

В соответствии с абзацем 1 пункта 5.3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации № 6-П от 10.03.2017, положения статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования (во взаимосвязи с положениями Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств») предполагают возможность возмещения лицом, гражданская ответственность которого застрахована по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, потерпевшему, которому по указанному договору страховой организацией выплачено страховое возмещение в размере, исчисленном в соответствии с Единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства с учетом износа подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов транспортного средства, имущественного вреда исходя из принципа полного его возмещения, если потерпевшим представлены надлежащие доказательства того, что размер фактически понесенного им ущерба превышает сумму полученного страхового возмещения.

Из анализа вышеуказанных по тексту решения норм права и разъяснений применения законодательства следует, что у истца к ответчику возникло право требования полного возмещения причиненного ущерба, состоящее из разницы между размером причиненного вреда и выплаченным лимитом гражданской ответственности.

Потерпевший вправе обратиться к виновнику ДТП за возмещением ущерба без учета износа деталей, узлов и агрегатов при наличии надлежащих доказательств того, что размер фактически понесенного им ущерба превышает сумму полученного страхового возмещения (ст. ст. 15, 1072 ГК РФ; п. п. 5, 5.2, 5.3 Постановления Конституционного Суда РФ от 10.03.2017 N 6-П; п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25).

В силу общих правил ст. ст. 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации возможность полного возмещения убытков в меньшей сумме без использования новых деталей должен доказать ответчик.

Размер ущерба стороной ответчика не оспаривался.

Между тем, в ходе рассмотрения дела представителем ответчика заявлено ходатайство о применении срока исковой давности, которое заслуживает внимания суда.

Исходя из п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений ст. 56 ГПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

В ст.195 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п.1 ст.196 Гражданского кодекса Российской Федерацииобщий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст.200 названного кодекса.

В силу п.1 ст.200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Таким образом, по общему правилу право на иск возникает с момента, когда о нарушении права стало или должно было стать известно правомочному лицу, и именно с этого момента у него возникает основание для обращения в суд за принудительным осуществлением своего права и начинает течь срок исковой давности.

Причинение ущерба истцу имело место 07.02.2020 и об обстоятельствах такого причинения стало известно правомочному лицу непосредственно в момент дорожно-транспортного происшествия, именно с указанной даты надлежит исчислять срок исковой давности по требованию о возмещении ущерба к причинителю вреда.

Каких-либо положений об ином начале течения срока исковой давности по требованию о возмещении ущерба к причинителю вреда, застраховавшему свою гражданскую ответственность, действующее законодательство не содержит.

Между сторонами спора сложились правоотношения, вытекающие из деликта, в связи с данными обстоятельствами доводы представителя истца о приостановлении срока исковой давности с даты ДТП до момента получения стороной истца страхового возмещения – 07.12.2020 являются несостоятельными, основанными на ошибочном толковании норм материального права.

В соответствии со ст. 191 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока, определенного периодом времени, начинается на следующий день после календарной даты или наступления события, которыми определено его начало.

Согласно п. 1 ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации срок, исчисляемый годами, истекает в соответствующий месяц и число последнего года срока.

Принимая во внимание приведенные нормы права, течение срока исковой давности по спору о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП от 07.02.2020, начинается с 08.02.2020 и истекает 08.02.2023.

Между тем, исковое заявление ООО «Гефест-ВК» к ФИО3 о возмещении ущерба, возникшего в результате дорожно-транспортного происшествия, сдано в организацию почтовой связи только 17.03.2023, что подтверждается штампом на конверте /т.1, л.д.49/, то есть за пределами трехлетнего срока исковой давности.

В силу положений ст. 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Суд не находит оснований для удовлетворения ходатайства представителя истца о восстановлении пропущенного срока исковой давности, поскольку доказательств, свидетельствующих о наличии обстоятельств, препятствующих своевременному обращению истца в суд за защитой нарушенного права, им не представлено.

На основании ч.2 ст.199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Учитывая, что стороной ответчика заявлено о пропуске истцом срока исковой давности, срок давности по заявленным требованиям истек, исковые требования ООО «Гефест-ВК» к ФИО3 о возмещении ущерба, возникшего в результате дорожно-транспортного происшествия, удовлетворению не подлежат.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 194, 197-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска общества с ограниченной ответственностью «Гефест-ВК» к ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме в Псковский областной суд через Псковский городской суд.

Судья И.Ю. Пантелеева

Мотивированное решение изготовлено 8 августа 2024 года.