Решение № 2-138/2018 2-138/2018 (2-3285/2017;) ~ М-3143/2017 2-3285/2017 М-3143/2017 от 5 июня 2018 г. по делу № 2-138/2018

Дело № 2-138/2018

(2-3285-2017)


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

06 июня 2018 года Ленинский районный суд города Севастополя в составе: председательствующего судьи – Котешко Л.Л.,

при секретаре – Царенко С.С.,

с участием:

истца – ФИО1, представителя истца – ФИО3, действующей на основании доверенности,

ответчика – ФИО4, представителя ответчика – ФИО5, действующего на основании доверенности,

третьего лица – ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда города Севастополя гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО4, с участием третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6 о признании договора дарении недействительным, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО4 в котором с учетом уточнений в порядке ст. 39 ГПК РФ просит признать недействительным договор дарения, заключенный 14 декабря 2016 года между ФИО2, умершим ДД.ММ.ГГГГ, и ФИО4; отменить государственную регистрацию права собственности ФИО4 на спорную квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Свои требования истец мотивирует тем, что ДД.ММ.ГГГГ умер отец истца ФИО2, в установленный законом шестимесячный срок истец обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти отца. 13 января 2015 года ФИО2 все свое имущество, в том числе квартиру, находящуюся по адресу: <адрес> завещал истцу. Из выписки ЕГРН об объекте недвижимости от 17.08.2017 года истцу стало известно о том, что 18 февраля 2017 года в отношении квартиры было зарегистрировано право собственности на ФИО4 Между ФИО2 и ФИО4 отсутствуют родственные связи. Истец считает, что сделка дарения является недействительной, поскольку как на момент совершения сделки, так и задолго до этого, ФИО2 страдал психическими расстройствам, болел <данные изъяты>, <данные изъяты>, и по мнению истца, в силу указанных обстоятельств в момент совершения сделки, ФИО2 не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. Кроме того, ФИО2 завещание не отменено и не изменено.

Истец и её представитель в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям, изложенным в иске, просили удовлетворить.

Ответчик, представитель ответчика в судебном заседании возражали против удовлетворения иска, считали заявленные требования необоснованными и не законными, просили отказать в удовлетворении иска в полном объеме.

Третье лицо исковые требования поддержала в полном объеме.

Исследовав и оценив представленные письменные доказательства в их совокупности, определив, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, определив характер правоотношений сторон, какой закон должен быть применен, суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершённая гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно пункта 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 №9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 Гражданского кодекса РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса РФ).

Как следует из пояснений сторон и подтверждается материалами дела, 13 января 2013 года ФИО2 составил завещание, удостоверенное нотариально, согласно которому все свое имущество, какое на день его смерти окажется принадлежащим ему, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, в том числе квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, завещал ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

14 декабря 2016 года между ФИО2 и ФИО4 был заключен договор дарения, согласно которому даритель дарит, а одаряемый принимает в дар квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, которая на момент заключения договора принадлежала Дарителю на основании Свидетельства о праве на наследство по закону от 25.03.2016 года и на основании свидетельства о праве собственности от 18.07.1995 года.

Согласно повторному свидетельству о смерти серии № от 09 августа 2017 года ФИО18 умер ДД.ММ.ГГГГ.

Вместе с тем ФИО1 считает, что ФИО2 не мог заключить договор дарения, поскольку в силу имеющихся у него заболеваний не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

В качестве доказательства в обоснование своих доводов истец ссылается на то, что у отца был сложный характер, он не всегда мог отдавать отчет своим действиям, иногда проявлял агрессию, в своих показаниях приводит пример, как однажды отец запустил в нее стул из-за собаки. Характеризует его конфликтным, угрюмым, замечает, что он жаловался, что его бесы по ночам душат. Истец в судебном заседании пояснила, что они с отцом могли часами обсуждать ФИО7 – историка, а потом он резко вставал, мог швырнуть стул ногой и уйти, у него резко менялось настроение. Отец сторонился людей, понимая изменчивость в своем настроении. Кроме того, у отца наблюдались галлюцинации, частые смены настроения, немотивированная агрессия, считает, что отец был неадекватен в своих решениях и поступках. На все уговоры дочерей показаться невропатологу и психиатру отвечал категорическим отказом, становился агрессивным, если они продолжали настаивать. Так же истец в своем иске, указывает, что она участвовала в жизни отца, оказывала ему помощь в приобретении продуктов питания, помогала в быту, давала деньги на оплату коммунальных услуг.

Согласно объяснений данных истцом в судебном заседании, а так же из заключения по факту обращения истца к уполномоченному по правам человека, усматривается, что <данные изъяты>, до 2015 года постоянно проживал в <адрес>. В 2014 году умерла бабушка истицы (мать отца) и ФИО1 в январе 2015 года оплатила отцу дорогу, чтобы он имел возможность приехать в г.Севастополь и вступить в права наследства. ФИО2 унаследовал от матери двухкомнатную квартиру и предложил дочери оставить съемное жилье и совместно с детьми переехать к нему. ФИО2 сообщил дочерям, что считает необходимым оставить данную квартиру дочери, ФИО1, чтобы у многодетной семьи появилось свое жилье, в связи с чем и было составлено завещание. Указывает, что с января по февраль 2015 года они жили с отцом хорошо, странностей в его поведении она не замечала, отец не употреблял алкоголь, не курил, вел здоровый образ жизни. В марте 2015 года отец очень сильно стал раздражаться, дети признались, что дед неоднократно поднимал на них руку и они стали его побаиваться и в мае 2015 года, после последней ссоры, ФИО1, опасаясь за свое здоровье и здоровье своих детей, была вынуждена переехать к сестре, а в последствии на съемную квартиру. После мая 2015 года ФИО2 пресекал все попытки примирится, но дочери продолжали заботиться об отце, привозили в его отсутствие продукты и деньги, до того момента, пока отец осенью 2015 года не нашел работу. Он не возражал, что бы их вещи оставались в его квартире, однако осенью позвонил и в категоричной форме потребовал, чтобы они забрали свои вещи из квартиры. Когда они с сестрой пришли забирать вещи, отец крайне грубо общался с ними, истца в комнату не пустил, толкнул и начал избивать, больше они в квартиру попасть не смогли. В конце ноября 2015 года у истицы с отцом произошел конфликт, после которого они прекратили общение. О том, что у ФИО2 обнаружили <данные изъяты> заболевание, истице известно не было. О смерти отца истице стало известно со слов сестры, которой об этом сообщил ФИО4

Третье лицо ФИО6, сестра истца и младшая дочь ФИО2, в судебном заседании подтвердила показания истца о взаимоотношениях сестры и отца, в том числе и о конфликтах между ними. Так же пояснила, что она в 2016 году видела отца практически каждый день, они долгое время общались, когда ему что-то нужно было, он приходил и кидал к ней в почтовый ящик записки. Осенью 2016 года увидела его с перебинтованным горлом, хотела узнать, что с ним, но он агрессивно отреагировал, не захотел отвечать. О смерти отца узнала 07.08.2017 года от ФИО4

Ответчик ФИО4 в судебном заседании пояснил, что умерший ФИО2 был адекватным человеком без психических отклонений, бесконфликтный, добрый, отзывчивый, врагов и недоброжелателей у него не было, был очень интересным собеседником, много рассказывал из истории, с ним было интересно общаться. Пояснил, что с ФИО2 был знаком длительное время, у них были дружеские отношения, вместе работали с 1990 года в одном Кооперативе, вместе ездили в <адрес>. В мае 2015 года ФИО2 пришел к нему домой и рассказал о событиях своей жизни, о ссоре с дочерью, которую он выгнал из квартиры и с которой перестал общаться, и сказал, что так как его оскорбила дочь, его никто не оскорблял, из-за чего остался без средств к существованию, обратился за помощью. Ответчик помогал ФИО2 материально, давал деньги на еду, на лечение собаки, на все обследования. С мая 2015 года стали плотно общаться, ответчик предложил ездить с ним на работу на стройку, подрабатывать, на что ФИО2 согласился. ФИО4 пояснил, что помогал ФИО2 с оформлением пенсии, оплачивал ему дорогу в ДНР в 2016 году для решения вопросов по пенсии. 03.08.2017 года ФИО2 оформил нотариальную доверенность на ФИО4 сроком на 3 года, для ведения его дел в разных сферах. В августе 2016 года ФИО2 заболел <данные изъяты>, 3 недели лежал в больнице, после чего у него на шее появились какие-то новообразования. В январе началась <данные изъяты>, ответчик помогал, все плачивал. Где-то в сентябре-октябре 2016 года ФИО2 сказал ответчику, что нужно срочно оформить квартиру на него, и что у него есть два посмертных желания – похоронить его в одной могиле с матерью, и чтобы квартира не осталась дочерям. Кроме ответчика ФИО2 ни с кем не общался, оформить договор дарения было его личным желанием, ответчик по поводу квартиры ничего ФИО2 не говорил. ФИО2 доверял ответчику, они были в дружеских отношениях и ФИО4 с женой всячески старались ему помочь, и материально и когда он начал болеть. ФИО2 не отзывал завещание, поскольку при удостоверении договора дарения, нотариус разъяснила, что завещание теряет силу после подписания договора дарения.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля жена ответчика - ФИО9, дала аналогичные показания.

Свидетель ФИО10, сын ответчика, в судебном заседании пояснил, что ему известно, что его отец и ФИО2 работали вместе еще до его рождения, до 1990 года, потом они случайно встретились и поскольку ФИО2 плохо выглядел, отец помогал ему деньгами и работой, потом помогал с лечением. ФИО16 рассказывал, что поругался с дочками и что он хочет подарить квартиру отцу. Также свидетель рассказал, что когда он познакомился с ФИО2 в 2015 году, тот был очень худой, выглядел не опрятно. Вместе с тем, указывал, что ФИО2 был очень умный, грамотный и эрудированный человек, настоящий учитель истории, постоянно пытался чему-то научить, у него была феноменальная память, он помнил все фамилии, все места и события, был спокойным и приятным человеком.

Также характеризовали ФИО2 и свидетели ФИО11 (теща ответчика) и ФИО12 (бывший коллега ФИО2).

ФИО11 добавила, что ФИО2, был приятный собеседник, ходил в библиотеку, занимался спортом, ездил на велосипеде, круглый год купался на Приморском пляже, почти каждый день пил родниковую воду, сам за ней ходил, дочери оставили ему двух кошек, которых он отвез на дачу, и ездил их кормить, чувствуя свою ответственность. Когда ФИО2 лежал в больнице дочери его никогда не навещали.

ФИО12 пояснил, что знал ФИО2 с 1988 года, раньше они работали вместе с ним и ФИО13 и иногда они с семьями приезжали на праздники к последнему, ездили вместе в лес. ФИО2 и ФИО4 дружили, у них каждый день начинался совместно с чашки кофе. Как-то вечером, примерно за месяц до смерти, ФИО2 сказал свидетелю, что он переписал квартиру на Рудяка, потому что без него он бы уже давно умер. Свидетель отметил, что с ФИО2 всегда было о чем поговорить, он хорошо знал историю, они общались на разные темы, начиная с Римской империи и по современный период. До того, как у него обнаружили <данные изъяты>, он вел активный образ жизни, купался круглый год в море, ходил за водой на «Максимку» и после того как он заболел, он был бодрым, насколько это было возможно в его состоянии, не употреблял алкоголь, не курил.

Определением суда от 15 января 2018 года удовлетворено ходатайство представителя истца о назначении о делу посмертной судебно-психиатрической экспертизы.

Согласно заключению судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от 29 мая 2018 года №, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерший ДД.ММ.ГГГГ, на период составления и подписания договора дарения от 14.12.20166 года каким-либо психическим расстройством (в том числе временным расстройством психической деятельности) не страдал и мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 «О судебном решении», заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения комиссии судебных экспертов при проведении посмертной амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы. Выводы комиссии экспертов сделаны с применением методов: клинико-психопаталогический (анамнез, катамнез, изучение психического стояния по данным представленной медицинской документации, анализ имеющихся в документах и показаниях свидетелей возможных симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом прошлых соматоневрологических обследований, а так же анализ иных имеющихся в распоряжении экспертов материалов и документов.

Комиссия судебных экспертов при ретроспективном психологическом анализе материалов гражданского дела и другой приобщенной документации, убедительных данных о значительном снижении уровня интеллектуального развития, существенное влияние на поведение ФИО2 в юридически значимый период присущих ему индивидуально-психологических и возрастных особенностей, а также возникновение у него в анализируемых обстоятельствах какого-либо выраженного эмоционального состояния, оказавшего существенное влияние на его поведение, не обнаружено. ФИО2, умерший ДД.ММ.ГГГГ, с учетом его уровня интеллектуального развития, индивидуально-психологических особенностей, возраста, конкретных условий подписания договора от 14.12.2016 года, а также эмоционального состояния в момент принятия решения и совершения указанных действий (подписания договора дарения от 14.12.2016г.) мог правильно воспринимать существенные для дел обстоятельства, понимать значение своих действий и руководить ими. Об этом свидетельствуют: 1) отсутствие объективных данных о повышенной внушаемости, конформность поведения ФИО2, выраженные волевые расстройства, аномальность функционирования основных познавательных процессов, ответственных за социальную регуляцию поведения, а именно за принятие решения, его планирование, реализацию, прогноз его возможных последствий в юридически значимый период времени, а так же за появление в это время негативных изменений личности, эмоционально-волевой сферы в виде нарушении социального функционирования, резкого снижения привычного круга интересов, трансформации индивидуального поведения в быту; 2) отсутствие объективных данных за эмоциональную дезорганизацию поведения в момент подписания договора; 3) отсутствие объективных данных о давлении, принуждении, внушенный характер мотивации ФИО2 в контексте сложившихся отношений с ответчиком ФИО4

Проанализировав все представленные материалы гражданского дела, включающие медицинскую документацию, используя основные клинико-динамические модели формирования, развития, исхода тех или иных психических расстройств и присущих им психопатологических феноменов, руководствуясь критериями действующей Международной классификации болезней 10-го пересмотра, а также нормативно-правовыми актами, исходя из предмета судебной психической экспертизы, которым является определение психического состояния лица, на конкретные временные промежутки и по отношению к конкретным юридически значимым событиям и того факта, что способность индивидуума к пониманию значения своих действий и руководству ими определяется наличием/отсутствием психических расстройств, при определении чего экспертной комиссией учтены все факторы и обстоятельства, как то соматическое состояние, приём лекарственных препаратов, экзогенные вредности и т.п., отмечено, что не смотря на указание истца на наличие у ФИО2 на момент интересующий суд психических, эмоциональных расстройств, - данные сведения не находят своего фактического отражения в материалах гражданского дела и медицинской документации, абсолютно не подтверждены объективными данными, зачастую достаточно противоречивы. Так, в течение жизни ФИО2 не нуждался в лечении и наблюдении у психиатров, не состоял на учете у данного специалиста, до последнего времени справлялся с решением социально-бытовых вопросов (занимался оформлением документов гражданина РФ, работал, имел круг общения, проживал один, вёл свой быт, искал различные способы лечения своего заболевания и т.д.), а наличие у него на протяжении последнего года его жизни онкопатологии, не привело к появлению каких-либо психопатологических феноменов, что и объясняет отсутствие необходимости в назначении консультаций психиатров, их осмотров, при неоднократных консультациях и осмотрах врачей различный специальностей (онкологи, терапевты, прохождение в 2017 году МСЭК), что и отражено в медицинской документации, которая охватывает период юридических действий и после него. В качестве дополнительного аргумента, комиссией указано, характер юридического действия, которое было совершено в пользу лица, с которым ФИО2 достаточно долго был знаком, указывал его в качестве доверенного лица при госпитализации в медицинские организации.

Суд считает, что заключение комиссии экспертов соответствует материалам дела и положениям статьи 16 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Экспертами проведено полное исследование представленных им объектов и материалов дела, дано обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ними вопросам. Суд не находит оснований не доверять выводам указанной выше экспертизы, поскольку они были назначены и проведены в соответствии с нормами действующего законодательства, подготовлены компетентными специалистами в соответствующей области медицины, которым были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные статьей 85 ГПК РФ; эксперты в установленном законом порядке были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ. Надлежащих доказательств, указывающих на недостоверность проведенных экспертиз, либо ставящих под сомнение их выводы, суду представлено не было.

Совокупность доказательств – истории болезни, показания свидетелей, заключения экспертов, позволили суду достоверно установить, что ФИО2 в исследуемый период каким-либо психическим расстройством, в том числе временным расстройством психической деятельности, не страдал и мог понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом, обстоятельства, на основании которых эксперты пришли к указанным выводам, согласуются с показаниям свидетелей, допрошенных в судебном заседании, и иными доказательствами, представленными лицами, участвующими в деле.

Согласно части 1 статьи 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, а в силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

Поскольку истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено ни одного доказательства, бесспорно подтверждающего основания заявленных им требований, суд полагает необходимым в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным - отказать.

Решение может быть обжаловано в Севастопольский городской суд путём подачи апелляционной жалобы в Ленинский районный суд г. Севастополя в течение месяца со дня составления решения суда в окончательной форме.

В окончательной форме решение составлено 13.06.2018.

Председательствующий –