Апелляционное определение № 33-203/2026 33-280/2025 33-2881/2025 от 12 марта 2026 г.

Судья Касаткин А.В. № 33-280/2025 № 33-203/2026

Дело № 2-148/2023

УИД 67RS0029-01-2023-000007-82


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 марта 2026 г. г. Смоленск

Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего Степченковой Е.А.,

судей Руденко Н.В., Дороховой В.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Морозовой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ, гражданское дело по иску ФИО1 к МВД России, УМВД России по Смоленской области, начальнику ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 о признании действий незаконными и компенсации морального вреда,

с апелляционной жалобой начальника ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 на решение Десногорского городского суда Смоленской области от 28 сентября 2023 г.,

заслушав доклад судьи Степченковой Е.А., объяснения истца ФИО1, представителя ответчиков МВД России и УМВД России по Смоленской области – ФИО3, ответчика ФИО2,

у с т а н о в и л а:

ФИО1, уточнив требования, обратился в суд с иском к начальнику ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2 о признании незаконным использования в его адрес нецензурной брани и взыскании денежной компенсации морального вреда.

Обосновывая требования иска, ФИО1 указал, что 29 сентября 2022 г. в помещении ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области между ним и ФИО2 состоялся разговор, в ходе которого ответчик отказался осуществлять свою профессиональную деятельность по защите граждан от противоправных посягательств и в грубой нецензурной форме оскорбил его и его умершую мать.

По утверждению истца, нецензурными высказываниями ответчика было нарушено достоинство его личности, причинены тяжелейшие нравственные страдания, степень тяжести которых является значительной в силу совершения данных оскорблений начальником органа внутренних дел в помещении органа внутренних дел, куда истец обратился за помощью в защите от противоправных посягательств. Поскольку его мать трагически скончалась <дата> в больнице от <данные изъяты>, ее оскорбление ответчиком в нецензурной форме причинило ему невыносимые нравственные страдания.

По указанным основаниям, ссылаясь на положения статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), ФИО1 в редакции уточненного иска просил признать незаконным использование ответчиком 29 сентября 2022 г. в период между 18 час. 00 мин. и 19 час. 00 мин в помещении ОМВД России по г. Десногорску при разговоре с истцом нецензурных выражений; взыскать с ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 руб. (том № 1: л. <...>).

Дело рассмотрено в отсутствие истца ФИО1, не явившегося в судебное заседание, ранее поддержавшего требования уточненного иска в полном объеме.

Начальник ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 в судебное заседание также не явился, обеспечив явку представителя ФИО4, которая иск ФИО1 не признала, сославшись на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что фразы ФИО2 в адрес ФИО1 являются сведениями, порочащими его честь и достоинство.

Решением Десногорского городского суда Смоленской области от 28 сентября 2023 г. исковые требования ФИО1 к начальнику ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2 о признании незаконным использования нецензурной брани, взыскании компенсации морального вреда удовлетворены частично.

Признано незаконным использование начальником ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2 при общении с ФИО1 29 сентября 2022 г. нецензурных слов и выражений.

С ФИО2 в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 5 000 руб., в возврат государственной пошлины – 300 руб., а всего – 5 300 руб. (том № 1: л. д. 154-156).

Не согласившись с принятым решением, начальник ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 подал апелляционную жалобу, в которой, ссылаясь на допущенные судом первой инстанции нарушения норм материального и процессуального права, ставит вопрос об отмене решения суда первой инстанции с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска ФИО1 в полном объеме.

Выражая несогласие с обжалуемым судебным актом, ФИО2 указывает, что допущенные им ненормативные выражения не носили оскорбительного характера, так как не были направлены на умаление чести истца и унижение его достоинства.

По утверждению ФИО2 суд первой инстанции не дал надлежащей правовой оценки выводам, изложенным в заключении проведенной по делу судебной экспертизы, согласно которой высказывания, в которых содержатся указанные истцом нецензурные слова и выражения, выполняют функцию вопросительного местоимения и междометия, и не употреблялись ФИО2 для характеристики личности и личных качеств ФИО1 или иных лиц, в связи с чем в данных высказываниях отсутствует неприличная форма выражения к адресату.

Поскольку факт высказывания нецензурных выражений именно в адрес истца не нашел своего подтверждения, ответчик полагает, что личные неимущественные права ФИО1 в данном случае не нарушены, а, следовательно, отсутствуют и основания для взыскания компенсации морального вреда отсутствуют (том № 1: л. д. 161-162).

Протокольным определением от 26 декабря 2023 г. судебная коллегия Смоленского областного суда перешла к рассмотрению настоящего дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), с привлечением к участию в деле в качестве соответчиков МВД России, УМВД России по Смоленской области, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, - ОМВД России по г. Десногорску (том № 1: л. д. 173-174).

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 16 января 2024 г. решение Десногорского городского суда Смоленской области от 28 сентября 2023 г. отменено, в удовлетворении исковых требований ФИО1 к МВД России, УМВД России по Смоленской области, начальнику ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 отказано (том № 1: л. д. 194-198).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 23 мая 2024 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 16 января 2024 г. отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (том № 1: л. д. 233-235).

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 2 июля 2024 г. решение Десногорского городского суда Смоленской области от 28 сентября 2023 г. отменено. По делу принято новое решение, которым исковые требования ФИО1 к начальнику ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2, МВД России, УМВД России по Смоленской области удовлетворены частично.

Признано незаконным использование начальником ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2 при общении с ФИО1 29 сентября 2022 г. нецензурных слов и выражений.

С Российской Федерации в лице МВД России за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 20 000 руб. и 300 руб. в возврат государственной пошлины (том № 1: л. д. 259-262).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 19 декабря 2024 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 2 июля 2024 г. отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (том № 2: л. д. 42-51).

При новом рассмотрении дела ФИО1, уточнив исковые требования, просил:

- признать незаконным его оскорбление с использованием нецензурной брани, допущенное начальником ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2 29 сентября 2022 г. в период между 18 час. 00 мин. и 19 час. 00 мин. в помещении ОМВД России по г. Десногорску;

- взыскать с ФИО2 компенсацию причиненного оскорблением и унижением чести и достоинства морального вреда в размере 1 000 000 руб., а также судебные расходы в размере 23 450 руб., включая: 300 руб. государственной пошлины за подачу искового заявления, 150 руб. государственной пошлины за подачу кассационной жалобы, 20 000 руб. за оплату повторной судебной лингвистической экспертизы, а также в возмещение почтовых расходов и расходов на изготовление документов (стоимость бумаги) 3000 руб. (том № 2: л. д. 142-144).

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 6 мая 2025 г. решение Десногорского городского суда Смоленской области от 28 сентября 2023 г. отменено.

По делу принято новое решение, которым иск ФИО1 удовлетворен частично.

С Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 20 000 руб., в возврат государственной пошлины 300 руб. и 150 руб., в счет оплаты повторной судебной лингвистической экспертизы 20 000 руб., в счет возмещения почтовых расходов 803 руб., а также 18 руб. в счет возмещения расходов на приобретение компакт-диска.

В удовлетворении остальной части требований ФИО1 отказано (том № 2: л. д. 172-177).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 6 ноября 2025 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 6 мая 2025 г. отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (том № 2: л. д. 216-224).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 поддержал требования иска в уточненной редакции, настаивая на том, что использованные ФИО2 29 сентября 2022 г. высказывания в неприличной форме были направлены именно на оскорбление истца и его матери. Указал, что данные обстоятельства в полной мере подтверждены представленными в дело доказательствами, включая выводы проведенной по делу по повторной судебной лингвистической экспертизы, выполненной компетентным экспертом. При этом выводы первоначальной судебной лингвистической экспертизы, по мнению ФИО1, являются безосновательными и неправильными, поскольку основаны на субъективном мнении эксперта, не обладающего достаточной компетенцией в данной области.

Ответчик ФИО2, представитель ответчиков МВД России и УМВД России по Смоленской области ФИО3 иск ФИО1 не признали, поддержав ранее изложенные возражения.

Представитель ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области, своевременно и надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явился, ходатайств об отложении судебного разбирательства ввиду наличия уважительных причин неявки не представил. Руководствуясь положениями статей 167, 327 ГПК РФ, судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие неявившегося участника процесса.

Выслушав объяснения сторон, исследовав письменные доказательства, допросив экспертов, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения (пункт 2 статьи 150 ГК РФ).

Абзацем десятым статьи 12 ГК РФ в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусмотрена возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда.

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степени и характер таких страданий.

При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При отсутствии доказательств несения реальных физических и (или) нравственных страданий именно от указанных действий у заявителя не возникает право на компенсацию морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ).

Как следует из материалов дела, 29 сентября 2022 г. в период с 18 час. 00 мин. до 19 час. 00 мин. в помещении фойе ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области между ФИО1 и начальником ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области ФИО2 состоялся разговор, в ходе которого последний несколько раз употребил нецензурные слова и выражения.

19 октября 2022 г. ФИО1 обратился к начальнику УМВД России по Смоленской области с жалобой о проведении по данному факту служебной проверки и привлечении к дисциплинарной ответственности начальника ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области подполковника полиции ФИО2, приложив аудиозапись разговора и его расшифровку.

В результате служебной проверки, проведенной по жалобе ФИО1, был подтвержден факт использования нецензурных выражений со стороны подполковника полиции ФИО2 при общении с ФИО1

В заключении служебной проверки указано на допущенное ФИО2 нарушение требований, предъявляемых к служебному поведению и личным качествам сотрудника и руководителя органов внутренних дел (том № 1: л. <...>).

Приказом УМВД России по Смоленской области от 25 ноября 2022 г. № 1063 за нарушение требований пунктов 6.3, 6.6, 7.2 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 26 июня 2020 г. № 460, выразившееся в употреблении в период нахождения на службе нецензурных выражений при общении с ФИО1, на начальника ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области подполковника полиции ФИО2 наложено дисциплинарное взыскание в виде выговора (том №, л. д. 87, оборот).

В сообщении от 6 апреля 2023 г. № 3/237707230335, направленном начальником УМВД России по Смоленской области в адрес ФИО1, указано на принесение в ходе личного приема извинений за некорректное поведение сотрудника (том № 1: л. д. 91).

Определением суда от 20 апреля 2023 г. по делу назначена судебная лингвистическая экспертиза, проведение которой поручено <данные изъяты> (том № 1: л. д. 94-95).

Согласно выводам, изложенным в экспертном заключении от 10 августа 2023 г. № 970/6-2, в высказываниях ФИО2 в ходе разговора с ФИО1 отсутствуют лингвистические признаки унижения ФИО1 или иных лиц. В речи ФИО2 в ходе разговора с ФИО1 имеются высказывания, в которых содержатся нецензурные слова и выражения, выполняющие функцию вопросительного местоимения и междометия. Данные слова не употреблены ФИО2 для характеристики личности и личных качеств ФИО1 или иных лиц, в связи с чем, в данных высказываниях отсутствует неприличная форма выражения отношения к адресату (том № 1: л. д. 111-118).

Судом на разрешение экспертов был поставлен ряд вопросов (в количестве четырех), которые при проведении экспертного исследования экспертом были переформулированы в два вопроса и разрешены в иной редакции.

Одновременно экспертом указано на то, что определение циничной формы высказывания, противоречащей правилам поведения, принятым в обществе, не входит в компетенцию эксперта-лингвиста.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 27 февраля 2025 г. по делу назначена повторная судебная лингвистическая экспертиза, производство которой поручено эксперту ФИО25 – доценту кафедры русского языка Смоленского государственного университета (том № 2: л. д. 106-109).

В заключении повторной судебной лингвистической экспертизы от 27 марта 2025 г. указано, что разговор ФИО1 и ФИО2 проходил в официальной обстановке, о чем свидетельствует выраженное ФИО1 желание подать заявление. Высказывание «<данные изъяты> содержит негативную характеристику лица, к которому обращается говорящий, но неприличных форм выражения высказывание не содержит. Высказывание «<данные изъяты> выражает негативную оценку говорящим действия ФИО1, но не содержит неприличных слов и выражений. Однако одно из высказываний ФИО2 обращено к ФИО1, содержит негативную оценку, как действий, так и личности ФИО1, выраженную с помощью неприличных (нецензурных) слов и выражений. Информации о матери ФИО1 данное высказывание не содержит. Следующее проанализированное экспертом высказывание не содержит негативной информации о ФИО1, при этом оно имеет неприличную форму.

Также эксперт отразил, что в его компетенцию не входит решение вопроса о том, содержатся ли в разговоре между сторонами оскорбительные высказывания и являются ли нецензурные и неприличные выражения оскорблением ФИО1 и близких ему лиц, однако эксперт может ответить на вопрос имеются ли в анализируемых высказываниях признаки оскорбления, т.е. негативная информация и неприличная форма (том № 2: л. д. 112-121).

Из показаний свидетеля ФИО26 следует, что он знаком с ФИО1 около 30 лет, находится в дружеских отношениях, истца может охарактеризовать исключительно с положительной стороны, как человека с обостренным чувством справедливости. Со слов истца ему стало известно, что ФИО2 позволил себе оскорбительные высказывания в адрес истца нецензурной бранью, ввиду чего у истца поднялось давление и он плохо себя чувствовал, кроме того у него имеется заболевание «<данные изъяты>», обострившееся от переживаний. У истца при трагических обстоятельствах ушла из жизни мать, он болезненно ощущал ее утрату, ввиду чего словами ФИО2 ему были причинены значительные нравственные страдания. Извинения ФИО2 принес вынужденно под давлением руководства, свидетель присутствовал при этом.

Оценивая исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Вышеприведенные положения гражданского законодательства и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации указывают, что, по общему правилу, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Анализ доказательственной базы объективно и достоверно свидетельствует о том, что ФИО2, занимая должность начальника ОМВД России по г. Десногорску Смоленской области, в ходе разговора, состоявшегося с ФИО1 в помещении фойе ОМВД России по г. Десногорску 29 сентября 2022 г. в период с 18 час. 00 мин. до 19 час. 00 мин., употребил нецензурные слова и выражения.

Вместе с тем, как следует из заключения эксперта от 10 августа 2023 г., выполненного <данные изъяты>», допущенные ФИО2 в ходе разговора с ФИО1 высказывания, содержащие нецензурные слова и выражения, выполняют функцию вопросительного местоимения и междометия. Данные слова не употреблялись ФИО2 для характеристики личности и личных качеств ФИО1 и иных лиц, в связи с чем в данных высказываниях отсутствует неприличная форма выражения отношения к адресату и в них отсутствуют лингвистические признаки унижения ФИО1 и иных лиц.

Указанные выводы соответствуют исследовательской части заключения, в которой отражено, что при исследовании фонограммы, содержащейся в файле «Запись разговора с начальном ОМВД г. Десногорска ФИО2 от 29 сентября 2022 г.», установлено, что участники разговора знакомы друг с другом и уже ранее взаимодействовали по некоему вопросу, касающемуся неких хлебобулочных изделий – булок. В ходе разговора ФИО2 было эмоционально высказано мнение о неуместности действий ФИО5 по вопросу, касающемуся неких булок, с использованием при этом нецензурного выражения, употребленного в качестве вопросительного местоимения, а также нецензурное выражение, употребленное в функции междометия, выражающего эмоции. Исходя из значений, приведенных в Большом словаре русской разговорной экспрессивной речи под редакцией ФИО6, СПб, 2004, в высказывании ФИО2 содержится негативная оценка действий ФИО5, при этом информация о личности и личностных качествах Новикова или другого лица в данном высказывании отсутствует. В следующем выражении ФИО2 сообщает, что Новиков является грамотным человеком, также используя при этом нецензурное слово, которое исходя из интонационного оформления и структуры высказывания является междометием и не употреблено для характеристики личности ФИО5 (ФИО7, ФИО8 Русское сквернословие. Краткий, но выразительный словарь. М., 2008).

Неоднократно допрашивавшаяся в ходе судебного разбирательства эксперт ФИО27 настаивала на обоснованности приведенных ею выводов, дополнительно пояснив, что оскорблением признается унижение, выраженное в неприличной форме, при этом употребляемое нецензурное слово должно содержать в себе оценку личности оппонента. Между тем, перечисленных признаков фразы, высказанные ФИО2 в ходе общения с ФИО1, не несут. Употребленное ответчиком нецензурное слово в конструкции фразы является лишь междометием, выражающим эмоции непонимания действий истца, которого ФИО2 характеризует как грамотного парня. Исходя из построения фразы и ее смысловой конструкции, следует, что выражение, содержащее нецензурное слово-междометие, не направлено на ФИО1, а является оценкой ситуации, не относящейся к оскорблению и унижению истца.

В исследовательской части заключения повторной судебной лингвистической экспертизы, выполненной экспертом ФИО28 указано, что две фразы ФИО2 (не содержащие нецензурных слов и выражений) содержат негативную характеристику ФИО5 и его действий, одна из указанных фраз нарушает стилистические нормы официальной речи. Нецензурное выражение, содержащееся в следующей фразе ФИО2, обозначает ненужность, неуместность, ошибочность какого-либо действия, то есть дает ему предельно отрицательную оценку. В данном случае предельно негативно оцениваются действия ФИО5, эта оценка выражена в неприличной форме. Использованный ФИО2 фразеологизм в рассматриваемом случае является формой осуждения и порицания ФИО5, формой его негативной оценки; обобщенным семантическим эквивалентом нецензурного высказывания является следующее высказывание: <данные изъяты>

Допрошенный в ходе судебного разбирательства эксперт ФИО29 также настаивал на обоснованности приведенных им в заключении повторной судебной экспертизы выводов. Одновременно ФИО30 выразил категорическое несогласие с выводами первоначальной судебной экспертизы относительно использования ответчиком нецензурного выражения в качестве междометия.

В соответствии с положениями статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответа на поставленные вопросы.

На основании части 3 статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 ГПК РФ.

В силу частей 3 и 4 статьи 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Таким образом, заключения судебной экспертизы оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Анализ проведенных по делу судебных лингвистических исследований, выполненных <данные изъяты> а также экспертом ФИО31 свидетельствует о том, что в высказываниях ФИО2, допущенных в ходе разговора, состоявшегося с ФИО1 29 сентября 2022 г., содержится негативная оценка действий ФИО5 по вопросу, касающемуся хлебобулочных изделий (неких булок).

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами повторной судебной лингвистической экспертизы, выполненной экспертом ФИО32., в части использования ФИО2 нецензурных выражений при характеристике личности и личных качеств ФИО1, а также с показаниями эксперта ФИО33 наличии в данных выражениях ответчика признаков оскорбления истца в силу субъективного восприятия истцом высказанных ответчиком выражений.

Исходя из действующего законодательства, оскорбление представляет собой унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме.

Гражданско-правовая квалификация оскорбления как действия по унижению чести и достоинства другого лица, выраженного в неприличной форме, сводится к нарушению личных неимущественных прав гражданина на честь и достоинство, предусмотренных статьей 150 ГК РФ.

В действующем законодательстве отсутствует легальное определение понятий чести и достоинства, в связи с чем, судебная коллегия исходит из смысла перечисленных понятий, определенных сложившейся судебной практикой, под которым под честью понимается «общественная оценка личности», под достоинством – «самооценка человеком своих собственных качеств». При этом объективная сторона правонарушения характеризуется особой формой речевой деятельности – неприличная или иная противоречащая общепринятым нормам морали и нравственности.

Вместе с тем, вопреки показаниям эксперта ФИО34 помимо субъективного восприятия мнения истца о совершенном ФИО2 деянии как оскорблении, вопрос об интерпретации смысла допущенных ответчиком высказываний и их лингвистической квалификации относится непосредственно к судебному экспертному лингвистическому исследованию.

Выводы эксперта <данные изъяты> ФИО35. о квалификации высказанных ФИО2 нецензурных слов и выражений в качестве выражающих функцию вопросительного местоимения и междометия, не употребленных для характеристики личности и личных качеств ФИО1, основаны на выполненном экспертом коммуникативном анализе рассматриваемой ситуации с применением методик проведения судебной лингвистической экспертизы по делам об оскорблении, в том числе, разработанной РФСЦЭ при Минюсте России.

При этом заключение эксперта ФИО36., содержащее выводы о негативной оценке действий и личности ФИО1, выраженных в неприличной форме, подобного анализа спорной ситуации не содержит, как не содержит и ссылок на методики, рекомендованные для проведения названного рода судебных экспертиз, на основании которых эксперт пришел к подобным выводам. Вследствие изложенного, судебная коллегия расценивает указанные выводы эксперта ФИО9 как его субъективное мнение, выраженное в отсутствие подробного анализа сложившейся ситуации, а, соответственно, не может принять его в качестве надлежащего доказательства, опровергающего выводы экспертизы ФИО37.

Судебная коллегия также принимает во внимание, что заключение судебной лингвистической экспертизы ФИО38, выполнено экспертом ФИО39 прошедшей дополнительную профессиональную подготовку по судебной лингвистической экспертизе и аттестованной в соответствии со статьями 12, 13 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на право самостоятельного производства экспертиз по специальности 26.1 «Исследование продуктов речевой деятельности».

Сведения об аттестации эксперта ФИО40 на право самостоятельного производства судебных лингвистических экспертиз в материалы дела не представлены.

В силу изложенных оснований судебная коллегия, основываясь на выводах заключения судебной экспертизы, выполненной <данные изъяты>, приходит к выводу о том, что допущенные ФИО2 высказывания с использованием нецензурных выражений не имеют отношения непосредственно к личности ФИО1, равно как и к личности его матери, о которой стороны в разговоре речи не вели (что также подтвердил в своем заключении и эксперт ФИО42.), а представляют собой эмоциональную оценку ситуации, не относящейся к оскорблению и унижению ФИО1

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33, наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению при разрешении требований о взыскании компенсации морального вреда, являются: факт причинения морального вреда и его размер, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и причиненным моральным вредом, степень вины причинителя морального вреда. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности, влечет отказ в удовлетворении иска.

Обязанность по доказыванию факта причинения вреда личным неимущественным правам и другим нематериальным благам возлагается на истца. Именно истец должен доказать наличие причинно-следственной связи между незаконными действиями, бездействием ответчика и имеющимся у истца имущественным и моральным вредом.

Вопреки требованиям части 1 статьи 56 ГПК РФ, доказательств, объективно и достоверно свидетельствующих о том, что в результате использования ФИО2 в ходе неформальной беседы нецензурных слов и выражений были нарушены личные неимущественные права истца, ФИО1 не представлено.

Представленное истцом в материалы дела письменное заявление супруги ФИО43 о наличии у истца сильного душевного волнения и стресса после разговора с ФИО2, нравственных страданиях вплоть до 2024 г. (том № 2: л. д. 71-72) не отвечает признакам относимости и допустимости доказательств по делу ввиду необеспечения явки указанного лица для допроса в судебном заседании.

Показания свидетеля ФИО44 о том, что оскорбительные высказывания ФИО2 в адрес самого истца и его матери повлекли ухудшение состояния здоровья ФИО1 (у истца поднялось давление, обострилось заболевание «<данные изъяты>»), судебная коллегия также не может принять во внимание, поскольку, как указано выше, нецензурные высказывания ответчика не имели какого-либо отношения ни к личности самого ФИО5, ни к личности его матери.

Иных доказательств, обосновывающих нарушение со стороны ответчика личных неимущественных прав ФИО1 путем высказывания в ходе неформальной беседы нецензурных фраз и выражений, в материалы не представлено.

При таких обстоятельствах, учитывая отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что допущенные должностным лицом ФИО2 нецензурные слова и выражения были направлены именно в адрес истца или его матери, и носили признаки оскорбления и унижения достоинства истца, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии предусмотренных законом оснований для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде денежной компенсации морального вреда, в связи с чем оснований для удовлетворения иска ФИО10 в указанной части не имеется.

По этим же основаниям судебная коллегия не находит оснований и для удовлетворения требований ФИО1 (в редакции уточненного иска) о признании незаконным его оскорбления с использованием нецензурной брани, допущенного ФИО2, поскольку, как указано выше, оснований для квалификации высказанных ответчиком нецензурных слов и выражений в качестве оскорбления истца либо его матери, не имеется.

Кроме того, материалами дела подтверждается также и факт привлечения начальника ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 к дисциплинарной ответственности в виде выговора за нарушение Кодекса этики и служебного поведения сотрудников ОВД РФ и принесение истцу извинений.

Таким образом, оценка действиям ФИО2, связанным с нарушением служебного поведения, была дана во внесудебном порядке, основания для признания этих же действий незаконными в судебном порядке – отсутствуют.

Руководствуясь статьями 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Решение Десногорского городского суда Смоленской области от 28 сентября 2023 г. отменить.

Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении иска ФИО1 к МВД России, УМВД России по Смоленской области, начальнику ОМВД России по г. Десногорску ФИО2 о признании действий незаконными, взыскании денежной компенсации морального вреда отказать.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 27 марта 2026 г.