Санкт-Петербургский городской суд

УИД: 78RS0№...-59

Рег. №... Судья: Колесник А. Н.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Мирошниковой Е.Н.,

судей

ФИО1, ФИО2,

при помощнике судьи

ФИО3,

рассмотрела в открытом судебном заседании 28 января 2026 года посредством использования видеоконференц-связи на базе Переволоцкого районного суда Оренбургской области гражданское дело №... по апелляционной жалобе Администрации Выборгского района г. Санкт-Петербурга на решение Выборгского районного суда Санкт-Петербурга от 26 марта 2024 года по иску ФИО4 к Администрации Выборгского района г. Санкт-Петербурга об установлении фактов имеющих юридическое значение, восстановлении срока для принятия наследства.

Заслушав доклад судьи Мирошниковой Е.Н., истца ФИО4 и ее представителя – ФИО5, действующего на основании ордера и доверенности, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО4 обратилась в Выборгский районный суд Санкт-Петербурга с исковым заявлением к администрации Выборгского района Санкт-Петербурга, в котором с учетом принятого в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменения просила установить факт признания ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р., отцовства в отношении истца, факт родственных отношений с сестрой ФИО7, умершей 22.07.2021; восстановить срок для принятия наследства после ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., умершей 22.07.2021.

В обоснование заявленных требований истец сослалась на те обстоятельства, что родители истицы ФИО6 и ФИО8 скончались 26.07.1992 и 01.08.2002 соответственно. ФИО6 при жизни признавал отцовство в отношении ФИО4, занимался воспитанием и принимал участие в жизни истца, однако, в актовой записи и рождений сведения о нем в качестве отца отсутствуют. Установление факта отцовства истцу необходимо для оформления наследственных прав после смерти ФИО7, которая приходилась дочерью ФИО6, а истцу - сестрой. После смерти ФИО7 22.07.2021 года осталось наследственное имущество – квартира по адресу: 

<

адрес>. Истец проживает в другом регионе, общение с ФИО7 было затруднено и происходило крайне редко. Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец полагала, что пропущенный ею срок принятия наследства после ФИО7 подлежит восстановлению. Других наследников после смерти ФИО7 не имеется. В этой связи истец просила предоставить защиту наследственных прав в судебном порядке.

Решением Выборгского районного суда Санкт-Петербурга от 26.03.2024 исковые требования удовлетворены частично.

Так, судом установлен факт признания отцовства ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженцем 

<

адрес> Мордовской АССР, гражданином Российской Федерации, в отношении Шиловой (до заключения брака – ФИО10) М. В., родившейся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> у ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ г.р., (запись акта о рождении №... составлена 15.05.1970 Донецким сельским Советом депутатов трудящихся 

<

адрес>); ФИО4 восстановлен срок принятия наследства после умершей в июле 2021 года ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р. В удовлетворении остальной части требований отказано (т. 2 л.д. 33-37).

Не согласившись с постановленным решением суда, Администрация Выборгского района г. Санкт-Петербурга обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда отменить как незаконное, необоснованное, принятое с нарушением норм материального права, без полного и объективного выяснения обстоятельств дела (т. 2 л.д. 42-46).

На рассмотрение дела в суд апелляционной инстанции представитель Администрации Выборгского района г. Санкт-Петербурга не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом посредством почтовой связи.

В связи с изложенным судебная коллегия на основании абзаца 1 части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заявленное стороной истца ходатайство о проведении судебного заседания посредством использования видеоконференц-связи удовлетворено протокольным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 

<

дата>.

В суд апелляционной инстанции истец представил для обозрения подлинники документов, представленных в суд первой инстанции, а также дополнительные доказательства. Представлена справка администрации Донецкого сельсовета Переволоцкого района Оренбургской области №5 от 18.01.2024, согласно которой мать истца и ФИО6, а также дочь последнего ФИО12 захоронены на территории православного кладбища МО Донецкий сельсовет на одном участке. Также представлены справки о месте жительства ФИО6 и совместном его проживании с матерью истца в 

<

адрес>.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав участников судебного заседания, передопросив свидетеля Свидетель №1, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно статье 264 ГПК РФ суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций.

В соответствии со статьей 265 ГПК РФ суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты.

Как следует из материалов дела, 26.07.1992 умер ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженец 

<

адрес> Мордовской АССР.

Согласно актовой записи о рождении ФИО6 являлся отцом ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ г.р.

Согласно материалу проверки №...пр21 Следственного отдела по Выборгскому району Санкт-Петербурга 22.07.2021 в квартире по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, лит. А, 

<

адрес>, обнаружен труп ФИО7

В актовой записи о рождении ФИО14 в качестве отца указан ФИО15 на основании заявления матери о внесении сведений об отце ребенка в запись акта о рождении.

Разрешая требования истца в части установления факта родственных отношений, суд первой инстанции, принимая во внимание собранные судом и представленные стороной истца письменные доказательства в своей совокупности: свидетельства о рождении, смерти, записи актов гражданского состояния и выписки из записей актов о рождении, заключении брака, смерти, копия похозяйственной книги на жилой дом, где проживал ФИО6. В.С., в том числе с дочерью ФИО4, письмо ФИО7 истцу, конвертами от писем ФИО7 истице, справки администрации МО «Донецкий сельсовет», семейный фотоархив, согласующиеся с показаниями свидетелей ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, Свидетель №1, пришел к выводу что отцом ФИО4 являлся ФИО6, который в свою очередь, признавал свое отцовство, который приходился отцом ФИО7, в связи с чем, факт родственных отношений в судебном порядке установлению не подлежит, поскольку истец является наследником по закону второй очереди после ФИО7, умершей 22.07.2022.

В части требования истца о восстановлении срока для принятия наследства после ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., умершей 22.07.2022, судом сделаны следующие выводы.

Из материалов дела следует и судом установлено, что ФИО7 на момент смерти на праве собственности принадлежала квартира по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, лит. А, 

<

адрес>.

По данным Единой Информационной системы нотариата РФ, по состоянию на 19.04.2023 наследственное дело после умершей ФИО7 нотариусами не заводилось.

В обоснование уважительности причин пропуска срока принятия наследства истец указала, что проживает за пределами Санкт-Петербурга, общение с ФИО7 было затруднено и происходило крайне редко, о смерти ФИО7 истица узнала лишь 19.02.2024, то есть по истечении 6-месячного срока принятия наследства

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 1111, 1112, 1143, 1153, 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в п. 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», учитывая установление факта признания отцовства настоящим решением, суд пришел к выводу о наличии оснований для восстановления истцу пропущенного срока для принятия наследства после ФИО7

Судебная коллегия, учитывая обстоятельства настоящего дела, соглашается с выводами суда первой инстанции, полагает, что судом первой инстанции правильно определены правоотношения, возникшие между сторонами по настоящему делу, а также закон, подлежащий применению, определены и установлены в полном объеме обстоятельства, имеющие значение для дела, доводам сторон и представленным ими доказательствам дана правовая оценка в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В доводах апелляционной жалобы Администрация Выборгского района г. Санкт-Петербурга указывает, что истец родилась до 01.03.1996, в связи с чем ей могут быть заявлены только требования об установлении факта признания отцовства, надлежащим доказательством по которым является нахождение истца на иждивении у ФИО6, что из материалов дела не следует.

Кроме того, ответчик ссылается на те обстоятельства, что отраженные в решении суда письменные доказательства не являются надлежащими для установления факта признания отцовства. При установлении отцовства суд первой инстанции, согласно статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, действующей на момент рождения истца, должен был принять во внимание совместное проживание, ведение общего хозяйства с матерью ребенка до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка, или доказательства, подтверждающие признание отцовства.

Судебной коллегией вышеприведенные доводы ответчика отклоняются в силу следующего.

Статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР закрепляла, что в случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке, при отсутствии совместного заявления родителей отцовство может быть установлено в судебном порядке по заявлению одного из родителей или опекуна (попечителя) ребенка, лица, на иждивении которого находится ребенок, а также самого ребенка по достижении им совершеннолетия (часть первая); при установлении отцовства суд принимает во внимание совместное проживание и ведение общего хозяйства матерью ребенка и ответчиком до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка или доказательства, с достоверностью подтверждающие признание ответчиком отцовства (часть вторая).

Статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР - с учетом правил действия правовых норм во времени - продолжает применяться при рассмотрении судами вопроса об установлении происхождения детей, родившихся в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года (пункт 8 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 октября 1969 года "О порядке введения в действие Кодекса о браке и семье РСФСР"; статья 2 Закона СССР от 27 июня 1968 года N 2834-VII "Об утверждении Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье"; пункт 1 статьи 168 и пункт 1 статьи 169 Семейного кодекса Российской Федерации).

Следовательно, с учетом указанных требований Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той мере, в какой на ее основании решается вопрос об установлении в судебном порядке отцовства в отношении граждан, родившихся в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года.

ФИО4, истец по настоящему делу, родилась ДД.ММ.ГГГГ.

Как указывал Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 27.11.2024 № 55-П «По делу о проверке конституционности статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР в связи с жалобой гражданки М.», провозглашая человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства, Конституция Российской Федерации устанавливает, что Россия является демократическим правовым социальным государством, в котором права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием и политика которого направлена на создание условий для достойной жизни и свободного развития человека, причем гарантируются защита достоинства граждан и сбалансированность прав и обязанностей (преамбула; статьи 1 и 2; статья 7, часть 1; статьи 17 и 18; статья 75.1). Государство признает и защищает права и свободы - в том числе право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, право ребенка на заботу и воспитание - на началах правового равенства, т.е. независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств (статья 19, части 1 и 2; статья 23, часть 1; статья 38, часть 2, Конституции Российской Федерации).

При этом конституционный принцип равенства всех перед законом и судом, гарантируя одинаковые права и обязанности для субъектов, относящихся к одной категории, не исключает различий в их фактическом положении, а также необходимости учета этих различий в законе (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 года N 4-П и от 27 апреля 2001 года N 7-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 мая 2024 года N 1122-О и др.).

Согласно Конституции Российской Федерации каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом; каждому гарантируется государственная, в том числе судебная, защита его прав и свобод (статья 45; статья 46, часть 1). Раскрывая конституционное содержание права на судебную защиту, которое выступает гарантией в отношении всех других конституционных прав и свобод, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции общего характера (постановления от 25 июня 2013 года N 14-П, от 27 октября 2015 года N 28-П, от 10 марта 2017 года N 6-П, от 10 марта 2022 года N 10-П и др.):

право на судебную защиту - как по буквальному смыслу статьи 46 Конституции Российской Федерации, так и по ее смыслу во взаимосвязи с другими положениями главы 2 "Права и свободы человека и гражданина" Конституции Российской Федерации, а также с общепризнанными принципами и нормами международного права - является неотчуждаемым правом каждого человека; закрепляющая данное право статья 46 Конституции Российской Федерации находится в неразрывном единстве с ее статьей 21, согласно которой государство обязано охранять достоинство личности во всех сферах, чем утверждается приоритет личности и ее прав (статья 17, часть 2; статья 18 Конституции Российской Федерации);

из статьи 46 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 19 (часть 1) и 123 (часть 3), устанавливающими принцип равенства всех перед законом и судом и принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, следует, что конституционное право на судебную защиту - это не только право на обращение в суд, но и возможность получить реальную судебную защиту с восстановлением нарушенных прав и свобод;

наделение суда полномочиями по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти (статья 10 Конституции Российской Федерации) и является одним из проявлений ее независимости, необходимой для справедливого отправления правосудия; судебная оценка доказательств должна осуществляться исходя из конституционного предписания о подчинении судей только Конституции Российской Федерации и федеральному закону; при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (статья 50, часть 2; статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации);

суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы - иное вело бы к тому, что право на судебную защиту, гарантируемое статьей 46 Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным.

Определяя в развитие приведенных конституционных норм понятие и виды доказательств, порядок их представления и судебной оценки в гражданском судопроизводстве, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в главе 6 "Доказательства и доказывание" устанавливает, что доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела; эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов; доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (абзацы первый и второй части первой; часть вторая статьи 55). Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом; суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (части первая и вторая статьи 56). Суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела (статья 59).

В силу статьи 67 ГПК Российской Федерации суд оценивает представленные сторонами и другими участвующими в деле лицами доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы; суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности; результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (части первая - четвертая).

Оценка доказательств по делу предполагает недопустимость формального подхода при принятии решения судом общей юрисдикции, который должен учитывать весь комплекс имеющихся доказательств, подтверждающих или, напротив, опровергающих обоснованность заявленных требований. Гарантией же соблюдения судом указанных требований являются установленные процессуальным законодательством процедуры проверки судебных решений судами вышестоящих инстанций и основания для отмены или изменения судебных решений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года N 24-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 года N 1630-О).

Согласно статье 60 ГПК Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что данное законоположение, исключая возможность подтверждения обстоятельств дела какими-либо другими доказательствами в случаях, когда они в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, само по себе не ограничивает возможности сторон в собирании и представлении доказательств. Имея бланкетный характер, эта норма применима лишь во взаимосвязи с иными законоположениями, непосредственно закрепляющими правила оценки судом допустимости доказательств в гражданском процессе (определения от 7 декабря 2017 года N 2795-О, от 27 февраля 2018 года N 493-О, от 8 июля 2021 года N 1372-О и др.).

Во всяком случае установление законодателем специальных требований к средствам доказывания не может быть произвольным, т.е. не имеющим разумных оснований в специфике тех общественных (урегулированных нормами материального права) отношений, из которых проистекает спор, приводить к нарушению равенства участников процесса, относящихся к одной категории, вопреки требованиям статьи 19 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

Право наследования, гарантированное статьей 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации, включает в себя право наследодателя распорядиться своим имуществом на случай смерти и право наследников получить такое имущество. В совокупности двух названных правомочий это право вытекает из части 2 той же статьи Конституции Российской Федерации, предусматривающей возможность для собственника распорядиться принадлежащим ему имуществом, что является основой свободы наследования. Вместе с тем, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации в ряде постановлений, в частности от 23 декабря 2013 года N 29-П и от 2 марта 2021 года N 4-П, статья 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации не провозглашает абсолютной свободы наследования - как и некоторые другие права и свободы, она может быть ограничена федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, иных конституционных ценностей, т.е. при условии, что соответствующее ограничение носит обоснованный и соразмерный характер (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

В названных постановлениях Конституционный Суд Российской Федерации - применительно к конституционному пониманию существа и содержания права наследования, а также способов осуществления составляющих его правомочий - указал, что институт наследования призван гарантировать каждому, что приобретенные им при жизни имущество и иные материальные блага (с имеющимися в отношении них обременениями) после его смерти перейдут к его наследникам либо согласно его воле как наследодателя, либо, если он ее не выразит, - согласно воле закона, которая в данном случае презюмируется как соответствующая личной воле наследодателя. Обеспечение реализации воли наследодателя, который определенным образом распорядился своим имуществом при жизни либо положился на законодательную регламентацию права наследования, является одной из важнейших задач правового регулирования наследственных отношений, равно как и - учитывая особую социальную функцию наследственного права, отражающего применительно к различным аспектам семейно-родственных и иных взаимоотношений критерии справедливости, которые сформировались в общественном сознании, - обеспечение права наследников (по завещанию либо по закону) на получение причитающегося им наследства. В частности, в противоречие с критериями справедливости может не вступать и заявление притязаний на наследство со стороны того ставшего совершеннолетним ребенка наследодателя, с которым он при жизни не поддерживал отношения: получение наследства в этом случае может являться своеобразной формой компенсации отсутствия заботы со стороны этого родителя в период детства ребенка.

Механизм реализации наследственных прав, в значительной степени ориентированных на семейно-правовые связи, существующие между участниками наследственных отношений (глава 63 части третьей ГК Российской Федерации), обусловлен правовой природой юридического факта, который связывает наследодателя с наследниками (брак, наличие установленной в предусмотренном законом порядке родственной связи, в том числе между родителями и детьми, и др.) (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2021 года N 4-П), вследствие чего нередко при рассмотрении наследственных споров судом подлежит разрешению и вопрос о происхождении гражданина, в частности об установлении отцовства.

В соответствии как с действующим, так и ранее действовавшим регулированием права и обязанности родителей и детей основываются на происхождении детей, удостоверенном в установленном законом порядке (статья 47 Семейного кодекса Российской Федерации; часть первая статьи 16 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, часть первая статьи 47 Кодекса о браке и семье РСФСР). Статья 16 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, закрепив возможность установления отцовства в судебном порядке в случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке, при отсутствии совместного заявления родителей в государственные органы записи актов гражданского состояния (часть третья), предусмотрела, что при установлении отцовства суд принимает во внимание совместное проживание и ведение общего хозяйства матерью ребенка и ответчиком до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка или доказательства, с достоверностью подтверждающие признание ответчиком отцовства (часть четвертая). Эти нормы были воспроизведены в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР.

В Семейном кодексе Российской Федерации федеральный законодатель закрепил, что при установлении происхождения ребенка от конкретного лица (отцовства) в судебном порядке по заявлению одного из родителей, опекуна (попечителя) ребенка или по заявлению лица, на иждивении которого находится ребенок, а также по заявлению самого ребенка по достижении им совершеннолетия суд принимает во внимание любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица (статья 49). К таким доказательствам относятся любые фактические данные, установленные с использованием средств доказывания, перечисленных в статье 55 ГПК Российской Федерации.

Прежнее правовое регулирование (действовавшее до введения в действие Семейного кодекса Российской Федерации), подлежавшее применению с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, допускало назначение судебно-медицинской экспертизы для выяснения вопросов, связанных с происхождением ребенка (пункт 4 постановления от 4 декабря 1969 года N 10 "О практике применения судами Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье", пункт 6 постановления от 25 марта 1982 года N 2 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов на детей и других членов семьи").

Следовательно, статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР также не предполагала отказа суда от исследования доказательств, касающихся кровного родства между ребенком и предполагаемым родителем, включая и заключение судебно-медицинской экспертизы, несмотря на то, что в названной норме оно упомянуто не было. Соответственно, даже при установлении судом фактов совместного проживания и ведения общего хозяйства матерью ребенка и ответчиком до рождения ребенка или совместного воспитания либо содержания ими ребенка в удовлетворении требования об установлении отцовства в судебном порядке могло быть отказано, если отцовство ответчика с учетом иных доказательств исключалось. Такой подход согласовывался с тем, что именно происхождение детей, удостоверенное в установленном законом порядке, выступало ранее и выступает в соответствии с действующим регулированием основанием возникновения прав и обязанностей, в том числе имущественного характера, родителей и детей.

Конституционный Суд Российской Федерации, указывая, что статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР не исключала возможности назначения судом молекулярно-генетической экспертизы, подчеркивал, что заключение экспертизы по вопросу происхождения ребенка являлось и является лишь одним из доказательств, которое суд оценивает в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами (такими как показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства и т.д.), и что согласно статьям 67 и 86 ГПК Российской Федерации никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (определения от 20 июня 2006 года N 226-О, от 23 июня 2016 года N 1303-О, от 31 мая 2022 года N 1315-О и др.).

Таким образом, часть вторую статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, подлежащую толкованию и применению в системе действующего правового регулирования, следует понимать как закрепляющую правило, касающееся оценки судом доказательств в делах, в которых возникает вопрос об установлении отцовства.

Вместе с тем согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации суд вправе в порядке особого производства установить факт отцовства лица, не состоящего в браке с матерью ребенка, в случае смерти этого лица; такой факт может быть установлен судом в отношении детей, родившихся ДД.ММ.ГГГГ года и позднее, при наличии доказательств, с достоверностью подтверждающих происхождение ребенка от данного лица (статья 49 Семейного кодекса Российской Федерации), а в отношении детей, родившихся в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года, - при наличии доказательств, подтверждающих хотя бы одно из обстоятельств, перечисленных в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР; при установлении судом наличия спора о праве соответствующий вопрос может быть разрешен в порядке искового производства; заключение эксперта (экспертов) по вопросу о происхождении ребенка является одним из доказательств, оно не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами (часть вторая статьи 67, часть третья статьи 86 ГПК Российской Федерации) (пункты 20, 23 и 24 постановления от 16 мая 2017 года N 16 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей").

С учетом указанных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в судебной практике получило распространение такое толкование статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, в соответствии с которым суды не признают экспертное заключение о наличии биологического родства относимым доказательством по делу, поскольку для установления отцовства лица в отношении гражданина, родившегося до ДД.ММ.ГГГГ года, правовое значение имеют лишь обстоятельства, перечисленные в названной статье (о чем свидетельствует и дело с участием заявительницы).

Придание статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР смысла, ограничивающего пределы доказывания по делам об установлении отцовства обстоятельствами, перечисленными в части второй данной статьи, и дифференцирующего состав оцениваемых судом доказательств в зависимости лишь от даты рождения гражданина, противоречит ее конституционно-правовому смыслу, выявленному Конституционным Судом Российской Федерации, и не согласуется с гарантиями судебной защиты, в том числе равенства всех перед судом, вытекающими из статей 18, 19 (части 1 и 2), 45, 46, 75.1 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Из указанного следует разумный вывод, что вопреки доводам ответчика, доказывание по делам об установлении отцовства допускается не только теми обстоятельствами, которые указаны в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР.

При таком положении, данная судом первой инстанции оценка собранным по делу доказательствам, подтверждающим происхождение ФИО4 от ФИО6, является справедливой и обоснованной.

Совокупностью представленных по делу доказательств подтверждается, что ФИО6 признавал истца дочерью. Проживал с ее матерью, похоронен вместе с ней на кладбище на одном участке. Истец общалась с дочерью ФИО6 (наследодателем), прах дочери ФИО6 Зои привезла и захоронила на одном участке с отцом на кладбище в 

<

адрес>.

Доводы же апелляционной жалобы об отсутствии доказательств уважительности причин пропуска срока для принятия наследства опровергаются материалами дела, не свидетельствуют об ошибочности выводов суда первой инстанции. Выводы суда по настоящему делу, учитывая фактические обстоятельства, согласуются между собой, последовательны. Оснований для отказа в удовлетворении заявленных требований коллегия также не усматривает.

Таким образом, правоотношения сторон и закон, подлежащий применению определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подробно изложена в мотивировочной части решения, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы по существу рассмотренного спора не могут повлиять на правильность определения прав и обязанностей сторон в рамках спорных правоотношений, не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к отмене состоявшегося судебного решения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Выборгского районного суда Санкт-Петербурга от 26 марта 2024 года оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено: 30.03.2026.