РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Нижний Тагил 20 февраля 2019 года

Ленинский районный суд г. Нижнего Тагила Свердловской области

в составе председательствующего судьи Луценко В.В.

при секретаре судебного заседания Цыбуля А.А.,

с участием прокурора Мещеряковой О.С.,

истца ФИО1, 

представителя истца ФИО2,

представителей ответчика ФИО3, ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела № 2-3/2019 (2-1748/2018) по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» о возмещении ущерба и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил», в котором с учетом уточнения исковых требований просит признать некачественной оказанную ему персоналом ответчика медицинскую услугу по диагностированию и лечению оскольчатого перелома правой пяточной кости и взыскать с ответчика денежные средства в размере 1 297 690 руб. 47 коп. в возмещение утраченного заработка, 36 7835 руб. в возмещение расходов на лечение и диагностику, 1 000 000 руб. в качестве компенсации морального вреда, а также взыскать штраф.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 17.08.2016 он был доставлен в Травматологический пункт ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижнего Тагил» на карете скорой помощи с переломом правой пяточной кости. Врачом ФИО9 он был направлен на рентген снимок, на котором специалист не увидел оскольчатого перелома и поставил диагноз перелом правой пяточной кости, наложил гипс и отпустил домой до 24.08.2016. На приеме 24.08.2016 он пожаловался на боли в ноге, врач выписал больничный до 31.08.2016 и отпустил домой. С 31.08.2016 по 25.11.2017 врач не установил правильный диагноз и применял неправильное лечение.

При проведении 15.11.2016 МСКТ-исследования правой стопы, оно показало: «КТ-картина оскольчатого импрессионного внутрисуставного (подтаранный сустав) перелома правой пяточной кости без признаков консолидации.

18.11.2016 специалистом травматологом-ортопедом ФИО4 был поставлен диагноз «Неправильно консолидирующий перелом правой пяточной кости после гипсовой фиксации». Он был направлен в ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии имени ФИО5» где получил разъяснения о невозможности проведения оперативного лечения, в связи с истечением большого срока после травмы. 

Лишь 25.11.2016 врачом ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г.Нижний Тагил» был поставлен диагноз: «Перелом правой пяточной кости со смещением», который также не является верным, поскольку правильный диагноз показан МСКТ-исследованием правой пяточной стопы от 15.11.2016 и поставлен травматологом-ортопедом ФИО4

19.04.2017 он получил консультацию физиотерапевта «Уральского клинического лечебно-реабилитационного центра», который назначил ему лечение.

После пройденного лечения в Уральском клиническом лечебно-реабилитационном центре по рекомендации врача-физиотерапевта в сравнении с МСКТ - исследование правой стопы от 27.03.2017 и 18.05.2017 прослеживается положительная динамика, однако признаки оскольчатого импрессионного внутрисуставного (подтаранный сустав) перелома правой пяточной кости в стадии неполной консолидации сохраняется.

08.09.2017 решением медико-социальной экспертной комиссии ФИО1 признан инвалидом III группы, что не позволяет ему работать по профессии.

19.09.2017 травматологом-ортопедом ФИО4 поставлен диагноз: «Неправильно консолидирующий перелом правой пяточной кости. Посттравматический артроз 2 ст. правой стопы. Посттравматическая контрактура суставов правой стопы. Рекомендовано оперативное лечение.

23.10.2017 на консультации в ФГБУ «Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Илизарова, где поставлен диагноз: «Посттравматический остеоартроз подтаранного сустава правой стопы П-Ш степени». Рекомендовано консервативное лечение, при неэффективности которого показано плановое оперативное лечение - артродез подтаранного сустава.

В ответе эксперта страховой компании ООО «ВТБ МС» на обращение истца от 09.01.2018 о проведении экспертизы качества оказанной медицинской услуги, указано, что по заключению врача травмотолога-ортопеда высшей категории, кандидата медицинских наук, ФИО7, были выявлены дефекты при оказании ему медицинской помощи в ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г Нижний Тагил» по коду 3.2.1 (невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациент диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии i порядками оказания медицинской помощи, стандартами, не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица); а также по коду 4.2 (Дефекты оформления первичной медицинской документации, препятствующие проведению экспертизы, в том числе, качества медицинской помощи (невозможность оценки динамики состояния здоровья застрахованного лица, объем характера и условий предоставления медицинской помощи).»

10.05.2018 на консультации в ФГБУ «Уральский научно-исследовательский институт травматологии и ортопедии имени В.Д. Чаклина», поставлен диагноз: «Неправильно сросшийся внутрисуставной оскольчатый перелом правой пяточной кости, вследствие чего посттравматический артроз правого голеностопного сустава 2 ст., таранно-пяточного сустава 2-3 ст., сустава Шопора 1-2 ст. Сгибательно-разгибательная контрактура правого голеностопного сустава. Супинационно-пронационная контрактура правого подтаранного сустава».

18.05.2018 в адрес ответчика направлена претензия о некачественно оказанной медицинской помощи с требованиями о возмещении причиненного ущерба.

23.05.2018 ответчик представил ответ на претензию, в котором отказал удовлетворении требований в связи с отсутствием нарушений, по мнению Ответчика, диагностировании и лечении.

По мнению истца, вред его здоровью был причинён ответчиком в результате не установления правильного диагноза врачом ответчика и применением неправильного лечения.

В судебных заседаниях истец ФИО1 уточнил размер исковых требований в части возмещения утраченного заработка, уменьшив их размер с 1 297 690 руб. 47 коп. до 1 215 108 руб. 07 коп., в остальной части требования поддержал в заявленном размере и пояснил, что когда он был доставлен на машине Скорой помощи в больницу, его принимал врач ФИО9 Ему был сделал рентген, врач посмотрел снимок и отправил его в гипсовую. Он подумал, что ничего страшного нет, но потом на компьютерной томографии выяснилось, что у него раздроблены осколки пятки. Врач-рентгенолог УКРЛЦ сказал, что ему должны были делать экстренную операцию, но этого не было сделано. Врач должен был серьезно отнестись к ситуации и перенаправить его в больницу. Практически все врачи говорят, что, если бы вовремя провели репозицию, сопоставили осколки, заключили в аппарат Илизарова, то у него была бы нормальная нога. На консультации в центре им. Чаклина со слов врача ФИО8 ему стало известно, что эти действия должны были быть совершены в срок не более 20 дней после травмы. Однако изначально врачи допустили много упущений, в результате чего он стал инвалидом. В этот 20-дневный период он являлся на прием 24.08.2016 тоже к врачу ФИО9, которому жаловался на боль в ноге, но он его никуда не направлял, 31.08.2016 он также жаловался что болит нога, но его никуда не направляли, лишь потом уже на врачебной комиссии у ФИО18, комиссия приняла решение направить его первый раз спустя полгода, а в ноябре 2016 год врач ФИО20 посоветовал ему съездить и обследоваться в инистите им. Чаклина. В настоящее время существует метод восстановления путем проведения радикальная меры - операции артродеза, чтобы устранить хроническую боль в пятке. Он представлял ответчику различные документы, но ответчик утрачивает их и не помещает в карточки. Во время лечения в поликлинике он направлялся на реабилитационное лечение, ему проводились индивидуальные занятие ЛФК и массаж, но это не привело к улучшению, так как тактика лечения была неверной. За период лечения его вес не увеличился и составляет 97 кг при росте 171 см.

Отвечая на вопросы, истец пояснил, что в инфекционной больнице по поводу гепатита С он лечился с 2009 года, а последние 1,5 года не наблюдался. В 2016 году была минимальная степень активности вируса, а в 2017 он вылечился и 25.10.2017 у него не обнаружено вируса. 29.02.2016 он уволился с работы в г. Екатеринбурге в связи с переездом в г. Нижний Тагил, где встал на биржу труда в центр занятости и до возникновения перелома не трудоустроился. 

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании 20.02.2019 поддержала заявленные требования и пояснила, что некачественность лечения истца установлена судебными экспертами. На сегодняшний день время утеряно и у истца присутствует болевой синдром. В связи с получением справки от работодателя за 2 месяца 2016 года попадающих в расчет иск уменьшен в части взыскания возмещения утраченного заработка. В настоящее время Бюро СМЭ сняло с истца группу инвалидности в ноябре 2018 года и данное решение в настоящее время оспаривается. 

Представители ответчика ФИО3 и ФИО6 исковые требования не признали.

В письменном отзыве, подписанном главным врачом ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 город Нижний Тагил» ответчик возражает против удовлетворения исковых требований, ссылаясь на то, что медицинские услуги оказаны истцу в полном объеме с необходимым и надлежащим качеством. Вред здоровью истцу причинен в результате несчастного случая, а врач-травматолог ФИО9 травмы истцу не причинял. Мнение о неправильном диагнозе заболевания и неправильном лечении составлено истцом самостоятельно на неверно интерпретированных данных медицинских документов и не соответствует действительности. ФИО1 обратился за медицинской помощью в травмпункт ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» 17.08.2016 г. с жалобами на боль в правой стопе. Со слов пациента он упал на улице. Проведенная диагностика, в том числе рентгенологическое исследование, выявили закрытый перелом правой пяточной кости. Основным методом лечения в этом случае является фиксация стопы, в целях обездвиживания и последующего срастания перелома. ФИО1 произведена гипсовая иммобилизация (наложен гипс) на 7 недель, что соответствует общепринятым порядкам оказания медицинской помощи. Заявление истца «о неоказании специализированной медицинской помощи в экстренном порядке» несостоятельно. Травмпункт амбулаторного учреждения является первичным и самым массовым звеном по оказания неотложной специализированной помощи. Экстренная медицинская помощь оказывается учреждениями скорой помощи. Специализированная медицинская помощь в условиях стационара (оперативное вмешательство) оказывается по направлению лечащего врача при наличии показаний. В соответствии со стандартами оснащения травмпунктов медицинским оборудованием приборов компьютерной томографии в них не предусмотрено. Проведенное пациенту рентгенографическое исследование было необходимым и достаточным. Основания на этой стадии для направления пациента в стационар для проведения оперативного вмешательства отсутствовали. После снятия гипса с истечением сроков иммобилизации 03.10.2018 пациент был направлен на контрольное проведение МСКТ (многослойная компьютерная томография) в Уральский клинический лечебно-реабилитационный центр, которая показала наличие оскольчатого импрессионного внутрисуставного (подтаранный сустав) перелома правой пяточной кости (исследование от 15.11.2016). Поставленный пациенту первоначальный диагноз полностью соответствует МКБ-10 (Международный классификатор болезней), класс XIX - травмы отравления и некоторые другие последствия воздействия внешних причин (S00-T98); раздел - травмы области голеностопного сустава и стопы; код диагноза - (S90-S99) - S92 - перелом стопы, исключая перелом голеностопного сустава; наименование диагноза (заболевания): S92.0 - перелом пяточной кости. Правильность поставленного диагноза не опровергается МСКТ-исследованием от 15.11.2016, но подтверждается, поскольку основной характер травмы: перелом правой пяточной кости удостоверен МСКТ-исследованием. Наличие внутрисуставных осколков в подтаранном суставе является индивидуализирующими признаками характера травмы и достоверность диагноза «перелом правой пяточной кости» не опровергает. Проведенные истцу рентгенографические исследования 17.08.2016, 15.09.2016, 03.10.1016 не выявили и не могли выявить по характеру рентгенографического исследования (мелкий размер осколков) данных особенностей травмы.

Как следует из консультации врача-рентгенолога от 07.12.2017, проведенной в ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина»: «угол Белера справа уменьшен до 17 градусов, угол Белера слева 32 градуса (угол Белера в норме 20-40 градусов)». Таким образом, смещение в правом таранно-пяточном суставе справа на 3 градуса. На МРТ-исследовании 09.01.2017 Уральского клинического лечебнореабилитационного центра угол Белера определялся около 20 градусов (норма). С учетом характера смещения (незначительным смещением фрагментов кости) циркулярная повязка из гипса и последующее физиотерапевтическое лечение являются достаточно надежными методами излечения травмы без оперативного вмешательства.

Из представленных истцом документов следует, что последующие консультации в специализированных центрах: ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина», ФГБУЗ «Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Илизарова» рекомендаций по оперативному лечению перелома правой пяточной кости не содержат.

Лечение пациента включало медикаментозную терапию препаратами кальция и витамина D3, проводилось физиотерапевтическое лечение, массаж. Также по направлению ответчика истец проходил лечение в ГАУЗ Свердловской области «Областная специализированная больница медицинской реабилитации «Липовка».

Длительность лечения пациента связана с наличием у истца хронических заболеваний, негативно сказывающихся на процессе лечения:

- остеопороз (МСКТ-исследования Уральского клинического лечебно-реабилитационного центра от 15.11.2016, 06.02.2017, 27.03.2017, 18.05.2017, 14.07.2017: «структура костей стопы разрежена», от 06.09.2017 г.: «структура костей разрежена (явления остеопороза)», от 05.12.2017: «остеопороз»,

- хронический гепатит «С»: консультация физиотерапевта Уральского клинического лечебно-реабилитационного центра от 19.04.2017 (на учете с 2009 г.).

На приеме в травмпункте 28.03.2017 состояние пациента ухудшилось: появилось головокружение, резкая слабость, сухость во рту. Была вызвана бригада неотложной помощи, врач-невролог. Экстренно назначен общий анализ крови, биохимические исследования. Направлен на лечение в инфекционную больницу, так как активный процесс в печени замедляет процесс усвоения кальция и витамина D, снижает минеральную плотность костной ткани.

С 29.03.2017 по 10.04.2017 истец находился на лечении в ГБУЗ СО «Городская инфекционная больница г. Нижний Тагил» по поводу хронического вирусного гепатита С.

В связи с нахождением на лечении в ГБУЗ СО «Городская инфекционная больница г. Нижний Тагил» с 29.03.2017 листок нетрудоспособности истцу не выдавался, с обязательством явки на прием после завершения лечения в инфекционной больнице. На прием истец явился только 03.05.2017 при этом, как следует из копии листка нетрудоспособности от 03.05.2017 № 264 842 211 005, он работал по основному месту работы 

<

...>. Трудоустройство истцом произведено без консультаций с лечащим врачом. В этих условиях неконтролируемые нагрузки на поврежденную стопу могли привести к существенным осложнениям в течение болезни, увеличению сроков излечения и вторичному смещению отломков.

Согласно справке № 18523 от 23.10.2017, выданной ФГБУЗ «Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Илизарова» у истца диагностирован посттравматический остеоартроз подтаранного сустава правой стопы 2-3 степени. Рекомендовано консервативное лечение. При неэффективности - плановое оперативное лечение - артродез подтаранного сустава.

На консультации врача-рентгенолога ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина» от 07.12.2017 выдано заключение о неправильно сросшемся переломе правой пяточной кости. Правостороннем посттравматическом остеоартрозе голеностопного, таранно-пяточного суставов и сустава Шопара 2 стадии. Левосторонний остеоартроз голеностопного, таранно-пяточного суставов и сустава Шопара 1 стадии.

Развитие посттравматического артроза при травматическом поражении голеностопного сустава является закономерным исходом при тяжести травмы, наличествующей у истца. При рассмотрении жалобы пациента 30.01.2018 врачебной комиссией ответчика истцу было предложено оперативное лечение - артродез, на что он пациент отказом.

В ответе на жалобу ФИО1 в Свердловский филиал ООО «ВТБ МС» от 2018 года № 96/р-конф. указано, что по заключению врача травмотолога-ортопеда высшей категории, кандидата медицинских наук, ФИО7, были выявлены дефекты при оказании медицинской помощи в ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г Нижний Тагил», а именно: код 3.2.1. (Невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, стандартами, не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица); а также, код 4.2 (Дефекты оформления первичной медицинской документации, препятствующие проведению экспертизы, в том числе, качества медицинской помощи (невозможность оценки динамики состояния здоровья застрахованного лица, объема характера и условий предоставления медицинской помощи).

Указанные дефекты при оказании медицинской помощи носят формальный характер, связаны с порядком оформления, ведения медицинской документации. То есть, ссылка истца на письмо (ответ на жалобу) Свердловского филиала ООО «ВТБ МС» не подтверждает факт ненадлежащей диагностики и лечения истца (т. 1 л.д. 76-78).

В судебном заседании 11.10.2018 представитель ответчика ФИО6 дополнительно пояснила, что данный перелом является одним из самых сложных в травматологии в силу анатомических особенностей. Даже перелом без смещения может развить артроз. Тактика лечения перелома с многочисленными осколками, которые могут быть не видны на обычных съемках не отличается, если нет большого смещения. Истец не придает значения общему состоянию организма, так как наличие хронического вирусного гепатита С отягощает консолидацию и является противопоказанием к оперативному лечению. В г. Нижнем Тагиле переломом пяточной кости занимается только один врач ФИО21. Однозначно при наличии активности гепатита и небольшом смещении показаний к оперативному лечению не было. Проведенная ею перед судебным заседанием консультация с Институтом травматологии показала, что у 30 процентов есть отрицательный результат и такого пациента они бы на лечение не взяли. Учитывая сопутствующие заболевания, которые необходимо было лечить ФИО1 ему было рекомендовано лечение в инфекционной больнице. Врач ФИО12 выписал ФИО1 с больничного для того, чтобы пациент лечился в инфекционной больнице, куда он обратился сам, где находился в стационарном лечении. Медучреждение не давало рекомендации истцу по оперативному вмешательству, но в медицинской документации не указано, что это связано с гепатитом С.

После проведения экспертизы в судебном заседании 20.02.2019 представитель ответчика ФИО6 указала, что в настоящее время у истца снята группа инвалидности, так как она не определяется. В первый год она была определена, степень утраты трудоспособности составляет 20%. При этом группа инвалидности определяется если есть степень утраты составляет 40-60%. Полагает, что установление в 2017 году ФИО1 группы инвалидности было связано с проявлением агрессивного поведения истца и мягкотелости работниками медико-социальной экспертизы. С заключением судебно-медицинской экспертизы ответчик не согласен, и будет просить о лишении лицензии экспертного учреждения. Полученная истцом травма сама по себе очень тяжелая и имеет лишь 15-20% положительных исходов, о чем есть много статей. При внутрисуставном переломе обязательно будет поврежден хрящ и формирование посттравматического артроза естественно. На это же указал и Институт в г. Кургане. Она и травматолог говорили ФИО1 о необходимости снижения веса, так как это будет способствовать снижению артроза. От артродеза он отказывается и в настоящее время. По мнению представителя ответчика ФИО1 сам виноват в своих бедах, так как падение с высоты ночью это отчаянный поступок. Если бы в каждом травмпункте стоял компьютерный томограф, то ответчик мог бы обследовать истца как в европейских странах. Больница имеет возможность направлять пациентов на бесплатные консультации. Истцу давали направления в Городскую поликлинику № 4, которая может дать направление на бесплатное обследование, он направлялся в больницу «Липовка». С ним также занимался инструктор лечебной физкультуры. По мнению ответчика ФИО1 не работает, у него нет денег, и он хочет иметь деньги от медучреждений. 

Отвечая на вопросы суда, представитель ответчика указала, что признает, что врачи могли сделать аксиальные снимки, о которых говорится в заключении экспертизы, так как необходимое оборудование для аксиальных снимков в поликлинике имеется, но эти снимки не были сделаны, так как врачи посчитали, что смещения незначительные. Также ФИО1 могло быть дано направление на компьютерный томограф, но оно не было выдано дежурным врачом, так как очередь на такое бесплатное обследование составляет около месяца и если бы ФИО1 пошел на бесплатное обследование, то не уложился бы в минимальный период, в течение которого была возможна операция. Направление на платное обследование также не было выдано, потому что компьютерная томография не входит в стандарт исследований, и по переломам на первом месте по обследованию стоит рентген. Кроме этого поликлинике очень часто приходится выплачивать деньги пациентам за такое обследование, стоимость которого составляет около 3 тыс. руб. Учитывая, то ФИО1 всем показывал свое поведение, травматолог не захотел разбирательств и не предложил ему данный вид обследования. 

В судебном заседании 20.02.2019 представитель ответчика ФИО3 пояснил, что ответчик не согласен с проведенной по делу экспертизой, поскольку она не может быть принята ввиду доказательства в связи с различными ответами на аналогичные вопросы. По мнению ответчика назначение экспертизы в частной компании повлияло на качество экспертного исследования. Из 5 членов комиссии специалистом в области травматологии и ортопедии является 1 человек, другие к ним не относятся. Специалист ФИО10 имеет стаж работы 8 лет, фактически работает в клинике «УГМК-Здоровье» и не проводит операции, он имеет среднюю квалификацию и первую квалификационную категорию, а по мнению ответчика для врача-эксперта является необходимой высшая категория. На настоящее время ФИО1 прошел 22.10.2018 медико-социальную экспертизу и признан трудоспособным. Из содержания материалов экспертизы, проводившейся в декабре 2018 - январе 2019 года, следует, что экспертам, об этом не было известно, так как они базировались на том, что он был инвалидом 3 группы. Ответчик полагает, что выводы экспертизы о том, что если бы была истцу проведена репозиция или операция, то это привело бы к выздоровлению не соответствуют действительности, поскольку любое заболевание опасно и всегда есть определенная вероятность неблагоприятного исхода. Согласно публикациям в журнале «Травматология и ортопедия» лечение травмы, полученной ФИО1 ведет к неудовлетворительному результату у 60-90% больных. Для лечения такой травмы нет стандартов и нормативных требований, а также нет порядков оказания медицинской помощи. Перелом должен быть совмещен и при этом может быть гарантировано излечение больного. Работником травмпункта совмещение перелома не было произведено и это сказалось на длительности лечения, но говорить о том, что он мог бы быть излечен, нельзя. Представитель ответчика ходатайствовал о назначении повторной экспертизы. 

Третье лицо ФИО9 в судебное заседание 20.02.2019 не явился, несмотря на направленную ему по адресу корреспонденцию. В связи с возвратом конверта, третьему лицу в судебном заседании был произведен телефонный звонок, при котором он уточнил, что просит рассмотреть дело в его отсутствие. Ранее в предыдущем судебном заседании 11.10.2018 ФИО9 пояснил, что пациент ФИО1 первично принимал не им, а другим врачом ФИО11, который поставил диагноз перелом пяточной кости на основании рентгенологического обследования и жалоб. Доказательством этого является амбулаторная карта ФИО1, в которой указано, кто принимал его и в каком состоянии был истец в момент обращения. В момент обращения больного во время дежурства больничный не выдается, поскольку не работает регистратура. Поэтому больничный лист выдается при первом посещении врача, которое назначает врач, принявший пациента в момент первичного обращения. В связи с этим в больничном листе стоит фамилия второго врача - ФИО9, а не первого. Диагноз ФИО1 был поставлен правильно, а снимки описал рентгенолог. Во время приема 24.08.2016 на ноге ФИО1 был отек, он был в гипсовой лангете. Ему была дана рекомендация исключить жидкости и принимать препараты кальция. Потом ФИО9 был выдан больничный лист с 24.08.2016 по 31.08.2016 и назначен прием к заведующему ФИО12. В последующее назначение он был направлен на врачебную комиссию. С утверждением истца о том, что тактика лечения была выбрана неверно он не согласен, но если бы он знал, что у ФИО1 имеется оскольчатый импрессионный внутрисуставной перелом правой пяточной кости, то отправил бы его в Институт травматологии и ортопедии. ФИО1 не был направлен туда, так как он начал лечить пациента на основании первичного ренгенологического снимка, и контрольного снимка от 15.09.2016, который не вызвал сомнения. По его мнению причиной того, что ФИО1 не выздоровел, кость его не срослась и он стал инвалидом, являются последствия артроза, поскольку у более 80 процентов лиц, у которых ломается пятка, заканчивается артрозом пяточного сустава, и им с целью снятия болевого синдрома рекомендуется замыкание сустав. Кроме этого наличие гепатита С также влияет на перелом пяточной кости, так как уменьшает процесс консолидации, поскольку уменьшает выработку кальция в организме человека.

Помощник прокурора Ленинского района г. Нижнего Тагила Мещерякова О.С. в своем заключении по делу в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации указала, что исследование материалов гражданского дела и заключения экспертизы, проведенной комиссией экспертов, имеющих соответствующее образование и квалификационные требования, показало, что диагностика ФИО1 была проведена своевременно, но не в полном объеме. Тактика лечения по мнению комиссии экспертов была неправильная ввиду несвоевременной диагностики. Дефекты имелись на этапе первичного обращения в поликлинику. При правильной и своевременной диагностике был бы возможен благоприятный прогноз лечения и благоприятный исход. Об этом упоминал и представитель ответчика. Могло быть дано направление на компьютерную томографию, но из-за требований пациентов о возмещении денег на эту процедуру этого сделано не было. Данный довод не может быть принят во внимание. Кроме этого, в силу неопытности сотрудников не были сделана аксиальные снимки, хотя приборы необходимые для этого имелись и это можно было сделать. Представитель ответчика пояснил, что эти дефекты имели место. В связи с этим иск о возмещении утраченного заработка и расходов на лечение и диагностику подлежит удовлетворению в полном объеме, а требования о компенсации морального вреда подлежит удовлетворению частично.

Суд полагает возможным при данной явке в соответствии со ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации рассмотреть настоящее дело по существу и вынести решение. 

Заслушав стороны, исследовав материалы настоящего гражданского дела, и выслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. В силу ст. 150 ГПК РФ суд рассматривает дело по имеющимся в деле доказательствам.

В соответствии со ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ст. 18 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на охрану здоровья. Право на охрану здоровья обеспечивается охраной окружающей среды, созданием безопасных условий труда, благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией продуктов питания соответствующего качества, качественных, безопасных и доступных лекарственных препаратов, а также оказанием доступной и качественной медицинской помощью.

Пунктами 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ предусмотрено, что вред, причиненный жизни и здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается за счет соответствующего медицинского учреждения.

Согласно п. 1 ст. 401 ГК РФ лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Согласно п. 9 ч. 5 ст. 19 указанного Федерального закона от от 21.11.2011 № 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В соответствии с ч. 2 ст. 70 Федерального закона от от 21.11.2011 № 323-ФЗ своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента организует лечащий врач, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 настоящего Федерального закона.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии со статьей 1095 ГК РФ вред, причиненный недостатками оказанной услуги, либо вследствие недостаточной или недостоверной информации об услуге, подлежит возмещению за счет исполнителя, при этом в силу статьи 1098 того же Кодекса исполнитель может быть освобожден от ответственности, если вред причинен в результате непреодолимой силы либо по вине самого потребителя. При этом под недостатками оказанной услуги понимаются конструктивные, рецептурные или иные подобные недостатки, связанные как с самим содержанием услуги, так и с фактическим ее оказанием.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 18-18/ЭСК, проведенной Автономной некоммерческой организацией «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт» (далее- АНО ЭПЦ «Правовой стандарт») экспертной комиссией установлено, что при обращении ФИО1 за медицинской помощью 17.08.2016 в ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» у него было обнаружено повреждение: перелом правой пяточной кости. При повторном изучении рентгенограмм от 17.08.2016, 15.09.2016, 03.10.2016, 10.11.2016 обнаружен трехфрагментарный внутрисуставной перелом пяточной кости со смещением. На компьютерных томограммах стоп, голеностопных суставах от 15.11.2016 признаки интерпозиции (смещение) мягких тканей между отломками (часть волокон медиальной головки квадратной мышцы подошвы). На MP-граммах правой стопы, голеностопного сустава в дополнение к КТ-исследованию от 09.01.2017 определяются признаки частичного разрыва передней таранно-малоберцовой и пяточно-малоберцовой связок, повреждения задней таранно-малоберцовой связки и волокон задней порции дельтовидной связки. Диагностика имеющейся у ФИО1 травмы была проведена своевременно, но не в полном объеме, так как не были определены морфологические особенности перелома (трехфрагментарный внутрисуставной перелом пяточной кости со смещением). В травмпунктах не предусмотрено приборов компьютерной томографии, но при наличии смещения костных отломков на боковой рентгенограмме возможно было проведение аксиальных снимков для определения характера смещения отломков и тактики дальнейшего лечения (направления в специализированный травматологический стационар). При обнаруженной у ФИО1 травме требовалось проведение дополнительных обследований – рентгенографии пяточных костей в аксиальной проекции, с последующим решением вопроса о направлении в специализированный травматологический стационар. При изучении рентгеновских снимков установлено, что угол Белера на 17.08.2016 (в день обращения за медицинской помощью) составлял 10°; на 15.09.2016г. составлял 5°. Вышеуказанные данные указывают на необходимость проведения закрытой ручной репозиции отломков, либо направления пациента в специализированное травматологическое отделение для проведения репозиции отломков, либо проведения оперативного лечения. Полноценное проведение диагностических исследований и своевременное оперативное лечение травмы, имеющейся у ФИО1, с высокой долей вероятности гарантировали бы благоприятный исход в виде выздоровления с высокой долей вероятности. При наличии смещения отломков и не выполненной репозиции, либо не соблюдении сроков иммобилизации вероятность положительного исхода мала и в настоящее время положительный результат лечения ФИО1 не достигнут. По данным предоставленной медицинской документации (от 2016 и 2017 г.г.) ФИО1 страдал заболеванием - хроническим гепатитом С в фазе умеренной степени активности. Оперативное лечение при наличии у него хронического заболевания гепатитом С возможно. Наличие такого заболевания на тяжесть течения заболевания (травмы), ее лечения, сроки консолидации (сращения) костей не повлияло. При данной травме (трехфрагментарный внутрисуставной перелом пяточной кости со смещением), исход лечения всегда сопровождается остеоартрозом сустава (в той или иной степени выраженности), который вовлечен в перелом (в данном случае - таранно-пяточного). Так как перелом внутрисуставной, то есть повреждена суставная поверхность пяточной кости, и в процессе сращения она уже будет изменена. Выраженность остеоартроза зависит от того насколько повреждена суставная поверхность кости. Так же при изменении в таранно-пяточном суставе изменяется нагрузка на голеностопный, пяточно-кубовидный сустав и таранно-ладьевидный суставы, и в них так же будет развиваться остеоартроз, только в меньшей степени выраженности. Остеоартроз в данном конкретном случае является осложнением перелома пяточной кости. При консультации в «Уральском институте травматологии и ортопедии им. В.Д.Чаклина» 23.11.2016 (спустя 3 месяца 5 дней после травмы), ФИО1 был установлен диагноз «неправильно сросшийся оскольчатый внутрисуставной перелом правой пяточной кости» и выдано заключение о нецелесообразности оперативного лечения перелома на момент проведения консультации. Рекомендации по оперативному лечению были даны 23.10.2017 в ФГБУЗ «Российский научный центр «Восстановительная- травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Илизарова» (справка № 18523), то есть через 14 месяцев после травмы. При наличии выраженного болевого синдрома, связанного с остеоартрозом таранно-пяточного сустава, показано оперативное лечение в объеме артродеза подтаранного (таранно-пяточного) сустава с целью купирования боли. Экспертная комиссия считает, что отказ ФИО1 от oпepaтивного лечения остеоартроза (предлагалось направление на операцию артродез) мог повлиять на увеличение сроков лечения и исход лечения, так как при правильно выполненной операции артродезирования подтаранного сустава с восстановлением дефекта пяточной кости болевой синдром мог быть купирован ранее и нагрузка на правую ногу была бы более уверенной и полной. В доступной литературе не обнаружено методических рекомендаций позволяющих определить степень влияния отказа от оперативного лечения остеоартроза на увеличение сроков лечения и исход лечения. В совокупности со сведениями из других медицинских документов (описание снимков КТ) ФИО1 не травмировал повторно место перелома, так как на снимках КТ от 18.05.2017 нет данных о свежих повреждениях. Диагнозы: «перелом правой пяточной кости», который был поставлен в травмпункте ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» 17.08.2016 и «оскольчатый импрессионный перелом правой пяточной кости» установленный при МСКТ-исследовании правой стопы ФИО1 в Уральском клиническом лечебно-реабилитационном центре, соответствуют коду Международной классификации болезней 10 пересмотра (S92.0 - перелом пяточной кости). При этом необходимо отметить, что вышеуказанные диагнозы свидетельствуют о наличии перелома правой пяточной кости, по разному отражая морфологические особенности перелома. Тактика лечения, выбранная сотрудниками ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» в отношении ФИО1 являлась не правильной в связи с недостатками в обследовании и диагностике. При поступлении возможно было проведение аксиальных снимков пяточной кости для установления характера смещения отломков и своевременное направление в специализированный травматологический стационар для проведения репозиции отломков или оперативного лечения. Затем при КТ-контроле несращения перелома (в 6, 7, 9 месяцев после травмы) возможно было повторное направление пациента на консультацию в ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии, им. В.Д. Чаклина», либо ФГБУЗ «Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Илизарова» для определения возможности проведения оперативного лечения. Также в медицинской документации нет указаний о назначенных препаратах и о том, как пациент нагружал ногу после снятия гипса (со слов ФИО1 он ходил до 10 месяцев с костылями без опоры на правую ногу). Неэффективное консервативное лечение привело к неблагоприятному исходу и установлению третьей группы инвалидности. Дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 имеются на этапе первичного обращения в виде неполного обследования. Затем на этапе лечения в сроках 6-12 месяцев после травмы при наличии признаков несращения перелома - пациент не направлялся на консультацию в специализированные учреждения (ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина», либо ФГБУЗ «Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Илизарова») для определения необходимости и возможности проведения оперативного лечения. Также нет указаний на назначенные препараты для сращения переломов (препараты кальция, витамин Д) и нет рекомендаций по нагрузке после снятия гипса. Такие действия (не дообследование, не направление, отсутствие четких рекомендаций в назначениях) со стороны сотрудников ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» явились условием для неправильного сращения пяточной кости. Учитывая вышеизложенное причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и ухудшением состояния здоровья у ФИО1 имеется. Установленные дефекты оказания ФИО1 медицинской помощи не позволяют определить тяжесть вреда здоровью ФИО1. Однако такие дефекты повлияли на ухудшение здоровья ФИО1, длительность его лечения и восстановления. у работников ГБУЗ СО «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» имелась возможность существенно снизить вероятность неблагоприятного исхода травмы у ФИО1 Для этого нужно было своевременно выявить смещение отломков правой пяточной кости (например, проведением необходимого полного рентгенологического исследования в части аксиальной проекции), то есть определить характер перелома, провести попытку закрытой ручной репозиции отломков, либо направить пациента в специализированное травматологическое отделение для проведения репозиции отломков, либо проведения оперативного лечения.

В судебном заседании представители ответчика поставили под сомнение данное заключение и просили о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы недопустимым в силу неполноты полученной экспертизы, её противоречивости, неконкретности сделанных выводов, допускающих их двусмысленное толкование.

Сомнения в достоверности заключения ответчик обосновал тем, что вывод экспертов при ответе на вопрос № 4 о том, что полноценное проведение диагностических исследований и своевременное оперативное лечение травмы, имеющейся у ФИО1, с высокой долей вероятности гарантировали бы благоприятный исход в виде выздоровления, близкого к стопроцентному, что противоречит существующей на сегодняшний день медицинской практике, научным исследованиям, проведенным по результатам лечения травматологических больных с переломами пяточных костей. Этот ответ противоречит ответу, сделанному экспертами на вопрос № 7 о том, что при данной травме (трехфрагментный внутрисуставной перелом пяточной кости со смещением), исход лечения всегда сопровождается остеоартритом сустава (в той или иной степени выраженности), который вовлечен в перелом. По мнению ответчика, заявляя о неизбежности возникновения остеоартрита, как следствия перелома пяточной кости со смещением, прогноз лечения которого в свою очередь, также может быть только вероятностен, нельзя одновременно заявлять о благоприятном исходе в виде выздоровления, близкого к стопроцентному. В ответе на вопрос № 14, который фактически повторяет вопрос № 4 указано, что при правильной и своевременной диагностике травмы ФИО1 благоприятный прогноз лечения был возможен с высокой степенью вероятности, что также противоречит практическим и научным знаниям. 

В ответе на вопрос № 17 эксперты считают, что у работников ответчика имелась возможность существенно снизить вероятность неблагоприятного исхода травмы у ФИО1 

В связи с этим ответчик считает, что эксперты предоставляют суду широкое поле вероятностных исходов лечения травмы ФИО1 и догадок о том, какой результат лечения обязан был достичь ответчик.

По мнению ответчика указывая в ответах на вопросы №№, 15 в качестве дефектов лечения на то, что при КТ-контроле несращения перелома (в 6,. 7, 9 месяцев после травмы) возможно было повторное направление пациента на консультацию в ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина», либо ФГБУЗ «Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г.А. Елизарова» для определения возможности проведения оперативного лечения и что на этапе лечения в сроках 6-12 месяцев после травмы при наличии признаков несращения перелома - пациент не направлялся на консультацию в указанные специализированные учреждения для определения возможности необходимости и возможности проведения оперативного лечения, не подтверждаются материалами дела и медицинских документов, предоставленных в распоряжение экспертов, так как на листе 18 Заключения, Раздел II данные материалов гражданского дела, абзац 3 указано, что ФИО1 находился на лечении в институте с 23.11.2016. Также 14.08.2017 он наблюдался ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина».

Необоснованно заявление экспертов в ответах на вопросы 13, 15 о правильности тактики и дефектах лечения, что в медицинской документации нет указаний о назначенных препаратах для сращения переломов (препараты кальция, витамин Д) и нет рекомендаций по нагрузке после снятия гипса и о том, как пациенту нагружать ногу после снятия гипса. Указанные выводы противоречат материалам дела, медицинской документации на ФИО1, поскольку в амбулаторной карте имеются записи о том, что на приемах 24.08.2016, 31.08.2016, 19.09.2016, 01.11.2016, рекомендованы кальций, витамины, анальгетики. На приеме 09.12.2016 отмечено, что динамика положительная ходит с опорой на стопу. Кроме того, витамины рекомендованы ФИО1 на приеме в ГБУЗ СО «Центр специализированных видов медицинской помощи «Уральский институт травматологии и ортопедии им. В.Д. Чаклина» 14.08.2017, 11.12.2017.

Непонятно предпочтение экспертов словам ФИО1, так как его заявление о 10 месяцах хождения на костылях опровергается уже тем очевидным фактом, что он был признан годным к выполнению работы с вредными условиями труда, в том числе физическими перегрузками по профессии шихтовщик, занятый в шихтовом дворе (без ограничений), при его предварительном медицинском осмотре 27.04.2017. Таким образом, через 8 месяцев после травмы ФИО1 ходил не только без костылей, но и без трости.

Заключение в ответе на вопрос 13 о том, что неэффективное консервативное лечение привело к неблагоприятному исходу и установлению третьей группы инвалидности, некорректно, поскольку III группа инвалидности установлена ФИО1 временно, на срок с 01.10.2017 по 07.09.2018, и при повторном освидетельствовании 22.10.2018 Бюро № 34ФКУ «ГБ МСЭ по Свердловской области» Минтруда России установлено отсутствие ограничений основных категорий жизнедеятельности у ФИО1, отсутствие степени утраты профессиональной трудоспособности, инвалидность не установлена.

Эксперты, при проведении экспертизы, подготовки ответов на поставленные вопросы, обязаны были затребовать информацию о подтверждении/неподтверждении инвалидности, поскольку данная информация существенно влияет на определение характера исхода лечения травмы, получить ее у ФИО1 при его осмотре 19.12.2018, но не сделали этого, хотя могли и должны были сделать, что и повлекло выводы заключения, не соответствующие действительности.

Данный избирательный подход к возможности выводов при отсутствии информации дает основание полагать о предвзятости, вольной либо невольной необъективности при даче Заключения.

Ухудшение здоровья ФИО1 вызвано его падением с высоты 2-3 метра и причинением себе травмы в виде перелома правой пяточной кости.

Возможность же полного восстановления функций организма в том же объеме, что и до травмы носит вероятностный характер даже по мнению самих экспертов.

Истец и его представитель возражали против назначения повторной экспертизы, указав, что заявленное ответчиком ходатайство о проведении повторной экспертизы направлено на затягивание процесса.

Суд протокольным определением отклонил ходатайство ответчика о назначении повторной экспертизы, поскольку предусмотренное ч. 2 ст. 87 ГПК РФ правомочие суда назначить повторную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения либо наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение. 

Оценивая заключение экспертной комиссии по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вместе с другими доказательствами по делу, суд полагает, что данное заключение является допустимым доказательством, поскольку при проведении экспертизы соблюдены требования процессуального законодательства, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения, заключение в полной мере соответствует требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит подробное описание проведенного исследования, ответы на поставленные судом вопросы. 

Оснований не доверять выводам экспертов у суда не имеется, так как оно составлено лицами, имеющими высшее медицинское образование, высшие квалификационные категории по медицинским специальностям, ученые степени и продолжительный стаж работы по специальности от 5 до 27 лет. Заключение судебных экспертов является ясным, полным, объективным, определенным, не имеющим противоречий, содержащим подробное описание проведенного исследования. Заключение судебных экспертов отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательства. 

Субъективная оценка представителями ответчика указанного заключения, основанием для критической оценки судом данного доказательства не является. Само по себе несогласие ответчика с заключением судебной медицинской экспертизы основанием для назначения по делу повторной экспертизы стать не может. Повторная экспертиза назначается только в связи с сомнениями суда в объективности и обоснованности экспертного заключения. Основания сомнений в объективности и обоснованности выводов проведенной по делу экспертизы в обязательном порядке должны содержаться в определении о назначении повторной экспертизы. Необоснованное назначение судом повторной экспертизы может привести к затягиванию процесса и нарушению прав участников на рассмотрение гражданского дела в разумный срок, закрепленного действующим законодательством.

При этом достоверных и допустимых доказательств, опровергающих выводы, изложенные в заключении судебной экспертизы, в материалах дела не имеется.

Учитывая изложенное, суд полагает, что имеющиеся в материалах дела доказательства в своей совокупности указывают на несоответствие действий работников ответчика по надлежащему оказанию медицинской услуги ФИО1 и проведению мероприятий по своевременному диагностированию характера его травмы.

Кроме того, представителями ответчика в судебном заседании признано, что располагая необходимым оборудованием и имея возможность произвести аксиальные снимки места перелома, этого не было сделано, в результате чего диагностика оказалась не полной и ФИО1 не был своевременно направлен для проведения репозиции отломков оперативным путем, которая могла быть выполнена лишь в ограниченный срок до 3 недель.

Суд считает, что при таких обстоятельствах не имеет значения степень вероятности благоприятного исхода лечения травмы, так как этот исход мог бы быть виден лишь при выполнении ответчиком всех зависящих от него действий. У суда не вызывает сомнений, что и при выполнении всех этих действий, направленных на полную диагностику перелома, исход лечения в силу различных факторов, как зависящих, так и не зависящих от действий медицинских работников, мог быть различным, однако невыполнение работниками ответчика всех допустимых ему методов исследования лишило истца даже на малую вероятность благоприятного исхода.

Суд считает, что экспертным заключением установлена причинно-следственная связь между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 и развитием неблагоприятных последствий.

Относительно заявленного истцом требования о взыскании ущерба, причиненного истцам ответчиком, суд приходит к следующему.

Деликтная ответственность за причинение убытков наступает при наличии ряда условий: подтверждения со стороны лица, требующего возмещения убытков, наличия состава правонарушения, а именно наступления вреда и его размера, противоправности поведения причинителя вреда, причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями, вины причинителя вреда. Отсутствие какого-либо одного из указанных условий исключает возможность привлечения лица к деликтной ответственности.

Относительно требований истцов о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

При определении размера компенсации морального вреда, исходя из требований ст. 1100 ГК РФ, суд должен учитывать все заслуживающие внимания обстоятельства, требования разумности и справедливости.

Согласно абзацу 2 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

В пункте 2 вышеуказанного Постановления указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Суд также учитывает, что согласно положениям Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (статья 2); каждый имеет право на жизнь (пункт 1 статьи 20); право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (пункт 1 статьи 41).

В результате виновных действий ответчика, выразившихся в дефектах оказания медицинской помощи ФИО1 был причинен вред его здоровью.

Нравственные страдания истца в случае причинения вреда его здоровью презюмируются и не подлежат специальному доказыванию в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ, поэтому факт причинения морального вреда ФИО1 при указанных обстоятельствах сомнений не вызывает.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда ФИО1 суд также учитывает, что при оказании ему медицинской помощи ответчиком имели место дефекты лечения, медицинская помощь была оказана не в полном объеме, не была полностью адекватной его состоянию. 

ФИО1 безусловно испытывал морально-нравственные страдания, связанные с дефектами оказания медицинской помощи. 

Также при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истцов, суд учитывает требования разумности и справедливости, степень вины ответчика (наличие как непрямой, так и прямой причинно-следственной связи между дефектами оказанной медицинской помощи и неблагоприятными последствиями).

На основании вышеизложенного и с учетом всех вышеуказанных обстоятельствах суд считает возможным взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 в размере 300 000 рублей. 

В соответствии с ч. 1 ст. 1085 ГК РФ при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

При определении утраченного заработка (дохода) пенсия по инвалидности, назначенная потерпевшему в связи с увечьем или иным повреждением здоровья, а равно другие пенсии, пособия и иные подобные выплаты, назначенные как до, так и после причинения вреда здоровью, не принимаются во внимание и не влекут уменьшения размера возмещения вреда (не засчитываются в счет возмещения вреда). В счет возмещения вреда не засчитывается также заработок (доход), получаемый потерпевшим после повреждения здоровья.

Согласно ст. 1086 ГК РФ, размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности.

В состав утраченного заработка (дохода) потерпевшего включаются все виды оплаты его труда по трудовым и гражданско-правовым договорам как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом. Не учитываются выплаты единовременного характера, в частности компенсация за неиспользованный отпуск и выходное пособие при увольнении. За период временной нетрудоспособности или отпуска по беременности и родам учитывается выплаченное пособие. Доходы от предпринимательской деятельности, а также авторский гонорар включаются в состав утраченного заработка, при этом доходы от предпринимательской деятельности включаются на основании данных налоговой инспекции.

Все виды заработка (дохода) учитываются в суммах, начисленных до удержания налогов.

Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев.

Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены.

Согласно справкам о доходах физического лица за 2015 год ПАО «

<

...>» сумма дохода ФИО1 за период с августа по декабрь 2015 года составила 280 247 руб. 05 коп., а за период с января по февраль 2016 года составила 101 914 руб. 15 коп. Следовательно, заработок за 7 месяцев начиная с августа 2015 года по февраль 2016 года до момента увольнения ФИО1 составлял 280247,05 + 101914,15 = 382 161 руб. 20 коп., а среднемесячный заработок составил 382161,20 / 7 = 54 594 руб. 45 коп.

Согласно представленному истцом расчету утраченный заработок составляет 1 215 108 руб. 07 коп.

В соответствии с Протоколом проведения медико-социальной экспертизы гражданина в федеральном государственном учреждении медико-социальной экспертизы № 1427.38.66/2017 от 09.09.2017 степень нарушения функций организма составляет 40-60 %. Расчет произведен исходя из верхнего предела степени повреждения здоровья - 60 %. За период с 24.08.2016 по 10.05.2018 сумма утраченного заработка рассчитана исходя из периода нахождения на больничном и 100 % утрате трудоспособности, за период с 11.05.2018 по 30.09.2018 исходя из степени повреждения здоровья - 60 %, установленной МСЭ от 08.09.2017.

Судом установлено, что в результате оказания истцу некачественной медицинской помощи сотрудниками ответчика у истца была утрачена общая трудоспособность в размере 100% в период с 24.08.2016 по 10.05.2017 (дата окончания больничного листа) и утрате профессиональной трудоспособности в дальнейший период до 01.10.2018 в размере 60%, в связи с чем, он была лишен возможности трудиться. Таким образом, требования о взыскании утраченного заработка подлежат удовлетворению с учетом степени утраты трудоспособности в указанные периоды.

Правильность расчета судом проверена.

Порядок расчета указанной суммы сторонами не оспаривается.

ФИО1 просит взыскать с ответчика в свою пользу расходы на диагностику, реабилитацию и консультации у различных специалистов по травматологии с целью восстановления его здоровья в размере 36 735 руб., которые он понес в связи с некачественным диагностированием и лечением. 

Суд, принимая во внимание заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, а также то обстоятельство, что указанные виды медицинского исследования, оказались объективно необходимы для установления правильного диагноза ФИО1, руководствуясь ст.15 ГК РФ, считает необходимым взыскать в пользу истца указанные убытки в размере 36 635 руб., то есть на 100 руб. меньше заявленного, поскольку согласно представленных платежных документов (т. 1 л.д. 22-оборот, 35-45), сумма затрат ФИО1 составила: 15.11.2016 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 18.11.2016 – 1 080 руб. (Клиника здоровья и красоты – прием травматолога-ортопеда первичный), 09.01.2017 – 4 300 руб. (УК РЛЦ – МРТ стопы), 06.02.2017 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 27.03.2017 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 19.04.2017 – 900 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 18.05.2017 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 14.07.2017 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 06.09.2017 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы), 19.09.2017 – 1 080 руб. (Клиника здоровья и красоты – прием травматолога-ортопеда высшей категории), 04.10.2017 – 2 510 руб. (Клиника здоровья и красоты), 23.10.2017 – 1 150 руб. (ФГБУ «Восстановительная травматология и ортопедия» им. Г.А. Елизарова – консультация кандидата медицинских наук), 03.11.2017 – 1 000 руб. (ООО «Прайм-Медика» УЗДГ вен нижних конечностей), 16.11.2017 – 1 500 руб. (ООО «Интермед» - консультация травматолога-ортопеда), 18.11.2017 – 1 130 руб. (Клиника здоровья и красоты – электромиография нижних конечностей), 07.12.2017 – 385 руб. (УИТО им. В.Д.Чаклина – консультация рентгенолога), 11.12.2017 – 2 000 руб. (УИТО им. В.Д.Чаклина – прием доктора медицинских наук), 26.01.2018 – 2 800 руб. (УК РЛЦ – МСКТ стопы).

Доводы ответчика об отсутствии необходимости проведения многократных исследований стопы на компьютерном томографе, суд отклоняет, поскольку как видно из обстоятельств дела, в связи с недостатком диагностики, проведенной ответчиком, истец был вынужден прибегнуть к многочисленным платным исследованиям, чтобы выяснить объективную картину полученного им повреждения с целью определения дальнейшего лечения.

В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по защите прав потребителей» разъяснено, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Положениями ст. 14 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» предусмотрено, что вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие недостатков товара услуги, подлежит возмещению в полном объеме исполнителем.

В соответствии со ст. 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков. При решении вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Согласно ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Указанные нормы устанавливают ответственность исполнителя перед третьими лицами вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевшего при оказании услуг, в том числе медицинских - ненадлежащего качества.

Ненадлежащее качество медицинской услуги может выражаться в допущении ошибок при диагностике и лечении, непредоставлении бесплатной лекарственной помощи, взимании платы или требовании оплатить медицинские услуги, которые должны быть предоставлены бесплатно, в грубом, бестактном отношении персонала медицинского учреждения и т.д.

Как следует из материалов дела данного дела, рассматриваемые отношения между истцами и ответчиком возникли вследствие некачественного оказания персоналом ответчика медицинской помощи.

Из материалов дела следует, что истец до подачи иска 18.05.2018 обращался к ответчику с претензией о возмещении, причиненного ему материального вреда в виде утраченного заработка и понесенных им расходов на диагностику и лечение. Данное обращение истцов ГБУ РС (Я) МЦРБ оставлено без удовлетворения (т. 1 л.д. 58-60).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17, при удовлетворении требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду.

Исходя из размера возмещения материального ущерба, с ответчика в пользу истцов подлежит взысканию штраф в размере (1215108,07 + 36635) х 50% = 625 871 руб. 54 коп.

Доводов об уменьшении размера штрафа ответчиком в судебном заседании не заявлялось.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым на основании абз. 5 ст. 94 ГПК РФ относятся расходы на оплату услуг представителя.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в данной статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Как следует из материалов дела, истцом ФИО1 были понесены судебные расходы в виде оплаты юридических услуг по составлению заявления ответчику и составления искового заявления в размере 5 000 рублей, что подтверждается договором на оказание юридических услуг от 15.05.2018 и квитанцией к приходному кассовому ордеру № 48 от 19.06.2018 о получении указанной суммы (л.д. 80-81).

Суд считает возможным взыскать расходы на оплату юридических услуг в заявленной сумме 5 000 рублей, поскольку подача заявления ответчику до обращения в суд была направлена на урегулирование спора в досудебном порядке, а без составления соответствующего требованиям закона искового заявления, обращение в суд было бы невозможным.

В соответствии с абз. 2 ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

Экспертным учреждением подано заявление о взыскании расходов на проведение судебно-медицинской экспертизы в размере 96 400 рублей, так как ответчик, несмотря на возложенную на него определением суда обязанность по оплате экспертизы, эту обязанность добровольно не выполнил, а также сообщил суду о невозможности оплаты выставленного счета в связи с отсутствием договорных отношений с экспертной организацией. 

Поскольку судом принято решение об удовлетворении исковых требований ФИО1, а в силу разъяснений, содержащихся в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» о том, что положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда), то суд приходит к выводу о том, что расходы на проведение судебно-медицинской экспертизы подлежат удовлетворению в полном объеме, и издержки экспертной организации в размере 96 400 рублей подлежит взысканию с ответчика.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, ст. 333.19, п. 8 ст. 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета также подлежит взысканию государственная пошлина в размере 14 757 руб. 37 коп., исходя из размере имущественных (1251473,07) и неимущественных требований, от уплаты которой истец ФИО1 освобожден.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в пользу ФИО1 денежную сумму в размере 2 182 614 руб. 61 коп., в том числе утраченный заработок за период с 24.08.2016 по 30.09.2018 в размере 1 215 108 руб. 07 коп., возмещение расходов на лечение и диагностику в размере 36 635 руб., компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., штраф в размере 625 871 руб. 54 коп., расходы на оплату юридических услуг в размере 5 000 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» в пользу Автономной некоммерческой организации «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) судебные расходы на оплату судебно-медицинской экспертизы в размере 96 400 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Городская поликлиника № 3 г. Нижний Тагил» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 14 757 руб. 37 коп.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня его принятия с подачей апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Нижнего Тагила Свердловской области.

Решение в окончательной форме принято 25 февраля 2019 года.

<

...>

<

...>

Судья Луценко В.В.