Судья Чебарёва А.Н. Дело № 22-5936/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

08 августа 2023 года г. Казань 

Верховный Суд Республики Татарстан в составе: 

председательствующего судьи Тухватуллина И.И.,

с участием прокурора Хабибуллиной А.А.,

осужденных ФИО1 и ФИО2,

адвокатов Рыкова О.О. и Салахиева А.Т.,

при помощнике судьи Сибагатуллиной А.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов Рыкова О.О. и Салахиева А.Т. на приговор Лениногорского городского суда Республики Татарстан от 20 апреля 2023 года в отношении ФИО1 и ФИО2.

Изложив содержание обжалуемого приговора и доводы апелляционных жалоб, выслушав выступления адвокатов Рыкова О.О., Салахиева А.Т. и осужденных ФИО1, ФИО2, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Хабибуллиной А.А., просившей приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

установил:

по приговору Лениногорского городского суда Республики Татарстан от 20 апреля 2023 года

ФИО1, 

<

данные изъяты>

осужден по ч.2 ст.118 УК РФ к ограничению свободы сроком на 01 год 06 месяцев с установлением соответствующих ограничений, перечисленных в приговоре, с лишением права занимать должности в медицинских учреждениях или заниматься медицинской деятельностью сроком на 02 года;

ФИО1 освобожден от назначенных наказаний на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования;

ФИО2, 

<

данные изъяты>,

осужден по ч.2 ст.293 УК РФ к лишению свободы сроком на 02 года с лишением права занимать должности в медицинских учреждениях или заниматься медицинской деятельностью сроком на 02 года;

в соответствии со ст.73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 02 года и возложением соответствующих обязанностей, перечисленных в приговоре суда;

ФИО2 освобожден от назначенных наказаний на основании п. «б» ч.1 ст.78 УК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования;

разрешены вопросы о мере пресечения, гражданском иске и вещественных доказательствах.

ФИО1 признан виновным в том, что он вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей причинил по неосторожности Т. тяжкий вред здоровью.

ФИО2 признан виновным в халатности, то есть ненадлежащем исполнении своих обязанностей должностного лица, недобросовестном и небрежном отношении к этим обязанностям, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов Т. и причинение последнему по неосторожности тяжкого вреда здоровью.

ФИО1 в судебном заседании вину в совершении инкриминируемого преступления не признал, по существу обвинения показал, что 24 января 2017 года он, выполняя указания ФИО2, провел Т. операцию, которая прошла успешно и без осложнений. На следующий день после осмотра Т. в связи с нарушением мочеиспускания он решил провести консультацию по вопросу состояния потерпевшего у врача-невролога. Затем, 26 января 2017 года по результатам осмотра у Т. было установлено удовлетворительное состояние, а 27 января 2017 года Т. был осмотрен врачом-неврологом. Также он показал, что в январе 2017 года вопрос о вызове специалиста для лечения больного мог быть разрешен только заведующим отделением ФИО2, который 25 января 2017 года также провел осмотр Т. и мог решить вопрос о получении срочной консультации у врача-невролога, но этого не сделал.

ФИО2 в судебном заседании вину в совершении инкриминируемого преступления не признал, по существу предъявленного обвинения от дачи показаний отказался.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Салахиев А.Т., действуя в интересах осужденного ФИО2, выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным. В обоснование жалобы, ссылаясь на положения ст.ст. 204, 207, 283, 389.15 УПК РФ, 70 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан», 8, 9, 16, 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», приказа Минздравсоцразвития от 12 мая 2010 года №346н, кассационное определение Верховного Суда РФ от 17 декабря 2020 года по делу №89-УДП20-10, обстоятельства, изложенные в приговоре суда и в предъявленном обвинении, должностную инструкцию ФИО2, указывает, что выводы суда о виновности ФИО2 не соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку они не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, суд не учел обстоятельства, которые существенно могли повлиять на его выводы; при рассмотрении дела допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона; приговор основан на недопустимых доказательствах; решение о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 по ст.293 УК РФ не принималось, а само это преступление не является частью возбужденного дела по факту оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, указанные деяния отличаются конкретными фактическими обстоятельствами и объектом преступления; отсутствие процессуального решения о возбуждении уголовного дела по ст.293 УК РФ влечет признание недопустимыми всех собранных по делу доказательств и проведенных следственных и процессуальных действий и является основанием для возвращения дела прокурору в соответствии со ст.237 УПК РФ; суд не привел в приговоре полного и детального анализа каждого доказательства; суд проигнорировал заключения экспертов №254 и №192, выводы которых противоречат заключению повторной комиссионной экспертизы №СМЭ-2021-5; наличие противоречий в заключениях экспертиз не были устранены и указывают на наличие сомнений в виновности ФИО2; между действиями (бездействием) ФИО2 и причинением Т. тяжкого вреда здоровью отсутствует прямая причинно-следственная связь; признание ФИО1 виновным в совершении преступления предполагает оправдание ФИО2, поскольку за одно общественно опасное деяние обвинили нескольких людей; ФИО2 не был обязан организовать консультацию потерпевшего врачами других специальностей; заключение повторной комиссионной экспертизы №СМЭ-2021-5 является недопустимым доказательством по делу, поскольку комиссией экспертов составлен не предусмотренный процессуальным законом документ, имеет место несоответствие документов, исследованных экспертами, с документами, направленными на экспертизу в соответствии с постановлением о назначении экспертизы; отсутствуют данные о приостановлении производства экспертизы №СМЭ-2021-5, выводы экспертов ничем не подтверждены, проведенное исследование является неполным, а выводы неясными, необоснованными и недостаточно согласующимися со всей совокупностью представленных объективных данных; комиссия экспертов объективно не установила причину развития поражения спинного мозга и дальнейших осложнений, а по имеющимся судебно-медицинским данным установить это не представляется возможным; у суда имелись основания для назначения повторной экспертизы; в нарушение требований ч.ч. 1 и 3 ст.292 УПК РФ суд не предоставил защитнику Г. право и возможность выступить в прениях сторон; в вводной части приговора суд не указал данные о защитнике Щанькине С.М., а также о всех защитниках и обвинителях, принимавших участие в рассмотрении дела; в судебных заседаниях, состоявшихся 13, 23 декабря 2022 года, 26 января, 03 февраля 2023 года, суд, несмотря на отсутствие защитника Щанькина С.М., не выяснил у ФИО2 о согласии продолжать судебное заседание в отсутствии указанного защитника, что является нарушением права ФИО2 на защиту. Просит приговор суда в отношении ФИО2 отменить и вынести в отношении него оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе адвокат Рыков О.О., действуя в интересах осужденного ФИО1, выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным. В обоснование жалобы, ссылаясь на положения ст.ст. 49 Конституции РФ, 14, 389.15, 389.16, 389.19 УПК РФ, заключения судебных экспертиз, медицинскую карту потерпевшего, должностную инструкцию врача-травматолога-ортопеда, показания свидетеля Г., понятие объективной стороны преступления, предусмотренного ст.118 УК РФ, обстоятельства, изложенные в предъявленном обвинении и в приговоре суда, указывает, что фактически бездействие ФИО1 никак не отделено от бездействия ФИО2; в нарушение ст.73 УПК РФ не все обстоятельства, подлежащие доказыванию установлены; данные о причинении тяжкого вреда здоровью должны быть достоверно установлены, как и наличие прямой причинной связи между допущенными недостатками оказания медицинской помощи и наступившими для пациента последствиями в виде тяжкого вреда здоровью; суд полностью проигнорировал выводы экспертиз №254 и №192 и никак не мотивировал вывод о признании их недопустимыми доказательствами и почему выводы, изложенные в этих экспертизах, не могут быть положены в основу приговора; из заключений экспертиз №254 и №192 следует, что комиссии экспертов пришли к одному и тому же выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ФИО1 при оказании медицинской помощи Т. и причинением последнему тяжкого вреда здоровью; ФИО1 участвовал в качестве ассистента при проведении потерпевшему операции, которая какого-либо вреда здоровью Т. не причинила; фактически за одно действие, связанное с причинением вреда здоровью, обвиняют совершенно двух разных людей по одной и той же статье; вред здоровью Т. причинен в результате действий Г., поэтому ФИО1 должен быть оправдан; признавая ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.293 УК РФ, суд должен был оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению; имелись объективные данные, препятствующие проведению магнитно-резонансной томографии (далее по тексту – МРТ) потерпевшему в первые сутки; ампутация нижних конечностей Т. проведена спустя более 2 лет после проведенной операции и с целью предотвращения повторного образования пролежней и улучшения качества жизни потерпевшего; в должностные обязанности ФИО1 не входила организация консультаций потерпевшего специалистами других отделений; органом предварительного следствия не установлен временной интервал, в течение которого врач-невролог должен осуществить консультацию больного после получения соответствующего вызова; при совершении врачом действий (бездействия), не соответствующих порядку оказания медицинской помощи, необходимо установить, какой конкретно патологический процесс развился в результате действия (бездействия) врача и что совершение регламентированных действий предотвратило бы наступление тяжкого вреда здоровью потерпевшего; отсутствие действий, совершение которых в силу вероятностного характера суждения лишь могло привести к иному исходу имевшегося заболевания, не позволяет установить прямой характер причинно-следственной связи; вопреки доводам суда, установление лишь факта наличия недостатков оказания медицинской помощи при отсутствии вывода эксперта о безусловном развитии благоприятного исхода при исключении выявленных недостатков и о наличии прямой причинно-следственной связи между этими недостатками и неблагоприятным исходом, недостаточно для вывода о совершении ФИО1 преступления. Просит прекратить уголовное преследование в отношении ФИО1 по ч.2 ст.118 УК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления и признать за ним право на реабилитацию.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Рыкова О.О. государственный обвинитель Митяев А.А. просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов уголовного дела, судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении того преступления, за которое они соответственно осуждены. 

Этот вывод подтверждается достаточной совокупностью следующих доказательств:

- показаниями потерпевшего Т.., согласно которым, 19 января 2017 года в результате падения у него произошел перелом голени левой ноги со смещением, после чего в связи с полученной травмой он обратился за медицинской помощью в Лениногорскую ЦРБ и был госпитализирован для проведения операции. Лечащим врачом его был назначен ФИО1, который после осмотра и изучения медицинских документов сообщил о том, что 24 января 2017 года ему проведут операцию по установке аппарата ФИО3. Затем, 24 января 2017 года врач Г., находясь в операционной травматологического отделения, ввел ему иглу в область поясницы, от чего он почувствовал резкую боль, о чем сообщил врачам. Однако, несмотря на наличие боли, Г. вводил иглу еще 5-6 раз в область поясницы, но в результате своих попыток так и не смог сделать ему анестезию. После этого пришел врач Н., который сразу успешно сделал ему анестезию в область спины. Далее ФИО2 и ФИО1 провели ему операцию, после которой у него ухудшилось состояние, о чем он вечером сообщил ФИО1, который успокоил его тем, что все должно пройти. На следующий день – 25 января 2017 года у него стали неметь нижние конечности, о чем он сообщил ФИО1 и ФИО2, которые ему не сообщили о необходимости получения консультации у других специалистов и проведения дополнительного исследования. Затем в течение недели, начиная с 26 января 2017 года его состояние ухудшалось, он перестал чувствовать свое тело ниже поясницы. Невролог пришел к нему только на 5-6 день после операции. В таком состоянии он находился в травматологическом отделении около месяца. В течение этого времени какие-либо дополнительные исследования не проводились. Все это время состояние его здоровья только ухудшалось. Никто никакой помощи ему не оказывал. Впоследствии его доставили в РКБ, где по результатам обследований установили, что при введении препарата анестезии ему повредили спинной мозг. Затем после продолжительного лечения в 2020 году ему из-за образовавшихся пролежней отрезали ноги;

- показаниями Г., согласно которым, он, находясь в Лениногорской ЦРБ, для проведения операции пытался ввести Т. спинальную иглу на уровне 3 и 4 позвонков для последующего введения анестезии. В связи с тем, что в результате 3-4 попыток он так и не смог ввести иглу Т., был приглашен заведующий отделением анестезиологии и реанимации Н., который ввел иглу в нужную область тела потерпевшего и сделал анестезию. Впоследствии Т. была проведена операция. На следующий день после операции - 25 января 2017 года в ходе осмотра он зафиксировал в медицинской карте жалобы Т. на ухудшающее состояние и в этой связи рекомендовал получение консультации у врача-невролога. Указанную рекомендацию должен был учесть лечащий врач ФИО1 и инициировать проведение данной консультации врачом-неврологом;

- показаниями Н., согласно которым, 24 января 2017 года медицинская сестра сообщила ему о том, что Г. не смог сделать прокол Т. и ввести анестезию перед проведением операции. После этого он зашел в операционную и ввел Т. иглу в районе 4-5 позвонка, получив ликвор, а затем ввел препарат для анестезии;

- показаниями свидетелей Ч. и Ф., согласно которым, ими даны показания по обстоятельствам того, как 24 января 2017 года Г. попытался около 3 раз ввести анестезию в спинномозговой канал Т., однако у него ничего не получилось;

- показаниями свидетеля Л., согласно которым, в 2017 году после проведения операции у Т. ухудшилось состояние, он чувствовал слабость в конечностях. В этой связи 27 января 2017 года в неврологическое отделение поступила заявка на проведение осмотра Т. врачом-неврологом. После этого в тот же день врач-невролог Г. провела осмотр Т. и по результатам осмотра установила снижение тонуса нижних конечностей, снижение чувствительности с 10 грудного по 2 поясничный позвонок, а также снижение мышечной силы в нижних конечностях. Перечисленные осложнения у Т. возникли после проведения спинномозговой анестезии. При этом ФИО2 к ней не обращался с вопросом о необходимости проведения срочной консультации Т., в случае наличия такого обращения дежурный врач или заведующий неврологическим отделением в экстренном порядке провели бы осмотр потерпевшего. По результатам осмотра Т. врачи-неврологи рекомендовали проведение МРТ спинного мозга;

- заключением повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № СМЭ-2021-5 от 28 июня 2021 года, согласно выводам которой, при оказании медицинской помощи Т. в Лениногорской ЦРБ были допущены следующие существенные дефекты, оказавшие влияние на развитие у него негативных последствий: 

1)несвоевременная консультация пациента неврологом (на третьи сутки), при подозрении на осложнение спинномозговой анестезии; 

2)отсутствие своевременной экстренной диагностики причины развития неврологических нарушений – проведение МРТ в течение первых суток от момента развития неврологической симптоматики, и как следствие отсутствие диагностирования гематомы под оболочками спинного мозга, с не проведением последующих необходимых неотложных лечебных мероприятий направленных на устранение этой гематомы для сохранения жизнеспособности спинного мозга (предотвращение некроза спинного мозга вследствие ишемии – хирургическое устранение гематомы). 

Дефекты оказания медицинской помощи в совокупности находятся в прямой причинно-следственной связи с поражением спинного мозга у Т. и наступившими у него неблагоприятными последствиями в виде синдрома конского хвоста (нижняя параплегия, нарушение функций тазовых органов по типу задержки, нарушение всех видов чувствительности), восходящего диффузного кистозно-слипчивого спинального арахноидита (воспаление паутинной оболочки спинного мозга) до уровня 5 шейного позвонка, вторичной внутренней неокклюззионной гидроцефалии, формирования множественных пролежней мягких тканей в области крестца, ягодичных и седалищных областей, ампутации нижних конечностей и установлением ему инвалидности. При подозрении на осложнение, возникшее после спинномозговой анестезии, к тому же выполненной с техническими трудностями, потерпевшему в кратчайшие сроки необходимо было провести консультацию невролога и провести МРТ, проведение которой позволило бы в кратчайшие сроки выявить гематому под оболочками спинного мозга, с последующим лечением, направленным на удаление гематомы и сохранения жизнеспособности спинного мозга. В соответствии с п.п. 25 и 26 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных 24 апреля 2008 года приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ № 194н, ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектами оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью, а поэтому, дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к развитию ишемического поражения спинного мозга у Т., с развитием нарушения функции тазовых органов, нижней параплегии, формированию множественных гнойно-некротических ран (пролежней) с последующей ампутацией обеих нижних конечностей, причинили его здоровью тяжкий вред по признаку опасности для жизни и по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности свыше 30%;

- протоколами выемок, осмотров предметов и документов, согласно которым, следователем были проведены осмотры, в том числе документов, в которых содержались сведения об оказании Т. медицинской помощи в Лениногорской ЦРБ, проведении ему операции 24 января 2017 года с применением анестезии, возникших у потерпевшего неврологических нарушениях после проведения указанной операции. Также были осмотрены документы со сведениями о должностном положении ФИО1 и ФИО2, их правах и обязанностях;

- другими исследованными в судебном заседании доказательствами, подробное содержание которых приведено в приговоре.

Положенные в основу приговора доказательства были получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, с соблюдением требований ст.ст. 87 и 88 УПК РФ проверены судом и оценены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают и каких-либо существенных противоречий не содержат.

Фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, предусмотренного ч.2 ст.118 УК РФ, и ФИО2 преступления, предусмотренного ч.2 ст.293 УК РФ, установлены на основании оценки исследованных доказательств, которые признаны допустимыми, использованы судом для установления обстоятельств, указанных в ст.73 УПК РФ, в том числе характеризующих место, время и способ совершения указанных преступлений. Данных, свидетельствующих о том, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, не установлено.

Вывод суда о признании показаний потерпевшего, свидетелей и иных вышеуказанных доказательств достоверными является обоснованным, поскольку сведения, которые в них содержатся, объективно подтверждаются и согласуются между собой. В деле не имеется данных, которые ставят под сомнение показания потерпевшего, свидетелей, изобличающих осужденных в совершении вышеуказанных преступлений. Мотивов и оснований для оговоров потерпевшим и свидетелями осужденных судом не установлено.

Обстоятельства ненадлежащего исполнения ФИО1 профессиональных обязанностей врача травматолога-ортопеда и ненадлежащего исполнения ФИО2 профессиональных обязанностей заведующего травматологическим отделением и врача травматолога-ортопеда обоснованно установлены судом из сведений, содержащихся в показаниях потерпевшего, свидетелей, медицинских документах, заключении экспертизы №СМЭ-2021-5 и в иных письменных материалах дела. 

В вышеуказанных доказательствах содержатся достаточные сведения об обстоятельствах того, как 24 января 2017 года врач анестезиолог-реаниматолог Г. осуществил неоднократные неудачные попытки (не менее 3-х раз) введения спинномозговой иглы в пространство между 3 и 4 поясничными позвонками для осуществления анестезии Т., в результате которых у потерпевшего развилась постпункционная гематома (кровоизлияние) под оболочки спинного мозга (спинально-эпидуральная гематома), с его сдавливанием, с развитием ишемии, некроза, и последующим возникновением и прогрессированием кистозно-слипчивого спинального арахноидита, развитием нижней параплегии и нарушениями функции тазовых органов, а также последующим возникновением некроза в спинном мозге.

Также вышеуказанные доказательства содержат сведения о том, что после проведенной операции в период с 25 по 27 января 2017 года, несмотря на выявленные подозрения о возникновении у Т. неврологических осложнений, возникших вследствие спинномозговой анестезии, и соответствующих жалоб со стороны потерпевшего, ФИО1 и ФИО2 не приняли незамедлительных мер по своевременной консультации Т. врачом-неврологом. Соответствующая заявка на осмотр потерпевшего была получена врачом-неврологом Г. только 27 января 2017 года в плановом, а не в экстренном порядке. В результате у потерпевшего несвоевременно диагностировали развитие неврологических нарушений, и экстренно ему не были проведены последующие необходимые неотложные лечебные мероприятия, направленные на устранение возникшей гематомы для сохранения жизнеспособности спинного мозга путем хирургического вмешательства. 

Исходя из оценки совокупности вышеуказанных доказательств, суд пришел к правильному выводу о том, что несвоевременная консультация Т. врачом-неврологом только на 3-и сутки после выявленных вышеуказанных неврологических нарушений и непринятие иных мер для своевременной организации лечебно-профилактических мероприятий в отношении потерпевшего, перечисленных при описании преступных действий осужденных, являются дефектами качества оказания медицинской помощи, что также является ненадлежащим исполнением каждым из осужденных своих профессиональных обязанностей, как врача травматолога-ортопеда, так и заведующего травматологическим отделением, соответственно.

Однако ФИО2 и ФИО1, имея реальную возможность для надлежащего исполнения своих должностных обязанностей, допустили дефекты качества оказания медицинской помощи, которые привели к развитию у Т. ишемического поражения спинного мозга с развитием нарушения функции тазовых органов, нижней параплегии, формированию множественных гнойно-некротических ран (пролежней) с последующей ампутацией обеих нижних конечностей. Исходя из данных сведений, суд пришел к обоснованному выводу о наличии прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением ФИО1 и ФИО2 своих должностных обязанностей и наступившими по неосторожности последствиями в виде причинения Т. тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни и по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности свыше 30%.

Суд апелляционной инстанции признает также правильным вывод суда о том, что ФИО2 при совершении преступления являлся должностным лицом государственного учреждения и был наделен соответствующими организационно-распорядительными функциями в силу следующих обстоятельств.

Как следует из вышеуказанных доказательств, ФИО2 на момент совершения преступления замещал должность заведующего травматологическим отделением в государственном учреждении и был обязан осуществлять помимо прочего руководство отделением ЛПУ в соответствии с действующим законодательством и нормативно-правовыми актами; организовать работу коллектива по оказанию качественной медицинской помощи больным; обеспечить организацию лечебно-профилактической и хозяйственной деятельности отделения; оказать консультативную и организационно-методическую помощь сотрудникам ЛПУ по своей специальности; содействовать выполнению работниками отделения своих должностных обязанностей.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 года N19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий", под организационно-распорядительными функциями следует понимать полномочия должностного лица, которые связаны с руководством трудовым коллективом государственного органа, государственного или муниципального учреждения (его структурного подразделения) или находящимися в их служебном подчинении отдельными работниками, с формированием кадрового состава и определением трудовых функций работников, с организацией порядка прохождения службы, применения мер поощрения или награждения, наложения дисциплинарных взысканий и т.п.

В связи с тем, что вышеуказанные полномочия ФИО2 были связаны с руководством структурным подразделением государственного учреждения – Лениногорской ЦРБ и организацией прохождения работы в данном структурном подразделении – травматологическом отделении, суд апелляционной инстанции признает обоснованным вывод суда о наличии в действиях последнего организационно-распорядительных функций в государственном учреждении при совершении преступления.

Также суд на основании оценки исследованных доказательств правильно установил, что ненадлежащее исполнение ФИО2 своих должностных обязанностей, вследствие недобросовестного и небрежного отношения к этим обязанностям, повлекло существенное нарушение прав и законных интересов Т. на охрану здоровья и медицинскую помощь, гарантированных ч.1 ст.41 Конституции РФ, ч.1 ст.18, ч.1 ст.19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», а также причинение потерпевшему по неосторожности тяжкого вреда здоровью.

Вопреки доводам апелляционных жалоб адвокатов, суд на основании исследования и оценки представленных доказательств пришел к правильному выводу о том, что заключение экспертизы №СМЭ-2021-5 является достоверным доказательством в силу следующих обстоятельств.

Выводы, изложенные в заключениях комиссионных экспертиз №254 и №192, содержат существенные противоречия, как по вопросам о правильности выполнения лечебных мероприятий Т. перед проведением операции, наличии дефектов оказания медицинской помощи при проведении спинномозговой анестезии, так и по иным вопросам.

Исходя из наличия противоречий в заключениях перечисленных экспертиз, а также несоответствия выводов экспертов сведениям, содержащимся в вышеуказанных доказательствах, в частности о наличии противопоказаний у Т. для проведения ему спинномозговой анестезии, необходимости прекращения неоднократных безуспешных попыток введения иглы в субарахноидальное пространство потерпевшего, о несвоевременной организации консультации последнего врачом-неврологом, а также другим сведениям, суд обоснованно признал достоверным именно заключение повторной экспертизы №СМЭ-2021-5.

При этом судебная экспертиза №СМЭ-2021-5 по делу проведена в соответствии с требованиями Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ", с применением соответствующих методик, в государственном учреждении, специалистами, квалификация которых сомнений не вызывает, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которым разъяснены положения ст. 57 УПК РФ и они предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение.

Основания для признания заключения повторной экспертизы №СМЭ-2021-5 недопустимым доказательством отсутствуют, поскольку заключение данной экспертизы соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, его выводы научно обоснованы, непротиворечивы, надлежащим образом мотивированны и сомнений не вызывают. Выводы данной экспертизы содержат исчерпывающие ответы на более широкий круг вопросов, не содержат неясностей и неточностей, надлежащим образом обоснованы, согласуются с совокупностью иных вышеуказанных доказательств по делу, а также подтверждены в судебном заседании экспертом Е., входившим в состав комиссии экспертов.

Наличие в постановлении следователя о назначении экспертизы и в заключении эксперта расхождений относительно тех материалов, которые были исследованы экспертами, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим признание оспариваемого заключения экспертизы недопустимым доказательством, поскольку из материалов дела следует, что все исследованные экспертами материалы были предоставлены в их распоряжение только следователем. При этом материалы дела не содержат сведений о том, что эксперты при производстве исследования самостоятельно собирали какие-либо материалы.

Исходя из вышеуказанных обстоятельств, оснований для признания экспертного заключения №СМЭ-2021-5 недопустимым доказательством, как и назначение по делу повторной экспертизы, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Салахиева А.Т., судом обоснованно не усмотрено, не установлено таких оснований и судом апелляционной инстанции.

Являются несостоятельными доводы жалобы адвоката Рыкова О.О. о том, что в должностные обязанности ФИО1 не входила организация консультации потерпевшего специалистами других отделений, поскольку в соответствии со своей должностной инструкцией последний обязан помимо прочего получать исчерпывающую информацию о причинах заболевания от больного, оценивать тяжесть состояния больного, оказывать необходимую срочную первую помощь; определять необходимость применения специальных методов исследования; разрабатывать схему послеоперационного ведения больного, его реабилитацию, профилактику послеоперационных осложнений. В связи с наличием перечисленных обязанностей, а также сведений о возникших у Т. осложнениях после спинномозговой анестезии ФИО1, как лечащий врач потерпевшего, был обязан своевременно организовать проведение консультации потерпевшего у врача-невролога, чего им сделано не было.

Факт осуждения ФИО2 по ч.2 ст.293 УК РФ, вопреки доводам жалобы адвоката Рыкова О.О., не предполагает оправдание ФИО1 по предъявленному обвинению, поскольку суд при постановлении обжалуемого приговора в соответствии с требованиями ст.299 УПК РФ в отношении каждого из осужденных разрешил вопросы о доказанности совершения деяний, изложенных в предъявленном обвинении, совершении этих деяний осужденными, квалификации их действий, а также разрешил иные вопросы, перечисленные в указанной норме уголовно-процессуального закона РФ. Исходя из данных обстоятельств, суд апелляционной инстанции также признает необоснованными доводы апелляционной жалобы адвоката Рыкова О.О. о том, что бездействие ФИО1 никак не отделено от бездействия ФИО2

То обстоятельство, что органом предварительного следствия уголовное дело было возбуждено по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст.238 УК РФ, при этом ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.118 УК РФ, а ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.293 УК РФ, не может свидетельствовать о существенном нарушении закона, поскольку обвинение осужденным по каждой из указанных норм уголовного закона было предъявлено в рамках одного события, по которому было возбуждено уголовное дело, и с учетом положений ст.ст 171, 175 УПК РФ возбуждение нового уголовного дела по ч.2 ст.118, ч.2 ст.293 УК РФ по тому же событию не требовалось. Исходя из данных обстоятельств, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Салахиева А.Т., оснований, предусмотренных ст.237 УПК РФ, для возвращения уголовного дела прокурору не имелось.

Несостоятельны и доводы жалобы адвоката Салахиева А.Т. об отсутствии в вводной части приговора сведений о всех защитниках и государственных обвинителях, принимавших участие при рассмотрении данного дела в суде, поскольку это не является существенным нарушением закона и не повлияло на доказанность вины осужденных, юридическую квалификацию и наказание.

Несогласие стороны защиты с вышеуказанными доказательствами, также, как и с их оценкой в приговоре, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности вины, целей и мотивов действий ФИО1 и ФИО2

Исходя из изложенного, соответствующие доводы апелляционных жалоб стороны защиты о невиновности осужденных и отсутствии в их действиях составов, как преступления, предусмотренного ч.2 ст.118 УК РФ, так и ч.2 ст.293 УК РФ, суд апелляционной инстанции признает необоснованными, поскольку выводы суда о доказанности вины осужденных в совершении указанных преступлений являются правильными, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и основаны на совокупности исследованных доказательств, являющихся относимыми и допустимыми, и получившими в приговоре надлежащую оценку.

При таких обстоятельствах суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч.2 ст.118 УК РФ, а ФИО2 по ч.2 ст.293 УК РФ. Данная квалификация действий ФИО1 и ФИО2 нашла свое объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства, исходя из фактически установленных судом обстоятельств конкретно совершенных осужденными действий.

Все приведенные в приговоре доказательства получили в соответствии с положениями ст.17 УПК РФ надлежащую оценку с точки зрения их допустимости и достоверности, относимости к рассматриваемым событиям, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела по существу, как того требуют положения ст.88 УПК РФ.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу ФИО2 и ФИО1 по делу отсутствуют.

Суд проверил все представленные сторонами обвинения и защиты доказательства, а также в полной мере обеспечил сторонам в соответствии со ст.15 УПК РФ возможность представления и исследования всех доказательств по делу, не допустив обвинительного уклона.

Как следует из протокола судебного заседания, ходатайства, заявленные сторонами в ходе судебного разбирательства, судом разрешены в соответствии с требованиями закона, по ним приняты мотивированные решения, каких-либо сведений о нарушении принципов равенства и состязательности сторон, предвзятом отношении председательствующего к той или иной стороне, протокол судебного заседания не содержит.

Проведение судебных заседаний, состоявшихся 13 и 23 декабря 2022 года, 26 января, 03 февраля 2023 года без участия защитника Щанькина С.М. не нарушило права ФИО2 на защиту в силу следующих обстоятельств.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 года N29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве", когда защиту обвиняемого осуществляют несколько приглашенных им адвокатов, неявка кого-либо из них при надлежащем уведомлении о дате, времени и месте судебного разбирательства не препятствует его проведению при участии хотя бы одного из адвокатов.

При проведении указанных судебных заседаний каких-либо ходатайств о необходимости отложения судебных заседаний в связи с неявкой адвоката Щанькина С.М. ни ФИО2, ни адвокатом Салахиевым А.Т. не заявлено.

В связи с вышеизложенными обстоятельствами, а также тем, что в судебных заседаниях, состоявшихся 13 и 23 декабря 2022 года, адвокат Салахиев А.Т. надлежащим образом осуществлял защиту ФИО2, а судебные заседания, состоявшиеся 26 января, 03 февраля 2023 года были отложены по техническим причинам без исследования каких-либо доказательств по делу и проведения каких-либо процессуальных действий, суд апелляционной инстанции считает, что отсутствие адвоката Щанькина С.М. в вышеуказанных судебных заседаниях не нарушило право ФИО2 на защиту.

Доводы адвоката Салахиева А.Т. о том, что суд не предоставил возможности выступить в прениях сторон защитнику Г. не подлежат проверке судом апелляционной инстанции, поскольку судебное решение о прекращении уголовного преследования в отношении Г. не было обжаловано сторонами в апелляционном порядке.

Доводы апелляционных жалоб о том, что за одно общественно опасное деяние в отношении потерпевшего обвинили нескольких лиц, не являются основанием для отмены обжалуемого приговора, поскольку уголовный закон не содержит запретов на привлечение к уголовной ответственности нескольких лиц, которыми совершено преступление в отношении одного потерпевшего.

Решая вопрос о наказании, суд в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного каждым из осужденных преступления, данные о личности осужденных, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных.

Смягчающими наказание обстоятельствами судом признаны и учтены в отношении:

- ФИО2 - его возраст, наличие инвалидности, наличие положительных характеристик, наград и благодарственных писем;

- ФИО1 наличие на иждивении малолетних детей, положительные характеристики, благодарственные письма за многолетний добросовестный труд и профессиональное мастерство.

Каких-либо иных новых обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, судом апелляционной инстанции не установлено.

Обстоятельств, отягчающих наказание согласно ст.63 УК РФ, не установлено.

Выводы суда о необходимости назначения наказания ФИО1 в виде ограничения свободы, ФИО2 в виде лишения свободы с применением ст.73 УК РФ, а также освобождение их от назначенных наказаний в связи с истечением сроков давности уголовного преследования в приговоре мотивированы, оснований не согласиться с ними не имеется.

Отсутствие оснований для применения положений ч.6 ст.15, ст.64 УК РФ, суд также надлежащим образом мотивировал. Не согласиться с данными выводами суда оснований не имеется.

Вместе с тем, как следует из приговора, при определении вида и меры наказания осужденным судом принимались во внимание, в том числе обстоятельства, отягчающие наказание, однако, как было указано выше, обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 и ФИО2 не установлено.

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о том, что суд принимает во внимание обстоятельства, отягчающие наказание, что не влияет на вид и размер назначенного осужденным наказания.

Кроме того, судом допущено нарушение уголовного закона при назначении осужденным дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в медицинских учреждениях или заниматься медицинской деятельностью сроком.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 2 п. 59 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года N 58 "О практике назначения судами РФ уголовного наказания", при назначении наказания по статьям уголовного закона, предусматривающим возможность применения дополнительных наказаний по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания их применения с приведением соответствующих мотивов.

В нарушение вышеуказанных требований и учитывая, что предусмотренное санкцией ч.2 ст.293 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью является альтернативным, при назначении наказания ФИО2 суд в описательно-мотивировочной части приговора принятое решение не мотивировал, не указал оснований назначения данного дополнительного наказания и не привел мотивов его применения.

Также суд при назначении ФИО1 вышеуказанного дополнительного наказания не учел, что санкция ч.2 ст.118 УК РФ не предусматривает возможность назначения дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в медицинских учреждениях или заниматься медицинской деятельностью сроком при назначении основного наказания в виде ограничения свободы.

В связи с вышеизложенными обстоятельствами суд апелляционной инстанции полагает необходимым приговор в указанной части изменить и исключить указания о назначении осужденным вышеуказанного дополнительного наказания.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих безусловную отмену приговора, по делу не допущено, в остальной части приговор суд апелляционной инстанции полагает необходимым оставить без изменения.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Лениногорского городского суда Республики Татарстан от 20 апреля 2023 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание об учете отягчающих наказание обстоятельств при назначении наказания;

- исключить из резолютивной части приговора указание на назначение ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в медицинских учреждениях или заниматься медицинской деятельностью сроком на 02 года;

- исключить из резолютивной части приговора указание на назначение ФИО2 дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в медицинских учреждениях или заниматься медицинской деятельностью сроком на 02 года.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Рыкова О.О. и Салахиева А.Т. – без удовлетворения.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения.

В случае пропуска срока, установленного ч.4 ст.401.3 УПК РФ, или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: