Судья Петров А.В.

дело № УК-22-208/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Калуга 25 февраля 2026 года

Калужский областной суд в составе:

председательствующего

Ушакова В.В.,

при секретаре

ФИО10,

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО11 и его защитника – адвоката Боровика В.В. на приговор Дзержинского районного суда Калужской области от 01 октября 2025 года, по которому

ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на два года шесть месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на три года.

Наказание в виде лишения свободы ФИО11 постановлено отбывать в колонии-поселении, куда следовать самостоятельно.

Срок лишения свободы исчислен с момента прибытия в колонию-поселение, в который включено время следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу ФИО11 не избрана.

По приговору принято решение по гражданским искам, об аресте на имущество осужденного ФИО11 и разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Изучив материалы дела, заслушав осужденного ФИО11 и его защитника - адвоката Боровика В.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Демидкина Ю.С., полагавшего приговор оставить без изменения, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО11 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

ФИО11 виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО11, выражая несогласие с приговором, приводит доводы о следующем:

- суд не дал должной оценки доказательствам, подтверждающим неправильную установку дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен», и не принял во внимание правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в п. 61 Обзора судебной практики № 3 (2025), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 08 октября 2025 года, о необходимости проверки судами установки дорожных знаков в соответствии с законодательством РФ и о фиксации этого дорожного знака в проекте организации дорожного движения;

- выводы суда о нарушении им п. 10.1 Правил дорожного движения противоречат исследованным доказательствам, в том числе заключению эксперта №, данным спидометра его автомашины, зафиксировавшего скорость 60 км/ч после столкновения, и показаниям специалиста ФИО1;

- суд необоснованно отклонил ходатайства потерпевших ФИО2 и ФИО3 о прекращении уголовного дела за примирением сторон, тогда как все условия для этого были соблюдены;

- судом не установлена прямая причинно-следственная связь между совершенным им маневром обгона и произошедшим дорожно-транспортным происшествием, не принято во внимание заключение специалиста № об отсутствии такой связи и необоснованно отказано стороне защиты в проведении повторной судебной автотехнической экспертизы для устранения выявленных противоречий в заключениях эксперта и специалиста.

Далее указывает, что данные, положительно характеризующие его личность, преклонный возраст, состояние здоровья, требующего постоянного медицинского наблюдения, категория преступления, привлечение к уголовной ответственности впервые, признание им факта совершения обгона в зоне действия знака 3.20 «Обгон запрещен», активное способствование в раскрытии и расследовании преступления, оказание добровольной материальной помощи всем потерпевшим позволяют применить к нему условное осуждение, о чем и ставится вопрос в жалобе.

В заключение, ссылаясь на свое материальное положение и ранее произведенные им выплаты, просит уменьшить размер компенсации морального вреда, взысканного с него в пользу потерпевших ФИО4 и ФИО5, до разумных пределов.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник осужденного ФИО11 – адвокат Боровик В.В. ставит вопрос об отмене обвинительного и постановлении в отношении его подзащитного оправдательного приговора или о возвращении уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, ссылаясь на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, приводя доводы, существо которых сводится к следующему:

- выводы суда о том, что ФИО11, управляя автомашиной, выехал на полосу проезжей части, предназначенную для встречного движения, где допустил столкновение с автомашиной под управлением ФИО4, двигавшейся по своей стороне проезжей части, противоречат заключению эксперта №, согласно которому место столкновения произошло на обочине, движение по которой запрещено и которая не является проезжей частью (п. 1.2 Правил дорожного движения). Изложенное, по мнению защитника, подтверждает его доводы о том, что ФИО11, осознавая опасность, предпринял маневр по полному освобождению занятой им встречной части автодороги, съехав на обочину, прекратив тем самым создание опасности транспортному средству, двигавшемуся по полосе движения, которая ему отведена. Последующее же столкновение на обочине обусловлено иными, отраженными в заключении специалиста ФИО1, причинами, не связанными с действиями ФИО11, а явилось следствием выезда на обочину автомашины под управлением ФИО4, который должен был воздержаться от выполнения маневра вправо, то есть действовать в соответствии с абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения. Резюмируя этот довод, автор жалобы делает вывод о том, что несоответствие действий ФИО11 пп. 1.3 и 11.1 Правил дорожного движения не находится в причинной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием, а несоответствие действий ФИО4 абз. 2 п. 10.1 и п. 8.1 этих Правил в такой причинной связи находится. Игнорирование судом этих обстоятельств сделало судебное решение основанным на предположениях, что лишило его объективности и обоснованности;

- полагает, что вынесение органом следствия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО4 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления без проведения соответствующих судебных экспертиз является незаконным и нарушило право ФИО11 на защиту, что судом оставлено без должной оценки;

- приводя соответствующие доводы, выражает несогласие с решением суда, которым были отвергнуты заключение специалиста ФИО1 и ее показания в суде и отказано в проведении по делу повторной судебной автотехнической экспертизы, в том числе по вопросу установления дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен» в соответствии с законодательством РФ;

- выражает несогласие с размером компенсации морального вреда, взысканного с ФИО11, находя ее явно завышенной и определенной без учета разъяснений, содержащихся в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 13 октября 2020 года.

В заключение, ссылаясь на данные о личности ФИО11, исключительно положительно его характеризующие, на смягчающие ему наказание обстоятельства, компенсацию морального вреда потерпевшей ФИО2 в размере 

<

данные изъяты> рублей (что судом оставлено без внимания), защитник выражает несогласие с решением суда об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 и 73 УК РФ, находя назначенное его подзащитному наказание чрезмерно суровым.

В письменных возражениях государственный обвинитель ФИО6, а также представитель потерпевших ФИО4 и ФИО5 – адвокат ФИО7 просят приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив и обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, поступивших возражений, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции находит приговор суда законным, обоснованным и мотивированным, а назначенное ФИО11 наказание по своему виду и размеру - справедливым.

Выводы суда о виновности ФИО11 в совершении преступления, за которое он осужден, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, подтверждаются собранными по делу и приведенными в приговоре доказательствами, тщательно исследованными в ходе судебного разбирательства и надлежаще оцененными в их совокупности в соответствии со ст. 88 УПК РФ.

В точном соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ суд в описательно-мотивировочной части приговора изложил доказательства, на которых основаны выводы о виновности осужденного, и мотивы, по которым он отверг другие доказательства.

Расследование уголовного дела проведено в рамках установленной законом процедуры с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства.

Нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе положений ст. 15 УПК РФ, по делу не допущено. При рассмотрении дела судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, соблюден принцип состязательности. Суд не выступал на стороне обвинения, а также и на стороне защиты. Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями УПК РФ, с достаточной полнотой и объективно. Ходатайства сторон разрешены судом в соответствии с законом. По окончании судебного следствия заявлений о его дополнении от сторон, в том числе и от стороны защиты, не поступало. Невыясненных обстоятельств и неустраненных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осужденного, в приговоре не содержится.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, не имеется.

Утверждения о том, что приговор не основан на доказательствах, что доводы, выдвинутые стороной защиты, судом необоснованно отвергнуты, а установленные и изложенные в приговоре обстоятельства в ходе судебного следствия не нашли своего подтверждения, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными. Все доводы об отсутствии причинно-следственной связи между совершенным ФИО11 маневром обгона и произошедшим дорожно-транспортным происшествием и, как следствие, его невиновности в совершении преступления, о противоречивости заключения эксперта № и необоснованном непринятии судом во внимание заключения специалиста ФИО1 и ее показаний в суде - проверялись в судебном заседании наравне с доказательствами его вины, однако, как не нашедшие своего подтверждения, обоснованно отвергнуты судом по доводам, изложенным в приговоре, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Осужденный ФИО11, не признавая свою вину в совершении преступления, показал, что 06 января 2024 года, около 20 ч, он на автомашине марки «

<

данные изъяты>» следовал в 

<

адрес> из 

<

адрес>, откуда он выехал около 10 ч. утра. На переднем пассажирском сиденье находилась ФИО2, а на заднем сиденье - ФИО3. Двигаясь, он видел запрещающий знак 3.20 «Обгон запрещен» с указанием зоны его действия 1 км. Далее автодорога имела возвышенность с перекрестком на 

<

адрес>, проехав который, он начал совершать обгон впереди идущего транспортного средства. Автодорога была заснежена, имелась колея и наледь. Выехав на полосу автодороги, предназначенную для встречного движения, он неожиданно для себя увидел свет фар автомашины под управлением потерпевшего ФИО6, которые сначала светили вверх, а затем выровнялись в горизонтальное положение. При движении он всегда смотрит вперед, не видя, что происходит сзади, поэтому, где находилась автомашина, которую он начал обгонять, не видел. В этой связи он принял решение пересечь встречную полосу и уйти на левую для него обочину, поскольку та была почищена. Выехав на обочину, освободив тем самым для автомашины ФИО6 проезжую часть, он приступил к торможению. В этот момент он увидел, что ФИО6 также выехал на обочину, где и произошло столкновение.

Несмотря на занятую осужденным ФИО11 позицию, существо которой сводится к тому, что действия ФИО6, выехавшего на обочину по ходу своего движения, привели к дорожно-транспортному происшествию, судом первой инстанции правильно установлено, что в вечернее время 06 января 2024 года ФИО11, управляя автомашиной марки «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, двигаясь по 

<

адрес>-му км автодороги А-130 со стороны 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>, осуществляя перевозку ФИО3 и ФИО2, в нарушение п. 10.1 Правил дорожного движения, вел транспортное средство со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за его движением и выполнением требований Правил, не учел дорожные и метеорологические условия в виде частично обледенелого дорожного покрытия, темного времени суток, в нарушение п. 11.1 Правил, прежде чем начать обгон, не убедился, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, неверно оценил дорожную обстановку, в нарушение требований дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен», начал осуществлять обгон попутного транспортного средства на участке автодороги, где обгон запрещен, пересек линию горизонтальной дорожной разметки 1.1, пересекать которую запрещено, выехал на сторону проезжей части, предназначенную для встречного движения, в результате чего допустил столкновение с двигавшейся во встречном направлении по своей полосе движения автомашиной марки «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО6, в салоне которой находилась ФИО6.

В результате данного дорожно-транспортного происшествия ФИО3 была причинена сочетанная тупая травма шеи, головы, грудной клетки, таза и конечностей, которая осложнилась развитием спинального шока и повлекла за собой смерть ФИО3 на месте происшествия; ФИО6 и ФИО2 были причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред их здоровью по признаку опасности для жизни, а ФИО6 - тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на 1/3.

ФИО11 нарушил пп. 10.1 и 11.1 Правил дорожного движения, что находится в причинной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями в виде смерти ФИО3 и причинения тяжкого вреда здоровью ФИО6, ФИО6 и ФИО2.

Несмотря на непризнание осужденным ФИО11 своей вины, его виновность в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается совокупностью исследованных и приведенных в приговоре доказательств, оснований сомневаться в достоверности которых у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Потерпевшая ФИО2 показала, что, когда Кондрашов выехал на встречную полосу движения для обгона, она увидела фары автомашины под управлением ФИО6. После чего ФИО11 начал тормозить и выехал на левую обочину, где и произошло столкновение.

Потерпевший ФИО4 показал, что в указанное время он с ФИО6 двигался по автодороге А-130 со стороны 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>, на участке автодороги, имеющей уклон, выраженный в подъеме относительно его движения. Преодолев этот уклон и выехав на ровный участок автодороги, он увидел, что по его полосе примерно в 150-200 м движется автомашина под управлением ФИО11. В целях избежания столкновения, он нажал на педаль тормоза, повернув немного руль вправо. Однако ввиду заснеженности дорожного покрытия его автомашину занесло на обочину, где и произошло столкновение. Утверждает, что по обочине он не двигался, а его автомашину туда занесло вследствие принятого им торможения.

Потерпевшая ФИО5 подтвердила показания ФИО6 в том числе о том, что автомашину под управлением ФИО11 на своей полосе движения увидели, когда преодолели подъем автодороги. После чего ФИО6 принял меры к торможению, но столкновения избежать не удалось. Показала также, что на этом участке автодороги имелся дорожный знак «Обгон запрещен».

Свидетели ФИО8 и ФИО9, сотрудники полиции, показали, что на месте происшествия было установлено, что вследствие выезда ФИО11 на встречную полосу движения в зоне действия дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен» и дорожной разметки 1.1 с последующим его выездом на встречную для него обочину произошло столкновение автомашин. ФИО9 показал также, что разделительная полоса 1.1. была хорошо видна, а на участке автодороги, где произошло столкновение, имеется пригорок, поэтому водитель, начинающий маневр обгона, не может видеть автомашины, двигающиеся во встречном ему направлении за этим пригорком. На составленной им схеме, помимо прочего, отражено, что столкновение автомашин произошло на встречной для ФИО11 части автодороги.

Протоколами осмотра места происшествия и схемой установлено, что автодорога имеет сухое покрытие с наледью, что ее участок имеет уклон, что столкновение автомашин произошло на полосе автодороги, предназначенной для движения автомашины под управлением ФИО6, то есть на встречной для В.А. полосе движения и в зоне действия дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен» и дорожной разметки 1.1, указывающей водителям об опасном участке дороги; зафиксировано конечное положение автомашин – кювет обочины автодороги по направлению в 

<

адрес>.

В ходе осмотра автомашин зафиксированы повреждения их передних частей, а из автомашины марки «

<

данные изъяты>» изъят видеорегистратор с записью дорожно-транспортного происшествия.

При осмотре указанной записи установлено, что маневр обгона ФИО11 начинает в темное время суток в зоне действия дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен» и дорожной разметки 1.1, предупреждающей водителя об опасном участке дороги, что обе обочины одинаково почищены, что в момент выезда ФИО11 на встречную полосу, видны две автомашины, движущиеся на небольшом друг от друга расстоянии в попутном с ним направлении, а вдалеке уже виден встречный свет фар автомашины под управлением ФИО6. Несмотря на это, ФИО11, не предпринимая маневра возвращения на свою полосу, которая для него была свободна (что подтверждается также отсутствием света фар, который должен быть виден от сзади двигавшихся в попутном с ним направлении автомашин), продолжает обгон и двигается по встречной полосе, а затем выезжает на встречную для него обочину, где и происходит столкновение с автомашиной под управлением ФИО6.

Заключением эксперта № установлено, что в данной дорожной обстановке ФИО6 должен был руководствоваться требованиями абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, а ФИО11 - п. 11.1 этих Правил, в соответствии с которым, прежде чем начать обгон, он обязан был убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения. Место столкновения располагалось на обочине. В момент первичного контактирования угол между продольными осями транспортных средств мог составлять величину, близкую к 160°±5°. Столкновение было перекрестное, встречное, косое, блокирующее, эксцентричное правое.

Заключениями экспертов №, №, № и № установлено, что телесные повреждения, повлекшие смерть ФИО3, а также телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью ФИО2, ФИО6 и ФИО6, были получены ими именно в результате рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия и находятся в прямой причинно-следственной связи с ним.

При таких обстоятельствах выводы суда о доказанности при изложенных в приговоре обстоятельствах вины ФИО11 в нарушении им пп. 10.1 и 11.1 Правил дорожного движения, приведшем к дорожно-транспортному происшествию, следствием которого явилась смерть ФИО3 и причинение тяжкого вреда здоровью ФИО2, ФИО6 и ФИО6, следует признать правильными, а доводы стороны защиты об обратном, в том числе о нарушении потерпевшим ФИО6 таких Правил дорожного движения, которые привели к дорожно-транспортному происшествию, - несостоятельными.

Действия осужденного квалифицированы судом правильно.

Содержащиеся в приговоре выводы суда относительно квалификации действий осужденного надлежащим образом мотивированы и соответствуют собранным по делу доказательствам, оснований не согласиться с которыми не имеется.

Допустимость и достоверность доказательств, которые положены в основу приговора и на основании которых судом сделан вывод о виновности осужденного, в том числе показаний потерпевшей ФИО6, потерпевшего ФИО6 о том также, что на обочину автодороги его занесло вследствие предпринятого им торможения в целях избежания опасности столкновения, свидетелей ФИО8 и ФИО9, у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. Они не противоречат друг другу, а, напротив, согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличая ФИО11 в нарушении им как пп. 10.1 и 11.1 Правил дорожного движения, так и требований дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен» и дорожной разметки 1.1, указывающей водителям об опасном участке дороги, что в конечном итоге и привело к совершению осужденным преступления.

Ставить под сомнение компетентность эксперта или обоснованность, полноту и ясность сделанных им в судебной автотехнической экспертизе выводов оснований не имеется. Выводы эксперта достаточно мотивированы, непротиворечивы, убедительны и подтверждаются совокупностью приведенных в приговоре и настоящем апелляционном постановлении доказательств. Сделанная им неточность в определении направления обочины, на которой произошло столкновение, по ходу движения в сторону 

<

адрес> вместо 

<

адрес>, является явной опиской, о чем обоснованно отмечено судом в приговоре.

В силу ст. 87, 88 УПК РФ проверка и оценка доказательств, в том числе заключения эксперта, относится к компетенции дознавателя, следователя, прокурора и суда, а не специалиста.

В соответствии с ч. 1 ст. 58 УПК РФ специалистом является лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном названным Кодексом, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

Как это следует из заключения №, представленного стороной защиты, и показаний специалиста ФИО1, последней было не только подвергнуто анализу заключение экспертов №, но дана оценка этому заключению путем формулирования своих выводов. Тем самым специалист вышел за пределы полномочий, предоставленных ему ст. 58 УПК РФ.

В связи с изложенным названное заключение и показания специалиста ФИО1 не могут рассматриваться в качестве доказательств, соответствующих требованиям ст. 74 УПК РФ, и являться основанием для признания заключения экспертов № и других доказательств, положенных в основу приговора, недопустимыми и недостоверными, о чем суд первой инстанции обоснованно указал в приговоре.

Доводы стороны защиты о несоответствиях при установке дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен» дорожной дислокации на выводы суда о виновности ФИО11, исходя из самой дорожной ситуации, при которой им был начат обгон, а именно: зимнее время года, темное время суток, наличие на автодороге наледи, колеи и уклона, ограничивающего для Кондрашова видимость и создающего тем самым опасность, о чем его, как водителя, предупреждала дорожная разметка 1.1, не влияют.

Вопреки доводам защиты, потерпевший ФИО6 по обочине, примыкающей к автодороге по ходу его движения, не двигался, а его автомашину занесло на нее вследствие предпринятого им торможения (как того и требует абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения) в целях избежания возникшей для него опасности в виде двигавшейся по его полосе движения автомашины под управлением ФИО11, о чем также свидетельствует столкновение автомашин под углом по отношению друг к другу.

Как это следует из показаний свидетеля ФИО9, столкновение произошло на встречной для ФИО11 полосе движения, что им и было отмечено в схеме. В этой связи существенных противоречий между названной схемой и установленным судом местом столкновения автомашин – обочиной автодороги по направлению в 

<

адрес>, вопреки утверждению стороны защиты, не имеется.

При изложенных обстоятельствах оснований для проведения по делу повторной (дополнительной) судебной автотехнической экспертизы, о чем поставила вопрос сторона защиты, не имеется.

Иные доводы, приведенные в жалобах, а также озвученные в суде апелляционной инстанции, ставились перед судом первой инстанции, являлись предметом тщательной проверки с участием сторон и обоснованно, с приведением соответствующих решений отвергнуты, с чем суд апелляционной инстанции соглашается по мотивам, приведенным в приговоре.

Наказание ФИО11 назначено в соответствии с требованиями, установленными ст. 6, 7, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных, характеризующих его личность, состояние его здоровья, возраст, предпринятых им мер по заглаживанию вреда потерпевшим, конкретных обстоятельств дела.

При разрешении вопроса о виде и размере наказания судом первой инстанции приняты во внимание все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения вопроса о нем, в том числе озвученные стороной защиты, назначено справедливое наказание и смягчению оно не подлежит.

Обстоятельств, смягчающих наказание осужденному, не учтенных судом первой инстанции, и обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, позволяющих смягчить назначенное ему наказание, применить ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, суд апелляционной инстанции не находит.

Вопреки доводам стороны защиты суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с примирением ФИО11 с потерпевшими ФИО3 и ФИО2, указав мотивы принятого решения.

Как следует из п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 17 от 29 июня 2010 года «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», принимая решение о примирении, суду необходимо оценить, соответствует ли это целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, отвечает ли требованиям справедливости и целям правосудия.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, сформулированной в определении от 04 июня 2007 года № 519-О-О, полномочие суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, вытекающее из взаимосвязанных положений ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ, направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и тем самым - защиты личности, общества и государства от преступных посягательств. При этом указание в названных статьях на возможность, а не обязанность освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела означает необходимость принятия соответствующего решения с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, включая степень общественной опасности совершенного деяния.

Аналогичная позиция изложена в пп. 9, 10 постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», согласно которым при разрешении вопроса об освобождении лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим судам следует учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. Под заглаживанием вреда следует понимать возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего.

Учитывая изложенные законоположения, размер возмещенного ФИО3 и ФИО2 вреда, то, что потерпевшим ФИО6 вред в полном объеме не возмещен, конкретные обстоятельства уголовного дела, то, что основным объектом преступления, в котором ФИО11 признан виновным, являются общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, общественная опасность которого заключается в причинении вреда интересам государства и общества в сфере эксплуатации транспортных средств источником повышенной опасности, а дополнительным его объектом является здоровье и жизнь человека, суд первой инстанции обоснованно в данном конкретном случае не усмотрел оснований для прекращения уголовного дела в части примирения ФИО11 с потерпевшими ФИО3 и ФИО2, поскольку такое прекращение не будет соответствовать как целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, так и отвечать требованиям справедливости и целям правосудия. Не согласиться с принятым решением суд апелляционной инстанции оснований не находит.

Решения по гражданским искам потерпевших ФИО6 о компенсации морального вреда приняты судом в соответствии с законом. Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с осужденного, суд обоснованно исходил из разъяснений, содержащихся в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», характера и степени нравственных страданий, перенесенных потерпевшими, с учетом требований разумности и справедливости, а также других, заслуживающих внимание обстоятельств, верно определив размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ФИО11 в пользу ФИО6 

<

данные изъяты> рублей, а в пользу ФИО6 - 

<

данные изъяты> рублей.

Приговор в части принятого судом решения по гражданскому иску о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, также соответствует закону.

При таких обстоятельствах оснований для отмены или изменения приговора, в том числе по доводам жалоб, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Дзержинского районного суда Калужской области от 01 октября 2025 года в отношении ФИО11 АА. оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев с момента его провозглашения.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: судья В.В. Ушаков