Судья Пахоменкова М.А. № 33-882/2026

№ 2-3447/2025

67RS0002-01-2025-004333-13

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

31 марта 2026 года г. Смоленск

Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего Алексеевой О.Б.,

судей Галинской С.Е., Фоминой Л.А.,

с участием прокурора Серенковой Ю.В.,

при помощнике ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Письменного ФИО20 к ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» о взыскании денежной компенсации морального вреда и расходов на погребение

по апелляционной жалобе Письменного ФИО21 на решение Ленинского районного суда г. Смоленска от 11 декабря 2025 года.

Заслушав доклад судьи Галинской С.Е., пояснения представителя истца ФИО2 – ФИО3, представителя ответчика ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» ФИО4, заключение прокурора Серенковой Ю.В., судебная коллегия,

установила:

ФИО2, уточнив требования, обратился в суд с иском к ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» о взыскании компенсации морального вреда в сумме 3 000 000 рублей, расходов на погребение в сумме 447 300 рублей, а также понесенных судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 100 000 рублей и комиссии за перевод в размере 85 рублей 70 копеек. Указал, что 23 января 2024 года скончалась его мать ФИО5 вследствие ненадлежащего оказания ей 25 декабря 2023 года врачом анестезиологом-реаниматологом ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» медицинской помощи. Данный факт подтверждается вступившим в законную силу приговором Ленинского районного суда г. Смоленска от 29 августа 2024 года. Неправомерными действиями сотрудника больницы истцу причинены нравственные страдания, поскольку последний лишился матери, с которой имел очень близкие отношения, длительный период времени проживал совместно с ней. Кроме того, ФИО5 принимала активное участие в жизни его семьи (у истца четверо детей). Направленная в адрес ответчика претензия о компенсации морального вреда и расходов на погребения оставлена последним без удовлетворения, что и послужило основанием для обращения в суд с соответствующими исковыми требованиями (том 1 л.д. 4-13, 87-88).

Истец Письменной С.Н. и его представитель ФИО3 в судебном заседании суда первой инстанции поддержали заявленные исковые требования в полном объеме. Акцентировали внимание суда на глубокой эмоциональной связи между сыном и матерью, активное участие последней в воспитании его детей (внуков).

Представитель ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск ФИО4 в судебном заседании суда первой инстанции, не оспаривая факт ненадлежащего оказания врачом учреждения пациентке ФИО5 медицинской помощи в ходе проведения анестезии, что повлекло за собой смерть последней, указал на завышенный размер требуемой истцом суммы компенсации морального вреда. Отметил, что в стоимость услуг на погребение включен памятник, установленный на два лица. Кроме того, накладные содержат предметы, не относящиеся к обязательным при погребении. Ссылался на завышенную стоимость расходов по оплате услуг представителя, поскольку аналогичное дело по иску отца истца уже было рассмотрено Ленинским районным судом г. Смоленска.

Решением Ленинского районного суда г. Смоленска от 11 декабря 2025 года исковые требования ФИО2 удовлетворены частично: с ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» в пользу ФИО2 взыскано 800 000 рублей в счет компенсации морального вреда, расходы на погребение и благоустройство захоронения в сумме 251 900 рублей, расходы на оплату услуг представителя в сумме 40 000 рублей, расходы по оплате комиссии за перевод денежных средств в сумме 85 рублей 70 копеек. В удовлетворении остальной части иска отказано (том 1 л.д. 180-184).

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней Письменной С.Н. просит решение суда отменить и принять по делу новое решение, взыскав с ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» 1 200 000 рублей в счет денежной компенсации морального вреда, расходы на погребение и благоустройство захоронения в сумме 415 390 рублей, а также судебные расходы в общей сумме 40 085 рублей 70 копеек. В обоснование жалобы указано, что решение суда является незаконным, вынесено с нарушением норм материального права, противоречит доказательствам, содержащимся в материалах дела, выводы суда сформированы без учета фактических обстоятельств дела и тождественных правоотношений. Ранее решением Ленинского районного суда г. Смоленска 21 февраля 2025 года с ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» в пользу ФИО6 (супруга потерпевшей) было взыскано 1 200 000 рублей в счет компенсации морального вреда, расходы на оплату услуг представителя в сумме 30 000 рублей, почтовые расходы в размере 98 рублей 60 копеек, расходы по оплате комиссии за перевод денежных средств в сумме 500 рублей. Решение обжаловано и оставлено без изменения. Суд первой инстанции не мог не принять во внимание сумму компенсации морального вреда по тождественному спору. Истец является инвалидом 2 группы бессрочно, длительное время проживал с потерпевшей. У истца на иждивении имеется четверо детей, которые также потеряли бабушку. Состояние здоровья истца в период нахождения матери в коме резко ухудшилось, поскольку он сильно переживал. Расходы на лечение матери и погребение нес только истец, что свидетельствует, что у него были исключительно близкие отношения с матерью. Судом первой инстанции не было учтено, что мемориальный памятник выполнен в единственном числе с единичным надгробием и благоустройством одного места захоронения. Необходимость исполнения двух портретов на памятнике обусловлена тем, что потерпевшая была подзахоронена в могилу своей материи, захороненной существенно раньше. Расходы на погребение могут быть скорректированы лишь на сумму части памятника, относимого к ФИО7, то есть на 31 900 рублей (том 1 л.д. 192-196, 236-238).

ФИО2 в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явился, обеспечил явку представителя ФИО3, который подтвердил обстоятельства, изложенные в апелляционной жалобе и дополнениях к ней.

Представитель ответчика ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» в судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО4 указал, что решение учреждением не обжалуется. Заявленные ко взысканию расходы на погребение являются завышенными. Памятник можно было поставить за любые деньги и ответчик не должен нести за это ответственность. Социальная компенсация на погребение, установленная государством, составляет 9326 рублей. Истцом доказано наличие обычных отношений с матерью, но не близких. Чтобы взыскать такую же компенсацию морального вреда, которая была взыскана в пользу его отца – супруга умершей, истец должен был постоянно проживать с матерью.

Проверив законность и обоснованность решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым решение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» является некоммерческой организацией (учредитель - ОАО «Российские железные дороги»), целью деятельности которой в уставе учреждения обозначена охрана здоровья граждан посредством выполнения медицинских работ и оказания услуг доврачебной, скорой и неотложной, амбулаторно-поликлинической, стационарной медицинской помощи по соответствующим медицинским специальностям. Учреждение осуществляет медицинскую деятельность и в установленном законодательством Российской Федерации порядке несёт ответственность за качество оказываемой гражданам медицинской помощи, её соответствие санитарно-эпидемиологическим требованиям, а также ответственность за жизнь и здоровье пациентов во время оказания медицинской помощи (том 1л.д. 54-83).

ФИО2 является сыном ФИО5 и ФИО6 (том 1 л.д. 34).

Вступившим в законную силу приговором Ленинского районного суда г. Смоленска от 29 августа 2024 года, врач реаниматолог-анестезиолог ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» ФИО22 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, с назначением последней наказания в виде ограничения свободы на срок 1 год (том 1 л.д. 211-216).

Исходя из содержания упомянутого приговора суда, вследствие ненадлежащего исполнения 25 декабря 2023 года своих профессиональных обязанностей, врач ФИО23 причинила смерть по неосторожности пациентке ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая по направлению врача-терапевта ОГБУЗ «Поликлиника № 6» поступила в плановом порядке в гинекологическое отделение ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» для проведения хирургического лечения. По результатам осмотров врачом–гинекологом, заведующим отделением пациентка подготовлена для планового оперативного лечения. В этот же день, находясь в палате № 63 гинекологического отделения, врач реаниматолог-анестезиолог ФИО24 провела осмотр ФИО5, зафиксировав данные анамнеза, анатомические особенности для эндотрахеального наркоза и оценила операционно-анестезиологический риск пациентки по шкале МНОАР (Московское научное общество анестезиологов-реаниматологов) – 3 степени (значительный риск), не выявив противопоказаний для проведения общей анестезии с миоплегией и искусственной вентиляцией легких и оценив риск трудной интубации по шкале Малампати 3-4 степени. Затем пациентка ФИО5 направлена в операционный блок для оперативного лечения, где ФИО25 будучи лицом, обязанным в силу своего служебного положения обеспечивать соблюдение действующих законов и иных нормативно-правовых актов, имеющих отношение к ее профессиональной деятельности, относясь небрежно к возложенным на нее должностным обязанностям по оказанию медицинской помощи в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями, не предвидя возможность наступления в результате своей небрежности общественно опасных последствий в виде необратимого гипоксического поражения головного мозга пациентки ФИО5, связанного с трудной масочной вентиляцией и трудной интубацией трахеи при проведении анестезиологического обеспечения, а в результате - неизбежности наступления смерти последней, заведомо зная о высоком риске трудной интубации трахеи, оказывала анестезиологическое пособие пациентке ФИО5, то есть исполняла свои профессиональные обязанности, а именно: ФИО26 проводила индукцию общей анестезии, в ходе которой у пациентки ФИО5 случилась трудная вентиляция лицевой маской с последующей неэффективной, а далее безуспешной вентиляцией лицевой маской. ФИО27 предпринята попытка установки орофарингеального воздуховода и ларингеальной маски – без клинического эффекта и улучшений параметров вентиляции, после чего в операционную вызвана исполняющая обязанности заведующего отделением ФИО8, которая успешно интубировала трахею пациентки ФИО5 23 января 2024 года, несмотря на оказанную ей медицинскую помощь, ФИО5 скончалась. При этом при надлежащем обеспечении требований и рекомендаций действующих законов и иных нормативно-правовых актов, имеющих отношение к профессиональной деятельности ФИО28 внимательности и предусмотрительности последняя должна была и могла предвидеть соответствующие последствия, поскольку должна была и могла оценивать значительный анестезиологический риск ФИО5 Смерть ФИО5 наступила в результате несоблюдения ФИО30 требований должностной инструкции и следующих нормативных документов: приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 5 августа 2022 года №530н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара и порядков их ведения»; Методические рекомендации «Профилактика инфекций области хирургического вмешательства»; Российские клинические рекомендации «Программа СКАТ (стратегия контроля антимикробной терапии) при оказании стационарной медицинской помощи»; Национальный стандарт Российской Федерации, клинические рекомендации (протоколы лечения) «Профилактика тромбоэмболических синдромов»; Методические рекомендации Федерации анестезиологов и реаниматологов России «Обеспечение проходимости верхних дыхательных путей у взрослых пациентов в стационаре». В рамках упомянутого уголовного дела ФИО29 согласилась с предъявленным ей обвинением, свою вину признала в полном объеме, в содеянном раскаялась.

25 июня 2025 года ответчиком получена претензия с требованием о выплате морального вреда и расходов на погребение, которая оставлена без удовлетворения (том 1 л.д. 26-33).

Обращаясь в суд с требованиями о компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей, ФИО2 ссылался на то обстоятельство, что смерть матери является невосполнимой потерей, причинившей ему нравственные страдания. Кроме того, он получил сильнейшую психологическую и душевную травму, испытал душевные переживания из-за случившегося, что нарушило психологическое благополучие родственников, а также неимуществненное право на родственные и семейные связи.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь положениями ст.ст. 150, 151, 1068, ГК РФ, Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», п.п. 48, 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленных истцом требований частично, поскольку в результате действий ответчика при оказании медицинской помощи погибшей, истцу, являющемуся членом ее семьи, причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека, повлекшего в дальнейшем наступление ее смерти.

Суд первой инстанции при разрешении спора верно исходил из доказанности факта наличия дефектов в оказании медицинской помощи ФИО5 и наступившей смертью последней.

Судом правильно определен характер правоотношений, возникший между сторонами по настоящему делу, правильно применен закон, регулирующий спорные правоотношения сторон, юридически значимые обстоятельства установлены в полном объеме, а представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка в их совокупности.

При определении размера компенсации морального вреда, суд первой инстанции учел фактические обстоятельства дела, а также длительный период (с 25 декабря 2023 года по 23 января 2024 года) нахождения ФИО5 в коме, ее ухудшение состояния здоровья, что не могло не заставлять истца переживать и нервничать по поводу состояния здоровья близкого человека, а также наличие постоперационного периода у истца (в период предшествующий смерти матери (с 11 октября 2023 года по 31 октября 2023 года), сыну была проведена операция, связанная с заболеванием сердца), а также степень вины ответчика и обстоятельств, при которых наступила смерть ФИО5 (в результате некачественного оказания медицинской помощи с учетом допущенных ответчиком в ходе проведения анестезии нарушений, приведенных в упомянутом выше заключении судебной комиссионной медицинской экспертизы), и, принимая во внимание требования разумности и справедливости, пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 800 000 рублей.

Проверяя доводы апелляционной жалобы в части определенного судом размера компенсации морального вреда, судебная коллегия полагает, что необходимо исходить из следующего.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи ? это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии с ч. 1 ст. 152 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Пунктом 1 ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Исходя из норм Конституции Российской Федерации, СК РФ, ст. ст. 150, 151 ГК РФ моральный вред ? это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Пункт 2 ст. 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В соответствии с п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.ст. 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший ? истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абз. 1 п. 1 ст. 1068 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 48, 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (в том числе переживания в связи с утратой родственников).

В силу п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Из приведенных выше норм материального права и разъяснений Пленумов Верховного Суда РФ следует, что моральный вред - это нравственные и физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен.

К числу таких нематериальных благ относятся и сложившейся родственные отношения и семейные связи, характеризующиеся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи. Таким образом, смертью потерпевшего возможно причинение физических и нравственных страданий лично членам его семьи и родственникам. Суду при определении размера компенсации морального вреда гражданину в связи с утратой родственника необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, принять во внимание, в частности, характер родственных связей между потерпевшим и истцом, характер и степень умаления прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред, поведение самого потерпевшего при причинении вреда.

Судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда (800 000 рублей) указанные выше обстоятельства учтены.

Доводы истца о наличии решения Ленинского районного суда г. Смоленска от 21 февраля 2025 года, которым в пользу его отца взыскана компенсация морального вреда в размере 1 200 000 рублей за смерть супруги, а потому в пользу истца, как сына умершей, по тождественному спору не может быть взыскана сумма компенсации в меньшем размере, судебной коллегией отклоняются.

Сторонами не оспаривается, что отец истца, потерявший свою супругу – Письменную Г.И., с которой прожил в браке около 50 лет, имел преклонный возраст, инвалидность 2 группы и остался после ее смерти проживать один.

Истец, который также является инвалидом 2 группы (том 1 л.д.44), действительно, потерял близкого родственника - мать, с которой поддерживал хорошие, доверительные отношения, созванивался и приезжал в гости, что следует из приобщенных в суде первой и апелляционной инстанции фотографий и скриншотов переписок (том 1 л.д.129-174, 240-270).

Допрошенные в суде апелляционной инстанции по ходатайству стороны истца в качестве свидетелей ФИО9 и ФИО10 пояснили, что у матери и сына были хорошие отношения. Несмотря на развод истца с первой супругой, мать истца виделась с внуками, старший из которых часто приходил в гости. Другие 2 внука родились уже после смерти ФИО5 При этом истец от родителей проживал отдельно примерно с 2000 года.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционной жалобе, суд первой инстанции учел наличие постоперационного периода у истца (в период предшествующий смерти матери перенес операцию на сердце), однако, доказательств того, что его состояние здоровья каким-либо образом ухудшилось после случившегося, истцом не представлено.

Истец является трудоспособным и со слов свидетелей имеет высокий стабильный доход.

При этом судебная коллегия также учитывает, что истец и его мать совместно не проживали.

Исходя из изложенного, учитывая нравственные переживания истца в связи со смертью матери, судебная коллегия полагает, что сумма компенсации морального вреда в размере 800 000 рублей является разумной и справедливой, учитывающей все имеющиеся переживания и изменения в обыденной жизни в связи с утратой близкого родственника.

Уход за матерью во время болезни и обустройство ее похорон, вопреки доводам апелляционной жалобы, основанием для увеличения размера компенсации морального вреда служить не может.

Возмещение морального вреда по своей природе носит компенсационный характер, а степень соразмерности является оценочной категорией, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела.

С учетом полученных сведений, судебная коллегия, полагает, что определенная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда компенсирует причиненные ФИО2 физические и нравственные страдания в связи со смертью близкого родственника, позволяет, с одной стороны, максимально возместить причиненный истцу моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

В соответствии с п. 1 ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Согласно ст. 3 Федерального закона от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Согласно ч. 2 ст. 5 Закона о погребении, действия по достойному отношению к телу умершего должны осуществляться в полном соответствии с волеизъявлением умершего, если не возникли обстоятельства, при которых исполнение волеизъявления умершего невозможно, либо иное не установлено законодательством Российской Федерации.

В случае отсутствия волеизъявления умершего право на разрешение действий, указанных в п. 1 настоящей статьи, имеют супруг, близкие родственники (дети, родители, усыновленные, усыновители, родные братья и родные сестры, внуки, дедушка, бабушка), иные родственники либо законный представитель умершего, а при отсутствии таковых иные лица, взявшие на себя обязанность осуществить погребение умершего (ч. 3 ст. 5 Федерального закона от 12 января 1996 года № 8-ФЗ).

В соответствии с положениями Федерального закона от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», а также исходя из обычаев и традиций населения России, установление мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения (т.е. установка памятника, ограды, скамьи, посадка цветов и др.) является одной из форм сохранения памяти об умершем и отвечает обычаям и традициям, что в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ является общеизвестным обстоятельством и не нуждается в доказывании.

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, при этом размер возмещения не может ставиться в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании, предусмотренного ст. 9 Федерального закона «О погребении и похоронном деле», возмещению подлежат необходимые расходы, отвечающие требованиям разумности.

Рекомендациями о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных Протоколом НТС Госстроя РФ от 25 декабря 2001 года, предусмотрено, что в соответствии Федеральным законом от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», обряды похорон определяются, как погребение. В церемонию похорон входят, как правило, обряды: омовения и подготовки к похоронам, траурного кортежа (похоронного поезда), прощания и панихиды (траурного митинга), переноса останков к месту погребения, захоронения останков, поминовение (п. 6.1).

Порядок проведения обрядов и обрядовых церемоний (ритуал) определяет: вид и декор предметов для похорон, музыкальное, иные виды сопровождения обрядовой церемонии (п. 6.2).

Организацию и проведение погребения выполняет персонал специализированных служб по вопросам похоронного дела: церемониймейстеры (организаторы похорон), водители специализированного транспорта, работники кладбищ и крематориев, оркестры и музыкальные ансамбли. Дополнительные услуги могут оказывать магазины по продаже похоронного инвентаря, продуктов питания, цветов (п. 6.12).

В подтверждение несения расходов на погребение, истцом в суд первой и апелляционной инстанции представлены соответствующие документы.

На основании квитанции № № серия АА ФИО2 оплачены ритуальные услуги (гроб, крест, табличка, погребальный набор, покрывало, катафалк, завоз в храм, венок, лента, заколка на крест, копка могилы) в общей сумме 56 500 рублей (том 1 л.д. 39).

Согласно представленному договору купли продажи от 7 июля 2024 года, заключенного между ИП ФИО11 и ФИО2, последним оплачен товар (памятник из карельского гранита (стеллы), подставка, цветник, плита надгробная, гравировки) на сумму в 142 200 рублей (том 1 л.д. 41, 42, 43).

Также ФИО2 согласно квитанции № № серии АА от 15 июля 2024 года оплачено благоустройство места захоронения (установка поребрика, укладка бруса, заливка плиты, установка памятника, лавка, стол) в сумме 242 000 рублей (том 1 л.д. 40) и произведена оплата гранитной вазы в размере 6600 рублей (том 1 л.д. 43).

Поскольку установленный на стороне истца моральный вред вызван смертью пациента, то суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что ответчик обязан компенсировать дополнительно к моральному вреду подтвержденные и признанные необходимыми расходы на погребение умершего.

Вместе с тем, определяя размер расходов на погребение в сумме 195 400 рублей, подлежащих взысканию с ответчика в пользу истца, суд первой инстанции пришел к выводу, что мемориальный комплекс на могиле матери истца установлен в отношении двух лиц: матери и бабушки истца, а потому разделил затраты в отношении погребальных товаров на 2 человек.

Судебная коллегия с указанными выводами суда согласиться не может.

В гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (ст. 10 ГК РФ). Никто не вправе извлекать преимущества из своего недобросовестного поведения. Не допускается заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков.

Сторонами не оспаривается, что мать истца действительно была подзахоронена в могилу бабушки - ФИО7

При этом из представленных в суд апелляционной инстанции документов и фотографии (том 1 л.д. 278-279), следует, что мемориальный памятник выполнен в единственном числе и не в форме композиции, имеет стандартный размер, единичное надгробие и благоустройство одного места захоронения.

Таким образом, судебная коллегия соглашается с доводами апелляционной жалобы, что разделить расходы на благоустройство другого захоронения с учетом отсутствия каких-либо избыточных элементов на мемориальном памятнике, не представляется возможным.

Требований о взыскании денежных средств за демонтаж предыдущих элементов старого захоронения истец не предъявляет.

Судебная коллегия полагает, что с учетом корректировки суммы расходов на обустройство места захоронения на часть памятника, относящегося к ФИО7 – 27 110 рублей, надписи и фото гравировки – 4800 рублей, общая сумма расходов на погребение и благоустройство захоронения ФИО5 составит 415 390 рублей (56 500 рублей + 358 890 рублей).

Указанные расходы истца отвечают критериям разумности, необходимости, обычаям и традициям.

Вопрос о взыскании судебных расходов разрешен в соответствии со ст. ст. 98, 100, 103 ГПК РФ.

Иных нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 330 ГПК РФ привели или могли привести к неправильному разрешению дела, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст.ст.328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Смоленска от 11 декабря 2025 года изменить в части размера расходов на погребение и благоустройство захоронения.

Взыскать с ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Смоленск» в пользу ФИО2 расходы на погребение и благоустройство захоронения в сумме 415 390 рублей.

В остальной части это же решение оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 6 апреля 2026 года.