Дело №2-38/2021

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г.Большой Камень 29 июня 2021 года

Шкотовский районный суд Приморского края в составе:

председательствующего судьи Рогачевой А.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Воловик А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недостойным наследником, признании завещания недействительным, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании недостойным наследником, признании завещания недействительным. 

В обоснование иска указал, что ДД.ММ.ГГГГ умерла его мать – ФИО3, после смерти которой открылось наследство в виде ? доли в квартире, расположенной по адресу: 

<

адрес>. ФИО1 и ФИО2 являются наследниками первой очереди после смерти ФИО3 При обращении с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО3, истцу стало известно о наличии завещания, оформленного в пользу ответчика. ФИО1 считает ФИО2 недостойным наследником, поскольку последнему достоверно было известно о том, что ФИО3 продолжительное время (с 2009 года до дня смерти) страдала рядом тяжелых соматических заболеваний, в 2013 году ей были выставлены диагнозы: повторный ишемический инсульт, гипертоническая болезнь 3 степени, правосторонний гемипарез, дисциркуляторная энцефалопатия (атеросклеротическая, гипертоническая, диабетическая стадия). Декомпенсация. Сахарный диабет. 

ФИО3 в период совместного проживания с ответчиком, т.е. с 2015 года и до дня своей смерти, не понимала значения своих действий, не могла руководить ими, о чем ответчику было доподлинно известно. Кроме того, ФИО3 выражала намерение подарить спорную квартиру своему сыну ФИО1, о чем сообщила свидетель ФИО22 в судебном заседании в ходе рассмотрения Советским районным судом гражданского дела №2-85/2016 по иску ФИО3 к ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи части жилого дома и земельного участка, и о данных показаниях свидетеля ФИО22 ответчику также было достоверно известно. Как следует из заключений, проведенных в рамках гражданского дела №2-85/2016 комплексных психолого-психиатрических экспертиз, ФИО3 на протяжении многих лет страдала тяжелыми соматическими заболеваниями, на фоне декомпенсации сахарного диабета и сосудистых заболеваний у неё имело место переходящее временное болезненное нарушение психики с расстройством сознания. 

Считает, что данные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2 является недостойным наследником после смерти ФИО3, поскольку своими противоправными действиям действовал против воли наследодателя, способствовал лишению причитающейся ФИО1, как наследнику по закону после смерти ФИО3, наследственной доли. 

Нотариус, в нарушение ст.43 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, при удостоверении завещания ФИО3 не проверил дееспособность завещателя, что свидетельствует о недействительности завещания. 

С учетом уточнения исковых требований, просит признать ответчика ФИО2 недостойным наследником, отстранив его от наследования по завещанию после смерти ФИО3, а также признать завещание ФИО3, удостоверенное нотариусом ФИО4, временно исполняющей обязанности нотариуса Шкотовского нотариального округа, недействительным. 

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом.

Представитель истца по доверенности Гордейчук Е.Г. в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал по доводам, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснил, что ФИО2 ограничивал возможность общения истца с матерью, оказывал на нее давление, пытался манипулировать в своих корыстных интересах, что подтверждается представленной в материалы дела записью телефонного разговора, состоявшегося между братьями с участием их матери. ФИО3 не могла понимать значение своих действий на момент выдачи завещания, что подтверждено и результатами судебной экспертизы, вместе с тем, ответчик, зная о психическом состоянии ФИО3, способствовал составлению завещания в его пользу. Нотариус при удостоверении завещания не убедился в возможности ФИО3 с учетом состояния ее здоровья осознавать значение своих действий, хотя визуально заметно, что подпись в завещании выполнена нездоровым человеком. ФИО5, в ходе опроса ее адвокатом 28.05.2020, также указала, что в силу имеющихся у нее заболеваний, ФИО3 не понимала значения своих действий, о чем ФИО6 было известно. Он воспользовался состоянием матери, настраивал ее против ФИО1, что подтверждается и аудиозаписью телефонного разговора, состоявшегося в мае 2015 года. Расходы по оплате коммунальных услуг по спорной квартире несла лишь ФИО5, кроме того, ответчик отказался нести расходы на похороны ФИО3, хотя длительное время получал за нее пенсию. Указанные обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о недостойности наследника – ФИО2 

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. Ранее, в судебном заседании пояснил, что, несмотря на то, что ФИО3 имела серьезные заболевания, она осознавала происходящее, была адекватна.

Представитель ответчика – адвокат Гедз М.Г. против удовлетворения иска возражал, указав, что проживая в семье истца, ФИО3 испытывала бытовые неудобства, проживая на 2 этаже дома, так как по состоянию здоровья ей было затруднительно спускаться вниз, чтобы воспользоваться санузлом, ванной. Кроме того, в период проживания в семье ФИО1 у ФИО3 сформировались такие психологические особенности как подозрительность, повышенная обидчивость. Проживать в семье старшего сына ФИО3 стала по своему желанию, о том, что она переезжает, ФИО13 был осведомлен, не возражал против этого. В течение нескольких лет до самой смерти ФИО3 проживала в семье ответчика, который вместе с супругой заботился о ней, ухаживал, его супруга тщательно следила за здоровьем свекрови, выполняла медицинские рекомендации. Из чувства справедливости, а также учитывая, что ФИО1 оформил недвижимое имущество, ранее принадлежавшее ФИО3, в свою пользу, ФИО3 самостоятельно выразила желание оформить завещание в пользу ФИО2 Несмотря на то, что ФИО3 страдала рядом серьезных заболеваний, ухудшение её здоровья носило эпизодический характер, имеющиеся у ФИО3 заболевания не лишали ее на момент составления завещания способности понимать значение своих действий и руководить ими. Заключение судебной экспертизы противоречит выводам экспертов, данных в 2016 году. Свою волю на передачу принадлежащего ей имущества ФИО3 выразила в завещании, характер совершения сделки не подпадает под действие ст. 1117 ГК РФ, доказательств того, что завещание не выражало действительную волю наследодателя не представлено. 

Суд, выслушав стороны, допросив свидетелей ФИО24., ФИО25, ФИО26 ФИО27 исследовав материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии с пунктами 1 и 3 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания. Завещание должно быть совершено лично. Совершение завещания через представителя не допускается.

Согласно частям 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса.

Положениями части 1 статьи 177 Гражданского кодекса предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Согласно п. 1 ст. 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации, не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке. Однако граждане, которым наследодатель после утраты ими права наследования завещал имущество, вправе наследовать это имущество. Не наследуют по закону родители после детей, в отношении которых родители были в судебном порядке лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства.

Как указано в п. 2 ст. 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации, по требованию заинтересованного лица, суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.

Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом и следует из материалов дела, 20.03.2017 нотариусом ФИО4, временно исполняющей обязанности ФИО7, нотариуса Шкотовского нотариального округа Приморского края, было удостоверено завещание ФИО3, в соответствии с которым ФИО3 все свое имущество, в том числе, ? долю квартиры по адресу: 

<

адрес>, завещала ФИО2. Данное завещание зарегистрировано в реестре за №. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти II-ВС №№, выданным 11.06.2019 отделом записи актов гражданского состояния администрации Шкотовского муниципального района Приморского края.

18.07.2019 с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО3 обратился сын наследодателя ФИО2

18.10.2019 к нотариусу с заявлением о принятии наследства в интересах ФИО1 обратился Гордейчук Е.Г., действующий на основании доверенности от 11.10.2019, реестровый № 

В обоснование заявленных требований истец ссылается на то, что в момент составления завещания ФИО3 находилась в таком состоянии, при котором не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, о чем ответчику было известно. 

Определением суда от 20.10.2020 по делу была назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Из экспертного заключения от 08.04.2021 №347 следует, что ФИО3 на протяжении многих лет до совершения сделки 20.03.2017, страдала рядом тяжелых соматических заболеваний: сосудистыми (атеросклероз, гипертоническая болезнь с нарушениями мозгового кровообращения), сахарным диабетом с декомпенсациями. В 2009 году ФИО3 перенесла ишемический инсульт головного мозга. В заключении МРТ головного мозга, которое проведено 03.07.2013, констатированы «повторный ишемический инсульт в бассейне правой СМА» и «выраженные атрофические изменения головного мозга», на основании чего 15.07.2013 врачом неврологом установлена дата повторного ишемического инсульта от 03.07.2013, при этом на момент осмотра, 15.07.2013 психических нарушений в медицинской документации не отмечено, описаны церебрастенические («постоянные диффузные головные боли и постоянное головокружение, чаще возникающее при перемене положения тела»), неврологические («выраженная шаткость при ходьбе, слабость в правых конечностях, преимущественно в ноге, жжение в стопах») соматические («периодические давящие боли в области сердца, одышка, усиливающаяся при ходьбе») расстройства. Объективно констатировано: «Больная в сознании. Ориентирована в месте и собственной личности, во времени. Эмоционально лабильна». Однако, у ФИО3 на фоне декомпенсации сахарного диабета и сосудистых заболеваний имело место переходящее временно болезненное нарушение психики с расстройством сознания, какое описано в медицинской документации 29.07.2013 («не помнит своей фамилии, дезориентирована в месте и времени. Видит несуществующих людей. Ночью вставала, ходила обнаженная по палате») и 01.08.2013 («путается в датах, не помнит имен родственников»). При этом психиатром она не осматривалась, на следующий день, 02.08.2013, выписалась «в удовлетворительном состоянии». Впервые осмотрена психиатром 07.08.2013. Обратилась к психиатру в сопровождении невестки в связи с осмотром для заполнения документов на МСЭК. Предъявляла жалобы «на снижение памяти, нарушение речи, медлительность». В психическом состоянии описано: «Опрятна. Контакту доступна. Мышление последовательное, вязкое. Речь по существу...память и интеллект достаточны. Восприятие сохранено. Эмоционально монотонна, слабодушна. Критика снижена». Установлен диагноз: «Органическое расстройство личности сложного генеза (повторные ОНМК, сахарный диабет)». 20.07.2015 констатировано неврологом «Умеренное снижение интеллектуально-мнестических функций». Вместе с тем, как минимум с 2015 года интеллектуально-мнестические нарушения у ФИО3 прогрессировали. 07.10.2015 осмотрена психиатром Шкотовской ЦРБ. При осмотре описано: «Контакту доступна. Ориентирована в дате частично (не знает число). Ориентировка в месте нарушена (не знает, где живет, называет Садгород). Навыки самообслуживания практически утрачены. Память нарушена. Забывчивость. Концентрация внимания низкая. Забывает имена и внешние признаки родственников. Не может понять смысл задаваемого вопроса. Испытывает слуховые и зрительные галлюцинации (периодически видит людей, слышит детские голоса). Критика формальная. Установлен диагноз: «Мультиинфарктная деменция». Рекомендовано решение вопроса о лишении дееспособности. С июня 2016 года у испытуемой появились судорожные приступы. 18.03.2016 осмотрена на дому неврологом. Указано, что «со слов дочери, себя практически не обслуживает, память снижена, забывает, что и где лежит, недержание мочи, сонливость, в поведении спокойна... Считает, что ночью гуляет (хотя спит)». Диагноз: «Энцефалопатия смешанного генеза 3 степени (нейродегеративная, дисциркуляторная, диабетическая). Выраженный когнитивный дефицит. Сосудистая деменция. Нарушение праксиса». При осмотре при проведении судебно-психиатрических экспертиз 14.07.2016 и 30.09.2016 у ФИО3 выявлены фиксационная и прогрессирующая амнезии, мнестическая дезориентировка, грубое снижение интеллекта, критических и прогностических способностей, безынициативность, эмоциональная лабильность, грубая очаговая неврологическая симптоматика. 

Указанные расстройства свидетельствуют о наличии у ФИО3 уже в тот период психического расстройства в форме деменции (слабоумия), данные расстройства являются необратимыми и склонными к дальнейшему прогрессированию. 

На основании исследованной медицинской документации, в том числе с учетом психологического анализирования, комиссия судебно-психиатрических экспертов пришла к выводу, что ФИО3 на день составления, подписания завещания 20.03.2017 страдала психическим расстройством в форме сосудистой деменции без дополнительных симптомов (F 01.10). В момент совершения сделки 20.03.2017 нарушения со стороны психики ФИО3 были обусловлены тяжелым психическим расстройством, степень их выраженности была значительной, она находилась в таком психическом состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. 

Оснований не доверять заключению экспертов у суда не имеется, поскольку экспертиза проведена с соблюдением требований ст. ст. 85, 86 ГПК РФ, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, имеют необходимую квалификацию для проведения экспертизы. Экспертами были исследованы все материалы, представленные судом, проанализирована информация, содержащаяся в медицинской документации вплоть до смерти ФИО3, проанализирована динамика состояния ее здоровья, отмечено, что имеющиеся психические расстройства в форме деменции являются необратимыми, склонными к дальнейшему прогрессированию, с учетом чего экспертами сформулированы ответы на вопросы суда. 

Заключение не содержит противоречий либо неясностей, при этом довод представителя ответчика о наличии противоречий выводов экспертов ввиду ранее данного сообщения от 14.06.2016 №332 о невозможности дать заключение, а также выводами экспертов, положенных в основу вступившего в законную силу решения Советского районного суда г.Владивостока от 29.11.2016 по делу №2-85/2016, не состоятельны, поскольку в рамках гражданского дела №2-85/2016 эксперты пришли к выводу о невозможности определения психического состояния ФИО3 в период, максимально приближенный к заключению сделок 09.07.2013, в то время как в рамках настоящего дела оценке подлежало психическое состояние ФИО3 в иной временной период, а именно на день составления и подписания завещания – 20.03.2017. 

Свидетель ФИО25 в судебном заседании 04.06.2020 показала, что с 2006 года по ноябрь 2015 года она являлась участковым терапевтом врачебной амбулатории п.Смоляниново, в 2014 году наблюдала пациентку ФИО3 ФИО3 перенесла диабетическую кому, находилась в состоянии средней тяжести, нуждалась в постоянном ежемесячном осмотре. В течение года была проведена экспертиза, ФИО3 установлена инвалидность 2 группы. Все медицинские назначения родственниками выполнялись, приобретались необходимые лекарства, состояние ФИО3 намного улучшилось, она стала самостоятельно передвигаться по квартире, общалась легко, была адекватна. Посещала ФИО3 она на дому – 

<

адрес>, посещала часто, поскольку та нуждалась в лекарствах, которые выписывались по льготному перечню, может отметить, что уход за ФИО3 всегда осуществлялся должным образом, она выглядела аккуратно, неадекватности в ее поведении она не замечала, отмечалась положительная динамика с учетом заболевания.

Допрошенная судом 04.06.2020 свидетель ФИО26 показала, что проживает по адресу: 

<

адрес>, ФИО2 – ее сосед, она хорошо знала его маму – ФИО3, которая проживала с ним до своей смерти. ФИО3 привезли примерно в 2013-2014 г.г. Привезли в болезненном состоянии, впоследствии ее состояние здоровья улучшилось, сын Андрей и невестка хорошо за ней ухаживали. ФИО3 помогала на приусадебном участке, общалась по-соседски, адекватно себя вела. Перед смертью ФИО3 ее навещал сын Борис. 

Свидетель ФИО27 в судебном заседании 04.06.2020 показал, что с 2012 года знаком с ФИО2 и ФИО1, познакомились случайно, ФИО2 оказал ему помощь в дороге, впоследствии стали общаться семьями. С ФИО13 виделся на похоронах ФИО3 Примерно в ноябре 2014 года ФИО2 перевез к себе маму – Ираиду Ивановну. Когда он ее увидел, ФИО3 выглядела болезненно, была замкнута, испугана. Впоследствии он не раз встречался с Ираидой Ивановной, приезжая в гости к ФИО2, может отметить, что ее состояние изменилось в лучшую сторону, она шутила, нормально общалась. Ближе к концу жизни состояние ФИО3 ухудшилось, бывали случаи, когда она не выходила из комнаты, ФИО8 ей делала уколы, контролировала сахар, кормила по расписанию.

Допрошенная в ходе рассмотрения дела 29.06.2021 свидетель ФИО24 суду показала, что ФИО2 – ее супруг. В мае 2013 года ей позвонила свекровь – ФИО3, сообщила, что ей некомфортно в Садгороде, где она на тот момент проживала в семье сына - ФИО13. С 2009 года у ФИО3 прогрессировало заболевание сахарный диабет. После звонка ФИО3, она позвонила ФИО13, но он не придал значения жалобам матери, однако уже вечером ФИО3 впала в диабетическую кому, попала в больницу. Примерно через 10 дней она с супругом навестили ФИО3 в больнице, та общалась адекватно, состояние улучшилось. В июле 2013 года ФИО3 перенесла инсульт, находилась на стационарном лечении до середины августа, была выписана в удовлетворительном состоянии. До декабря 2014 года она приезжала к ФИО3 в Садгород, свекровь чувствовала себя удовлетворительно, хотя и принимала инсулин. Однако навещая ФИО3, она замечала, что та выглядит неопрятно, свекровь жаловалась, что ей трудно спускаться на первый этаж дома, где расположены санузел и ванная комната. В ноябре 2014 года она с супругом забрали ФИО3 к себе, так как ФИО13 сообщил, что та бросается с вилкой на ребенка. Когда забирали ФИО3, ФИО10 дома не было, но была дома его супруга ФИО9, помогла собрать вещи, звонила Борису, тот сказал, где документы матери. После того, как узнали, что Борис оформил имущество матери на себя, зарегистрировали ФИО3 по своему адресу, поставили ее на учет в больницу по месту пребывания. Проживая у них в семье, ФИО3 вела себя общительно, общалась с соседкой ФИО26, много читала, помогала с домашними делами, до 2018 года самостоятельно обслуживала себя. У нее имелась обида на ФИО10, так как она узнала об оформлении им договора купли-продажи, по поводу которого впоследствии было судебное разбирательство. Борис звонил, общался с матерью по телефону, интересовался, когда она приедет в Садгород. ФИО3 сама не хотела возвращаться, со слов свекрови она поняла, что та возможно, опасается супругу ФИО10 – Татьяну. ФИО3 чувствовала себя удовлетворительно, но состояние свекрови заметно ухудшалось на фоне повышения сахара до 25 единиц, поэтому она старалась держать у той сахар на уровне 7-8 единиц за счет диетического питания, контролировала сахар, при необходимости вводила свекрови инсулин. При этом ухудшение самочувствия было по общему заболеванию, на психическом состоянии ФИО3 не отражалось. Приступы случались примерно 1 раз в месяц, в эти моменты свекровь становилась молчаливой, подолгу сидела. В конце 2016 или 2017 года ФИО3 проходила обследование у невролога для определения причины ухудшения ее состояния, но на учет у психиатра ее не поставили, психическое состояние было в норме. В конце 2018 года физическое состояние ФИО3 ухудшилось, ей стала требоваться помощь в обслуживании. ФИО3 неоднократно говорила, что желает написать завещание в пользу сына Андрея, так как чувствовала вину за то, что часть жилого дома в Садгороде, оказалась оформлена на сына ФИО10, за что была обижена на последнего. Примерно в марте 2017 года ФИО2 отвез ее и ФИО3 к нотариусу ФИО4. Она помогла свекрови подняться в кабинет нотариуса, вышла, когда вновь зашла в кабинет, завещание уже было оформлено. ФИО3 адекватно общалась, радовалась, что ее имущество разделено поровну между сыновьями. Действительно, в марте 2015 года имелся телефонный разговор, Борис позвонил матери, спрашивал, почему она не приезжает в Садгород. ФИО3 спрашивала, почему дом в Садгороде он переписал на себя, общались по продаже квартиры. После смерти ФИО3, в расходах на похороны участвовали также и ФИО11. ФИО5 выразила готовность нести большую часть расходов, так как ФИО2 ухаживал за матерью до ее смерти. 

Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей суд не находит, свидетели в установленном порядке предупреждены об уголовной ответственности, их показания согласуются друг с другом. 

Вместе с тем, показания вышеуказанных свидетелей не опровергают выводов комиссии судебно-психиатрических экспертов о том, что ФИО3 на день составления и подписания оспариваемого завещания находилась в таком психическом состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. Так, свидетель ФИО25 наблюдала ФИО3 по ноябрь 2015 года, указала, что с учетом имевшихся у ФИО3 заболеваний, её состояние могло как стабилизироваться, так и ухудшиться. Свидетель ФИО12 указал, что состояние здоровья ФИО3 требовало контроля, положительная динамика имелась, но к концу жизни ФИО3 ее состояние ухудшалось. Свидетель ФИО24 также не оспаривала, что ФИО3 требовался постоянный медицинский контроль, на фоне повышения уровня сахара в крови, состояние здоровья ухудшалось, для определения причин ухудшения здоровья обращались, в том числе, к неврологу. 

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что в момент составления оспариваемого завещания ФИО3 находилась в таком состоянии, при котором не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. 

Доводы представителя ответчика о том, что имеющиеся у ФИО3 заболевания не лишали её на момент составления завещания способности понимать значение своих действий и руководить ими, опровергаются заключением судебной психолого-психиатрической экспертизы от 08.04.2021, при этом суд учитывает, что в распоряжении экспертов, имеющих специальные познания в рассматриваемой сфере медицины, имелась необходимая документация и сведения о наличии у наследодателя заболеваний, указанные сведения анализировались экспертами и признаны влияющими на состояние ФИО3 в такой степени, которая лишала её возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления завещания. 

С учетом изложенного, наличие порока воли при составлении оспариваемого завещания нашло свое подтверждение, что является основанием для признания недействительным завещания, составленного 20.03.2017 ФИО3 в пользу ФИО2, удостоверенное нотариусом ФИО4, временно исполняющей обязанности нотариуса Шкотовского нотариального округа. 

Вместе с тем, оснований для удовлетворения требований истца о признании ответчика ФИО2 недостойным наследником суд не усматривает, поскольку указанные истцом обстоятельства не свидетельствуют о совершении ответчиком действий, которые в силу пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации служат основанием для признания его недостойным наследником.

Из разъяснений, содержащихся в подпункте "а" пункта 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", следует, что при разрешении вопросов о признании гражданина недостойным наследником и об отстранении его от наследования надлежит иметь в виду, что указанные в абзаце первом пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, являются основанием к утрате права наследования при умышленном характере таких действий и независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий. 

Противоправные действия, направленные против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, вследствие совершения которых граждане утрачивают право наследования по указанному основанию, могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания под влиянием насилия и угрозы, понуждении наследников к отказу от наследства.

Обстоятельства, свидетельствующие, по мнению истца, о недостойном поведении ответчика, являются его субъективным мнением, доказательств совершения ФИО2 противоправных действий в отношении наследодателя ФИО3, истцом в ходе рассмотрения дела представлено не было, противоправность действий ФИО2 в судебном порядке - приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу не подтверждена. 

Представленная истцом в материалы дела аудиозапись телефонного разговора не свидетельствует о наличии противоправных действий ФИО2 против наследодателя либо истца.

Протокол опроса ФИО5 от 28.05.2020, проведенный адвокатом Гордейчук Е.Г. в соответствии со ст.6 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" не может быть признан допустимым доказательством, ввиду отсутствия в гражданском процессуальном законодательстве такого средства доказывания как составленные адвокатом письменные пояснения свидетелей. Опрошенная ФИО5 в судебном заседании участия не принимала, пояснения суду в установленном порядке при рассмотрении спора не давала. 

Предположения о неправомерном поведении ответчика не могут являться основанием для признания наследника недостойным, при этом, факт несения ФИО5 расходов на погребение ФИО3, не свидетельствует о недобросовестном отношении ответчика к наследодателю, поскольку ответчик выполнял обязанности по содержанию наследодателя, в его семье ФИО3 получала должный уход и заботу, что подтвердили свидетели ФИО25 ФИО26., ФИО27., которые указали, что в семье ФИО2 за ФИО3 осуществлялся должный уход, выполнялись все медицинские рекомендации, ФИО3 физически окрепла, охотно общалась. 

Само по себе признание завещания ФИО3 недействительным ввиду имевшегося у наследодателя психического заболевания в правовом понимании статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации не может являться основанием для признания ФИО2 недостойным наследником, при этом доказательств с достоверностью подтверждающих совершение ответчиком противоправных действий, направленных против воли наследодателя, и кого-либо из его наследников, не представлено. 

Таким образом, оснований для признания ФИО2 недостойным наследником и отстранения его от наследования не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1 к ФИО2 о признании недостойным наследником, признании завещания недействительным – удовлетворить частично.

Признать недействительным завещание, составленное 20.03.2017 ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.рождения, зарегистрированное в реестре за № удостоверенное нотариусом ФИО4, временно исполняющей обязанности ФИО7, нотариуса Шкотовского нотариального округа. 

В остальной части иск оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Приморский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Шкотовский районный суд в течение месяца со дня принятия его судом в окончательной форме.

Дата изготовления мотивированного решения – 06.07.2021. Срок апелляционного обжалования исчисляется с 07.07.2021 по 09.08.2021. включительно.

Судья А.В. Рогачева