Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

20 марта 2019 года

Ленинский районный суд г. Пензы 

в составе председательствующего судьи Богатова О.В.,

при секретаре Бабаевой Д.К.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Пензе гражданское дело по иску 

ПАО СК «Росгосстрах» к ФИО1 и ФИО2 о признании недействительным договора уступки прав (цессии),

У С Т А Н О В И Л:

ПАО СК «Росгосстрах» обратилось в суд с вышеназванным иском, указав, что 06.11.2018 года произошло ДТП, в результате которого были причинены механические повреждения принадлежащему ФИО1 транспортному средству Chevrolet Aveo, рег. знак Номер . Ответственность потерпевшего не застрахована. Дорожно-транспортное происшествие произошло ввиду виновных действий ФИО3, ответственность которого застрахована в ПАО СК «Росгосстрах», что подтверждается полисом ОСАГО XXX 0025466052 от 26.01.2018. Срок действия договора с 01.02.2018 по 31.01.2019. Поскольку событие произошло после 27.04.2017, к ДТП, произошедшему с участием ФИО1, применимы положения Закона об ОСАГО с учетом изменений, внесенных Федеральным законом от 28.03.2017 №49-ФЗ, то есть обязательства страховщика по возмещению ущерба лицам, указанным в п. 15.1 ст. 12 Закона об ОСАГО, осуществляются путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства.

19.11.2018 года между ФИО1 и ФИО2 заключен Договор уступки прав (цессия) № б/н, согласно которому ФИО1 передала ФИО2 все принадлежащие ей права (требования), в том числе неустойки и финансовой санкции к должнику ПАО СК «Росгосстрах», возникшие из обязательства возмещения вреда, причиненного в связи со страховым событием. Считает, что представленный ФИО2 договор уступки прав (цессии) № б/н от 19.11.2018 является недействительным (ничтожным) в силу прямого указания закона, а также как посягающий на интересы третьего лица – страховщика.

Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка, оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы, например, сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора (пункт 1 статья 336, статья 383 ГК РФ), сделки о страховании противоправных интересов (статья 928 ГК РФ). Натуральная форма исполнения обязательств направлена на защиту имущественных интересов потерпевшего, при этом ремонт транспортного средства осуществляется исключительно в пользу последнего, что указывает на неразрывность обязательств страховщика с личностью потерпевшего (кредитора), а также указывает на существенное значение личности кредитора для должника. Таким образом, спорная сделка является ничтожной в силу прямого запрета, установленного законом. Дополнительно стоит выделить личность кредитора (цедента), как лица, имеющего существенное значение в обязательстве (п. 2 ст. 388 ГК РФ).

Просит признать договор уступки прав (цессии) № б/н от 19.11.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО2, недействительным (ничтожным), взыскать с ФИО1 и ФИО2 солидарно в пользу ПАО СК «Росгосстрах» расходы по оплате государственной пошлины за подачу искового заявления в размере 6 000 руб.

Представитель истца ПАО СК «Росгосстрах» ФИО4, действующая по доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержала, пояснив обстоятельства, изложенные в иске.

Ответчики ФИО1 и ФИО2 в судебное заседание не явились, в письменных заявлениях просили суд рассмотреть дело в их отсутствие. 

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО5, действующий на основании доверенности, в судебном заседании иск не признал. В обоснование возражений указал, что ст. 956 ГК РФ не содержит запрета на передачу потерпевщим (выгодоприобретателем) принадлежащего ему требования другим лицам, а замена страхователем выгодоприобретателя допустима во всех договорах имущественного страхования. Возможность уступки права потерпевшего (выгодоприобретателя) по договору обязательного страхования другому лицу не противоречит и разъяснениям, данным в п. п. 60, 68, 69, 70, 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 года № 58 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». В силу разъяснений, изложенных в п. 70 указанного Постановления передача прав потерпевшего (выгодоприобретателя) по договору обязательного страхования допускается только с момента наступления страхового случая. Право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, включая права, связанные с основным требованием, в том числе требования к страховщику, обязанному осуществить страховое возмещение в соответствии с Федеральным законом «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». В данном случае спорный договор заключен после наступления страхового случая, его предмет сторонами определен надлежащим образом, т.е. возможно установить, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка. Считает, что оснований для удовлетворения иска не имеется.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы настоящего дела, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что 06.11.2018 года в результате произошедшего ДТП автомашине Chevrolet Aveo, рег. знак Номер , принадлежащей ФИО1, были причинены механические повреждения. Ответственность ФИО1 не застрахована.

Дорожно-транспортное происшествие произошло ввиду виновных действий ФИО3, ответственность которого застрахована в ПАО СК «Росгосстрах», что подтверждается полисом ОСАГО XXX 0025466052 от 26.01.2018. Срок действия договора с 01.02.2018 по 31.01.2019.

Также судом установлено, что 19.11.2018 года между ФИО1 и ФИО2 заключен договор уступки прав (цессия) № б/н, согласно которому ФИО1 передала ФИО2 все принадлежащие ей права (требования), в том числе неустойки и финансовой санкции к должнику ПАО СК «Росгосстрах», возникшие из обязательства возмещения вреда, причиненного в связи со страховым событием. 

Обращаясь в суд с данным иском, истец ссылается при этом на то, что поскольку договор страхования гражданской ответственности заключен 26.01.2018 года, т.е. после вступления в силу Федерального закона от 28 апреля 2017 года, то в данном случае к цессионарию при передаче прав требования не могут перейти права, неразрывно связанные с цедентом, поэтому личность потерпевшего (кредитора) имеет значение для определения возможности передачи прав, а, следовательно, договор цессии как заключенный без согласия должника является недействительным. 

Анализ собранных по делу доказательств их совокупности приводят суд к выводу о необоснованности исковых требований. При этом суд исходит из следующего.

В соответствии со статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации: 

1. Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

2. Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

3. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

В силу ст. 167 п. 1 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно ст. 168 п. 2 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 части 382 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что право (требование) принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. В силу пункта 2 названной статьи для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

По правилам пункта 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Согласно пункту 2 указанной нормы не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Из положений статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что кредитор может передать право, которым сам обладает.

Согласно пункту 3 статьи 931 Гражданского кодекса Российской Федерации договор страхования риска ответственности за причинение вреда считается заключенным в пользу лиц, которым может быть причинен вред (выгодоприобретателей), даже если договор заключен в пользу страхователя или иного лица, ответственных за причинение вреда, либо в договоре не сказано, в чью пользу он заключен.

Пунктом 1 статьи 956 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что страхователь вправе заменить выгодоприобретателя, названного в договоре страхования, другим лицом, письменно уведомив об этом страховщика.

В действующем законодательстве, в том числе положениях статьи 956 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 13 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», не содержится запрета на передачу потерпевшим (выгодоприобретателем) принадлежащего ему права требования другим лицам.

Так, по смыслу пункта 1 статьи 956 Гражданского кодекса Российской Федерации замена страхователем выгодоприобретателя допустима во всех договорах имущественного страхования. Согласия страховщика в этом случае не требуется, необходимо только письменное его уведомление.

Возможность уступки права потерпевшего (выгодоприобретателя) по договору обязательного страхования другому лицу не противоречит и разъяснениям, данным в п. п. 60, 68, 69, 70, 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 года № 58 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

В данном случае спорный договор заключен после наступления страхового случая, его предмет сторонами определен надлежащим образом, то есть, возможно установить, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка. Предмет и условия договора не противоречат каким-либо императивным правовым нормам и не нарушают права истца по настоящему делу.

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, отраженной в п. 57 вышеназванного Постановления, если договор обязательного страхования заключен причинителем вреда после 27 апреля 2017 года, страховое возмещение вреда в связи с повреждением легкового автомобиля, находящегося в собственности гражданина (в том числе имеющего статус индивидуального предпринимателя) и зарегистрированного в Российской Федерации в силу п. 15.1 ст. 12 Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» осуществляется путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта (обязательный восстановительный ремонт).

Проанализировав положения ст. 388.1, п. 5 ст. 454 и п. 2 ст. 455 ГК РФ, суд приходит к выводу о том, что договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование).

При определенных условиях (п. 52 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, пп. «е, ж» п. 16 ст. 12 Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств») у потерпевшего может возникнуть право на получение страховой выплаты, а потому заключенный между ответчиками договор уступки прав (требований) не нарушает каких-либо прав истца.

Доказательств обратного вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ истцом суду не представлено. Доказательств мнимости совершенной сделки, то есть совершения лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, истцом также не представлено.

В силу изложенного доводы о том, что в рассматриваемых правоотношениях личность потерпевшего имеет существенное значение для должника, являются несостоятельными.

Учитывая положения закона и установленные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что требования истца основаны на ошибочном толковании норм права, договор уступки требования (цессии) от 19.11.2018 соответствует требованиям норм действующего законодательства, а именно, в оспариваемом договоре цессии сторонами согласованы все существенные его условия, в том числе имеется указание на передаваемое обязательство, его стороны, его размер, то есть, фактический объем прав (требований), в связи с чем, требования истца о признании недействительным договора уступки права требования по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 168 ГК РФ, удовлетворению не подлежат.

Отказывая в удовлетворении иска, суд также отмечает, что права истца оспариваемым договором не нарушаются, в том числе и в силу того, что до подачи настоящего иска (21.12.2018 года) договор цессии от 19.11.2018 года сторонами был расторгнут, что подтверждается имеющимися в деле документами. 

Учитывая то, что ПАО СК «Росгосстрах» отказано в удовлетворении исковых требований в полном объеме, у суда в соответствии со ст. 98 ГПК РФ не имеется оснований и для удовлетворения требования истца о возмещении расходов по уплате госпошлины при подаче иска.

Вместе с тем, ответчик ФИО2 обратилась в суд с заявлением о взыскании судебных расходов, в котором просила взыскать с истца расходы, понесенные ею в связи с оплатой услуг представителя, в сумме 3 000 руб.

Согласно ч.1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. 

Согласно ст. 100 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Судом установлено, что при рассмотрении гражданского дела по иску ПАО СК «Росгосстрах» о признании недействительным договора уступки прав (цессии) интересы ответчика ФИО2 в суде представлял ФИО5 

В соответствии с договором на оказание услуг по представлению интересов заказчика от 22.02.2019 года и расписки ФИО2 уплатила ФИО5 3 000 руб. Указанные документы имеются в материалах дела.

Поскольку требования ПАО СК «Росгосстрах» оставлены судом без удовлетворения, ответчик вправе требовать взыскания судебных расходов, затраченных в связи с рассмотрением указанного выше дела.

По смыслу закона расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

По смыслу Гражданского процессуального кодекса РФ разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (часть 3 статьи 111 АПК РФ, часть 4 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 2 КАС РФ).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

В данном случае, представитель истца в судебном заседании заявил возражения относительно размера взыскиваемых расходов по оплате услуг представителя, указывая, что он явно завышен. 

Принимая во внимание объем заявленных требований, объем работы, выполненный представителем ответчиков, количество судебных заседаний, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела, относительную сложность дела, учитывая требования разумности и справедливости, суд считает, что взысканию с истца в пользу ответчика подлежат расходы по оплате услуг представителя в размере 3 000 рублей. Суд не считает данный размер расходов явно завышенным и неразумным.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ПАО СК «Росгосстрах» к ФИО1 и ФИО2 о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 19.11.2018 года оставить без удовлетворения.

Взыскать с ПАО СК «Росгосстрах» в пользу ФИО2 расходы по оплате услуг представителя в размере 3 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Ленинский районный суд г. Пензы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 25 марта 2019 года.

Судья О.В. Богатов