Дело 2-155/2018 

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

26 февраля 2018 года г. Калининград 

Ленинградский районный суд г. Калининграда в составе:

председательствующего судьи Кулинича Д.Н.,

при секретаре Ефремовой Ю.И., 

с участием представителя истца ФИО3 – ФИО4, ответчицы ФИО5 и её представителя ФИО6, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7 ФИО1 к ФИО5 ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры от 26.02.2014г., применении последствий недействительности сделки, признании права собственности в порядке наследования,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО5, в котором, с учетом уточнения требований, просил суд признать недействительным договор дарения двухкомнатной 

<

адрес>, от 26 февраля 2014 года, применить последствия недействительности сделки, путем возврата ? доли указанной квартиры собственность ФИО3 и признать за ФИО3 право собственности на ? долю указанной квартиры в порядке наследования по закону, после смерти супруги ФИО38, умершей 24 мая 2017 года.

В обоснование заявленных требований указал, что в долевой собственности истца и его супруги - ФИО38, находилась двухкомнатная квартира 

<

адрес>.

В начале 2014 года ответчица ФИО5, приходящаяся истцу внучкой, ввела в заблуждение истца и его супругу, предложив им оформить договор ренты, по которому ей, после смерти истца и его супруги, должна быть передана в собственность указанная квартира, а взамен ответчица ФИО5 обещала на срок жизни истца и его супруги содержать жилое помещение (оплачивать коммунальные платежи, делать ремонт) предоставлять им ежемесячно средства на содержание в размере 15 000 рублей в месяц на двоих (т.е по 7 500 рублей на каждого), а также покупать продукты, одежду, медикаменты, в случае необходимости оплачивать медицинские услуги. Кроме того, ответчица уверяла, что до конца своих дней истец и его супруга будут проживать в квартире, так как она останется в их собственности. Кроме того, ответчица ФИО69 обещала произвести оплату ритуальных услуг после смерти истца и его супруги. По своему содержанию, условия договора подразумевали под собой договор ренты. Действуя под влиянием заблуждения, истец и его супруга подписали бумаги, полагая, что подписывают договор ренты. В свою очередь, ФИО39 была не грамотной, читать не могла. После заключения договора ответчица покупала продукты, некоторую одежду, медикаменты, однако спустя некоторое время перестала и уже длительное время отказывается выполнять взятые на себя обязательства.

До настоящего времени на имя истца приходят квитанции об оплате коммунальных платежей, которые он оплачивает самостоятельно.

В один из своих визитов в конце лета 2016 года ответчица сообщила истцу что квартира принадлежит ей. Не поверив ей, истец обратился к своему внуку - ФИО40., который по просьбе истца помог запросить из регистрирующего органа документы, согласно сведений которых спорное жилое помещение уже не принадлежит истцу и его супруге, а собственником является ответчица, которой она была якобы подарена истцом и его супругой. Из полученных в начале сентября 2016 года сведений истцу и его супруге стало известно, о том, что вместо договора ренты они подписали договор дарения квартиры.

После таких новостей у супруги истца обострились имевшиеся заболевания, она перестала ходить и слегла, в ходе обследования была обнаружена обширная опухоль головного мозга, в результате перенесенных заболеваний в марте 2017 года она умерла. 

В нарушение взятых на себя обязательств ответчица не отплатила ритуальные услуги по погребению ФИО41.

После смерти супруги истца ответчица стала выселять истца из квартиры, выбрасывать его вещи, в том числе и одежду. С июня 2017 года спорное жилое помещение стали посещать риэлторы под видом сотрудников опеки. 

Истец указывает, что договор дарения с ответчицей не заключался, и не мог быть заключен, так как ни истец, ни его супруга никогда бы не согласились подарить квартиру ответчице. Подписывая документы они, в силу преклонного возраста, рассчитывали на поддержку и уход со стороны ответчицы, т.е. на получение ренты. Текст подписываемого договора истец прочитать не мог, так как практически не видит из-за заболевания глаз, данный договор ему никто не зачитывал, кроме того, уже много лет истец очень плохо слышит, а его супруга вообще не умела читать.

Кроме того, ФИО42. так же сильно болела еще до заключения оспариваемого договора. Как и у истца, у нее было очень плохое зрение, она плохо слышала. Из-за постоянной сильной головной боли она часто вела себя не адекватно, «заговаривалась», несла «бред», часто теряла сознание, у нее случались приступы эпилепсии. В последствии, в ходе проведенного обследования в Краснознаменской районной больнице Калининградской области у нее была обнаружена опухоль головного мозга - менингиома, которая послужила причиной смерти.

Ссылаясь на описанные обстоятельства, а также на положения ст. 178 ГК РФ, истец просил суд признать договор дарения от 26 февраля 2014 года недействительной сделкой, заключенной под влиянием заблуждения и применить последствия недействительности сделки возвратив в его собственность ? долу спорной квартиры. Кроме того, ссылаясь на положения постановления Пленума ВС РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" просит признать за ним право собственности на ? долю спорной квартиры в порядке наследования после смерти его супруги ФИО43.

В судебном заседании представитель истца ФИО3 – ФИО4 поддержал заявленные требования по изложенным в иске основаниям. Полагал, что представленные медицинские документы истца и его супруги подтверждают доводы иска о том, что истец и его супруга не могли прочитать подписываемый ими договор, в силу чего не понимали, что подписывают. О том, что истец не является собственником квартиры, то есть о нарушении своего права, он узнал в сентябре 2016 года, в связи с чем, полагал, что срок исковой давности не пропущен. Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, о месте и времени его проведения извещён надлежащим образом, в ходе подготовки к рассмотрению дела участвуя в судебных заседаниях поддерживал заявленные им исковые требования. Пояснял, что фактическое место жительства ответчицы, её контактные данные, номера телефонов ему не известны.

Ответчица ФИО5 и её представитель ФИО6 в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных требований. Представитель ответчицы ссылался на пропуск истцом срока исковой давности, полагая, что наличие у истца оспариваемого им договора подтверждает, что ему было известно о его сути еще с даты заключения. Ответчица дополнительно пояснила, что истцу было изначально известно о договоре дарения. Договор ренты сторонами никогда не обсуждался и ответчица для заключения такого договора была неплатежеспособна, о чем было известно истцу. Инициатива подарить квартиру исходила от её бабушки - ФИО44., фактически являвшейся главой семьи. Она имела желание при жизни распорядится наследством. Второй внук ФИО45. проходил военную службу и стоял на очереди на обеспечение жилым помещением за счет государства, и в настоящее время стоит на таком учете. Поскольку он отказался от получения в дар квартиры, бабушка ответчицы - ФИО46. решила подарить квартиру ответчице. Ответчица вместе с истцом и бабушкой, по инициативе последней, посещали юридическую фирму на ул. Г. Соммера в г. Калининграде, где был подготовлен договор дарения, с которым ознакомились стороны, при этом договор был зачитан вслух работником фирмы. В тот же день они совместно подали договор на регистрацию в управление Росреестра. При приеме документов на регистрацию сотрудник управления также разъяснял сторонам суть поданного договора. Ответчица полагает, что в настоящее время иск инициирован не истцом, а его внуком ФИО47. и его сожительницей ФИО48., в связи с чем, просила критически отнестись к показаниям указанных лиц, допрошенных в качестве свидетелей. При этом, ссылалась на то обстоятельство, что сама познакомила своего брата ФИО49. с его сожительницей ФИО50 в 2015 году. Ранее они друг друга не знали, что отражено в телефонной переписке ответчицы с ФИО51. В то же время ФИО52 в своих показаниях описывала посещение истца и его супруги вместе с ФИО53 период 2013-2014 годов, когда она еще не была с ними знакома и не могла их посещать с ФИО54., а её показания относительно состояния здоровья истца и его супруги в указанный период не соответствуют действительности. Также ответчица поясняла, что зарегистрирована в одной квартире с ФИО55., однако по адресу регистрации она не проживает. Адрес её фактического жительства и контактный телефон известен как истцу, так и свидетелю ФИО56., с которым она до последних дней регулярно переписывалась по телефону, однако об иске ей от них ничего не было известно, каких либо претензий относительно договора дарения к ней ни от истца, ни от бабушки при её жизни, не поступало. О наличии судебного спора ответчица была уведомлена секретарем судебного заседания по телефону. 

Выслушав пояснения сторон, допросив свидетелей ФИО35., ФИО36. и ФИО37., исследовав материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, он вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать своё имущество в собственность другим лицам.

Согласно ст.218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Из положений ч. 1, 3 и 6 ст. 178 ГК РФ следует, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

При этом существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

В силу ч. 4 ст. 178 ГК РФ сделка не может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Часть 5 указанной статьи предусматривает, что суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Кроме того, в силу ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В качестве последствий недействительности таких сделок применяются нормы ст.167 ГК РФ о возврате заблуждавшейся или потерпевшей стороне другой стороной всего полученного по сделке.

С учетом положений ст. 166,167,178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения относится к оспоримым сделкам, поскольку может быть признана недействительной только по иску стороны сделки.

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В силу ч. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что 26.02.2014г. между ФИО38 и ФИО3 в качестве дарителей и ФИО5 в качестве одаряемой был заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. 19.03.2014г. право собственности одаряемой ФИО5, возникшее на указанную квартир у на основании договора дарения от 26.02.2014г. было зарегистрировано в ЕГРП, что подтверждается копией договора дарения с соответствующими отметками(л.д. 9-11). Данный договор собственноручно подписан сторонами, что в ходе рассмотрения дела не оспаривалось.

24 мая 2017 года ФИО38 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти от 26.05.2017г. (л.д. 12).

Истец в иске указывает, что о том, что ответчица является собственником спорной квартиры, ему стало известно в конце лета 2016 года. Однако, оценив представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу, что истец не мог не знать о заключенном договоре дарения и переходе прав собственности к ответчице еще с даты заключения оспариваемого им договора. Так, им не оспаривалось то обстоятельство, что он лично вместе с ответчицей и своей супругой подписывали договор и лично посещали регистрирующий орган для подачи документов на регистрацию. Суд находит несостоятельным довод истца о том, что он полагал, что подписывает договор ренты. Так, суду со стороны истца не представлено ни одного доказательства, подтверждающего исполнение ответчицей рентных обязательств. Отсутствие со стороны истца и его супруги каких либо требований и претензий к ответчице о неисполнении ею рентных обязательств в течение более 4 лет опровергает доводы истца о заключении им договора ренты, поскольку они в течение длительного времени не требовали его исполнения. 

Более того, из показаний свидетеля ФИО13 приходящейся племянницей ФИО57. следует, что фактически главой семьи была ФИО58., которая вела хозяйство, распоряжалась семейным бюджетом и принимала принципиально важные для семьи решения. ФИО3 лишь исполнял принятые его супругой решения. В период 2013-2014 года ФИО59. сильно ревновала ФИО3 Предполагала, что в случае её смерти, ФИО3 приведет в дом другую женщину, которая отберет у него квартиру. В указанное время, со слов свидетеля, ФИО60. имела желание распорядиться квартирой, чтоб после её смерти она не доставалась ФИО3 Также, свидетель ФИО61. пояснила, что в указанный период и ФИО62. и ФИО3 самостоятельно себя обслуживали, пользовались телефонами, могли самостоятельно читать, считать и писать. О том, что С-вы подарили квартиру ответчице свидетелю стало известно от самой ответчицы на поминках ФИО63., состоявшихся на 9-й день после её смерти. Также свидетель пояснила, что в период заключения спорного договора ФИО65 была дружна и много общалась со своей сестрой - матерью свидетеля ФИО8.. Мать свидетеля ФИО9. всегда симпатизировала ответчице ФИО5, и свидетель не исключает, что решение о дарении квартиры ФИО5 могло быть принято ФИО64. в результате такого общения. 

Суд учитывает, что показания указанного свидетеля логичны, последовательны и непротиворечивы, в связи с чем, не доверять им оснований у суда не имеется. При этом, показания свидетеля, допрошенного по ходатайству стороны истца фактически подтвердили пояснения ответчицы.

В то же время пояснения свидетелей ФИО10. и ФИО11. противоречивы и непоследовательны. Так, описывая состояние здоровья своей бабушки, ФИО14. указывал на то обстоятельство, что она в спорный период не могла передвигаться, поскольку была наполовину парализована, при этом пояснить какая сторона тела была парализована он не смог. Ссылаясь на то, что его бабушка с дедушкой имели проблемы со зрением настолько, что не могли видеть буквы и цифры, они пользовались мобильным и стационарным телефоном, самостоятельно готовили пищу, покупали продукты, оплачивали коммунальные платежи, совершали иные действия, которые невозможно было сделать при том состоянии здоровья, которое описывает свидетель. Свидетель ФИО12. описывала состояние здоровья ФИО66. и ФИО3 в период 2013-2014 годов, ссылаясь на их посещение в указанный период в качестве спутницы ФИО15., однако из обозренной судом в судебном заседании переписки на мобильном телефоне ФИО5 между ней и ФИО16. следует, что в 2013-2014 году ФИО17. не был знаком с ФИО18. Их познакомила ответчица в 2015 году, отправив своему брату ФИО19. фотографию ФИО20 и её контактный телефон, а в последующем интересуясь, как прошло знакомство. При этом, показания свидетелей ФИО21. и ФИО22. в части описания состояния здоровья ФИО67. и ФИО3 существенно отличаются от показаний свидетеля ФИО23 Учитывая заинтересованность ФИО24., являющегося наследником ФИО3, в исходе настоящего дела, суд относится критически к показаниям ФИО25 и его сожительницы ФИО26

Медицинские карты ФИО68 и ФИО3, истребованные по ходатайству истца, не содержат сведений, позволяющих однозначно утверждать о том, что истец и его супруга в спорный период страдали заболеванием, исключающим возможность прочитать оспариваемый договор и осознать его суть. 

Указанные обстоятельства, а также наличие у истца копии свидетельства о регистрации права собственности ответчицы, позволяют суду прийти к выводу, что истец изначально, с даты подписания договора дарения от 26.02.2014г., знал о его заключении, понимал его суть, не возражал против его заключения, поскольку решение о заключении такого договора было принято его супругой, с которой он согласился. При жизни супруги ни им, ни его супругой договор дарения не оспаривался, а после её смерти, 07.09.2017г., под влиянием внука и его сожительницы, истцом был подан настоящий иск, что в том числе, подтверждается показаниями свидетеля ФИО27 которая на вопрос представителя ответчицы подтвердила, что инициатором иска является её сожитель ФИО29. При этом, суд не может не учесть сокрытие стороной истца от суда сведений о фактическом месте жительства ответчицы и её контактных данных. Ответчица была извещена судом по номеру телефона, имеющемуся в материалах ранее рассмотренного гражданского дела №2-6276/2016, сторонами по которому являлись ФИО5 и ФИО28. Учитывая наличие сведений о контактных данных ответчицы в материалах указанного дела, обозренную в судебном заседании переписку между ФИО5 и ФИО30., показания свидетеля ФИО31. о том, что инициатором иска был ФИО32., а также доводы иска об его помощи в получении оспариваемого договора, суд полагает, что сокрытие контактных данных ответчицы и указание в качестве её адреса, адреса проживания свидетеля ФИО33., было направлено стороной истца на рассмотрение дела в отсутствие ответчицы и сокрытие от суда существенных обстоятельств дела.

Давая оценку установленным обстоятельствам дела, суд не усматривает правовых оснований для признания договора дарения от 26.02.2014г. недействительной сделкой, поскольку факт возникновения у истца заблуждения относительно представления о характере сделки, её условиях, предмете и других обстоятельствах, в ходе судебного разбирательства не доказан. Равно, суду не представлено бесспорных доказательств того, что в момент совершения спорной сделки истец находился в состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Кроме того, истцом пропущен годичный срок исковой давности, установленный ч. 2 ст. 181 ГК РФ, что, с учетом заявления представителя ответчицы о пропуске истцом срока исковой давности, также является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований. 

В силу ст.144 ГПК РФ обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе судьи или суда. В том числе судья или суд одновременно с принятием решения суда или после его принятия может вынести определение суда об отмене мер по обеспечению иска.

Усматривая, что сохранением мер по обеспечению иска, наложенных определением суда от 12.09.2017г. в виде запрета Управлению Росреестра по Калининградской области совершать регистрационные действия в отношении жилого помещения – квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, существенным образом нарушаются права и законные интересы ответчицы ФИО5, учитывая отказ в удовлетворении иска, суд считает необходимым указанные меры отменить.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО7 ФИО34, - оставить без удовлетворения.

Меры обеспечения иска, наложенные определением от 12 сентября 2017 года в виде запрета Управлению Росреестра по Калининградской области совершать регистрационные действия в отношении жилого помещения – квартиры, расположенной по адресу: г

<

адрес>, - отменить.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд, через Ленинградский районный суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья Кулинич Д.Н.

Мотивированное решение изготовлено 02 марта 2018 года.