Дело № 2-314/2018 

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

с. Улёты 23 октября 2018 года

Улётовский районный суд Забайкальского края в составе

председательствующего судьи Глазыриной Н.В.

при секретаре Лопатиной О.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГУЗ «Улётовская центральная районная больница», Государственной страховой медицинской компании «Забайкалмедстрах» о компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился в суд с иском, указывая, что ДД.ММ.ГГГГ около 22 часов ее и врача анестезиолога С.Ю.А. отправили сопровождать больного до краевой клинической больницы на скорой помощи с водителем ФИО6. По прибытию в ККБ больного осмотрели и отправили лечиться по месту жительства. По дороге домой около двух часов ночи в районе п. Кука произошло ДТП, в результате которого она получила многочисленные травмы и, находясь на шестом месяце беременности, потеряла ребёнка. Её доставили в ККБ, где она находилась с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. При выписке ей установили диагноз: данные изъяты. Было проведено множество операций: данные изъяты В ожоговом центре ГУЗ ГКБ № ДД.ММ.ГГГГ проведено оперативное лечение данные изъяты, ДД.ММ.ГГГГ проведено оперативное лечение по данные изъяты. Считает, что причинённые ей травмы и вред здоровью произошли по вине ГУЗ «Улётовская ЦРБ», которыми были нарушены нормы ст.ст. 96, 259 ТК РФ. Она является работником ГУЗ «Улётовская ЦРБ» и ответственность за причинённый ей вред здоровью возникает независимо от вины ответчика. Она пережила нравственные страдания в связи с физической болью и потерей ребёнка, испытала психоэмоциональную перегрузку, выразившую в переживаниях за своё здоровье. Она очень тяжело психологически переживает потерю долгожданного ребёнка. Находится ограниченно в своих возможностях, испытывает постоянные неудобства, так как она не может самостоятельно себя обслуживать, постоянно приходится пользоваться помощью мужа и родственников. На основании ст.ст. 21,237 ТК РФ просит взыскать с ответчика в счет возмещения морального вреда в размере данные изъяты рублей и затраченные ею средства на лекарственные препараты.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования о взыскании компенсации морального вреда поддержала, от требований о взыскании с ответчика денежных средств, затраченных ею на приобретение лекарственных препаратов в размере данные изъяты руб. отказалась, пояснив при этом, что последствия отказа от части исковых требований ей разъяснены и понятны. 

Заявленные исковые требования о компенсации морального вреда мотивировала тем, что она работала в ГУЗ ЦРБ после окончания училища с 2013 года. В настоящее время работает в должности медсестры дерматовенеролога. Её рабочее место в кабинете врача и сопровождение больных ни трудовым договором, ни должностной инструкцией не предусмотрены. В январе 2018 года она узнала, что беременна и в начале марта встала на учет. На ДД.ММ.ГГГГ у неё было назначено очередное скрининговое обследование и она старшей сестре Днепровской подала заявление с просьбой предоставить день отдыха, чтобы съездить на обследование. О том, что она беременна, достоверно знали старшая сестра Днепровская, гинеколог, медсестра гинеколога, врач дерматовенеролог, а так же другие работники больницы, так как у нее был виден живот. О том, что ей необходимо было представить справку об её состоянии беременности – она не знала. Беременность протекала у нее тяжело и до ДД.ММ.ГГГГ она была нетрудоспособна. ДД.ММ.ГГГГ она на основании графика, составленного старшей медсестрой Днепровской, вынуждена была сопровождать больных в городскую больницу. Никаких приказов на данную командировку издано не было. После случившегося был издан приказ, согласно которому беременные и женщины, имеющие детей до 3-х лет, не сопровождают больных, в то время как она, имея ребенка до 3 лет, согласно данным графикам сопровождала больных в Читу и до мая 2018 года. Накануне случившегося на общем собрании медсестер обсуждались данные графики, все были недовольны тем, что их отправляют в ночное время сопровождать больных. Медсестра ФИО2 просила за неё и требовала не отправлять в сопровождение больных беременную ФИО1 и пожилых. Однако Днепровская, созвонившись с ФИО3 и получив от неё указание в график включать всех, сказала, что она (ФИО1) съездит еще один раз, а в июне уйдет в декретный отпуск. Она просила неоднократно, чтобы ее не отправляли сопровождать больных, но данные командировки носят добровольно-принудительный характер, а у нее маленький ребенок и работу терять не хотелось. Кроме того, был страх перед старшими медсестрами, поэтому явно отказаться ездить никто не мог. ДД.ММ.ГГГГ около 22 часов ей сообщили о предстоящей командировке, она пыталась подмениться, но не смогла и она, врач-анестезиолог, водитель повезли больного в Читу. После осмотра больного врачами ККБ, они поехали в с. Улеты. Ремнями безопасности она не была пристегнута по причине сдавления живота. Во втором часу 30 мая они попали в аварию. Она ударилась головой, потеряла сознание, а очнувшись, ощутила себя придавленной машиной, увидела свою оторванную руку, почувствовала, что на лице все изорвано, нет уха, из аккумулятора на неё лилась кислота. Она увидела людей, находящихся за стеклом, пыталась выбраться, пыталась выбить стекло ногами, но все было безуспешно. Какой-то мужчина ее вытащил. Она была доставлена в ККБ, где ей были сделаны множество операций, от большой кровопотери погиб её ребёнок, в результате чего 2 июня медикаментозно вызвали роды, она родила мертвого ребенка, у неё началась истерика, ей дали наркоз и затем оперативно её вычистили. Она перенесла множество поднаркозных операций на руке, каждый день сшивали, данные изъяты. На середину ноября вновь назначена операция, так как железа не закрывается. На руке предстоит множество операций, так как функции руки не восстановлены, отсутствует чувствительность. Гарантии на восстановление функций руки нет. На настоящий день выставлен диагноз – бесплодие, отсутствует менструальный цикл, что приводит к нарушению работы всех органов. Она не может нормально есть, так как у нее постоянно из щеки течет слюна. Из-за отсутствия уха нарушен слух. В связи с тем, что она сама себя и ребенка не может обслужить, супруг уволился с работы, так как постоянно ее сопровождает, убирается дома, стирает, готовит, заниматься ребенком. Она не только физически и нравственно пострадала, но ей была причинена психологическая травма: ребенок, которого она потеряла, был запланирован и сильнее, чем всё произошедшее, она переносит диагноз – бесплодие. 

Представитель ответчика на основании доверенности ФИО4 исковые требования не признала и суду пояснила, что истица не предупредила работодателя о том, что она беременна, а работодатель о беременности истца не знал. Ни актом, никаким другим документом не подтверждено, что произошло нарушение правил техники безопасности, требований охраны труда, которые причинили травмы ФИО1. Работодатель признает, что произошел несчастный случай. Поскольку компенсация морального вреда взыскивается только в случае, если доказана вина, а согласно постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении водителя Григорьева вина Улётовской больницы отсутствует. Травма ФИО1 была получена в период исполнения трудовых обязанностей, однако причинно-следственной связи и вины работодателя не установлено. ФИО1 было выплачено данные изъяты рублей в счет возмещения материального ущерба. Несмотря на то, что трудовым договором медсестры дерматовенеролога не предусмотрена обязанность сопровождать больных в г. Чита, считает, что работодатель имел право отправлять ФИО1 сопровождать больного, поскольку порядок транспортировки больных установлен постановлением правительства РФ от 08.12.2017 «О транспортировки больных» № 1492 – оказание первичной медико-санитарной помощи, согласно которому к сопровождению привлекаются все медицинские работники. Ввиду того, что очень часто случаются поездки, одни и те же медсестры не могут ездить, поэтому был издан график утвержденный главным врачом. Работодатель не имел право отправлять беременную женщину в сопровождение больного в ночное и сверхурочное время, однако никаких документов, подтверждающих, что истец была беременна - в больнице нет. Просит в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель соответчика – Государственной страховой медицинской компании «Забайкалмедстрах» на основании доверенности ФИО5 надлежащим образом извещенная о времени и месте проведения судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась, представила письменный отзыв на исковое заявление, в котором считает Государственную страховую медицинскую компанию «Забайкалмедстрах» ненадлежащим ответчиком и просит рассмотреть дело в ее отсутствие. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора ФИО6 суду пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ он был вызывным водителем и в 22 часу ему позвонила диспетчер, сообщив о транспортировке больного в г. Чита и кого из медицинских работников надо собрать в сопровождение. Он, ФИО1 и врач-анестезиолог ФИО7 около 22 часов повезли больного. В ККБ больному провели обследование, инфаркт не подтвердился, и больного отправили обратно в ГУЗ «Улетовская ЦРБ» для дальнейшего лечения по месту жительства. Во втором часу ночи в районе Куки машина скорой помощи столкнулась с мотоциклом. В результате ДТП ФИО1 была придавлена машиной, рука держалась только на одном суставе, не было возможности наложить жгут, сильная кровопотеря. Подняв с дальнобойщиками машину, они освободили ФИО1, после чего её транспортировали в ККБ в г. Чита. Больной вылетел из машины и погиб, два человека на мотоцикле так же погибли. На 4-й день после случившегося его тоже увезли в больницу, так как был ушиб легкого, сердца, пролечился 1,5 месяца. О том, что ФИО1 была беременна - ему было известно, так как был виден живот. 

Заслушав пояснения сторон, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, заслушав заключение старшего прокурора Улётовского района, полагавшего иск обоснованным и подлежащим удовлетворению в полном объеме, поскольку причиной несчастного случая на производстве, повлекшего причинение тяжкого вреда здоровью истца, является нарушение требований трудового законодательства работодателем, суд приходит к следующему.

В силу ст. 21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами. 

Указанному праву работника корреспондирует установленная ст.ст. 22, 212 ТК РФ обязанность работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Как установлено судом и подтверждается записью в трудовой книжке № (л.д. 6-12), трудовым договором №п от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 13-15) и дополнительным соглашением к трудовому договору от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 16) ФИО1 работает в должности медсестры кабинета врача-дермотовенеролога ГУЗ «Улётовская ЦРБ» с ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно графику дежурств медицинских сестер ГУЗ «Улётовская ЦРБ» для сопровождения пациентов на май 2018 года, ФИО1 была дежурной медицинской сестрой с 08 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ по 08 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ и в 22 часа она совместно с врачом-анестезиологом на автомобиле скорой медицинской помощи под управлением ФИО6 транспортировала больного в г. Чита.

ДД.ММ.ГГГГ в 01:10 на 1053 км федеральной автодороги Р-258 «Иркутск-Улан-Удэ-Чита» в районе п. Старая Кука произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля «Форд-Транзит» государственный регистрационный знак №, и мотоциклом «ИЖ-Планета» без государственного регистрационного знака, в результате которого ФИО1, будучи пассажиркой автомобиля «Форд», получила различные травмы, причинившие тяжкий вред здоровью.

Согласно постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенной проверки по факту ДТП, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ на 1053 км ФАД Р-258, в результате которого на месте происшествия скончались водитель и пассажир мотоцикла «ИЖ-планета», а так же пассажир автомобиля марки «Форд 222706», а пассажирке автомобиля марки «Форд 222706» ФИО1 причинен тяжкий вред здоровью, следователем отдела по расследованию преступлений против безопасности движения и эксплуатации автотранспорта СУ УМВД России по г. Чита Е.К.Г. в возбуждении уголовного дела было отказано в связи с отсутствием состава преступления в действиях водителя.

Извещением о несчастном случае на производстве от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что ДД.ММ.ГГГГ дежурным врачом ГУЗ «Улётовская ЦРБ» М.А.В. была сделана заявка на транспортировку пациента в ГУЗ «Городская ККБ №». В 21 час автомобиль Форд-транзит государственный регистрационный знак № выехал из гаража под управлением водителя ФИО6, а в 22:00-22:15 выехал от приемного покоя в г. Чита для транспортировки больного. Пациента сопровождали врач С.Ю.А. и медицинская сестра ФИО1. На обратном пути по возвращению из г. Чита в с. Улёты на 155 км федеральной трассы в 01:10 ДД.ММ.ГГГГ произошло столкновение машины скорой помощи с мотоциклом, в результате которого истцу ФИО1 причинены различные травмы, ее состояние после ДТП оценивалось как крайне тяжелое.

Представленной в материалы дела копией медицинского заключения № от ДД.ММ.ГГГГ полученные ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ травмы, согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, относятся к категории тяжелых.

ДД.ММ.ГГГГ и.о. главного врача ГУЗ «Улетовская ЦРБ» У.Р.В. был создан приказ № о проведении служебного расследования по факту ДТП.

Согласно акту № по форме № о расследовании группового несчастного случая с тяжелым исходом, проведенном в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с требованием ст.229-2 ТК РФ и п. 23 Постановления Министерства труда и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № комиссия квалифицировала вышеназванное ДТП как несчастный случай на производстве, так как несчастный случай произошел в рабочее время и при исполнении водителя ФИО6, врача С.Ю.А. и медицинской сестры ФИО1 служебных обязанностей.

Данные обстоятельства не оспариваются ответчиком ГУЗ «Улетовская ЦРБ» и подтверждаются копией акта формы № о несчастном случае на производстве, утвержденного ДД.ММ.ГГГГ главным врачом больницы У.Р.В..

Согласно п. 8.2 указанного акта, ФИО1 была получена данные изъяты

В соответствии с п. 9 упомянутого акта о несчастном случае на производстве причиной вышеуказанного несчастного случая, повлекшего причинение вреда здоровью ФИО1, признано дорожно-транспортное происшествие, однако лица, допустившие нарушение требований охраны труда в силу п. 10 акта о несчастном случае, отсутствуют.

На основании представленных документов суд приходит к выводу, что в судебном заседании доподлинно установлен факт трудовых отношений истца с ответчиком и факт получения истцом производственной травмы.

В соответствии с ч. 5 ст. 96 ТК РФ к работе в ночное время не допускаются, в числе прочих лиц, беременные женщины.

Согласно ч. 1 ст. 96 ТК РФ ночное время - время с 22 часов до 6 часов.

Частью 1 ст. 259 ТК РФ запрещено направление в служебные командировки, привлечение к сверхурочной работе, работе в ночное время, выходные и нерабочие праздничные дни беременных женщин.

Указанное в вышеназванной статье ограничение, касающееся работы в ночное время беременных женщин, так же отражено в п.3.9 коллективного договора ГУЗ «Улётовская ЦРБ» на 2017-2020 годы, принятого ДД.ММ.ГГГГ и зарегистрированного ДД.ММ.ГГГГ.

Кроме того, упомянутым коллективным договором так же запрещено требовать от работника выполнения работ, не обусловленной трудовым договором ( п. 2.8), что так же закреплено в ст. 60 ТК РФ.

Из показаний свидетеля П.Т.Н. следует, что примерно за 3-4 дня до аварии медсестер собирала старшая сестра Днепровская, предлагала взять еще смены возить больных. Она попросила старшую медицинскую сестру освободить от дежурств беременную ФИО1 и лиц в возрасте. Днепровская позвонила главной медицинской сестре ФИО8, которая сказала, что ездить будут все без исключения, и что ФИО1 съездит еще один раз и уйдет в декретный отпуск. Медсестры не могли отказываться от сопровождения, так как это было добровольно-принудительное дежурство. Считает, что сопровождать больных должна бригада врачей и фельдшеров, потому что порой бывают очень тяжелые больные. Считает, что ФИО1 нельзя было ставить на дежурство, так как она была беременная, об это все знали, и она лично на собрании Днепровской говорила, что ФИО1 беременная. Молодые сотрудники боялись возражать старшей и главной медицинским сестрам, так как боялись увольнения. Днепровская составляла график, контролировала его исполнение, доводила до сведения кто и когда поедет. Когда произошла ситуация с ФИО1, то главная медсестра заставляла всех подписывать график и согласие на поездки, но она ничего не подписывала, а молодые сотрудники снова побоялись и все подписали. 

Свидетель С.Ю.А. суду пояснила, что работает врачом анестезиологом в ГУЗ Улетовская ЦРБ и 29 мая 2018 года ей позвонил дежурный врач ФИО9, сказал, что поступил пациент ФИО10 с подозрением на инфаркт и его нужно транспортировать в Читу. Она поехала в больницу, осмотрела пациента, действительно было подозрение на инфаркт. Она спросила - кто с ней едет, ей сказали, что едет медсестра ФИО1. Она была удивлена, так как ФИО1 была беременная, она поинтересовалась, как она поедет, на что ей сказали, что она пыталась подмениться с другими медсестрами, но никто не согласился. Они забрали пациента и ближе к 22 часам поехали. В ККБ у больного взяли анализы, сделали ЭКГ, инфаркт не подтвердился. Около 00.10 они поехали обратно. По дороге они с ФИО1 уснули. Ремнем безопасности она пристегнута не была. От удара в лобовое стекло она проснулась, машину перевернуло. Они с водителем через водительскую дверь выбрались. Она попыталась вытащить ФИО1, но так как рука ФИО1 была зажата под машиной, то её не смогли вытащить. Затем водители других машин подняли руками Форд, и один из них достал ФИО1, которую в дальнейшем доставили в ККБ. 

Согласно пояснениям свидетеля М.А.В., работающего дежурным врачом с 29 на 30 мая приемного покоя в ГУЗ Улетовская ЦРБ, в 21.30 поступил больной ФИО10 с клиникой острого коронарного синдрома. Он позвонил ФИО11, который распорядился, чтобы организовали транспортировку больного в Читу. Состояние у больного было тяжелое, ему вводились анальгетики, была необходимость транспортировки его врачом анестезиологом-реаниматологом. В сопровождение реаниматолога ездит медсестра анестезиста, но данного сопровождающего из среднего медицинского персонала найти не смогли. По указанию ФИО8 в сопровождение поехала ФИО1. Он считает, если бы было организовано дежурство профильных врачей на дому, то данного случая можно было избежать. Ему известно, что медсестер отправляют сопровождать без их согласия, к тому же ФИО1 была беременна. Было собрание, на котором оговаривались моменты по поводу транспортировки больных. ФИО2 поднимала вопрос по поводу невозможности сопровождения беременными, в частности ФИО1, и людей, находящихся в пожилом возрасте. Днепровская позвонила ФИО8, которая сказала, что возить будут все без исключения. В больнице все знали, что ФИО1 беременна, и считает, что руководство не имело право отправлять ФИО1, так как она медсестра дерматовенеролога, а необходимо было направить медсестру анестезиста. ФИО7 также была против, чтобы с ней ехала ФИО1. 

Свидетель У.Т.Г. суду пояснила, что работает врачом дерматовенерологом в ГУЗ «Улётовская ЦРБ», а ФИО1 является медсестрой дерматовенеролога. В должностные обязанности ФИО1 выезд в командировки для транспортировки больных не входит. По состоянию на май ей было известно, что ФИО1 беременна. Она отпрашивалась на скриниги, писала заявление на имя старшей сестры, что ей нужно предоставить один день. Также она видела карту беременной, живот был виден, все в больнице, в том числе заведующая, видели и знали, что ФИО1 беременна. 

Свидетель Н.В.Ю. суду пояснила, что работает медсестрой в ГУЗ «Улётовская ЦРБ» и 29 мая истец подошла к ней в кабинет стоматолога и попросила отдежурить за нее. В тот день она отказалась, так как у нее двое маленьких детей и ей не с кем было их оставить. Сопровождение больных в её должностные обязанности не входит, однако в графике она так же числится. Она видела ФИО1 28 и 29 мая и знает, что ФИО1 была беременна, проходила медосмотр по беременности. Старшая медсестра Днепровская так же знала, что ФИО1 беременна, считает, что все знали о беременности ФИО1, в том числе и руководство.

Свидетель Д.Е.Г. суду пояснила, что ей известно о постановлении Правительства, в котором указано, что транспортировать больных должны врачи и фельдшера. В больнице было указание, что в сопровождение больных должны ездить медсестры, и она составляет графики дежурств медсестер на месяц. С приказом о транспортировке ознакомили всех уже после аварии, а до аварии о приказе никто не знал. График дежурств на май утвержден ею, ФИО8, ФИО3. По указанию ФИО8 из графика на май никто не исключался, так как ФИО8 сказала, что ездить будут все, кто включен в график. В апреле она знала, что ФИО1 беременна, но все равно включала ее в график, так как в отделении мало фельдшеров. Считает нарушением, что беременную ФИО1 поставили в график, полагает, что она должна была отстранить ФИО1 от поездки.

Свидетель П.З.С. суду пояснила, что работает медсестрой в ГУЗ «Улётовская ЦРБ» и 28 мая она была на собрании, где старшая сестра знакомила их с графиком дежурств и спрашивала какие у кого есть исправления. Днепровская предложила ФИО1 подмениться, на что та сказала, что последний раз отработает, а дальше пойдет в отпуск и декрет. Подписывали ли медсестры, выражая своё согласие, график в 2018 году, пояснить не может. ФИО1 старшая сестра говорила, что ФИО12 может подменить ее, а сама ФИО12 не говорила, что может заменить ФИО1. Она не помнит, что бы ФИО2 говорила о том, что нужно освободить ФИО1 от дежурств, но об освобождении лиц в возрасте она говорила. Ей известно, что руководство больницы не имели права отправлять беременную ФИО1 на дежурство.

Свидетель К.О.П. суду пояснила, что работает медсестрой поликлиники в ГУЗ «Улётовская ЦРБ». На собрании 28 мая старшая медсестра спрашивала, кто и когда может отдежурить, так как начался период отпусков. ФИО1 сказала, что последний раз съездит, потом пойдет в отпуск и декрет. В процессе обсуждения дежурств, зашел разговор о ФИО1, и ей предлагалось отдать свое дежурство ФИО12. Сама ФИО12 не предлагала забрать дежурство у ФИО1. Ей известно, что ездить в сопровождение больных медсестрам нельзя. Она считала, что в больнице есть какой-то приказ, но с ним она ознакомлена не была. Вся больница, в том числе и старшая медсестра, знали, что ФИО1 беременна. 

Свидетель К.Н.В. суду пояснила, что работает медсестрой поликлиники в ГУЗ «Улётовская ЦРБ». На собрании 28 мая их знакомили с графиком дежурств. Кто-то из медсестер предложил ФИО1, чтобы она (ФИО12) съездила вместо нее, но ФИО1 отказалась, сказала, что отдежурит последний день, а потом уйдет в отпуск и в декрет. Был так же разговор, при котором ФИО2 просила освободить от дежурства ФИО1, так как она беременна, также освободить тех, кто не хочет ездить, но она уже не помнит, что ответила старшая сестра. Сама лично она не предлагала ФИО1 забрать у нее дежурство. 

Свидетель М.А.С. суду пояснила, что работает акушеркой в поликлинике в ГУЗ «Улётовская ЦРБ». На собрании 28 мая стоял вопрос о дежурствах, кто и когда будет сопровождать больных. Истцу предложили, что она может отдать свое дежурство ФИО12, но она сказала, что отдежурит один раз и пойдет в отпуск. На дежурства они идут добровольно-принудительно, в должностные обязанности сопровождение больных не входит. Они неоднократно возмущались по этому поводу, но все бесполезно, их просто ставили в известность и обязывали дежурить. ФИО1 так же ездила на дежурства не добровольно, если бы у нее была возможность подмениться, то она бы подменилась. ФИО1 не имела права сопровождать больного, даже если была согласна, а старшая медсестра ее не имела права отправлять на дежурство, так как беременных нельзя в командировки отправлять, старшая медсестра должна была ФИО1 отстранить от командировки. Вся больница, в том числе и руководство, знала, что ФИО1 беременна. Считает, что со стороны администрации больницы есть нарушение в том, что они отправили беременную ФИО1 на дежурство. 

Анализируя показания свидетелей П.З.С., К.О.П., К.Н.В. и М.А.С. в части того, что истцу ФИО1 на собрании медицинских сестер накануне произошедшего предлагали отдать свое дежурство ФИО12, но она отказалась, сказав, что отдежурит один раз и пойдет в отпуск и декрет суд считает их надуманными и не соответствующими действительности по следующим основаниям. 

Свидетель М.А.С., утверждая о возможности ФИО1 отдать свое дежурство ДД.ММ.ГГГГ ФИО12, в то же время поясняет, что ФИО1 ездила на дежурства не добровольно и если бы у нее была возможность подмениться, то она бы подменилась. Данное противоречие в показаниях дает суду основание не доверять показаниям упомянутого свидетеля в части того, что на собрании медсестер ФИО1 предлагали отдать свое дежурство, но она отказалась.

Кроме того, в судебном заседании установлено и подтверждается показаниями свидетеля Непомнящих ФИО1 к ней обращалась с просьбой подменить её на дежурство ДД.ММ.ГГГГ. Не доверять данным показаниям у суда оснований нет. Таким образом, если бы действительно на собрании шла речь о подмене дежурства с ФИО12, то ФИО1 не стала бы обращаться к Непомнящих, а сразу бы обратилась к ФИО12. 

Из показаний свидетеля У.О.А. следует, что работает старшей медсестрой в ГУЗ «Улётовская ЦРБ». График дежурств составляется на начало месяца старшей сестрой, подается на согласование ей или ФИО8 и остаются в приемном покое. Когда медсестра нужна для сопровождения, ее вызывают по графику. Она знала, что есть медсестра ФИО1, но о том, что она беременная она не знала, старшая медсестра Днепровская ей не говорила о том, что ФИО1 беременная. Ей известно, что трудовым кодексом запрещено беременных женщин отправлять в ночные дежурства, и без согласия ФИО1 никто ее не должен был отправлять на дежурство, так как у нее имелся ребенок до 3-х лет. Согласия от нее она не брала. Если бы она знала, что ФИО1 беременна или у нее есть ребенок до 3-х лет, ее бы не включали в график. Считает, что больных должны сопровождать врачи и медсестры из того отделения, в котором они находятся. 

Свидетель Щ.О.С. суду пояснила, что работает начальником отдела кадров в ГУЗ «Улётовская ЦРБ». Если бы ФИО1 предоставила справку о беременности, ее бы перевели на легкий труд, предоставляли время для медицинского обследования с сохранением заработной платы. Допускает, что ФИО1 сообщала в отделе кадров о своей беременности, обсуждая вопрос о предоставлении ежегодного отпуска и отпуска по беременности и родам. О том, что у истца имеется ребенок до 3-х лет, ей было неизвестно. Она не доводила до руководства о надлежащих льготах, которые были положены ФИО1. В личном деле истицы должностной инструкции нет, так же отсутствует и согласие ФИО1 в письменном виде на ночные дежурства. ФИО1 после случившегося оказывалась материальная помощь. 

Свидетель У.Р.В. и свидетель А,Д.А. суду пояснили, что им никто не сообщил, что ФИО1 беременная.

Таким образом, исходя из материалов гражданского дела, пояснений сторон и показаний свидетелей П.Т.Н., С.Ю.А., М.А.В., У.Т.Г., Н.В.Ю., П.З.С., К.О.П., К.Н.В., М.А.С., Г.Е.В. следует, что истец ФИО1 по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ находилась в состоянии беременности, а согласно представленной суду диспансерной книжки срок беременности ФИО1 составил 20-21 неделя. Несмотря на то, что она не направляла письменное предупреждение работодателю о своей беременности, на что указывает представитель ГУЗ «Улетовская ЦРБ», однако визуально было заметно ее положение, и работники ГУЗ «Улётовская ЦРБ» так же знали об её беременности, в частности старшая медицинская сестра Днепровская, работники отдела кадров, зам.главного врача. Днепровская, зная о состоянии беременности ФИО1, составляя данные графики дежурств, и, являясь членом профактива, а так же старшая медсестра ФИО3 обязаны были знать о запрете направления беременных женщин в служебные командировки, привлечение их к сверхурочной работе и работе в ночное время. Именно Днепровская и старшая медсестра ФИО3, как непосредственные начальники ФИО1 обязаны были исключить ФИО1 из графика дежурств и доложить вышестоящему руководству о положении истца и о предоставлении ФИО1 определенных льгот.

Кроме того, к показаниям свидетелей У.О.А., Щ.О.С., У.Р.В., А,Д.А., данных ими в судебном заседании в части того, что на момент получения ФИО1 производственной травмы им не было известно, что истица находилась в состоянии беременности суд относится критически, считает их ложными и направленными на снижение степени вины и ответственности, тем более, что Щ.О.С. и А,Д.А. в судебном заседании не исключили правдивость возражений истицы, утверждавшей, что они знали о состоянии её беременности. 

На основании выше изложенного доводы представителя ответчика о том, что работодателю не было известно о беременности ФИО1, суд считает надуманными и не соответствующими действительности. 

Согласно графику дежурств медицинских сестер для сопровождения пациентов дежурная смена установлена с 08:00 до 08:00 следующего дня. Таким образом, работодатель установил истцу работу, связанную с работой в ночное время.

К тому же в ст. 53 Постановления Правительства Забайкальского края от 28 декабря 2017 года № 583 «Об утверждении Территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на территории Забайкальского края на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов», указано, что в рамках Территориальной программы пациенту, находящемуся на лечении в стационарных условиях, в случае необходимости проведения диагностических исследований в соответствии с медицинскими стандартами и порядками оказания медицинской помощи, нуждающемуся в сопровождении медицинским работником, предоставляется санитарный автотранспорт с медицинским работником (врачом или фельдшером) для транспортировки его к месту оказания необходимых диагностических исследований.

Анализируя положения указанной выше статьи, суд приходит к выводу, что к транспортировке пациента, находящегося на лечении в стационарных условиях, в случае необходимости проведения диагностических исследований, могут быть привлечены только врач или фельдшер, однако сопровождение пациента медицинской сестрой данным Постановлением не предусмотрено.

Согласно п.4 Порядка медицинской транспортировки больных в лечебные учреждения Забайкальского края за пределами МР «Улётовский район», утвержденного приказом и.о. главного врача ГУЗ «Улётовская ЦРБ» № «О медицинской транспортировке больных» от 29 мая 2018 года транспортировка больных осуществляется только при медицинском сопровождении врачебного или среднего медицинского персонала ГУЗ «Улётовская ЦРБ», за исключением случаев, требующих сопровождения реаниматологами. 

Пунктом 3 указанного Порядка транспортировка больных, находящихся на стационарном лечении осуществляется медицинским персоналом соответствующего отделения.

Свидетель У.Р.В. суду пояснил, что согласно Постановлению правительства Забайкальского края медсестра не имеет права одна сопровождать больных, но так как в больнице не хватает фельдшеров, создаются графики дежурств медсестер. Графики создаются на добровольной основе. Кто именно создает графики и на основании чего - ему не известно. Считает, что ФИО1 при нежелании ехать в командировку могла бы отказаться. Письменного согласия на поездку от ФИО1 нет. В приказе № 220, изданном 29.05.2018, речь идет о врачах и фельдшерах, о медсестрах речи нет. Он считает, что вина больницы в случившемся есть, нельзя было беременную отправлять, но никто не сообщил, что ФИО1 беременная.

Свидетель А,Д.А. суду пояснил, что согласно внутреннему приказу больницы и графику медсестры сопровождают больных до других учреждений. Согласно приказу №220 больных должны сопровождать врачебный или средний медицинский персонал (фельдшер), о сопровождении больных медсестрами в приказе речи нет. В связи с тем, что в больнице дефицит фельдшерского персонала, сопровождали больных медсестры. График дежурств по поликлинике составляет старшая сестра Днепровская и утверждает главная медсестра, главный врач, либо заместитель. Если бы ФИО1 представила справку о беременности, то ее должны были перевести на легкий труд, а кроме того, ФИО1 не представила письменный отказ от поездки. Считает, что ФИО1 незаконно отправили сопровождать больного. Считает, что исходя из положений трудового кодекса, вина больницы имеется, так как беременных запрещается привлекать к ночным работам, направлять в командировки и к сверхурочным работам. Полагает, что в результате случившегося ФИО1 претерпела очень сильные нравственные и физические страдания.

Свидетель Г.Е.В. суду пояснила, что работает главной медсестрой в ГУЗ «Улётовская ЦРБ», и является руководителем работников среднего медицинского персонала. Сопровождение в больнице установлено локальным приказом от 29 мая 2018 года. До этого никаких приказов в больнице по сопровождению больных не было, все было на добровольном согласии, так как была необходимость транспортировки. Добровольное согласие было выражено в устной форме от сотрудников, коллективом создавался график, по своему усмотрению разбирали дежурства. Согласно локальному приказу сопровождение осуществлялось медсестрами, они могли сопровождать, так как в программе госгарантии прописано, что сопровождение осуществляется врачом, фельдшером и средним медицинским персоналом. Считает, что внутренний приказ предусматривает, что медсестра может сопровождать больного, несмотря на то, что в постановлении указано, что сопровождать может фельдшер или врач. Со слов Днепровской ей известно, что ФИО12 на общем собрании медсестер предложила ФИО1 съездить за нее, но ФИО1 отказалась, пояснив, что последний раз съездит и уйдет в отпуск. Полагает, что 29 мая ФИО1 незаконно направили в командировку, потому что она была беременная. Старшая медсестра Днепровская должны была уведомить ее, что ФИО1 беременная. Физически, нравственно и морально ФИО1 пострадала. 

К показаниям свидетеля Г.Е.В. в части того, что Днепровская ей пояснила, что ФИО12 на общем собрании медсестер предложила ФИО1 съездить за нее, но ФИО1 отказалась, пояснив, что последний раз съездит и уйдет в отпуск суд относится критически, считает их неправдивыми, поскольку в судебном заседании данный факт не нашел своего подтверждения. Кроме того, сама Днепровская в судебном заседании поставила под сомнение свои показания в данной части, пояснив, что не уверена в их правдивости.

Свидетель М.А.В. суду пояснил, что в данном случае для транспортировки пациента ФИО10 нужно было направить медсестру анестезиста. ФИО7 была против, чтобы с ней ехала ФИО1. Ранее, когда он работал главным врачом, не было графиков, всегда вызывалась анестезиолог и медсестра анестезиста, они возили тяжелых больных. Просто больных сопровождал врач с медсестрой или фельдшер в зависимости от профиля, если хирургический, то врач хирург. Медсестры поликлиники в транспортировке не были задействованы вообще. Согласно приказу вся транспортировка больных осуществляется бригадой скорой медицинской помощи. Он обращался к и.о. главного врача ФИО3 с предложением перевести его на ставку главного врача скорой помощи. Он написал заявление, но через 2 дня ставка врача скорой помощи была сокращена при наличии кадрового дефицита. По этому поводу он неоднократно обращался в органы прокуратуры. В последующем он предложил главному врачу ФИО3 сопровождать всех больных до места назначения в г. Чита, но ему было отказано, мотивировав тем, что ему нужно платить за это, а медсестры это бесплатная рабочая сила.

Свидетель Н.Е.В. суду пояснила, что работает старшей медсестрой хирургического отделения в ГУЗ «Улётовская ЦРБ», и является председателем профкома ГУЗ «Улётовская ЦРБ». Все права беременных регулируются коллективным договором и локальными приказами. В коллективном договоре предусматривается запрет на привлечение в ночное время суток, направление в командировки, привлечение к сверхурочным работам беременных. О коллективном договоре должны знать все. Он создан для того, чтобы все знали свои права и обязанности. Днепровская, являясь членом профсоюза, как старшая сестра поликлиники должна знать о положениях коллективного договора. После совершенного ДТП проводилась проверки и в ходе проверки установлен факт ДТП, выяснилось, что ФИО1, транспортирующая больного в Читу, была беременна, чего она не могла знать. В больнице есть локальный приказ, что беременные, женщины, имеющие детей до 3-х лет, детей-инвалидов, не привлекаются для транспортировки больных. У нее в отделении есть женщины с детьми инвалидами, они не привлекаются к ночным работам, дежурствам. Данным контролем занимаются старшие сестры. Днепровская состоит в профкоме, входит в состав профактива и должна знать о данном запрете. Обязанность медсестры транспортировать больных никаким актом не предусмотрена. В территориальной программе прямо предусмотрено, что сопровождать должен фельдшер или врач. 

Исходя из материалов дела установлено, что истец ФИО1 работает в должности медсестры кабинета врача-дермотовенеролога ГУЗ «Улётовская ЦРБ». Ответчиком в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлены доказательства того, что в должностные обязанности ФИО1 входило сопровождение больных в иные лечебные учреждения, тем более, что должностная инструкция ФИО1 в личном деле, как пояснила начальник отдела кадров Щ.О.С., отсутствует. Привлечение ФИО1 для сопровождения пациента в г. Чита к месту оказания необходимых диагностических исследований явилось нарушением вышеназванных Постановления Правительства Забайкальского края № 583, приказа №220 «О медицинской транспортировке больных», согласно которым транспортировка больного к месту оказания необходимых диагностических исследований проводится в сопровождении медицинского работника, а именно врача или фельдшера.

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ с 22 часов и в ночное время с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1, будучи беременная на сроке 20-21 неделя, незаконно была привлечена к сверхурочной работе, а так же в ночное время при исполнении которой истцом была получена травма на производстве с тяжелыми последствиями.

Таким образом, ответчиком ГУЗ «Улётовская ЦРБ» были нарушены нормы трудового законодательства РФ, положений Постановления субъекта РФ, внутриорганизационного акта, а именно работодатель, достоверно зная о беременности и о том, что в круг служебных обязанностей истца не входило сопровождение пациентов, не имел права привлекать истца к работе не только сверхурочно и в ночное время, но и для сопровождения пациента. 

Принимая во внимание, что в ходе судебного разбирательства было доказано, что истец состоит в трудовых отношениях с ответчиком, что истцом была получена производственная травма во время исполнения незаконно возложенных на неё трудовых обязанностей, что владельцем источника повышенной опасности, результатом действия которого стало причинение тяжкого вреда здоровью истца является ответчик ГУЗ «Улётовская ЦРБ», и то, что ответчиком были нарушены нормы законодательства, суд приходит к выводу, что именно на ГУЗ «Улётовская ЦРБ» в силу абз. 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ, ст. 237 ТК РФ возлагается обязанность по выплате истцу денежной компенсации причиненного ей морального вреда.

В силу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

По общим правилам, установленным ст. 151 ГК РФ, под моральным вредом понимаются физические или нравственные страдания, причиненные гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме; размер компенсации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, а также с учетом требований разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 32 Постановления Пленума Верховного суда РФ «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень перенесенных истцом физических и нравственных страданий, индивидуальные особенности истца, характер ограничений её жизнедеятельности вследствие полученной травмы. Суд принимает во внимание, что истцу вследствие нарушения работодателем законодательства, был причинен тяжкий вред здоровью. В результате полученной производственной травмы истец проходила длительное стационарное и амбулаторное лечение, ее беременность была прервана. Как непосредственно в момент получения травмы, так и в дальнейшем в процессе лечения испытывала очень сильную физическую боль, перенесла ряд медицинских вмешательств, хирургические операции. Как следует из пояснений истца, в результате полученного трудового увечья нарушен привычный уклад ее жизни, она лишена возможности продолжать работу по ранее выбранной специальности, находясь в молодом возрасте, лишена возможности вести активный образ жизни, потеряла долгожданного ребенка и потеряла возможность в дальнейшем иметь ребенка. Изложенное причиняет ей нравственные страдания. 

Согласно пояснениям свидетелей Ш.О.В., Г.А.И., являющимися матерью и мужем истца, после произошедшего истец испытывала очень сильные боли. Она каждый день плакала, перенесла много операций, не могла долгое время ходить, встать, помыться, сходить в туалет. Она постоянно плакала. Психически истец сложно переносит ограничения в движении, она самостоятельно не может ни себя, ни ребенка обслужить. В настоящее время функции руки нарушены, отсутствует ухо, при приеме пищи из щеки бежит слюна. Жизнь в их семье очень изменилась, раньше истец была активная, жизнерадостная, веселая, работающая, ходила на волейбол. В настоящее время истец стала другой, часто плачет, впадает в депрессию, истерику. Домашними делами и ребенком занимается муж, которому пришлось уволиться с работы. Очень сильно истец переживает потерю ребенка и диагноз бесплодие. До настоящего времени истец физически и нравственно страдает.

Свидетель С.Ю.А. суду пояснила, что состояние у ФИО1 было крайне тяжелое, была большая кровопотеря, гемморогический шок 3 степени, рука была оторвана, держалась только на коже и мышцах, плечо раздроблено, везде одно мясо было. Ребенка она потеряла из-за кровопотери. Травма у ФИО1 была тяжелая, рана открытая, видно все ребра, грудную клетку, постоянно ее обкалывали наркотическими препаратами. Роды мертвого ребенка морально и эмоционально тяжело перенести. Очень много было перенесено операций, сначала перевязывали под наркозом, потом от наркоза отказались и перевязки делались на живую, ФИО1 претерпевала очень сильные боли. В ожоговом центре с ног пересаживали кожу на руку. С теми травмами, которые у нее были, непонятно, как она вообще выжила от такой кровопотери. ФИО1 сильно пострадала нравственно, физически, остался физический дефект. 

С учетом изложенного, принимая во внимание требования разумности и справедливости, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда равным данные изъяты рублей, признавая требуемую истцом сумму компенсации в указанном размере как соответствующую требованиям разумности и справедливости, соразмерную глубине физических и нравственных страданий пострадавшей и наступившим последствиям.

Доводы представителя ГУЗ «Улётовская ЦРБ» об отсутствии вины больницы в причиненных истцу телесных повреждений, в связи с чем в удовлетворении исковых требований должно быть отказано не основаны на законе по следующим основаниям.

Согласно паспорту транспортного средства № свидетельства о регистрации транспортного средства № полиса обязательного страхования автогражданской ответственности серии ЕЕЕ №, собственником транспортного средства «Ford 22270G» государственный регистрационный знак №, № двигателя №, № кузова № является ГУЗ «Улётовская центральная районная больница». Данный факт представителем ответчика не оспаривался.

Согласно ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих в том числе использование транспортных средств, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. 

Пунктом 2 этой же статьи предусмотрено, что владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц.

Из разъяснений, изложенных в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что в силу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины. При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств.

Таким образом, учитывая, что тяжкий вред здоровью истца причинен источником повышенной опасности, то моральный вред подлежит взысканию с владельца данного источника повышенной опасности, то есть с ГУЗ «Улётовская ЦРБ», независимо от его вины.

Истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца, в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.36 части второй Налогового кодекса Российской Федерации освобождаются от уплаты государственной пошлины.

В случае удовлетворения требований истца, понесенные им по делу судебные расходы, подлежат возмещению ответчиком по правилам, предусмотренным статьями 98 и 100 ГПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, пп. 8 п.1 ст.333.20 ч.2 НК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается в соответствующий бюджет с ответчика, если он не освобожден от уплаты государственной пошлины, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к ГУЗ «Улётовская центральная районная больница», Государственной страховой медицинской компании «Забайкалмедстрах» о компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с ГУЗ «Улётовская ЦРБ» в пользу ФИО1 компенсацию за причиненный моральный вред в размере данные изъяты руб..

Взыскать с ГУЗ «Улётовская ЦРБ» в качестве уплаты государственной пошлины неимущественного характера, от которой истец был освобожден, в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Забайкальский краевой суд путем подачи жалобы через Улетовский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Н.В. Глазырина

Мотивированное решение изготовлено 28.10.2018.